Work Text:
Монтсиммар дремал в предрассветных сумерках, ещё не зная, какой сюрприз подготовил этому мирному орлесианскому городу сидящий в далёком Вейсхаупте Первый Страж. Сюрприз — высокий темноволосый мужчина в тяжёлых доспехах с грифоном на наплечнике — хмуро обозревал городские ворота, закрытые по случаю глубокого сна стражников, прикидывал, сколькими способами можно проникнуть внутрь и поминал тихим неласковым словом героя Ферелдена, командора Серых Стражей и просто замечательного человека Дайлена Амелла. Логэйн Мак-Тир — а это был именно он — пока не знал, насколько насыщенным будет его пребывание в рядах орлесианских Серых Стражей, но смутно догадывался, что смерть от руки Амелла или зубов Архидемона была бы намного предпочтительнее.
Тем временем стража, изволившая продрать глаза и выглянуть за ворота, обнаружила раннего посетителя. Особой радости эта находка не вызвала, но деваться некуда — запретить хмурому Серому Стражу с характерным ферелденским выговором войти в город они не могли.
Мак-Тир неторопливо следовал по городу, ведя коня в поводу и кожей чувствуя внимательные взгляды редких прохожих. Ненависть к Орлею была неотъемлемой частью его натуры, той составляющей, что заставляла его двигаться, когда ему самому хотелось лечь и сдохнуть в придорожной канаве, оттого вдвойне, втройне тяжелее было осознавать, что отныне ему предстоит жить среди тех, кого он всю свою жизнь считал врагами.
***
— Командор, тут к вам... — молодой белобрысый парень робко сунулся в двери, перекрывающие доступ в кабинет руководителя местного отделения ордена. Мрачного вида сероглазый ферелденец, с отстранённым видом созерцающий потолок приёмной, секретаря откровенно пугал. Получив какой-то ответ, паренёк торопливо распахнул двери во всю ширь, предлагая Мак-Тиру войти.
— Нет, это никуда не годится!
Логэйн замер, с недоумением глядя на молодую женщину с огненно-рыжими взлохмаченными волосами, буквально слетевшую со стола и устремившуюся к нему. Тёмно-зелёное платье с глубоким декольте и длинной летящей юбкой слабо напоминало сине-полосатую форму Серых Стражей.
— Кто вам сказал, что вот это, — стремительный рыже-зелёный вихрь застыл напротив ферелденца, узкая ладонь потянулась вперёд, тонкие пальцы несильно дёрнули за косичку, привычно свисающую вдоль правой щеки, — вам идёт?! Покажите мне этого идиота, и я его спалю к гарлоковой бабушке, чтоб неповадно было! Нет, нет и ещё раз нет! Срочно стричься! И выщипывать брови! И руки... Создатель, вы когда последний раз ногти подпиливали?!
— Никогда, — сухо обронил мужчина, вырывая свою руку из цепких командорских пальчиков. Общение с Амеллом и его разношёрстной компанией оставило неизгладимый след в душе героя Дэйна, сделав Мак-Тира чуть более терпимым к чужому безумию, но терпеть выходки орлесианки он не собирался.
— Что?! — женщина удивлённо вскинула тонкие брови, трагически вздохнула и продолжила с пугающим энтузиазмом: — Значит, прямо сейчас займёмся вашим внешним видом! Это просто непозволительно!
Командор говорила что-то ещё, быстро, эмоционально размахивая руками и с той же неподражаемой уверенностью, с которой Амелл командовал своим без пяти минут королём. Во внешности орлесианки не было абсолютно ничего, схожего с её ферелденским коллегой, но непрошибаемая уверенность в собственной правоте делала их почти близнецами, разве что Карон казалась сгустком солнечного рыжего пламени, в то время как Амелл — бескрайней тьмой подземелий.
— Командор, вам больше нечем заняться? — чувствуя, что теряет терпение, резковато спросил Мак-Тир. Карон подавилась словами. Смотреть на неё, покрасневшую от возмущения и какой-то детской обиды, было забавно.
— Мне есть чем заняться, Страж Мак-Тир, — справившись с собой, холодно отчеканила женщина, в её зелёных глазах заплясали злые рыжие огоньки. Круто развернувшись на каблуках, Карон стремительно прошла к своему столу и уселась на него, закинув ногу за ногу. Юбка мягкими волнами устремилась вниз, очерчивания стройные лодыжки. — В данный конкретный момент это занятие — вы. Я считаю, что мои подчинённые должны не только сражаться, но и выглядеть достойно!
Логэйн внезапно поймал себя на мысли, что Сурана был не так уж плох. По крайней мере, его не беспокоили чужие ногти и стрижки!