Chapter Text
Антонио Сальери притворился, что он покинул двор. На самом деле, он спрятался за колонной, чтобы послушать музыку этого самодовольного выскочки Моцарта. В мыслях Сальери был только этот… возбуждённый тип — единственное подходящее для него слово! Антонио позволил себе отдаться спектаклю, хоть и не хотел принимать в нем участие! Он жадно читал партитуру, которую ему «подарил» Моцарт. Как будто её можно было подарить. О, одно из его ненавистных произведений! Какое восхитительное подношение! Антонио был глубоко тронут, и привычное лицемерно-восторженное бла-бла! Но, в самом деле, за кого себя принимал Вольфганг Амадей Моцарт?
Хоть и нехотя, но Сальери отдавал себе отчет в том, что у австрийского композитора могли быть свои причины быть таким самодовольным и распущенным, или как минимум он мог себе это позволить.
Всё ещё находясь за колонной, Сальери внимательно прислушался. Он услышал, как скрипки исполнили ноту… Потом еще… Потом целую симфонию… И еще услышал оперную диву. А ведь, между прочим, она была ученицей Антонио! Моцарт хвастался своей работой, но красота мелодии зависела и от пения. Кавальери могла бы вообще не существовать как певица, если бы не Сальери. К слову, он гордился ей, своим творением. Она пела хорошо, даже очень хорошо. Но что ему нравилось гораздо меньше, так это то, что она пела для необузданного, эксцентричного Моцарта.
Дива начала петь, и Сальери был очарован. Он не сразу понял, что произошло. Музыка Вольфганга была… волшебной. До этого лицо итальянца было перекошено от злости, но в тот момент, когда Кавальери начала петь, он замер. Он был в восторге от музыки Моцарта…
Он обожал его композиции, но ненавидел Моцарта…
Итальянец восхищался его работами, но отрицал, что Вольфганг был лучше его.
Он был уверен в том, что Моцарта ждало светлое будущее, но он не хотел, чтобы Вольфганг занял его место.
Антонио охотно наслаждался музыкой Моцарта, но никогда бы не признал при публике, что он любил произведения Моцарта.
У него больше не получалось сдерживать себя. Слезы потекли из его темных глаз. Но Сальери не знал, были ли это слезы радости или злые слезы негодования. Было бессмысленно отрицать очевидное: Моцарт очень сильно его превосходил. Сжав партитуру в руках, Сальери бегом ринулся в направлении своего дома, чтобы как можно быстрее попытаться сочинить что-то, что можно было сравнить с музыкой Моцарта.