Work Text:
Ещё до того, как прийти на место, они поссорились. Опять из-за какой-то совершенной ерунды. И решили не говорить друг с другом. Миссия ведь ранга C, что вообще может пойти не так? Да они влёгкую даже молча справятся!
Справиться-то они справились. Молча. И на отлично. У Обито — ничего, у Какаши — небольшая царапина, на которую тот даже не обратил внимания.
Так и шли рядом по дороге назад, всё так же молча. Пока Какаши вдруг не упал, как подкошенный. Обито уж подумал, что они пропустили ловушку, занятые гораздо более важной задачей — показать, как им всё равно друг на друга. Однако мальчик быстро смекнул, что дело вовсе не в этом. Он обеспокоенно подбежал к Какаши, который попытался даже не подняться, а только отвернуться, схватил того за плечи и начал осыпать вопросами.
— Ты чего? Ну, что случилось? Что? — Обито ещё больше злился. На этот раз из-за волнения. Сейчас было совсем не до их бойкота!
Какаши попытался что-то сказать, однако губы не слушались. Тогда он молча взял руки Обито своими, одну поднёс ко лбу, а другую — к царапине, в своём состоянии не замечая, как у напарника покраснели уши и задрожали пальцы.
— Ты совсем дурак?! — Обито быстро убрал руку от обжигающе горячего лба напарника и стал судорожно рыться в своей сумке, куда перед миссией побросал базовые медикаменты, хотя понимал, что не найдёт там нужного противоядия. — Почему раньше не сказал?
Какаши медленно вновь положил свою ладонь на руку Обито и, когда тот удивлённо посмотрел на него, отрицательно помотал головой.
— И чего ты сказать сейчас хочешь?! — Обито ужасно переживал и совершенно вышел из себя. — Что у них протекторы непонятные? Что деревни такой нет, и что это яд тоже какой-то непонятный на игле был? Да, это? А я тебе хочу сказать, что ты просто идиот! И да, ты вообще просто идиот, даже без этого!
Обито поджал нижнюю губу, чтобы она не дрожала, выдавая с головой всю силу его беспокойства за напарника. А потом, несмотря на вялое и бессмысленное сопротивление, решительно взвалил его на спину и побежал дальше. Уже на ходу он стащил с Какаши маску, чтобы тому было легче дышать.
Сначала ему даже показалось, что Какаши уснул, но через некоторое время он начал тихо звать Обито по имени. Учиха несколько раз отзывался, но потом понял, что его напарник просто бредит. А потом…
— Я люблю тебя, Обито.
Эта фаза прозвучала даже для бодрого человека, который не находился под действием неизвестной дряни, удивительно ясно, что невольно заставило остановиться.
— Ч-чего?
— Обито, я люблю тебя.
Учиха посадил Какаши перед собой. Тому, несмотря на такую отчётливую речь, явно стало хуже, и он явно всё ещё бредил. Мальчик дрожал всем телом, судорожно скрестив руки на груди и сжав ладонями худые плечи, на висках были капли пота, а лоб стал даже ещё горячее. Обито снял свою куртку и бережно надел её на Какаши. Тот не противился, даже наоборот, как можно быстрее закутался в неё и с вымученным блаженством закрыл слезящиеся глаза.
Этот болезненный, даже жалкий вид напарника, и кричащее о его нездоровье поведение (никогда бы Какаши, по представлениям Обито, не стал бы так закутываться в его одежду и уж тем более признаться в любви) заставили его повременить с расспросами, как бы любопытно тому не было узнать о той фразе побольше. Пусть даже она и оказалась бы просто бредом.
Обито попытался снова взвалить на себя Какаши, но тот начал мотать головой в отрицательном жесте. Даже ещё сильнее, чем в прошлый раз. А для пущей убедительности прибавил:
— Не надо, Обито.
— Да почему?! Что ещё такое? — вопрос получился довольно глупым, учитывая всю нетипичность ситуации. Сейчас было много «чего такого». А ещё он, конечно, понимал, что имеет в виду Какаши.
Очень взволнованный, даже взвинченный и вновь от этого сильно разозлившийся Учиха уже приготовился кричать на своего напарника, мол, ещё чего удумал. И медлить им вовсе нельзя, а Какаши, несмотря на своё состояние, вон как разговорился! И всё «Обито» да «Обито». Будто ещё кто-то тут есть! Но хоть мальчик и язвил, и считал эту мысль верхом абсурдности, всё равно огляделся вокруг себя.
Какаши, видимо, готовясь ответить на вопрос напарника, собрался с мыслями и силами, открыл глаза и сощурился, чтобы сфокусировать взгляд. А последующая его реплика смогла так обескуражить Обито, что он забыл не только своё желание накричать, но и вообще способность сказать хоть что-нибудь.
— Обито, ты уже целовался?
Какаши говорил как-то ненормально прямо, даже не смущаясь самого вопроса и отсутствия внятной реакции на его признание. Что ещё раз подтверждало его неспособность адекватно мыслить сейчас. Но Обито, хоть и смотрел с круглыми от удивления глазами, спустя несколько секунд вполне объяснимого ступора решил ответить:
— Н-нет…
Почему-то нахмурившись, Какаши неверным движением схватил Обито за ворот, потянул на себя, но когда тот, поражённый происходящим, поддался, он вдруг чуть отклонился вправо и поцеловал его в щёку. Обито подумал было, что тот промахнулся (не мудрено, в таком-то состоянии!) и хотел повернуться к напарнику, однако тот вновь замотал головой из стороны в сторону и попытался объяснить, мол, первый поцелуй должен быть по взаимной любви. Обито ещё больше растрогало это заботливое замечание. Какаши был в бреду, а такие вещи из виду не упускал.
— Давай я тебя донесу, и будем целоваться хоть весь день… По взаимной любви. Но сначала поговорим нормально.