Work Text:
— Серый, ты сошёл с ума? Зачем ты притащил меня на мебельный аукцион? Я думал, мы просто пошли покормить уточек в парке. Хорошо я хоть броник снял! А то был бы как чучело.
Олег кипятился и негодовал.
— Не чучело, а телохранитель солидного и уважаемого человека, искусствоведа, владельца картинной галереи. — Разумовский настойчиво тащил его вверх по лестнице, как муравей дохлую гусеницу.
— Но я не…
— Тсс, Олег, — Сергей прижал палец к его губам, — конечно же нет, не шуми, тут уже начались торги.
Они вошли в просторный зал с полукруглой ротондой, боком протиснулись между рядами белых кресел и устроились на самом последнем, подальше от людей: Серёжа в рубашке с цветочным принтом и Олег в военной форме.
— Ты, блин, хотя бы мог честно сказать мне, куда мы идём? Я сразу с работы, даже не помылся, — громко шептал ему в ухо Волков.
— Подожди, давай потом, смотри лучше сюда: антикварный шкаф девятнадцатого века, современник Пушкина, Росси и Брюллова, представляешь? Посмотри, какая резьба! И инкрустация перламутром!
Олег повернулся к нему: Серëжины глаза блестели знакомым глубоким и влажным блеском. Олег знал этот взгляд: Серёжа всегда смотрел так, когда очень сильно чего-то хотел.
Разумовский почувствовал на себе взор, обернулся и негодующе зашипел:
— Не отвлекайся! Это дуб!
— С каких это пор ты советуешься со мной, какую мебель поставить в свой очередной особняк? Я ничего в этом не понимаю, ты знаешь. Зачем весь этот цирк, Серый? Перламутр-хуемутр, мне всё равно: покупай, что хочешь — тебе в этом жить. Меня вполне устраивает моя «Икея», — Олег был непреклонен.
— То есть… как?
Тёмные брови Разумовского скорбно надломились и поползли вверх, а глаза вмиг потухли и теперь смотрели растерянно.
— Ты со мной жить не будешь? Одного меня оставляешь?
Всё напускное кокетство с него уже сошло, смылось, как чужеродная яркая краска: Серёжа смотрел на него с такой глубокой детской обидой, что у Волкова больно кольнуло где-то в сердце.
Он совсем растерялся, ему показалось, что Серый сейчас заплачет.
— Ну если ты предлагаешь… — протянул он.
— Я думал, это очевидно, — сухо проронил Разумовский и отвернулся с видом оскорблëнного достоинства.
Олег, как и всегда в такие моменты, совсем не знал, что делать.
— Ну, что ты, я же… — и он, оглядевшись, легко погладил Серёжу по колену рукой в кожаной перчатке без пальцев, поднялся выше, приласкал внутреннюю поверхность бедра, затянутого в бежевые летние брюки.
Обиженный Разумовский сидел прямо, будто лом проглотил, и никак не отреагировал на примирительную ласку Волкова, а потом, всё так же не глядя на Олега, вдруг вскинул руку и звенящим чётким голосом произнёс:
— Пять миллионов.
В зале воцарилась такая напряжённая звенящая тишина, что, казалось, можно услышать, как легонько соприкасаются между собой пылинки, кружащие в воздухе в столбах света из высоких окон.
Ведущий аукциона — дородный мужчина лощëного вида — внимательно осмотрел зал, выискивая взглядом того сумасшедшего, что заломил сразу такую дикую цену: торги едва дошли до трёх миллионов.
— Пять миллионов за лот. Кто больше?
Тишину можно было резать ножом.
— Пять миллионов раз, пять миллионов два…
Пауза была такой драматичной, что у Волкова, который уже адски вспотел на жаре в военной форме, побежали ледяные мурашки по спине.
— …Пять миллионов три. Продано! И этот великолепный антикварный шкаф из дуба девятнадцатого века теперь является собственностью?.. — Ведущий картинно возвысил голос и умолк, в упор вопросительно глядя на Сергея сквозь стëкла очков.
— Искусствоведа и владельца картинной галереи Сергея Волкова, — не моргнув глазом, представился Сергей.
Олег издал странный полузадушенный писк и громко закашлялся.
— Серый, что всё это значит? — хрипло спросил Волков.
— Это значит, что я, Сергей Дмитриевич Разумовский, — торжественно начал Сергей, — потомок древнего рода Разумовских, гений, филантроп и миллионер, международный террорист по прозвищу «русский дьявол», гражданин Мексики, один из лучших русских хакеров России, обладатель двух справок о том, что психически болен, и одной — что психически здоров, предлагаю тебе, Олегу Давидовичу Волкову, стать моим мужем. Особняк со всем, что внутри, — моё приданое, а если ты про картинную галерею, то я её только что купил. Она в Смоленске, посмотри, какая милая. — Серёжа сиял и в этот миг выглядел совсем мальчишкой.
— Я… я не знаю, я подумаю.
Олег всерьёз занервничал. Он, конечно, за столько лет привык к Серëжиным закидонам, но чтобы жениться?! Настолько далеко его ещё не заносило.
— Думай скорее, потому что новые визитки я себе уже заказал.
— Серёж, хватит паясничать. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал? — Волков начинал злиться.
Разумовский качнулся к нему, зашептал, обжигая горячим влажным дыханием: «Пойдём…», — и поманил к выходу.
Они покинули душный зал и вышли в просторный вестибюль с широченной резной лестницей и мраморными колоннами. На потолке резвились херувимы.
Разумовский прижал его к ближайшей колонне и заговорил страстно и убедительно:
— Олеж, сколько лет мы уже вместе, а? Ты знаешь, как я живу: я не представляю, что будет завтра, и хочу без страха обнимать тебя и знать, что, если со мной что-то случится, ты получишь мои деньги, мои акции, мою недвижимость и всё, что у меня есть. Хочу держать тебя за руку и знать, что мы семья. Хочу начать новую жизнь с новым именем, Олег. Террориста Разумовского больше не будет существовать! Хочу доказать себе и всему миру, что могу не только разрушать и причинять боль, но могу созидать, делать тебя счастливым и самому быть счастливым с тобой. Дай мне шанс, Волче! Прошу.
Разумовский умолк, переводя дух, и вцепился обеими руками в форменную куртку Волкова, как в спасательный круг.
Олег заглянул в синие глаза напротив: цвета летнего неба, синие-синие, как васильки, как в детстве, как две жизни назад, как в те далёкие девять приютских лет, когда он впервые заглянул в их тëмную грозовую глубину.
«Нет, не врёт — и правда хочет».
Олег сорвал с себя фуражку, помял в руках, перевёл дух:
— Да, я согласен.
Серёжа словно этого и ждал: бросился на шею, крепко прижался губами к губам, проговорил в поцелуй:
— Спасибо, Волче.
И ещё раз поцеловал: уже мягко, нежно, едва касаясь.
Проходящая мимо них старушка покосилась опасливым глазом и аж подскочила, заметив их бесстыдные поцелуи.
Сергей немедленно улыбнулся ей самой обворожительной из своих улыбок.
— А теперь пойдём, нам надо это отметить, у меня для тебя кое-что есть. — Он игриво куснул Олега за ухо и потянул к выходу.