Archive of Our Own

1

Глаза у мальчишки были синими, — казалось, эта глубокая, блестящая от сдерживаемых слез синева вобрала в себя все прочие краски с нежного, гладкого лица. Бурые подсохшие потеки крови на лбу и щеках, побелевшие губы в кровавых прожилках. Свалявшиеся светлые волосы потемнели от пота и грязи.

— Видок у тебя не очень, — прокомментировал Миллер, сопроводив свою реплику красноречивым движением дула штурмовой винтовки, направленной мальчишке прямо в переносицу.

Мальчишка упрямо сдвинул брови, глядя на них снизу вверх. На вид ему было лет четырнадцать, не самый подходящий возраст для одиночной прогулки в джунглях. Даже таких живописных, как эти. Снейку вообще нравилась Коста-Рика: красивый край, отмеченный истинно тропической легкостью.

— Кто ты?

Мальчишка вытер тыльной стороной ладони распухший нос — у Миллера были отличные рефлексы, удар получился точным и аккуратным, но рука у него тяжелая, это Снейк знал не понаслышке. Кажется, малец не опасен. Снейк успокаивающе положил руку Миллеру на плечо, другой отвел дуло в сторону. Миллер убрал оружие, протянул мальчишке ладонь, помог подняться.

Снейк внимательно рассматривал его, стараясь не упустить ни единой детали. Высокий для своих лет, очень худой, словно не ел нормально неделями, но жилистый, крепкий. Одет толково, рубашка хаки с длинными рукавами, тактические камуфляжные штаны, заправленные в высокие ботинки, подогнанная по размеру нагрудная сумка. На бедре нож в кожаном чехле, в случае чего, удобно будет выхватить.

— Кто ты? — повторил Снейк, когда Миллер споро обыскал мальчишку, неуловимым движением изъяв его оружие из ножен.

— Я Эл.

Тонкие губы мальчишки — Эла — искривились в подобии ухмылки. Он старался держаться уверенно, и у него почти получалось, но глаза выдавали, — влажные, с расширенными зрачками, полные страха.

— Ты местный, Эл? — Миллер обошел его кругом, разглядывая еще более бесцеремонно. — Знаешь ли, выкатываться на незнакомых тебе людей из кустов, как обезумевший капуцин — так себе идея.

Снейк мысленно согласился с ним. Парню здорово повезло, что они не пристрелили его на месте.

— Не совсем. Я… я пытался догнать вас. Я знаю, что вы наемники. Подслушал разговор … эээ… одних ребят.

— Американцев?

— Кажется.

Снейк сглотнул, на мгновение ощутив привкус горечи во рту. Скорее всего, ЦРУ, оставшиеся в живых люди Колдмана.

— Ты американец? — Снейк спросил это для формы, по выговору Эла это считывалось безошибочно.

— Мы не наемники, — ревниво заметил Миллер, глядя на Эла сквозь дымчатые стекла очков. — Мы возглавляем частную военную компанию, лучшую, черт побери, в этой части земного шара.

Эл сунул руку ладонь под рубашку, за разорванным воротом которой угадывался нечистый бинт, вынул прозрачный камень, ярко сверкнувший в скупых лучах солнца, едва пробивающегося сквозь заросли тропических деревьев, — густо-синий, с аквамариновым переливом. Миллер присвистнул. Эл взвесил стекляшку в раскрытой ладони, бережно, точно это была неслыханная драгоценность.

— Он ваш, — сказал он срывающимся голосом. — Если поможете, то там, куда мне нужно попасть, получите еще и деньги. Столько, что сможете купить себе еще пару таких.

— Это сапфир, Босс, — горячечно зашептал Миллер, подступив вплотную и почти прижимаясь к нему небритой щекой. — Какой-то необыкновенный, чистый, как слеза, я таких никогда не встречал.

— Это танзанит.

Эл сжал кулак, и сияние просочилось сквозь пальцы голубыми искорками.

— Эта штука намного дороже и реже, чем сапфиры. Так поможете?

— Что тебе нужно? — Снейк почти не сомневался, что это ловушка. Но чья? Паз мертва, как и Гальвез. И Колдман тоже. — Ты работаешь на Шифр?

— Что? — удивление на лице парня было почти комичным. — Какой еще, нахрен, шифр? Ни на кого я не работаю, просто хочу убраться отсюда.

— Нет, ну погоди, — вмешался Миллер. — Ты серьезно выслеживаешь нас в джунглях, чтобы предложить нам якобы ценный камешек за какое-то мутное дело? Что нам мешает просто пристрелить тебя и оставить его себе?

Эл пожал плечами. На его тонком лице проступила усталость.

— А впрочем, похер.

Он повернулся, чтобы уйти. Пусть валит, шепнул придушенный голос очевидно здравого смысла. Но вместо того, чтобы согласиться с ним, Снейк бросив быстрый взгляд на настороженного Миллера, затем на опущенные плечи мальчишки, приказал:

— Стоять.

2

Шли молча, прислушиваясь к недружелюбным голосам джунглей. День стремительно иссякал, а ночевка в незнакомом месте — последнее, что стоило делать в Коста-Рике.

Снейк велел Элу идти первым, сам же замыкал их маленькую группу. Широкая спина Каза, маячившая перед глазами, буквально источала недовольство — он это умел, без слов создавать нужную ему атмосферу. Снейк мысленно заключил сам с собой пари, насколько его хватит, и проиграл.

— Я, конечно, та еще шлюха, Босс, — сказал Миллер, поравнявшись с ним. — Но даже я понимаю, что не стоит связываться с этим странным малым. Даже за эти гребаные сапфиры, танзанит или что это там у него.

Эл невозмутимо шагал вперед, если он и слышал их разговор, то никак не выдавал этого. Он не жаловался, но Снейку не нравилось, как выглядит его левое плечо, которое будто окаменело и явственно было выше правого. Похоже, вывих, если не перелом.

Ситуация и впрямь сложилась странная. Сбиваясь и нервничая, Эл поведал им дикую историю, из которой следовало, что его похитили в Сан-Хосе, куда он прилетел на отдых с «остальными ребятами», своими соучениками из какой-то закрытой частной школы. Держали на заброшенной ферме неподалеку. Хотели вывезти в Никарагуа и оттуда потребовать выкуп, но ему удалось сбежать, подслушав разговор по рации, что неподалеку бродят наемники.

— Мой отец очень богатый человек, — объяснял Эл, честно глядя на Снейка покрасневшими глазами. — Вряд ли вы о нем слышали, но просто поверьте. Он заплатит за мое возвращение в Штаты, сколько попросите.

Снейк понимал, что все это шито белыми нитками. Ясно было лишь, что мальчишке позарез нужно попасть в США. Но кто-то действительно поймал его и мучил, — этот загнанный вид, наскоро перевязанная рана под одеждой, ушибы, ссадины. И животный страх в его глазах…

— Заметил у него лого? — спросил позже Миллер, когда они продолжили путь.

Снейк нахмурился. Он понял, о чем речь. Стилизованный восьмиугольник, вышитый на нагрудном кармане рубашки Эла.

— Что-то чертовски знакомое. — Миллер досадливо щелкнул языком. — Босс, я точно его где-то видел.

— Разберемся, — Снейк сделал знак, что разговор окончен. Миллер пошел вперед.

— Эй! — в его голосе слышалась веселая злость. — Эй, парень? Как там тебя, Эл? Это Алан, Алекс, Альфред?

Мальчишка молчал.

— Альберт, Элиас? Элай?.. О, а может — Элвис?

Он раздраженно передернул плечами, словно его стегнули кнутом между лопаток. С неба сорвались первые капли дождя, предвестники ливня.

— Хватит, — приказал Снейк. — Оставь его.

Миллер оглянулся, воззрился на него сквозь очки.

— Окей, Босс, как скажешь, Босс.

— Если мы хотим понять, что все это означает — следует подыграть ему, — одними губами проговорил Снейк, с трудом удерживаясь, чтобы не прибавить: черт, Каз, да сделай хоть раз, как тебе говорят.

Миллер сверился с картой.

— Мы уже близко, — сказал он. — Миля к северу, и выйдем к деревне Санта Элена, чуть дальше за ней есть место для посадки. Запрашиваю вертолет.

На лице Эла отразилась надежда, настолько отчаянная, что Снейку стало не по себе. Ему не нравилось, как тот выглядел, похоже, его травма серьезнее, чем показалось на первый взгляд.

— Ты в порядке?

Эл сосредоточенно кивнул. Его правая рука была прижата к нагрудной сумке с такой силой, что сбитые костяшки побелели. Инстинктивный жест, похоже, он сам не сознавал, что делает. Дождь усиливался, идти приходилось медленно, вслушиваясь в мерный стук капель.

— Знаешь, что я думаю? — негромко проговорил Снейк, обойдя Миллера и держась за спиной мальчишки. — Что ты очень неумело врешь.

Миллер едва слышно хмыкнул.

— Кто твой отец, Эл? Если это действительно такой богатый человек, мы с легкостью найдем подтверждение.

Эл взъерошил намокшие волосы, отчего они встали торчком, как иглы. Он явно колебался.

— Если ты пытаешься подставить нас, мы это все равно поймем. Когда Пекод подберет нас, мы отправимся сначала на базу. И только оттуда переправим тебя в США.

— Мой отец — Озвелл Спенсер, глава корпорации Umbrella.

Грохот падающей с неба воды усилился до такой степени, что Эл вынужден был буквально перекрикивать шум, отчего его голос срывался на высоких нотах.

— Umbrella? — в голосе Миллера слышалось сомнение. — Фармацевтическая компания?

— Она самая. Теперь вы от меня отъебетесь?

Снейк мысленно кивнул: логотип на нагрудном кармане рубашки Эла, двухцветный восьмиугольник-зонтик, похоже, действительно Umbrella. Возможно, именно в этом мальчик не врет.

— Как тебя похитили, Эл Спенсер? И кто?

— Сказал же, не знаю. Стремные такие парни, подкараулили меня, когда я вышел из отеля прошвырнуться вместо ужина, надели мне на голову мешок, запихнули в вонючий джип и повезли в глушь, а по дороге все толковали про выкуп, оружие и фронт национального освобождения, что бы эта хрень ни значила.

— Слушайте, — он остановился. — Вы можете отправить моему отцу сигнал с вашей базы. Он пришлет за мной кого-нибудь. Черт, да вы можете сделать это прямо сейчас, у вас же есть связь с пилотом.

— Это вряд ли, — быстро вставил Миллер. — Прости, но по некоторым причинам мы не слишком себя афишируем.

— А что за школа?

— Зачем? Ее название тебе все равно ничего не скажет. Закрытая школа для богатеньких, где не столько учат, сколько следят, чтобы мы не сторчались раньше срока. Вам такая точно не светила.

— А танзанит он с собой носит вместо долларов, — прошептал Миллер. — Ох уж эти богатые ребятишки со своими причудами.

Эл снова пошел вперед, тяжело увязая в мокрой почве. Снейк обдумал сказанное. Ему не нравилось, когда его используют втемную, последнее время это случалось чаще, чем хотелось бы.

— Классный нож, кстати. — Миллер вынул отнятый ранее керамбит, подбросил на ладони, протянул его Элу. — Легкий, острый и небольшой. Словно специально под тебя сделан. Это вам в частной школе такие дают?

Ожил кодек, сообщив о приближении вертолета к месту посадки. Джунгли поредели, уступив место широкой просеке. Они вошли в Санта-Элену.

3

Едва заметная точка на карте, Санта-Элена оказалась довольно большим поселением в несколько идущих параллельно друг другу широких улиц. Островок человеческой цивилизации в бушующем сочном море зелени. Небо заволокло тяжелыми тучами, наглухо скрывшими заходящее солнце. Их окружал серый рассеянный полумрак, размывавший очертания лиц и предметов.

И ни души. Снейк сделал жест, означавший «держитесь позади». Сконцентрировался, напряженно считывая каждый доносящийся сквозь пелену дождя звук, каждое движение. Прерывистое дыхание Эла, нехорошие хрипы при выдохе. Тихий щелчок — это Миллер взял оружие наизготовку. Шаги, кто-то размеренно ходил по влажной, всхлипывающей от тяжести земле, месил вязкую грязь заплетающимися ногами. Хрустели ветки. Кто-то глухо и сдавленно стонал, словно от тщательно сдерживаемой боли. Мертвая с виду деревня жила, невидимой и оттого угрожающей жизнью.

— Еще не так поздно, но на улице никого, — прошептал Миллер. — На карте отмечено, что эта деревня жилая, куда все подевались?

Эл прижимался к плечу Снейка пылающим телом, его сотрясала мелкая лихорадочная дрожь. Мокрая одежда не в состоянии была утишить горячечный жар. Наверняка в приборе ночного видения он выглядел алым пульсирующим снопом света.

Снейк подтянул мальчишку поближе, следя за ним, удерживая в строго заданной траектории движения. Миллер, понимавший приказы без слов, прикрывал их сзади, водя из стороны в сторону рифленым дулом. Что-то хреновое произошло с этой деревней, названной изящным, чисто коста-риканским именем.

Они продвигались вязким шагом, фут за футом, мимо приземистых крытых черепицей домов, выкрашенных в белый, бежевый и кирпичный цвета. Эл надрывно закашлялся. В мерном стрекотании ливня, этот звук прозвучал сродни выстрелу.

На перекрестке, делящем Санта-Элену пополам, лежало тело. Снейк повидал много трупов, но мало какие из них выглядели при этом одновременно буднично и тошнотворно. Обрубок шеи с неровными, точно пожеванными краями, торчащий острый угол там, где должно быть плечо. Бедняга словно на мине подорвался. Глинистая почва жадно впитывала розовые капли, поглощая их, как оголодавший кровосос. Миллер тихо выругался.

— Это мог быть ягуар, — зачем-то сказал Снейк, хотя и сам понимал, что нет. Не мог.

Следующее тело ожидало их перед распахнутой калиткой — словно несчастная спешила укрыться в доме, но не успела. Ливень хлестал ей в лицо, заливая широко раскрытые мертвые глаза, искривленный рот и аккуратное отверстие на переносице.

— Тоже ягуар? — спросил Миллер.

Мертвые были повсюду. Изувеченные тела с оторванными конечностями соседствовали с почти невредимыми, расстрелянными в упор умелой рукой. Очертания некоторых тревожили своей неправильностью — Снейк потер глаз, пытаясь вернуть зрению резкость.

Затрещал кодек: вертолет ждал их всего в каких-то полуторах милях отсюда.

— На три часа, — внезапно сказал Миллер. — Босс, ты тоже это видишь?

Что-то шевелилось там, в полутьме, под струями льющегося дождя.

— Нет, — зашептал Эл, с исступлением цепляясь за локоть. — Уходим, пожалуйста, уходим.

Но Снейк уже видел, что это человек, одетый, как это принято у местных, в простую холщовую одежду. Похоже, раненый — его тело извивалось на земле, точно огромный червь.

— Эй! — Снейк навел на него револьвер. — У меня оружие. Что с тобой, можешь встать?

В полутьме, разбавленной светом фонаря, незнакомец не выглядел опасным — скорее, безнадежно больным. Посеревшая кожа, склеенные от гноя губы. И лишь глаза, дикие, выпученные, — совершенно неживые, грязно-белые, как стухшие яйца. Тихо кряхтя и поскуливая, он подтянулся на локтях, волоча за собой бесполезные ноги, неприятно истончающиеся к коленям. Еще один рывок — Снейку показалось, что он видит хитиновые наросты между распухшими, яростно впивающимися в суглинок пальцами. Оскалившись, незнакомец рванулся вперед, пытаясь укусить за ногу.

Черт, он выглядел точь-в-точь как оживший мертвец из того популярного фильма ужасов, который Каз недавно заставил его посмотреть. Не в силах сдержаться, Снейк поднял винтовку и дал прицельную очередь в голову. Мертвец затих. Черт его знает, вроде бы насовсем.

Они слишком увлеклись, сосредоточив свое внимание на ожившем трупе.

— Осторожно! — закричал Эл, когда массивное нечто вывалилось из темноты, сбив с ног стоящего рядом Миллера. Утробно взрыкивая, оно подмяло его под себя, пытаясь добраться до шеи.

Снейк выстрелил, метя в твари в голову. Промахнулся, пуля впилась в позвоночник — существо зашипело, конвульсивно вздрагивая. Миллер уже пришел в себя, сжал ладонью в перчатке бледную как мел шею твари, удерживая на расстоянии от себя истекающий слюной рот, а свободной рукой неуклюже пытался подсунуть дуло винтовки ему под подбородок.

С необычайным проворством Эл прыгнул сверху, придавив мертвеца коленом, воткнул нож в его затылок, ударив открытой ладонью по рукояти, чтобы вогнать изогнутое лезвие глубоко в мозг.

Мертвец рыкнул и затих, выпустив из раздутого тела зловонное облако.

— Какого хрена это было? — эхом откликнулся Снейк, помогая Миллеру встать.

— Лучше спроси — кто.

Миллер перевернул труп носком ботинка, так, что стало видно повязку на рукаве: XOF.

Люди Черепа.

4

— В голову, Каз! Целься в голову!

Они неплохо справлялись. Не так и сложно убить отдельно взятую тварь, двух или трех — но их были десятки, если сотни. Должно быть, привлеченные выстрелами, они повалили, как мошкара на свет.

— Босс! — Миллер прострелил голову очередному зомби. — Одного не пойму, откуда тут оперативники Черепа?

— То есть сами живые мертвецы тебя не смущают?

Снейк сосчитал выстрелы. Патроны таяли, а вот зомби нет. Следующий выстрел снес верхнюю часть черепа очередной твари, но не уложил ее. Так не пойдет, они не справляются даже с правилом «один выстрел — один упокоенный труп». Снейк оглянулся. Эл подманил к себе одного из зомби, затем ловким движением ушел влево, ударил его ножом в висок. Глядя на четкие, выверенные и скупые движения, Снейк задался вопросом: откуда у мальчишки такие навыки? Даже с бонусом полудетского тела, с его почти бесконечными резервами, обучен он был превосходно.

Они отступали по главной улице Санта-Элены, освещая себе путь подствольными фонарями. Дождь и не думал стихать, яростно хлестал в лицо, застилая взор. Что ж, иногда в том, что у тебя лишь один глаз, есть определенное преимущество, в два раза меньше этой осточертевшей воды, пахнущей могильной землей.

Мертвецы наступали, хаотично и бестолково, то наваливаясь толпой, то рассеиваясь, заходя с флангов и снова группируясь. Они были гораздо быстрее, чем можно было ожидать, и это беспокоило Снейка. Всю жизнь его учили иметь дело с разумным, дисциплинированным, рационально мыслящим противником, учили считывать его стратегию и разбивать тактику. Эти же были… словно стихия.

— Сзади, Босс!

Их окружали.

— Сюда!

Они нырнули между домами, вынужденно рассеявшись. Жители Санта-Элены, должно быть, ничего не имели против тесного соседства. Узкие проулки между оградами в ширину составляли не более пяти-восьми футов.

Сколько раз они так свернули? Снейк сбился со счета.

— Это называется муравьиные круги, Босс, знаешь, что это такое? Это когда муравьи бесконечно движутся по кругу, все увеличивая и увеличивая свою численность, пока не упадут замертво. Только эти твари не упадут.

Упадем мы, Снейк мысленно дополнил несказанную фразу.

— Нужно уходить.

— Я только за, Босс. Готов прыгнуть в любую нору, только скажи, куда.

— Неподалеку есть церковь! — крикнул Эл. — Можем пробиться туда и дождаться рассвета. При свете ваш вертолет сможет сесть поближе.

Он уже выдохся и больше уворачивался от врагов, нежели атаковал их.

— Какие-то мы невезучие, Босс, — крикнул Миллер, криво ухмыляясь. — Если задание простое, быстрое и хорошо оплачиваемое, значит, пиздец близко.

Он где-то потерял свои «авиаторы» и теперь часто моргал, несмотря на полумрак.

Впереди замаячила кладбищенская ограда. За весь свой многолетний военный опыт главное, чему научился Снейк — это понимать, когда нужно отступить. И прямо сейчас был именно такой случай. Они бежали мимо рядов выбеленных надгробий, торчащих из земли, словно чудовищные зубы.

Церковь и впрямь выглядела безопасным бастионом, высокая, сложенная из светлого камня, с узкими окнами-бойницами и остроконечным шпилем, уходящим в небо, она смотрелась чуждой этому месту крепостью.

Миллер с разбегу толкнул плечом массивные двери, которые недовольно заскрипели, но поддались. Снейк дал последнюю очередь из винтовки в толпу зомби, уже не целясь, просто для острастки. Вцепившись в тяжелые створки, до рези в мышцах, они свели их вместе и Эл буквально повис на огромном засове, задвигая его в стальные петли.

Миллер часто моргал, то и дело потирая покрасневшие глаза. Перчатка на его левой руке лопнула, обнажив воспаленную кожу.

— Укус? — Снейк бесцеремонно поймал его ладонь, поднес к свету. — Выглядело достаточно безобидно, чуть припухший, налитый кровью полукруг. Должно быть, зомби не смог добраться до голой кожи, основной удар приняла на себя перчатка.

— Беспокоишься за меня, Босс? — Миллер блеснул улыбкой.

— Не зря беспокоится. Если эта дрянь попадет в кровь — тебе конец, — пробормотал Эл.

Миллер побледнел и принялся вытирать руку о настенную драпировку.

Снейк перевел дух. Конечно, это очень временное убежище, но хотя бы возможность остановиться и обдумать происходящее, уже кое-что. Он чувствовал себя спринтером, которому в последний момент сообщили, что он переквалифицировался в марафонцы и теперь нужно пробежать еще всего-то сорок с лишним километров.

— Черт.

Эл сполз на каменный пол, глубоко и медленно дышал — восстанавливал силы.

— Вот же дерьмо.

Миллер нервно рассмеялся и сел рядом, потрепав того по светлым торчащим волосам. Приложил ухо к двери, немного послушал и раздраженно махнул рукой. Зомби снаружи скреблись и царапались (крестьяне) и гремели оружием (солдаты), и все вместе они рычали, щелкали зубами, бросались на двери с неприятно возрастающей силой.

— Интересная церковь, — заметил Миллер, осматриваясь. Он все еще щурился на тусклые золотистые светильники, бросавшие на стены темные зыбкие тени. — Любопытно, кому тут поклоняются?

Снейк кивнул. Он тоже заметил. Витражные окна-розы, венчавшие неф, изображали повторяющийся рисунок цветка — бурого, цвета запекшейся крови, с желтыми прожилками и черненой сердцевиной. Но куда больше его заинтересовал алтарь в нише у дальней стены. Точнее, фреска над ним: октагон, разделенный на чередующиеся красные и белые сектора.

Снаружи здание церкви казалось куда больше, чем внутри. Хотя высота арочных потолков, оформленных в виде переплетающихся серебристых спиралей, безусловно, впечатляла.

— Я думаю, пришло время для новой дозы информации. — Снейк указал пальцем на фреску-октагон, затем ткнул им в Эла. — Это же знак корпорации Umbrella?

Миллер, стянув остатки перчатки, сосредоточенно изучал след от укуса.

— Компании твоего отца, малыш Эл. В какую игру ты с нами играешь?

— Я не… — Он затравленно обернулся. Двери задрожали от нового натиска.

— Что у тебя в сумке, малой?

Миллер протянул руку, намереваясь зацепить нагрудную сумку. Эл вскочил, выставив локоть для блока, затем молниеносно нанес удар кулаком в шею и по носу. Брызнула кровь. Миллер перехватил его кисть и завернул за спину. Эл громко, прерывисто дышал, на бледных скулах выступили пятна.

— Неплохая попытка в обратный крюк, — Миллер принялся стаскивать с него ремни. — Ничего так тебя обучили в этой твоей частной школе. Но я бы сделал лучше.

Эл яростно сопротивлялся, молотя его кулаками по корпусу. Из расстегнутого бокового кармашка вывалилась электронная карта с логотипом в виде раскрытого зонта с красно-белыми секторами.

— Вот это уже интересно.

Снейк поднял ее, пристально рассматривая. Миллер встал рядом, промокая разбитый нос шейным платком. Затем показал на фреску.

— Готов поклясться, это может здесь пригодиться.

Двери вновь затряслись, петли умоляюще застонали.

— Смотри, малой, — Миллер сунул окровавленный платок в карман, — ты, конечно, можешь еще поводить нас за нос, но…

— Если они сломают дверь, мы ничем тебе не поможем.

— Кроме того, твой танзанит у меня, — Миллер широко улыбнулся. — И я его из рук не выпущу. Прежде чем нас съедят, я его проглочу, даже не сомневайся.

— Поэтому, если отсюда есть выход…

Его прервала серия глухих ударов. На лице Эла отразилась паника. Он лихорадочно размышлял, терзая сумку разбитыми пальцами. И явно решился.

— Сюда!

Выхватив у Снейка карту, он бросился к алтарю, рывком стащил с него покров, затем выцарапал ногтями дощечку, под которой оказалась прорезь для считывания магнитных чипов. После очередного удара в двери образовалась брешь. Зомби было так много, что они создали естественный затор, мешая друг другу проникать внутрь. Снейк открыл по ним огонь, почти физически ощущая душевную боль от потери каждой пули.

Люк, притворявшийся ковриком, отъехал в сторону. Ступени, ведущие к алтарю, ушли вниз, превратившись в телескопическую лестницу. Эл спрыгнул последним, быстро проведя картой по выемке в бетонной стене. Люк закрылся.

Снейк огляделся — они очутились в узком темном коридоре, залитом истерично мигающим алым светом. То и дело включалась сирена, наполняя пространство механическим нечленораздельным воем.

Дождавшись очередного сигнала тревоги, Эл быстро прокрался вдоль стены и выглянул за угол. Обернулся, прижимая палец к губам, жестами показал: следуйте за мной, тихо. Тишина, царящая в паузах между сигналами тревоги, давила своей дурной, липкой тяжестью.

Они проскользнули мимо ответвления в западный коридор. Краем глаза Снейк заметил стоящего на четвереньках зомби, лакающего кровь с пола, как собака. Они шли по длинному коридору какого-то — больничного, лабораторного? — комплекса. Бетонные стены сменились белыми, выложенными кафельной плиткой. Кое-где виднелись уже потемневшие, смазанные потеки крови.

Иногда попадались трупы в самых причудливых позах. Одетые в лабораторные халаты. Некоторые — в тактическую униформу. За запертыми дверями слышалась возня, царапанье и прерывистое сопение.

Когда принималась выть сирена, Эл шепотом объяснял им, что произошло. Лаборатория небезопасна, на нее совершено нападение, которое привело к отключению всех систем безопасности. Здесь велись научные разработки в сфере генной инженерии. Ему удалось спрятаться и сбежать.

Очередное ответвление коридора — подземная лаборатория напоминала корневище чудовищного растения. Где-то в гулких подземных проходах раздался протяжный визгливый вой, отчего Эл замер, прислушиваясь, затем вытер лоб дрожащей рукой.

— Сюда! Скорее! — он распахнул дверь в маленький кабинет со стеклянными перегородками и быстро запер ее, когда Снейк и Миллер оказались внутри.

Вдоль стен висели камеры. Снейк включил одну, выведя на экран черно-белое изображение. Цветник. Разоренный, засыпанный раскопанным грунтом, выдранные с корневищем цветы, раскиданные по земле. Поодаль валялись мертвые тела.

Миллер подошел к лабораторному компьютеру, оживил его. На экране высветились ровные ряды папок, закодированные по датам.

— Нет, нет, — заволновался Эл, — что ты делаешь?!

— Собираюсь немного полюбопытствовать, а ты как думал?

Миллер открыл первый попавшийся файл. Заиграла негромкая музыка. На экране появился кувез с перчатками-манипуляторами, в котором сидела маленькая белая мышь. Механический, искаженный в записи голос назвал дату и номер эксперимента. В правом верхнем углу мигала надпись Progenitor v.0. В кадре появились чьи-то руки и шприц с серебристым содержимым, которое они ловко ввели в мышиный загривок. Мышь вяло пошевелилась, завалилась на бок, глаза-бусинки померкли.

Механический голос за кадром размеренно говорил что-то о первоначальном штамме, полученном из прародителя, неспособном взаимодействовать с носителем.

Миллер закрыл файл, пролистал вереницы папок, остановившись на одной из последних. Открыл, выбрал наугад очередной файл. Снова кувез и лабораторная мышь. Отличалось лишь время и номер эксперимента. Надпись в углу экрана пестрела сложным числом с дробями и буквами. Музыка теперь была другая: ритмичная, агрессивно-бравурная. И руки в лабораторных перчатках, проворные, обезличенные, как будто существующие вне чьего-либо тела.

На этот раз, получив укол, мышь не погибла. Медленно проползла к противоположной стенке кувеза, оказавшись прямо перед камерой. Замерла, словно оледенев. Остекленевшие глаза подернулись пеленой. Затем вздрогнула, короткая шерсть встала дыбом, точно наэлектризованная. Крошечное тельце набухло, словно распираемое изнутри. Снейк успел заметить промелькнувшее извивающееся нечто.

В камеру плеснуло алым. Миллер отшатнулся, инстинктивно отгораживаясь рукой.

— Господи, вот же срань!

Монитор замерцал, пошли помехи. Затем снова вспыхнул, на нем появилось изуродованное лицо Черепа. Из-за неровного шрама, взрезавшего линию губ, чудилось, что он криво улыбается.

— Здравствуй, Снейк.

Череп сделал паузу, словно ожидая ответного приветствия.

— Так получилось, что ты стал свидетелем чего-то нового и необыкновенно важного для всех нас. Чего-то, что навсегда изменит окружающий нас мир.

Он сделал жест — и камера сместилась левее, сконцентрировавшись на стеклянном куполе, защищающем колонию бурых цветов с остроконечными лепестками. Камера возвратилась к Черепу.

В холодном лабораторном свете шрамы, покрывавшие его кожу, отливали синевой.

— То, что ты видишь — это Прародитель. Цветок, известный как Лестница к солнцу в верованиях туземцев ндипайя. Источник мутаций, способный модифицировать и рекомбинировать ДНК. — Череп любовно погладил купол. — Ты не представляешь, что я смогу с его помощью.

— Старикан совсем поехавший, — прокомментировал Миллер.

Череп улыбнулся — на этот раз по-настоящему.

— Впрочем, твой юный друг может рассказать об этом гораздо больше, чем я. Собственно, он мне и нужен, ему известно, зачем.

— И что ты хочешь от нас?

Глупый вопрос, но Снейк надеялся потянуть время. Само собой, отдать мальчишку Черепу было бы самым простым и, возможно, самым разумным решением.

— Эл наш клиент, а мы не сдаем клиентов, это плохо для бизнеса. Нужно было сразу обратиться к профессионалам.

Снейк против воли улыбнулся: Миллер тоже включился в игру «потяни время, выиграй нихуя». Эл попятился к дверям, сжимая в кулаке керамбит.

— У вас есть примерно полчаса, чтобы вывести мальчика из лабораторного комплекса. Дальше я позабочусь о нем сам.

— Может, ты не в курсе, но у нас тут проблема, — Снейк позволил себе каплю сарказма. — Мы тут осаждены полчищами живых трупов. Которые появились благодаря твоим людям, подхватившим заразу в лаборатории.

— О них я тоже позабочусь.

— Что случится через полчаса? — Он лихорадочно обдумывал варианты.

— Я пришлю за вами тех, кого тебе никогда не победить.

Монитор погас.

— Ненавижу его, — сказал Миллер, — как ему всегда удается оставить за собой последнее слово?

Снейк приблизился к замершему Элу, который все еще держал перед собой нож, опустил его напряженную руку.

— Поговорим?

5

Снейк не без труда повернул запорный механизм сейфовой двери, запоздало подумав, что кто-то, должно быть, Эл, убегая, запечатал лабораторию.

В нос ударил острый запах земляной свежести. Ливень прекратился. Снейк вышел наружу, осторожно ступая по забетонированной дорожке. Туман — первое, что он увидел и ощутил. Плотное водянистое облако, неприятно касающееся лба и щек. Второе — звон в ушах. Тихий, но раздражающий. Звуковой зуд.

Зззззззззззззз.

Снейк похлопал себя по уху. Безрезультатно. Туман сгущался, оставляя в поле зрения лишь предметы и силуэты на расстоянии вытянутой руки.

Ззззззззззззззззз. Щеку кольнуло, словно невидимое насекомое вонзило в кожу свой хоботок. Ззззззззззззззз. Он смахнул его, успев ощутить что-то кончиками пальцев. Снейк вытащил револьвер. Не самое лучшее оружие для неприцельной стрельбы, но другого не было — опустошенную винтовку он оставил в лаборатории.

Впереди маячили силуэты, бродящие в густом сером мареве. Казалось, зомби тоже растеряны и дезориентированы. Снейк продвигался вперед, внимательно глядя под ноги.

Шаги. Невольно он вспомнил, как они с Казом смотрели черно-белую Мумию в каком-то старом стамбульском кинотеатре, прихватив с собой бутылку виски вместо попкорна. Они были изрядно пьяны, когда вышли в теплую, пропахшую пряностями ночь, долго блуждали извилистыми переулками, и бухой в стельку Каз все время наступал ему на ноги, шепча на ухо «Мумия идет за нами, Босс, давай прибавим шагу».

Что-то шло — не за ним, впереди. Скрытое туманом. Жужжание становилось все настойчивее. Насекомое село на подбородок, запуталось в щетине, и Снейк стряхнул его прочь. Зомби подняли головы, прислушиваясь. Взволнованно зашевелились, конвульсивно вздрагивая конечностями, зарычали.

Ты просто никак не отвыкнешь воспринимать их людьми, сказал бы Каз.

Из молочно-серой темноты выступил человек. Высокий, бритоголовый, в мощной тактической броне. Мертвенно-белое, словно светящееся во тьме лицо скрывала маска с противогазовыми фильтрами.

Глаза. Снейк попятился. Его глаза горели зеленым огнем, светом болотных гнилушек. Человек шел, рассекая туман, навстречу рычащим, ощерившимся мертвецам, сжимая в бронированном кулаке длинный, расширяющийся книзу клинок. Взмах рукой — лезвие мачете срезало голову с плеч самого проворного трупа.

Мертвецы атаковали его, как муравьи, пытаясь сбить с ног, погрести под своими телами. Но он был и быстрее и сильнее. Удар — мачете со свистом рассекло туманную взвесь, отрубленные конечности разлетелись в стороны. Человек с глазами-гнилушками неутомимо пробивал себе путь сквозь белесую мглу, разбрасывал мертвецов как кегли, рубил черепа, как хэллоуинские тыквы.

Снейк облизнул пересохшие губы. Вскинул револьвер. У него будет в запасе два, может, три выстрела. Если их план не сработает, все они погибнут. Пелена тумана поглощала звуки, но он слышал глухие и влажные удары, слышал хрипы и понимал, что человек в маске — не единственный посланник Черепа. Есть и другие, за пределами его зрения.

Я пришлю за вами тех, кого тебе никогда не победить.

Страха не было, лишь азарт, прилив адреналина, бьющего по нервам химической кувалдой.

— Эй!

Человек обратил на него слепой, наполненный гнилостным свечением взгляд. Чуть склонил голову, будто прислушиваясь. Снейк выстрелил, метя в один из зеленых огоньков. Мимо. Еще один бесплодный выстрел, будто густой туман поглощал пули так же, как звуки.

Нечеловечески быстрый, успел понять Снейк, прежде чем на него обрушился удар отточенного лезвия. Он упал наземь, позволив мачете рассечь воздух над головой, ударил атакующего ногой. С таким же успехом он мог пинать колонну. Вскочив, разрядил револьвер, пытаясь угадать размытые молниеносные движения. Жужжание усиливалось, жесткие хитиновые тельца лезли в глаз. Снейк отмахнулся от них, и пропустил жестокий удар в живот. Воздух из легких высосало, точно вакуумом.

Снейк скрючился на твердом полу — в пылу драки его оттеснили ко входу в лабораторию. Человек в маске вновь пнул его ногой, вышибив дух, занес над головой лезвие. В последний момент Снейк откатился в сторону, мачете рухнуло вниз, чиркнув по бетону. За плечом бритоголового возник Миллер и с размаху воткнул серебристо сверкнувший шприц-ручку в основание черепа.

Огромное тело содрогнулось, словно от разряда тока. Раз, другой. Рухнуло на колени. Глаза потухли, превратившись в бездонные черные дыры, из которых, как померещилось Снейку, на него взглянуло усмехающееся безумие Черепа. Бледная кожа пришла в движение, словно покров из мириада крошечных насекомых.

Стоя на коленях, человек застыл, уронив бритую голову на грудь, точно гигантская брошенная марионетка. Кожа на черепе продолжила шевелиться, то и дело сползая, обнажая темную плоть в желтоватых прожилках.

Покачиваясь, человек в маске встал. Пустота в его глазах стала мерцающей, белой. Неуверенно сделал шаг, с силой впечатав ступню, фиксируя новое для себя положение. Поднял руку, стащил маску, с силой сдирая ее с себя вместе с обрывками бледной кожи.

Из тумана появились еще двое в масках.

— Бегите! — Отчаянный вопль Эла. Будто вторя ему, включился кодек, пилот вновь вышел на связь, повторяя, что ждет их неподалеку.

— Уходим, уходим! — Снейк потянул за ворот застывшего Миллера. Ему и самому хотелось остаться и рассмотреть во всех подробностях то уродливое, омерзительно неправильное, но завораживающее, что шевелилось под маской. Обернувшись на бегу, он увидел, как тварь с белыми глазами оседлала одного из своих собратьев, из ее рта торчали иглы.

Они успели. Вертолет оторвался от земли, уверенно взмыв в небо над джунглями, направляясь к розовеющей полосе рассвета. Миллер деловито распотрошил аптечку, обмотал воспаленную ладонь антибактериальным бинтом. Наклонился вперед, перекрикивая грохот винта:

— Хорошо, что все получилось, Босс. Но вообще-то мы здорово рисковали. Что если бы это отродье Черепа набросилось не на своих корешей, а на нас?

Снейк бросил взгляд на Эла, сжавшегося на скамье и все так же судорожно цепляющегося за свою сумку. Вытащил из нагрудного кармана шприц, вернул ему, сунув прямо в узкую холодную ладонь. Криво усмехнулся:

— Тогда мне пришлось бы вколоть эту хрень себе.

Офис корпорации Umbrella, Раккун-Сити, январь 1975

— Доктор Маркус сейчас вас примет. Кофе?

Она кивнула и села в кресло, сцепила руки в замок, морщась от боли (кажется, ключица все-таки сломана, но плевать), неотрывно глядя на продолговатый предмет, лежащий на кофейном столике — до рези в воспаленных глазах.

Стальной контейнер с защитной оболочкой, внутри которого находилась пробирка с двумя переплетенными РНК-спиралями. Символ ее личной победы. Не последней победы.

У нее получилось. Р-вирус, рекомбинантный вирус-прародитель, добытый ею из цветка Зоннетреппе — основы, таящей в себе столько возможностей, которые еще только предстоит приручить; быть может, ценой многолетних исследований. Начало положено — нужно лишь подобрать правильное сочетание (ей определенно нравились муравьи). Вирус, в отличие от прародителя, способный гарантированно существовать в носителе, изменять его.

Она смогла, и знала, что доктор Маркус оценит предложенное ею, его лучшей ученицей. Вместе они смогут многое.

Алекс Вескер подошла к зеркалу, взъерошила светлые, выгоревшие волосы — быстро отрастают, челка уже лезет в глаза. А эти серебристые нити, неужто седина? В пятнадцать? Но ей нравился этот образ, хорошо сочетается с ее синими глазами. Пусть пока остается — до тех пор, пока она не решит испробовать что-то другое.