Work Text:
– И все же, – промычала Паймон, пережевывая шашлычок, – как так вышло, что ты, дурашка, все это время кормил бога денег в дорогущих ресторанах за свой счет?
– Рекс Ляпис не бог денег, – поправил Итэр, но Паймон его проигнорировала.
– Спустил целое состояние на угощения, а он и рад пользоваться твоей щедростью.
– Вообще-то, – Чайльд поднял указательный палец и смешно икнул, – я делал это сознательно.
– Ага, а он сознательно подрывал экономику Снежной, – съехидничала Паймон и взяла еще один кусочек.
– Эй! – Итэр вырвал еду из ее рук и сунул в раскрытую ладошку чашку с водой. – Не налегай, я не собираюсь тащить тебя на руках!
– Пф! – надулась Паймон.
– И будь повежливее, Чайльд нас вон тоже кормит за свой счет. Давай не будем задавать глупых вопросов и лезть в чужой кошелек.
– Он за тебя платит, потому что продул в бою. Который раз подряд, – хихикнула Паймон и ткнула пальцем в пухлую, разрумянившуюся от выпитого алкоголя щеку Чайльда, который витал где-то в облаках.
– Смотри, он уже совсем хорошенький. Кажется, тащить тебе на руках этого засранца из Фатуи.
Чайльд очнулся, скосил глаза на пальчик, который все так же тыкался ему в щеку, и расплылся в пьяной улыбке.
– Сейчас я расскажу, как все было на самом деле, – он зевнул, довольно потянулся, и, по-заговорщицки подмигнув, налил себе еще вина. – Мой самый большой провал, видит Царица. А дело было так…
***
Задание в Ли Юэ Чайльд расценивал не иначе, как ссылку. Все же, не следовало цапаться с Дотторе на глазах у Царицы, но от новости, что ублюдочный доктор проводил эксперименты над детьми, у Чайльда совершенно снесло голову от ярости.
Вот так он и оказался здесь: в самом сердце Тейвата – как сказали бы многие, на самом отшибе цивилизации – как сказал бы Чайльд. Он, конечно, знал, что технологии Снежной ушли далеко вперед, но чтобы воду в ванную ведрами таскать, а потом так же ведрами выносить – жизнь его к такому не готовила.
Просмотрев кредитные отчеты, он схватился за голову. По всему выходило, что Северному банку должен был едва ли не каждый второй житель города, но долг отдавать явно никто не спешил. Местные торгаши искали любые лазейки в договорах, чтобы не расставаться с деньгами, а городская власть в лице Цисин отводила глаза, как бы не замечая нарушений.
Поиск сердца Гео Архонта пришлось отложить. Листая долговые книги со списками просроченных платежей, Чайльд решил, что неплохо было бы для начала собрать информацию, а заодно привести дела банка в порядок, чтобы потом перед Царицей не краснеть. И пусть еще кто-то попробует заикнуться о том, что он – безмозглый идиот, который только мечами размахивать умеет.
Пара обедов с представителями Цисин, мелкие подарки командирам Миллелитов, несколько затяжных чаепитий с местными звездами юриспруденции – и мора закрутилась, завертелась в водовороте бесконечных сделок, депозитов, инвестиций, кредитных соглашений, погашений старых долгов…
Увы, по недосмотру предыдущего управляющего, слово закона работало не всегда.
– Вот так, из-за идиотов умирают законопослушные и с виду такие честные торговцы, – ухмыльнулся Чайльд, сдвигая маску Фатуи на лицо.
Не сказать, что запугивание местных скряг приносило ему удовольствие. Их жирные животики тряслись от страха, вызывая неловкие ассоциации с бабушкиным холодцом, и Чайльд едва сдерживал смех, но работу выполнял. Мокруху он не любил. Мокруха оставляла трупы и следы, которые могли принести кучу проблем, а проблемы Чайльд старался решать, а не создавать новые.
Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.
– Сэр, – обратилась Екатерина после короткого брифинга перед очередной операцией по выбиванию долгов. – Ритуальное бюро “Ваншэн”. Если клиент будет несговорчивым… Вы всегда можете воспользоваться их услугами.
– Чтобы местные подчищали за нами? Ты шутишь? – удивился Чайльд…
… чтобы удивиться еще больше, увидев бойкую девчонку в смешной шапке, которая отчитывала его людей, как нашкодивших котят.
– Совсем очумели, что ли, ножом по горлу? Сами теперь эту кровищу и вытирайте, бестолочи! Сколько раз говорить, колотые раны меньше кровоточат! Придурки! Эй, вы, двое, заворачивайте и грузите жмура, повозка за домом. О, а ты тут главный? – она сменила тон, моментально выделив Чайльда. Всего мгновение – и ее лицо озарила улыбка профессионального дельца. – Благодарю за то, что обратились в ритуальное бюро “Ваншэн”. Работать с вами – большая честь для нас, господин…
– Чайльд.
– Господин Чайльд, а вы мне сразу понравились. Я вам даже предоставлю дополнительную скидку на… м-м-м, скажем, второй труп в неделю.
Чайльд ошалело моргнул, не в силах держать каменное лицо.
– Вот наша визитка, к слову, вы бы зашли к нам на примерку, да сотрудников своих прихватили, а то, знаете ли, вы в Снежной высокие ребята, гробы нестандартные, времени на изготовку уйдет больше…
Была это угроза или 77-я хозяйка ритуального бюро была немного чокнутая, Чайльд так и не понял. Чтобы прояснить ситуацию и узнать потенциального противника поближе, на следующий день он, с визиткой в руках, стоял перед высоченной деревянной дверью и во всю флиртовал с местной работницей. Ну, флиртовал – это громко сказано. С таким же успехом можно было осыпать комплиментами ту самую почерневшую от времени входную дверь – невысокая, сдержанного вида девушка не проронила ни слова, пока вела его на второй этаж.
– Господин Чжун Ли, – тихим, мелодичным голосом обратилась она к широкой спине у книжных полок. – Господин из Фатуи просит встречи с госпожой Ху Тао, однако она отсутствует по делам.
– О, – широкоплечий человек обернулся, и Чайльд потерялся в желаниях – пялиться в глубокие, насыщенного цвета золотистые глаза, высказать еще один комплимент своей спутнице, представиться по-человечески или восхититься ростом человека у полок. Нет, ну правда, высокий лиюэц – это почти как непьющий мондштадтец – существо редкое и почти невиданное.
– Благодарю за то, что решили воспользоваться ритуальными услугами нашего бюро, – произнес высокий человек, повернувшись к Чайльду и, сложив руки в старинном приветствии, поклонился.
Совершенно сбитый с толку Чайльд попытался повторить его движение, частью сознания понимая, что видит такое приветствие первый раз в жизни, и это же что-то из совсем устаревшего и покрытого вековой пылью, да?
– Мое имя Чжун Ли. Консультант ритуальных услуг, – низким бархатным голосом представился этот высокий человек и вдруг замолчал, пристально посмотрев на Чайльда.
Возникла неловкая пауза.
– А… – Он повернулся к девушке, но той и след простыл. Переведя взгляд на этого… консультанта, Чайльд вдруг понял, что совершенно не знает, куда смотреть – внимательные, густого янтарного оттенка глаза были подведены охрой, визуально удлиняя ресницы, правильные черты, красиво очерченный овал лица, тонкие губы с аккуратным, но мужественным подбородком, и даже многослойные одежды сдержанных оттенков не скрывали, а, наоборот, подчеркивали достоинства фигуры. “Ох, – подумал Чайльд, – местные вдовушки в очередь выстраиваются за приватными “консультациями” у этого господина.”
– Могу ли я предложить вам чаю, господин…
А, точно! Вот где он облажался.
– Чайльд Тарталья. 11-й Предвестник Её Величества Царицы Снежной, – отрапортовал он, разве что пятками не ударил. Протянув ладонь для рукопожатия, он едва не отдернул руку, вспоминая, что в Ли Юэ не принято касаться собеседника.
Тем не менее, господин Чжун Ли был к нему благосклонен. Сжав ладонь Чайльда в ответном жесте, он задумчиво прищурился, окидывая его уже совершенно другим – более цепким – взглядом.
Если бы не липкое тревожное ощущение, Чайльд решил бы, что такое внимание ему льстит. Приятный – да что там! – притягательный лиюэц проявляет к нему интерес! Не так много людей спешили пожать руку Чайльда, узнав, кто он и на кого работает. Большая часть из тех, с кем ему доводилось общаться, предпочитали держаться подальше, не смотрели в глаза, сбегали при первой же возможности или, наоборот, видели в нем опасного преступника, поджимали губы и всячески демонстрировали свое отвращение. В отличие от своих соотечественников Чжун Ли был спокоен, как морская гладь в ясный день.
Так почему же в момент рукопожатия единственное, что ощутил Чайльд – опасность? Будто на голову вот прямо сейчас гора упадет, или в комнату ворвется толпа вооруженных до зубов головорезов. Не в силах справиться с дрожью, он поежился.
– А ваша работница не очень приветлива, – усмехнулся он, на всякий случай оглядываясь на дверь.
Чжун Ли удивленно приподнял бровь и отпустил его ладонь. Ощущение опасности ушло вместе с рукопожатием. Чайльд медленно выдохнул.
– Видите ли, с работниками ритуального бюро не принято разговаривать.
– Выполняете свою работу без лишних разговоров? – усмехнулся он, окидывая взглядом просторный кабинет. – Мне это по душе.
– Да, примерно так, – кивнул Чжун Ли, едва заметно дернув уголком губ. – По традиции люди, предоставляющие услуги такого рода, должны проявлять максимальную степень уважения к семье усопшего. Похороны в Ли Юэ – древний, прошедший сотни лет редактуры особенный ритуал. К чему слова, если все этапы известны заранее, а особые пожелания оговорены и закреплены на бумаге?
– О, – рассмеялся Чайльд, – надо же. Вы говорите о похоронах, как о хорошем вине. С годами становится только лучше? – И тут же мысленно дал себе затрещину: пресветлая Царица, что он несет?
– Разумеется, – ничуть не смутившись кивнул Чжун Ли. – Вкус хорошего вина с годами становится только насыщеннее, плохое же портится. Так и с традициями: действительно важные остаются, видоизменяясь согласно эпохе и потребностям людей, а ненужные – уходят в небытие.
– Какая жалость, – пробормотал Чайльд и осекся, осознав, что сказал это вслух. – Я к тому, жаль, что вы не говорите с семьями усопших, думаю, ваш голос и спокойный тон принес бы им покой и облегчение после хм… потери близкого.
– О, – Чжун Ли выглядел польщенным. Или его забавляла простота Чайльда, который за несколько минут наговорил больше чепухи, чем за последние несколько лет. – Я говорю с ними. В пределах этого кабинета. – Он элегантно поднял руку, приглашая к своему столу. – Прошу, присаживайтесь. Мастер Ху ввела меня в курс дела. Нам нужно обсудить условия договора, и, если обе стороны будут удовлетворены, подписать соответствующие бумаги.
Чайльд кивнул, мысленно сетуя на то, какие же все педанты и бюрократы в этом вашем Ли Юэ.
– Признаться, я поражен непредвзятостью вашего похоронного дома.
– Ритуального агентства, – мягко исправил Чжун Ли, усаживаясь напротив.
– Ну да, – Чайльд окинул взглядом противоположную стену, невольно замечая, до чего же идеально Чжун Ли вписывался в обстановку кабинета. Будь Чайльд чуть менее искушен, купился бы на иллюзорную неброскость и сдержанные цвета, однако служба у Царицы научила его распознавать истинную цену и качество предметов. Не то, чтобы он придавал этому большое значение, но работа требовала от него внимания к деталям.
– Нас не очень-то любят в Ли Юэ, – продолжил он, расслабленно откинувшись на спинку кресла. – Несмотря на то, что Банк Северного королевства дает огромные ссуды и всячески способствует процветанию малого и среднего бизнеса.
– Хм, – если господин консультант и был уязвлен, никак не показал своих эмоций. – Должен признаться, тут вы правы. Хоть народ Ли Юэ и занимается торговлей со всем континентом, местные жители все еще настороженно относятся к чужакам. Надеюсь, очень скоро это изменится, – он задумчиво повернулся к окну, на минуту погрузившись в свои мысли.
Чайльд скользнул взглядом по мерно бьющейся жилке на шее, скрытой в воротнике рубашки, и решил, что ему нравится созерцать профиль господина Чжун Ли. Было в нем что-то умиротворяющее. Будто время застыло, на мгновение остановив мерный танец редких пылинок в воздухе.
– Тем не менее, – заговорил Чжун Ли, разбивая тишину своим глубоким голосом, – вы не можете утверждать, что недоверие местных не имеет под собой реальных оснований, не так ли, господин Чайльд?
– О, можно просто Чайльд, – отмахнулся он, рассмеявшись. – Что ж, в работе мне действительно приходится прибегать к насилию. Но, – он поднял палец, – только в самых крайних случаях. Честное слово.
Чжун Ли усмехнулся, положительно реагируя на его ребячество:
– Полагаю, именно для крайних случаев вы и обратились в наше агентство.
– Госпожа Ху Тао намекнула, что неразглашение входит в перечень предоставляемых вами услуг. Однако, не обессудьте, господин Чжун Ли, что-то мне слабо верится, что работники вашего… хм, ритуального агентства не побегут при первой же возможности к Миллелитам, – Чайльд криво усмехнулся. Хоть непоколебимое спокойствие и внешняя привлекательность консультанта и располагали к бесконечному обмену любезностями, всему нужно знать меру.
– Вы удивительно прямолинейны.
Чайльд пожал плечами, не подавая вида, что смутился. Прямолинеен, а как же. Если он правильно успел нахвататься общих правил местного этикета, то получалось, что он сейчас безбожно нагрубил человеку, с которым, в общем-то, должен был договориться и прийти к общему знаменателю. Была конечно еще эта девчонка в шапке, и она вроде как хозяйка этого заведения, но что-то подсказывало Чайльду, что контракт лучше заключать с Чжун Ли, а не с этой… странненькой.
– Возможно, вы слышали, но в Ли Юэ условия контракта, оговоренного и заключенного с согласия обеих сторон, являются священными и нерушимыми. В давние времена за их нарушение применялась крайняя мера наказания.
– Разумеется. Так завещал ваш архонт, – кивнул Чайльд.
То ли ему показалось, то ли на словах о “крайней мере наказания” в глазах Чжун Ли проскользнуло что-то сильно смахивающее на голодный блеск. Кто знает, может у здешних работников хобби такое – людей хоронить. Судя по идеальным рядам книг и свитков на стеллажах без единой пылинки Чжун Ли – тот еще педант и зануда, а у таких всегда имелся какой-то особо извращенный бзик.
– Однако заветы архонтов – это одно, а на деле за пару месяцев пребывания в вашем чудесном городе я столько раз сталкивался с попытками несоблюдения этих самых священных условий контракта…
– … что боитесь лишний раз обжечься. Тем более, в таком деликатном деле.
Чайльд расплылся в улыбке и положил подбородок на свою ладонь, глядя на Чжун Ли сквозь челку. Все же удивительный человек. Называть грязную работу по зачистке трупов “деликатным делом” – тут есть чему поучиться.
– Именно поэтому я предлагаю вам обговорить детали предстоящего контракта в более непринужденной обстановке. Тем более, подошло время обеда.
Чайльд встрепенулся. Ах, ну да. Екатерина рассказывала, что местные торгаши любят плотненько отобедать перед тем, как перейти к делу. Ненормальные какие-то. На полный желудок Чайльд становился сонным и невнимательным, хотя, вероятно, в этом и заключалась основная идея. Надо будет не подписывать бумаги сразу, мало ли, вдруг он упустит какую-то значительную деталь.
– Сегодня в “Народном выборе” готовит Сян Лин. Скажите, вы уже бывали в этом заведении? – спросил Чжун Ли, поднимаясь.
– О, конечно, когда удавалось пробиться сквозь бесконечную очередь. Вы уверены, что удастся там спокойно поговорить, без лишних ушей? – Чайльд благодарно кивнул, когда Чжун Ли открыл дверь и пригласил за собой.
– Не волнуйтесь, у меня на это время забронирован отдельный столик.
– Неужели у вас была запланирована другая встреча на это время? – спросил он, шагая вниз по ступенькам.
– Нет, что вы. Я лишь постоянный клиент.
Чайльд мысленно присвистнул. Не смотря на то, что цены в “Народном выборе” были приемлемыми, забронировать “отдельный столик” стоило немалых денег. А неплохая у них тут зарплата, в похоронном доме-то.
– Госпожа Паромщица, я отлучусь на обед, – сказал Чжун Ли молчаливой девушке у входа. Та лишь грациозно поклонилась, скользнув блуждающим взглядом по его фигуре.
– Паромщица? – шепотом переспросил Чайльд, когда они немного отошли.
– Совершенно верно. Девушка, которая занимается перевозками.
– Так у вас не только не принято разговаривать с работниками, но и по именам их звать нельзя?
– Юная госпожа предпочла, чтобы ее так называли, я уважаю ее решение, – ответил Чжун Ли.
– Хм… Ну ладно. А то я уж начал опасаться, что мои навыки по соблазнению очаровательных девушек заржавели в повышенной влажности Ли Юэ.
– О, – Чжун Ли издал тихий смешок. – Это вряд ли.
Идти рядом с ним было на удивление приятно. Чайда раздражали невысокие лиюэйцы, из-за которых он постоянно вынужден был семенить, чтобы не идти привычными для его длинных ног шагами, а вот Чжун Ли, хоть и шел достаточно неспешно, рассказывая о каких-то незначительных деталях, увиденных по пути, шагал уверенно и широко, вровень Чайльду.
В “Народном выборе” их встретила дочь владельца – шумная и юркая девчонка, которой, казалось, удавалось быть везде одновременно. Отдельный столик, о котором упоминал Чжун Ли, на деле оказался вип-комнатой на втором этаже. Хоть Чайльд и оценил растущие в кадке туманные цветы, которые хоть немного охлаждали раскаленный полуденным солнцем воздух, спустя двадцать минут все равно подыхал от жары, заедая супом невероятно острый черный окунь с заоблачным перчиком.
– Все же не понимаю местной привычки есть сначала второе, а потом первое, – тяжело выдохнул он, вешая снятый пиджак на спинку стула. Пусть это и не по-деловому, но лучше так, чем сидеть, обливаясь потом.
– Это потому что суп должен остыть и немного настояться, – ответил застегнутый на все пуговицы Чжун Ли, поедая свои баоцзы.
– В Снежной наоборот. Лучше съесть первое… ну, первым. Чтобы согреться, – парировал Чайльд, смахнув челку со взмокшего лба. Глядя на то, как искусно Чжун Ли орудует палочками, можно было решить, что совместный обед – это такой изощренный способ унизить иностранца. Чайльд даже не знал, радоваться ему или считать личным оскорблением, что официант сервировал его половину стола вилкой и ложкой? Ладно, пора научиться пользоваться этим орудием пыток. В следующий раз он обязательно попробует есть палочками.
– Разумеется. Холодный климат вносит свои коррективы в порядок блюд. К слову, господин Чайльд, как вам местная кухня? Обычно приезжие жалуются на чрезмерную остроту…
– Ох, и на жару, наверное, тоже, – Чайльд вытер лицо салфеткой и прислонил к щеке запотевший стакан с холодным чаем. – Никак не пойму, как же так случилось, что при столь жарком климате жители Ли Юэ едят такую острую пищу. Горячо и снаружи, и внутри.
Чжун Ли аккуратно вытер губы салфеткой и улыбнулся:
– А еще мы любим принимать горячие ванны.
Чайльд мучительно застонал, закатывая глаза.
Теперь Чжун Ли рассмеялся по-настоящему.
– Что ж, специи помогают дольше сохранять мясо, а также используются при изготовлении маринадов.
“А еще забивают запах тухлятины”, – подумал Чайльд, но решил не говорить этого вслух.
– Кроме того, в Ли Юэ не всегда жаркое лето. Сезоны в наших землях не столь ярко выражены, как, например, в Мондштадте, однако из-за этого местные хуже переносят холодное время года. Сезон штормов несет нам пронизывающий ветер и холодные дожди. Острая пища и горячие ванны оказываются очень кстати.
– Жду не дождусь, – вздохнул Чайльд и, уловив на себе вопросительный взгляд, добавил: – Ваш сезон штормов.
Чжун Ли кивнул и чинно отпил из чашки.
– Сегодня для охлаждения и сохранения продуктов используются ящики с туманными цветками.
Чайльд невольно перевел на них взгляд. Пышущие холодом, они напоминали ему о доме, о снежных днях, когда днем можно было бегать во дворе с малышней, а вечером собираться всей семьей у камина.
– Дар Царицы, – пробормотал он и вздохнул.
– Вы упоминали, что занимаете высокий пост в Фатуи, – как бы невзначай заметил Чжун Ли. – Доводилось ли вам встречаться со своим Архонтом?
– Конечно! – хмыкнул Чайльд. – В отличие от вашего местного бога, жители Снежной могут созерцать Ее Совершенство и обращаться с просьбами напрямую.
– Вот как? И какая она, ваш Архонт?
Будь Чайльд как все остальные Предвестники, он бы подозрительно сощурился и не постеснялся бы спросить, откуда у консультанта похоронного бюро такой интерес к Царице Снежной. Вместо этого он широко улыбнулся и со всей уверенностью заявил:
– Прекраснее всех на свете!
Чжун Ли задумчиво кивнул, принимая такой ответ.
– Полагаю, ваш народ чрезвычайно счастлив, что имеет возможность лицезреть свою богиню воочию.
– Еще бы! Царица лично управляет Снежной, принимая участие во всех делах, наставляя и давая советы. Кроме того, она даже посещает отдаленные уголки страны, проверяя все ли гладко.
Это было правдой лишь наполовину. Царица действительно разъезжала по Снежной, контролируя и проверяя добычу полезных ископаемых, промышленность и прочее. Но это было давно, еще когда Чайльду было совсем немного лет. После образования Фатуи Царица осела в столице, лишь изредка покидая дворец, чтобы отдохнуть в своей загородной резиденции. Здоровье владычицы пошатнулось, и, не смотря на то, что ее ум оставался таким же острым и непостижимым, тонкая фигура в длинном белом платье казалась лишь хрупкой стеклянной оболочкой.
Но посторонним об этом знать, конечно же, не стоило.
– Признаться, я ума не приложу, как жители Ли Юэ выживают без своего Архонта. Вернее, хм… – Он пощелкал пальцами, подыскивая нужные слова. – Меня удивляет их верность. На торговой площади куда не плюнь – фигурки Моракса. Статуи Семи с его изображением просто в идеальном состоянии. Зазывалы рекламируют свой товар, утверждая, что он настолько хорош и качественен, что даже Рекс Ляпис не побрезговал бы такой вещью. Да что там, даже в речи они упоминают своего архонта по сто раз на дню. Хотелось бы узнать, откуда эта фанатичная преданность? Неужели Церемония Сошествия оставляет такое неизгладимое впечатление?
Чжун Ли задумчиво потер подбородок.
– Возможно, вы правы. Рекс Ляпис является перед своим народом в виде дракона. Этот праздник – настоящее событие для жителей Ли Юэ. Тем более, что Церемония Сошествия знаменует собой окончание налогового периода, к которому все стараются отчитаться и подать соответствующие документы. Пророчества Рекс Ляписа имеют огромное значение для государства, определяя основные финансовые тенденции на грядущий год.
Чайльд рассмеялся. Ну да, чего это он? Они же говорят о нации торгашей, для которых все упирается в бумажку и кругленькую монету.
– И все же, мне интересно, как получается, что дракон, сидящий где-то в своей обители, так хорошо разбирается в бизнесе?
– Рекс Ляпис еще и архонт, создавший Мору, – заметил Чжун Ли, поднося чашку ко рту.
Чайльд блуждал взглядом по причудливым рисункам на стенах, прекрасно чувствуя на себе внимательный взгляд. Церемония Сошествия за месяц до нового года – звучит хорошо. Если он управится и все пройдет, как по маслу, праздники он сможет встретить с семьей. Придумать бы еще, как убить местного Архонта в центре города и успеть унести ноги.
– А что происходит после Церемонии? Ваш бог раздает указания Цисин? Навещает жителей города? Не знаю, может… Наведывается в Золотую Палату, чтобы проконтролировать чеканку моры?
– Ничего такого не происходит. Но мне нравится ваш ход мыслей, возможно, таким образом Рекс Ляпис был бы ближе к своему народу.
– Великий и ужасный дракон заходит в дом и пьет чай за столом, – задумчиво пробормотал Чайльд и прыснул, не сдерживая смех. – Кстати, а почему дракон? На Статуях Семи он выглядит вполне как человек.
– Думаю, за семь тысяч лет наш архонт успел сменить несколько обличий.
– Семь тысяч лет? – присвистнул Чайльд, задумчиво кивая. – Тогда понятно, почему он не ходит в гости, чтобы выпить чаю.
Чжун Ли рассмеялся, показывая великолепные белые зубы.
Вечером, лениво просматривая бумаги в своем кабинете, Чайльд думал, как влияет время на богов? Становятся они сильнее, или же, наоборот, слабеют? Учитывая, что Рекс Ляпис являлся своему народу на несколько часов всего раз в год, второе объяснение казалось более логичным. В предсказания и всякого рода финансовые пророчества Чайльд слабо верил. Пусть Гео Архонт и создал мору, денежные вопросы для бога это как-то… слишком мелко, что ли? Трактовкой пророчеств скорее всего занимались Цисин, вешая местным торгашам лапшу на уши. Не зря же Нин Гуан такой дворец из плаустерита отгрохала!
Хмыкнув, Чайльд отложил документы в сторону и, постучав пальцами по столу, достал свою записную книжку из верхнего шкафчика. Чжун Ли рассказал много интересного о Церемонии Сошествия, стоило бы записать некоторые моменты.
Чайльд никогда не был прилежным учеником, выполняя только необходимый минимум. Сражения привлекали его гораздо больше. При необходимости всегда можно было перепоручить копание в книгах подчиненным, хотя, чего скрывать, когда попадалось что-то действительно интересное, Чайльд и сам с удовольствием погружался в чтение. Рассказы Чжун Ли были именно такими – интересными и очень полезными для дела. Завтра работник похоронного бюро принесет экземпляр контракта, и, если все будет составлено в соответствии с оговоренными условиями, Чайльд встретится с Чжун Ли для окончательного подписания. А там можно будет снова пойти с ним на обед, аккуратно выведывая необходимую информацию.
– Глазурные лилии, – тихо сказал Чайльд, незаметно подкравшись к Чжун Ли со спины.
Тот едва заметно вздрогнул, оборачиваясь.
– О, здравствуй, Чайльд, – немного растерянно поздоровался он.
За последний месяц и несколько совместных трапез они успели перейти с вежливой формальной речи на более близкую манеру обращения, которую можно было бы назвать… дружеской? Не смотря на явную разницу в возрасте, Чжун Ли просил обращаться к нему на “ты”, ну а Чайльд, чтобы не выбиваться своим поведением из местного колорита совсем уж явно, обращался к нему с приставкой “сяньшэн” – учитель, если верить старым словарям. Немного ироничная, она идеально подходила Чжун Ли, который с удовольствием делился своими знаниями с окружающими. Гулять с ним по городу было сплошным удовольствием, главное – не беседовать при этом о чем-то конкретном. Голова Чжун Ли, казалось, работала как генератор случайных фактов. Если бы Чайльд задался целью, мог бы настрочить по две страницы конспекта даже о самых незначительных безделушках вроде деревянного гребня для волос или сковороде с ненагревающейся ручкой из цуйхуа.
Будь на месте Чжун Ли кто-то другой, постоянные лекции о всякой дребедени могли бы наскучить и даже вызвать раздражение. Дотторе вон, когда начинал вещать об очередном “очевидном, но только не для тебя, идиота кусок” факте, вызывал только непреодолимое желание прирезать его и попрыгать на хладном трупе. Чжун Ли, скорее, наоборот, делился знаниями с теплотой, и какой-то скрытой грустью, будто ностальгировал о чем-то далеком и невозвратном.
А иногда – вот как сейчас, – он замирал, погрузившись в свои мысли так глубоко, что не замечал ничего вокруг. Хоть картину пиши – так долго он мог оставаться неподвижным.
– Букет из восьми цветов? – удивился Чайльд. – На похороны, что ли?
Чжун Ли перевел на него удивленный взгляд.
– Какие еще похороны, юноша? – взвился продавец цветов, в два шага подлетая к Чайльду вплотную. – Не видно, что ли, что это букет на день рождения, смотрите, какие высокие ножки у цветов!
Чайльд невольно попятился, выставив ладони в примирительном жесте.
– Тише, тише, уважаемый, я не хотел вас обидеть.
– Ах, мой друг родом из Снежной, а там не принято дарить четное количество цветов на праздники, – вступился за него Чжун Ли.
– И чем это вам не нравится четное количество? Восемь – лучшее число на день рождения, правду я говорю, господин Чжун Ли? Лучше числа и придумать сложно!
– Разве что десять, – заметил тот.
– О, ну, десять лилий дороже будут, конечно, и упаковка там больше. Но десять, конечно лучше, тут вы правы!
Чайльд закатил глаза, беззвучно ругаясь под нос: вот ведь нация торгашей!
– Тем не менее, ты прав, Чайльд. Я выбираю подходящие цветы для похорон. Господин Чжень, сможете ли завтра утром доставить двадцать цветков этого сорта, предварительно обработанных в восковом растворе? – спросил Чжун Ли.
– Ох, – продавец внезапно весь сник. – Так это мне с ними полночи возиться придется.
– Простите за срочность. Оплата будет соответствующей. Сами понимаете, мы не можем откладывать.
– Эх, конечно, господин Чжун Ли. Такое горе у Сяней, конечно я постараюсь. Доставим в лучшем виде цветы для малышки.
– Благодарю вас, – чинно поклонился Чжун Ли.
Интересно, как у него так получалось, с прямой спиной и небольшим наклоном? Вроде бы и ничего сложного, но выглядело так, будто он тут хозяин положения и всем делает одолжение, а не смиренно просит торговца цветов о срочном заказе. Возможно, дело действительно было в росте…
– Очередные сложные похороны, сяньшэн? – спросил Чайльд.
– Ах, да, – Чжун Ли потер переносицу. Выглядел он и правда немного уставшим. – У семьи Сян умерла годовалая девочка. Мы делаем все возможное, чтобы провести ребенка в последний путь как подобает.
Чайльд поежился, на секунду представив, каково было бы хоронить своих младшеньких.
– Какая жалость, – пробормотал он, но решил не заострять на этом внимание. – Так значит, в Ли Юэ можно дарить четное количество цветов на день рождения?
– Кроме четырех. Четыре ассоциируется со смертью. Восемь, девять или десять – лучшее число для букета.
– Хах! Если бы кто-то из моих дорогих коллег или подчиненных подарил мне четное количество цветков, я бы счел это прямой угрозой.
– В этом случае ты знаешь, к кому обращаться, – негромко заметил Чжун Ли.
– Приятно, когда ты понимаешь меня без слов, сяньшэн, – рассмеялся Чайльд.
Что говорить, работники “Ваншэн” знали свое дело. Трупы были убраны, все следы подчищены. То ли слухи о Фатуи стали еще более зловещими, то ли появилось понимание, что Фатуи не оставляют никаких следов на месте преступления, но местные скряги стали более сговорчивыми. Чайльду это было по душе. Убийство всяких мелких сошек не приносило ему никакого удовольствия, скорее наоборот – необходимость участвовать в незначительных операциях тяготила и отнимала драгоценное время.
Теперь же, благодаря контракту с “Ваншэн” дела должников можно было перепоручить подчиненным, а самому заняться изучением информации о Гео Архонте.
Чжун Ли был непревзойденным источником информации. Роясь в книгах и всяких древних свитках, Чайльд то и дело морщился, понимая, что все это он уже слышал и знает. Однако, ни Чжун Ли, ни книги не могли ответить на вопрос: как получить сердце бога, не угодив при этом в руки к Миллелитам и не испортив дипломатические отношения между государствами. Следовало сделать все очень быстро, а главное – незаметно. При всей своей любви и преданности к Царице Чайльд не сомневался, что даже при успешном выполнении миссии и передаче сердца Гео Архонта госпоже лично в руки, она ни секунды не будет колебаться, если Ли Юэ потребует выдать Чайльда, как опасного преступника. Даже будучи 11-м Предвестником он был всего лишь шестеренкой в огромной несущейся машине по завоеванию мира. Чайльд старался не забывать об этом. И делал то, что ненавидел больше всего на свете – планировал, взвешивал и обдумывал.
Кто ищет – тот всегда найдет, считал Чайльд и уверенность его не подвела. Как не подвело и чутье – Чжун Ли действительно оказался чрезвычайно полезным. Выслушивая длинные монологи о традициях Ли Юэ, Чайльд решил не отказываться, когда тот предложил пару книг из личной библиотеки. Понадобилось совсем немного усидчивости – и вот Чайльд уже перерисовывал узор Печати согласия, едва не притопывая от радости. Бумажка, которая гарантировала покровительство божественных сил – выглядело очень сомнительно на первый взгляд. Но не даром же у Фатуи была такая широкая сеть информаторов по всему Тейвату! Потянув за ниточки тут и там, а также проведя пару экспериментов с поддельными печатями, Чайльд выяснил несколько фактов: во-первых, поддельные Печати согласия не работали, во-вторых, на сегодняшний день настоящих Печатей осталось в лучшем случае пара десятков, в третьих – если хорошенько пошуршать по местным старикам, можно найти много интересных и чрезвычайно полезных вещей. Печати согласия в том числе.
Чайльд довольно улыбался, принимая благодарности от деревенского старосты за то, что избавился от разбойничьих шаек, ласково поглаживая пальцем шершавый узор из иероглифов и волнистых линий на старом, успевшем пожелтеть от времени, куске бумаги. Да, эта была настоящей. Элементальный след отзывался, щекоча кожу даже через перчатки.
– Ох, не ходите к Творцу Гор, юноша. Скверный у него характер, столько молодых и глупых пропало в тех горах, – сетовал старичок, разливая чай по чашкам.
Чайльд со всем соглашался и с благодарностью принимал угощения. В то утро даже палящее солнце Ли Юэ не вызывало раздражения, а вид чужих, устрашающе нависающих гор казался самым приятным пейзажем на свете.
Чайльд был невероятно доволен. Чайльд был в предвкушении. Чайльд намеревался лично проверить Печать согласия и, если повезет, сразиться с одним из адептов Ли Юэ.
Покинув деревню, он отправил часть своих людей обратно в город, а самых проворных и ловких повел за собой в Заоблачный Предел. Шли налегке, чтобы управиться как можно быстрее. Немного провизии, утварь для готовки, спальные мешки. По дороге даже удалось немного развлечься – местные расхитители сокровищ и хиличурлы не доставили им проблем. Так, боевая разминка для новичков.
Помешивая суп в котелке, Чайльд задумчиво рассматривал утопающие в рассветном тумане руины долины Тяньцю, и прикидывал, каким образом распределить силы Фатуи для поиска остальных Печатей согласия. Если та, что у него на руках, и правда сработает, ему понадобятся все агенты с Глазами Бога – изучив элементальный след, они смогут разыскать Печати гораздо быстрее обычных людей. А еще надо бы отправить запрос на подкрепление в Мондштадт. В таких делах мелочиться не стоило. Чем больше компетентных людей будет у него в подчинении, тем быстрее он вернется домой.
Отряд пришлось оставить на границе Заоблачного Предела. Подъем в горы дался им слишком тяжело, а тащить за собой кучку запыхавшихся и красных от напряжения людей Чайльд не стал. Да и атмосфера в этом месте была какая-то недружелюбная. Разреженный воздух сдавливал легкие, заставляя сердце колотиться, как ненормальное.
Но было еще что-то кроме высотной болезни. То тут, то там возвышались огромные куски горного янтаря, который на ощупь почему-то оказался мягким и вязким. Наткнувшись на особенно внушительный валун Чайльд понял, что деревенский староста имел ввиду, говоря о скверном характере Творца Гор: сквозь густой слой смолы угадывались очертания человека – давно мертвого, судя по всему. Надо бы держаться от этих штук подальше, решил Чайльд.
Оказавшись на вершине, он перевел дух и призвал свои водные клинки. В поединке с Адептом – если легенды не врут и они действительно такие сильные – не стоило заигрывать с судьбой, забавляясь с луком. Выудив из-за пазухи Печать, Чайльд мысленно выругался – а дальше что? Он должен прочитать заклинание или просто воззвать к Творцу Гор?
– И как же Печать согласия оказалась в руках чужестранца? – раздавшийся из-за спины голос вынудил Чайльда резко развернуться, слепо полоснув лезвием по воздуху.
Никого.
– Я прямо перед тобой, мальчишка, – вновь зазвучал голос Адепта, и Чайльд обернулся, нос к носу столкнувшись с... оленем?
– Сам ты олень, – едко бросил Адепт, бряцнув копытом.
Ох, так он и мысли читать умеет?
Чайльд попятился, пытаясь выиграть немного времени.
– Даже и не думай, – фыркнул Адепт. Полупрозрачная эфемерное тело переливалось разными цветами, сияя роскошнее любого драгоценного камня. – Я вижу, что у тебя на душе. Жажда крови и сражений. Сколько же вас таких полегло от моих рогов и копыт.
Чайльд расплылся в улыбке и выставил вперед руки, заставляя свои клинки развеяться по воздуху.
– Как будто я куплюсь на этот дешевый трюк, – снова фыркнул Адепт и устало вздохнул, опустив тяжелую, увенчанную роскошными рогами голову. – Если бы не Печать, сидеть тебе в одной из моих янтарных ловушек, жалкий смертный. Разве так сложно оставить меня в покое? Зачем потревожил мое уединение?
– Всего один вопрос, – протараторил Чайльд. – Можно ли с помощью этих штук призвать Рекса Ляпис?
Он старательно думал о доме, Тоне и Антоне, Тевкре, матери и больном отце. Что угодно, лишь бы не выдать своих истинных намерений. Что-то подсказывало, что даже при смерти это упрямое животное не станет более сговорчивым. Если Печать согласия единственное, что вынуждает Адептов сотрудничать – что ж, Чайльд потерпит и попытается включить свое очарование на максимум.
– Моракс? – сощурился Адепт, скрывая глаза длинными ресницами. – Разве не приходит он к вам каждый год, давая совет?
– Видите ли, господин Адепт, я иностранец, а у меня к нему м-м-м… личный вопрос.
Олень ударил копытом, шагнув ближе. Чайльд невольно отвернулся, когда огромная морда ткнулась ему едва ли не в лицо, обнюхивая.
– Чую скверну, что травит твою душу. Собираешься просить его об исцелении? Знаешь ли ты, бестолковое создание, какой ценой обойдется тебе этот контракт?
– Я бы все же попытался, господин… Творец Гор, – Чайльд фыркнул, когда оленьи усы защекотали нос. Благо, Адепт удовлетворил свое любопытство и отошел, неспешным шагом направляясь к озеру.
– Моракс – Верховный Адепт. Все мы служим ему, охраняя Ли Юэ. Чтобы призвать Его, тебе понадобится больше этих безделушек, мальчишка. Гораздо больше. Только призывая, не перепутай. – Он обернулся, пристально посмотрев своими глубокими глазами на Чайльда, и взгляд этот был недобрым. – Выучи имена нашего Архонта, чужестранец. Если не хочешь стать обедом чудовищ.
И просто исчез, расходясь кругами по водной глади.
– Это уже хоть что-то, – выдохнул Чайльд и постарался как можно быстрее вернуться в лагерь, где оставил своих людей. Заоблачный Предел скалился клыками гор, шелестел листьями кривых деревьев, ядовито побулькивал глубинами бездонных озер. Магия Творца Гор выдавливала чужаков из своих владений.
Уставшие и взмыленные они вернулись в Ли Юэ на рассвете через два неполных дня. Чайльд спешил раздать указания. Поиски Печатей согласия следовало начать как можно скорее. Теперь у него был шанс. Написав несколько писем в Снежную, он запросил всю имеющуюся информацию о Мораксе, его Адептах и этих самых Печатях. Чайльд хоть и был самоуверенным (порой до абсурда), совсем дураком все же не был: перед боем с сильным противником следует изучить его слабости.
Он отправил людей с поручениями, и засим, он блаженно зажмурился, откинувшись на спинку стула. Вот он – в парадном мундире преподносит Сердце Гео Архонта на глазах у всего двора. Благоговейно целует пальчики Царицы и купается в лучах славы на глазах у всей кодлы Предвестников. Он будет тем, кто убьет Рекс Ляписа – о да! Какой же будет бой! Об этом сражении будут писать в легендах!
Улыбаясь, Чайльд потер лицо ладонями. Еще пара минут в мечтах, и он точно уснет прямо на рабочем месте. Сегодня можно расслабиться и немного отпраздновать. А перед этим неплохо было бы смыть с себя дорожную пыль.
Хорошенько потянувшись, Чайльд захватил мешочек с деньгами, и, насвистывая спустился на нижний этаж. Отдав указания Надежде, он неспешным шагом направился в чайный дом “Яньшань”, который по совместительству был баней с предоставлением услуг определенного характера. Жаль только, что чай там подавали из ряда вон отвратительный. Совместные обеды с Чжун Ли избаловали Чайльда, превратив его в искушенного гурмана.
Солнце еще не успело стать в зените, а Чайльд уже потягивал прохладное вино и нежился в горячей ванне. Расслабленное тело плавилось под умелыми пальчиками банщицы, которая со знанием дела массировала его забитые мышцы, не забывая при этом уделять внимание самым интимным местам. Признаться, Чайльд не был уверен, что после забега по горам и на голодный желудок у него встанет. Ан нет, тело требовало разрядки, и спустя несколько минут дразнящих поглаживаний Чайльд ритмично выбивал стоны из обслуживающей его девушки. И кто тут кого еще ублажал, весело думал он, покусывая губы от удовольствия.
Закончив с омовениями, он переоделся в чистую одежду, которую успели доставить. Свежий и в прекрасном расположении духа, он подумал, что неплохо было бы выцепить Чжун Ли и пообедать вместе, заодно расспрашивая об Адептах. Чайльд и сам понимал, что искать Печати согласия стоит в руинах давно погребенных под землей храмов, но, возможно, Чжун Ли смог бы подсказать хотя бы примерное направление.
Засунув руки в карманы, он направился к похоронному бюро “Ваншэн”. День выдался на удивление прохладным – легкий бриз развеял жару, насыщая воздух соленым привкусом моря. Давно у Чайльда не было такого хорошего настроения.
Предвкушая скорый отъезд домой, он решил насладиться местными дарами по полной: еда, изысканные вина, ткани, подарки – о, он столько всего накупит для родных! Выпитый алкоголь и скорый триумф кружили голову и Чайльд, напевая, думал, как бы поблагодарить Чжун Ли за помощь. Конечно, рано или поздно он и сам бы разобрался, как достать Сердце Моракса, но благодаря советам все стало гораздо-гораздо проще!
Чжун Ли обнаружился на углу здания. Одетый в черный сюртук с косым воротом, он выглядел еще сногсшибательные, чем обычно. Чайльд восхищенно присвистнул, увидев, что свои длинные волосы Чжун Ли заплел в украшенную черной лентой косу.
– Сяньшэн! – воскликнул он. – Сегодня от тебя просто глаз не отвести! – И, в два шага подлетев к удивленному Чжун Ли, заключил его в объятья и расцеловал в обе щеки, а напоследок – в губы, как было принято в Снежной.
– Чайльд? – удивленно распахнул глаза тот, и, метнув взгляд куда-то в сторону, неловко попытался отстраниться. – Я тоже рад тебя видеть, но, возможно, не стоило проявлять свои эмоции так…
– Что ты, сяньшэн, благодаря тебе я решил невероятно запутанное дело и...
– Господин Чжун Ли, этот чужестранец вам докучает? – прозвучало из-за спины.
Обернувшись, Чайльд увидел двух Миллелитов.
– Я здоровался со своим дорогим другом, отвалите, – сквозь зубы бросил он и, поддавшись порыву, еще раз расцеловал Чжун Ли в щеки.
– Бесстыдник! – донеслось со стороны ближайшего дома.
– Как не стыдно приставать к достопочтенному господину среди бела дня!
– Юноша, вам придется пройти с нами. – На плечо легла тяжелая ладонь.
Чайльд медленно повернулся, сощурив глаза.
– Я бы на твоем месте убрал руки, уважаемый, – прошипел он, чувствуя, как закипает кровь.
– Чайльд, – негромко позвал Чжун Ли, мягко отстраняясь. – Сейчас не лучшее время.
Чайльд непонимающе уставился на него, а потом проследил за взглядом. У входа в похоронный дом стояла бледная измученная женщина, а рядом с ней – Ху Тао, которая закатила глаза и хлопнула себя по лбу.
– У нашей клиентки сын погиб в шахтах. Такое приветствие было немного… не к месту.
Чайльд отшатнулся, понимая, что перегнул палку.
– Не устраивайте скандал, молодой господин, пройдемте с нами, – потянул его за локоть один из Миллелитов.
Увидев одобряющий кивок Чжун Ли, Чайльд нехотя подчинился. Ладно, сейчас они отойдут подальше от похоронного агентства, он покажет этим идиотам, как хватать Фатуи за руки!
Однако что-то пошло не так, и уже через пару шагов Чайльд ощутил, как с пояса исчез его Глаз Бога, на запястьях щелкнули наручники, сталь которых тут же раскалилась, предупреждая любые попытки дергать руками. Проклятье! Хорошее настроение и алкоголь сыграли с ним злую шутку. Не стоило терять бдительность!
Миллелит, что шагал справа, показал свой огненный Глаз Бога и, поиграв бровями, усмехнулся:
– Ты же будешь хорошо себя вести, правда, мальчик из Снежной?
Чайльд выругался и злобно оскалился:
– Сними с меня эту дрянь, добрый господин, и сразись, как мужчина.
– О, я постараюсь, чтобы этого не произошло. Видишь ли, я на службе. А нам запрещено применять физическое насилие к преступникам. Если только они не оказывают сопротивление при задержании.
Чайльд фыркнул, понимая, что позорно и совершенно по-дурацки влип.
– Может, договоримся? Вы же знаете, кто я. Деньги не проблема, – предложил он, мысленно выдирая внутренности из своих сопровождающих.
– Конечно договоримся, но позже. Сначала господин из Фатуи напишет объяснительную, мы ее рассмотрим, примем жалобу от господина, которого вы домогались, и уже потом, на суде, будем договариваться. О вашей мере наказания.
Никакие объяснения, что тройной поцелуй – это способ приветствия в Снежной, не помогли. Не помогли и запугивания. Когда Чайльд отказался подписывать бумажку, которую ему подсунули (и которую он толком и прочитать не мог из-за кривых столбцов иероглифов), его просто заперли в одиночной камере, которая больше походила на карцер. Наручники с него не сняли, а их сталь так и не остыла. Зло пнув стену, Чайльд прислонился лбом к холодной стене, понимая, что зверски голоден. Живот урчал, требуя пропущенные завтрак и обед.
Ну ничего, посмотрим, как они запоют, когда он убьет их бога. Злобно хохотнув, Чайльд уселся на пол. Он умел ждать.
Его неожиданно выпустили спустя всего пару часов. Ни говоря ни слова, вывели из тюремных подземелий, сняли наручники, выдали какую-то бумажку и попросили получше изучить местные обычаи. Поприрекавшись для вида, он поспешил на выход, где столкнулся с Чжун Ли, который задумчиво расхаживал из стороны в сторону, скрестив руки за спиной.
– Сяньшэн! Так это ты меня спас? – весело воскликнул Чайльд, сбежав по ступенькам и щурясь навстречу закатному солнцу.
Со стороны раздались негромкие смешки. Кажется, о его приключениях знал каждый Миллелит на площади, если не во всем городе.
– Чайльд, – вздохнул Чжун Ли, окидывая его беспокойным взглядом. – Прости, что не удалось прийти раньше. Сегодня был слишком насыщенный день. И я должен был объяснить тебе… – Не смотря на слова, виноватым он не выглядел.
– Ах, это пустое, – отмахнулся Чайльд и голодный желудок вторил ему голодным урчанием.
– Полагаю, ты голоден? – спросил Чжун Ли, скрывая улыбку.
– Как стая волков, – кивнул Чайльд. – Пойдем, сяньшэн, сегодня ужин за мой счет!
***
– Хочешь сказать, что Чжун Ли вытащил тебя из тюрьмы, и после этого ты стал постоянно платить за него в ресторанах? – сонно спросил Итэр.
Чайльд вздохнул, покачиваясь на стуле.
– Дай подумать… Если честно, ни разу не помню, чтобы он расплачивался морой из своего кошелька. Расходы всегда записывали на счет “Ваншэн”, иногда я просто платил за нас двоих сразу. Видишь ли, я вырос с установкой, что у всего есть своя цена, а Чжун Ли был ценным источником информации. Ставки были слишком высоки. Что такое обед и пара безделушек по сравнению с Печатями согласия или Сердцем Гео Архонта?
– Да уж. Кто бы мог подумать, что он так ловко обведет всех нас вокруг пальца? – задумчиво пробормотал Итэр, тыкая пальцем в ступню Паймон, которая негромко похрапывала, растягувшись прямо на столе. Что-то почувствовав сквозь сон, она лягнула его ногой и, недовольно что-то пробормотав, перевернулась на другой бок. – Эх, опять тащить эту обжору на руках. – Он поднялся, потягиваясь с громким зевком.
– Так ты, дружище, в Инадзуму отправляешься?
– Да, – он залпом допил содержимое своего стакана. – Такое ощущение, что я потерял тут уйму времени.
– Ну, не говори так! А как же наши еженедельные спарринги? – надулся Чайльд.
Теперь, когда Итэр уедет, в Ли Юэ ему совсем не с кем будет подраться или посидеть за одним столом. Страшно было признаваться самому себе, но за какой-то неполный год он успел привыкнуть к этой жаркой стране гор и контрактов. Еще хуже было бы признать, что он до сих пор ждал хоть каких-то объяснений от Чжун Ли. Да, Чайльд едва не уничтожил его драгоценный город, но и Гео Архонт был хорош. Неужели он и правда просто использовал Чайльда в своих целях? После той злополучной ночи в банке они ни разу так и не встретились, ни разу не поговорили, не посмотрели друг другу в глаза.
– Считай это временной передышкой. Залечишь свои раны и… – Итэр осекся, хлопнув себя по лбу. – Подожди-ка.
Зарывшись в сумку, он обшаривал карманы, то выкладывая, то сгребая обратно то, что попадалось под руку.
– О, вот она! – Он выудил небольшую деревянную печать с красной кисточкой. – Сними-ка перчатку.
Чайльд послушался, наблюдая, как Итэр прикладывает эту невзрачную деревяшку к его ладони, на которой тут же проступает замысловатый рисунок.
– Хорошо, а теперь, встань со стула, пожалуйста, и возьми меня за руку. Первый раз лучше перенестись со мной.
– Перенестись? – удивленно переспросил Чайльд.
– Да. Фокус в том, что ты должен сосредоточиться на месте, куда захочешь перенестись. Можешь назвать его… м-м-м… дом Итэра. – Увидев заинтересованный взгляд, он отмахнулся. – Сейчас поймешь.
И реальность поплыла, растворяясь, как тушь.
– Ничего себе! – заорал Чайльд, оказавшись в… А где, собственно?
– Это мой карманный мир, подаренный Адептами, – пояснил Итэр, но понятнее от этого не стало. – Скажем, это как карманная реальность. Адепты Ли Юэ пожаловали мне ее после истории с Осиалом, чтобы я не спал под открытым небом.
– Я тоже такое хочу! – возмутился Чайльд, рассматривая двухэтажный коттедж на холме. Тропинка убегала вниз, растворяясь в белоснежном песке, который поблескивал лунном свете. Ласковый прибой омывал берег мягким шуршанием волн. – Ох, так это иллюзия? Купаться здесь нельзя?
– Можно. Все можно, только еду нужно приносить из реального мира.
Он ухватил Чайльда за локоть и потащил ко входу в дом, рядом с которым зависал… О, Царица, чайник на блюдечке???
– Знакомься, это Пухляш. Она мой местный мини-Адепт, – он легонько постучал по чайнику, из которого тут же выскочило существо, напоминающее распухшего на хлебе голубя. Чайльд хотел было пошутить, но вдруг заметил, как переменился в лице Итэр. – А, слушай… Я же там Паймон оставил на столе. Ты поброди здесь, сколько захочешь, в доме посмотри, там есть комнаты с кроватями, можно и переночевать. Если захочешь выйти, просто поговори с Пухляшом.
– Спать? Да ты смеешься! Карманное измерение, в котором столько всего! – воскликнул Чайльд. Усталость и сытую сонливость как рукой сняло. – Только ты… Уверен, что я не застряну тут?
– Уверен, – рассмеялся Итэр. – Ко мне многие друзья так в гости ходят. Так что… Я всегда тебе рад, Чайльд, – сказал он и неловко похлопал Чайльда по спине. – Ладно, я убежал.
И исчез, оставив его наедине с птицей-переростком.
Что ж, вечер перестал быть томным. Весело взбежав по ступенькам, Чайльд с размаху открыл входную дверь, и замер, как вкопанный, увидев высокую фигуру у книжных полок.
Застегнутый на все пуговицы, в перчатках и галстуке, Чжун Ли обернулся, и удивленно моргнул. Такой же безупречный, интеллигентный и до занудства начитанный. Лживый и расчетливый, смотрящий на десять шагов впереди. Консультант похоронного дома “Ваншэн”. Бывший Гео Архонт, добровольно отдавший источник своей силы Царице.
Рекс Ляпис.
Моракс.
Чайльд негромко прикрыл дверь, отрезая ласковый шум прибоя. Мягкий ковер заглушал его вкрадчивые шаги. В подрагивающем пламени свечей глаза Чжун Ли сияли, как кор ляпис самого высокого качества.
– Сяньшэн, – позвал Чайльд, раскрывая объятья. Ох, сегодня он отыграется за все дни молчания. – Я соскучился. – И, обняв Чжун Ли, приветствовал его тройным поцелуем. – Сегодня рядом нет Миллелитов, чтобы указывать мне, как здороваться с дорогими друзьями.
Что-то изменилось во взгляде Чжун Ли. Ни гнева, ни раздражения, ни даже усмешки - а ведь он прекрасно понял, что Чайльд просто ерничал и совсем чуточку издевался, пытаясь смутить - в его глазах не было. Он отложил книгу и медленно, обжигая дыханием, провел носом по щеке Чайльда и обнял в ответ.
– Сегодня ты не пахнешь дешевыми девками, – довольно пророкотал он. – Сегодня, Чайльд, ты можешь показать мне, как в Снежной принято здороваться с любимыми.