Work Text:
1.
Светофор замигал и показал красный свет. Мелкий дождь рисовал круги на лобовом стекле, по радио играла на низкой громкости подборка музыки, которую Кэйа выбрал не глядя, лишь для того, чтобы не заскучать, пропуская пешеходов. В два часа ночи на улице не было почти никого, но ловить штраф за проезд на красный свет не было никакого желания. Скосив взгляд, Кэйа улыбнулся себе под нос — Альбедо сидел, поджав колени к груди, и играл в какую-то случайно оставшуюся на телефоне самого Кэйи ритм-игру. В темноте мелькающий разными цветами экран подсвечивал красивое бледное лицо, отражался бликами в глазах.
Кэйа почти пропустил зеленый свет.
— Тебе звонят, — пробормотал Альбедо спустя пару минут. — Эм… «Госпожа»?
— Это Розария, — усмехнувшись, Кэйа забрал у него телефон. Альбедо, подтянув горло свитера повыше, прислонился головой к дверному стеклу, и Кэйа в одну секунду решил, что закончит этот разговор как можно быстрее, чего бы там ни было нужно Розарии. — Алло?
— Где тебя носит? — голос в динамике был уставшим и раздраженным.
Не то, чтобы Розария когда-либо звучала иначе.
— Через пару часов вернусь. Что-то нужно?
— Опять мужика своего развозишь? Учти, я не в настроении сегодня слушать нытье. Мы договорились смотреть фильмы, а не пить.
— Пока тут только ты ноешь, — вздохнув, Кэйя надавил на педаль газа, выехав на более-менее свободную полосу. — Нечего делать?
— Я освободилась пораньше и иду в твою пустую квартиру. Куда ты его опять везешь-то? Такси он вызвать не может?
— И что я тебе ответить должен?
Альбедо скосил глаза от окна в сторону руля, и Кэйа одними губами сказал: «все нормально». Розария, когда была не в духе, цеплялась ко всему подряд. Она была права, конечно, Альбедо мог вызвать такси. Она была права во всем, и имела право отчитывать Кэйю, как мальчишку, потому что была рядом, когда его накрывало после пары бутылок вина и была рядом, когда наступало утро. Только ответить Кэйа ей, и правда, ничего не мог.
— Он когда жениться соберется, ты ему тоже предложишь свои услуги шофера?
— Почему нет? Я люблю свадьбы.
— Пиздец, что в лоб, что по лбу. Заканчивай там свой марафон позора и езжай домой. Все, что найду в твоем холодильнике за это время — мое.
Ее голос оборвался, на экране телефона вместо меню вызова снова была заставка. Стандартная, с цветными кругами и бликами, Кэйа ставил ее каждый раз, когда знал, что Альбедо возьмет его телефон, чтобы не тратить заряд на своем. Выдавать, что на заставке обычно стоит фотография самого Альбедо Кэйа не планировал.
У него все-таки была гордость. Очень гибкая и сделкоспособная, но была.
— Свадьба? — тихо спросил Альбедо, забирая телефон обратно. Из его косы-колоска, заплетенного от самой макушки, выбилась прядь, и Кэйе так сильно хотелось заправить ее ему за ухо, что в кончиках пальцах покалывало.
— Розария шутит, не обращай внимания.
Альбедо кивнул и снова вставил в уши наушники. Не удержавшись, Кэйа протянул руку и завел тонкую светлую прядь за его ухо, постаравшись не потревожить наушник. Сердце билось, как у ребенка, который просыпается за пару минут до полуночи и, не открывая глаз, ждет, когда в комнату зайдут родители и тихо-тихо подойдут к кровати, чтобы поздравить. Каждый раз Кэйа боялся, что вместо подарков ему оставят уголек. Но Альбедо только улыбнулся краем губ, едва заметно, не отрывая взгляда от телефона.
Даже не праздничная ночь, нет — лотерея. Каждый раз Кэйа бережно стирал с чисел защитные полосы и выигрывал что-то некрупное, балансируя между абсолютным проигрышем и абсолютным выигрышем. Он дал себе обещание, что, когда Альбедо прямым текстом скажет «нет», лотерея прекратится. Один проигрыш — и дальше Кэйа не будет ни испытывать судьбу, ни ломать свою гордость.
Но Альбедо ничего не говорил.
И Кэйа вез его на вокзал.
С чего появилась такая традиция — уже и не вспомнить. Пару раз был высокий трафик, все машины в такси оказывались заняты, и Кэйа, конечно, предлагал свою помощь. Еще несколько раз служебная машина ломалась, или болел водитель, или случалось что-то еще экстренное. Кэйа перестал ждать случая и просто каждый раз предлагал подвезти — до вокзала, до пристани, до аэропорта, до места сбора. Розария сказала, что он пытается быть полезным, и была права. Но еще Кэйа пытался выменять свою полезность на возможность хотя бы так побыть вместе, пусть даже Альбедо едва смотрел на него и дремал половину дороги. Хотелось думать, что Альбедо доверяет ему. Но даже если нет — Кэйа вряд ли смог бы задавить свое желание быть удобным, нужным.
Некоторым людям просто нельзя любить, а некоторым — нельзя быть любимыми. Жаль, что все «нельзя» Кэйа привык обходить еще с самого детства.
На вокзале было тихо. Выключив мотор, Кэйа вышел из машины, открыл багажник и, вытащив дорожную сумку Альбедо, закинул ее на плечо. Сам Альбедо, щурясь, рассматривал табло и растирал руки — несмотря на конец лета, ночью температура падала прилично.
— Иди вперед, я покурю пока, — Кэйа вытащил пачку сигарет из кармана куртки, но Альбедо, покачав головой, протянул руку. — Ты же бросил?
— У меня электронная, но она на дне сумки.
Зажав кнопку, Кэйа поднес зажигалку к кончику своей сигареты, а затем наклонился к Альбедо. Тот прикрыл слабый огонек ладонью и, прикурив, запрокинул голову. На небе не было ни одной звезды — тучи никуда не делись, но хотя бы прекратился дождь. Сигарета быстро догорала, и догорало время до того, как приедет поезд. Как будто кассир, обменявший лотерейный билет на приз, подгонял — пропустите тех, кто за вами. Идите домой и не мешайте.
На платформе небольшими группками стоял народ. Альбедо прошелся до середины и остановился — его вагон должен был быть в середине состава, если не делали расцепку. Сам поезд уже медленно подъезжал из депо, разгоняя ночные сумерки светом фар.
— Хорошо доехать, — Кэйа снял с плеча сумку, отдал ее Альбедо и легко хлопнул его по плечу.
— Спасибо, — тот кивнул.
Кэйа хотел его обнять. Хотел сказать: «напиши, как доедешь». Хотел сделать хоть что-то, но продолжал смотреть, как переплетаются пряди в пшеничной косе, как белая ткань свитера обнимает узкие плечи. Двери поезда открылись, Альбедо шагнул к ним, но обернулся почти у входа и помахал Кэйе рукой.
За ним заходили другие люди, суетливо и торопясь. Кэйа опустил руку, которой махал в ответ и побрел в сторону здания вокзала.
Он старался не оставаться до того момента, когда поезд отправится и провожающие будут по инерции идти ему вслед.
2.
От кружки с кофе шел пар. Чьей идеей было для бодрости открыть окна и проветрить Кэйа не помнил, но бодрости осенний ветер в четыре утра не добавлял никакой. Хотелось завернуться в одеяло и пойти спать, а не сидеть и вливать в себя литры кофе. Рядом дремала, положив голову на стол, Сахароза. Изредка она поднимала голову, оглядывала кухню и, понимая, что никто еще никуда не ушел, снова засыпала. Туда-сюда ходил Тимей, говоривший с кем-то по телефону. Кэйа представить не мог, кому в четыре утра могло захотеться поболтать, но ученые — люди странные.
Альбедо зашел на кухню, устало потирая глаза.
— Никто не видел зарядку от планшета? — он старался говорить тихо, но Сахароза все равно встрепенулась.
— Во внутреннем кармане рюкзака, если ты ее не вытаскивал, — Кэйа сделал глоток кофе и подавил зевок. — Помочь найти?
В квартире Тимея он не особо хорошо ориентировался, но был явно бодрее, чем остальные трое. Альбедо кивнул, и Кэйа пошел за ним, на ходу потягиваясь — спина затекла от долгого сидения в одном положении. Рюкзак Альбедо был полностью собран, утрамбован под самое горло, и разбирать его было той еще морокой — лучше бы зарядке быть где-нибудь вне него. Осмотрев розетки и тумбы, Кэйа несколько раз прошелся туда-сюда по квартире и вернулся в зал, так ничего и не найдя.
Альбедо стоял у рюкзака с виноватым лицом. В руках у него был шнур.
— Ну и где? — хмыкнул Кэйа, забирая зарядку.
— В лямках рюкзака. Я подумал, что так я не забуду положить ее обратно… — он покачал головой и, видимо, хотел резко развернуться, но качнулся в процессе и Кэйа бережно поймал его за плечи. — Извини, я плохо соображаю.
Может быть, от недосыпа у него кружилась голова, или подвела координация, но он уткнулся лицом в грудь Кэйи. Его волосы пахли шампунем, а дыхание горячило кожу через футболку. Кэйа погладил его по волосам и позволил себе несколько секунд просто стоять так, вдвоем, предельно близко.
— Может, тебе присесть? — наконец, выдал он, понимая, что больше момент не протянуть.
— Все в порядке. В машине высплюсь, наверное.
Альбедо отстранился и потер ладонями щеки. Кэйа принялся завязывать обратно горловину рюкзака, чувствуя, что, если не займет сейчас же руки и голову, точно сделает какую-нибудь глупость. Сонливость притупляла мышление, или притупляла тормоза, но все, о чем он мог думать — это о том, насколько невыносимо смотреть на сонного Альбедо и не иметь возможности к нему прикоснуться. У Кэйи всегда была стальная сила воли, тренированная выдержка, но, выходя из комнаты, он как бы невзначай придержал Альбедо за плечи, чтобы не столкнуться в проходе. Мог бы просто обойти его, мог бы попросить отойти — или не мог. Сила воли превращалась в белый флаг за тот короткий миг, пока Альбедо прикрывал глаза, борясь с дрёмой.
Тимей договорил по телефону и сказал, что пора выходить. Кэйа вылил недопитый кофе в раковину, сполоснул кружку и, мягко тронув Сахарозу за плечо, чтобы разбудить, пошел к входной двери. Вещей оказалось не так много, он закинул за спину рюкзак Альбедо, подхватил оставшиеся сумки и решил дойти до машины, чтобы не создавать толпу в коридоре.
Край неба подёрнулся розовым, где-то начинали лениво петь птицы. Кэйа понятия не имел, как он после этого поедет на работу — видимо, придется ставить на телефон будильник через каждые пять минут.
Сахароза села назад и сразу накрылась собственной курткой, собираясь продолжить спать. Тимей знал дорогу до места, где всю группу должны ждать вездеходы, и он должен был сесть вперед. Увы. Кэйа не имел ничего против, и одновременно имел против все.
— … Все нормально, я разберусь по навигатору, — донесся до него голос Альбедо, а затем дверь переднего сидения открылась, и он сел рядом. — Ложись спать, ты и так все утро на ногах.
— Спасибо, — Тимей залез в машину последним. — Разбуди меня, если что. Но там, вроде, большую часть по прямой.
— Конечно.
Сегодняшний лотерейный билет снова оказался выигрышным. Кэйа не считал себя особенно удачливым, но сейчас мог бы спокойно дойти до ближайшего казино и поставить все сбережения на кон.
Альбедо снял кроссовки, одну ногу подогнул под себя, другую прислонил рядом с магнитолой. Его колено было так близко — протяни руку и положи, как на рычаг переключения скоростей. Кэйа пристегнулся и завел мотор, стараясь не думать и сосредоточиться на дороге. Ему еще двести с лишним километров нужно было смотреть только перед собой, и не думать ни о чьих коленях.
Город спал. Кэйа выехал за его пределы и вдавил педаль газа.
Мимо проносились бесконечные ели, сосны и редкие поляны, над которыми висел мокрый осенний туман. Небо стремительно светлело, хотя на небе еще висела полупрозрачная луна. Дорога то поднималась, то опускалась, и на высокой скорости щекотало живот. Кэйе хотелось курить, но окно не открыть — сидящих сзади может продуть.
Как назло, Альбедо, повертевшись, вытянул из-под себя ногу — видимо, долго так сидеть было неудобно. Он весь наклонился немного вбок, снова прикрыв глаза. Кэйа, лишь немного повернув голову, мог видеть, как подрагивали на его лице светлые пряди волос, как натянулась ткань штанов на согнутом колене. На дороге не было никого, и не получалось заставить себя отвлечься хотя бы на проезжающие машины. Ровная прямая, тишина, и Альбедо на расстоянии вытянутой руки.
Личная пытка.
— У меня ощущение, что ты смотришь на меня, — прошептал Альбедо, приоткрыв глаза. Кэйа дернулся и нервно улыбнулся. — Что-то не так?
— Твое колено выглядит очень трогательным. От слова трогать.
«Блядь, что я несу».
— Не отвлекайся от дороги, пожалуйста, — с этими словами Альбедо взял его руку и положил к себе на колено. Прикрыл глаза и продолжил дремать, как будто ничего и не случилось. Его маленькая ладонь лежала поверх ладони Кэйи, теплая и сухая.
Тишина раннего утра исчезла, сменившись гулом крови в ушах и бешеным стуком сердца. Альбедо, наверное, хотел поддержать шутку, но в итоге, сам того не зная, чуть не устроил аварийную ситуацию. Кэйа сжал свободную руку на руле, стараясь не думать и не чувствовать теплую кожу через плотную ткань штанов, шершавые пальцы поверх собственных.
Впереди оставалось больше сотни километров.
Кэйа не знал, можно ли заработать тахикардию от безответной любви, но собирался проверить.
3.
— У тебя точно не будет проблем на работе? — по лестнице Альбедо спустился так быстро, что в итоге затормозил ровно в Кэйю, но даже не заметил этого, переключая внимание между двумя телефонами.
— Не будет, под ноги только смотри.
Кэйа едва подавил желание за локоть довести его до двери машины. Когда Альбедо сосредотачивался на чем-то, он переставал видеть все вокруг, и вполне мог влететь головой в какой-нибудь фонарный столб, если бы тот стоял на пути. Это было опасно и немного глупо, настолько не обращать внимания на окружающий мир. Кэйа хотел взять его за руку — и вести столько, сколько нужно, хоть всю жизнь.
Но вместо этого он, сев в машину, перегнулся через Альбедо и пристегнул ремень безопасности, понимая, что иначе тот и не вспомнит.
— Извини, что так срочно, — едва подняв голову от одного телефона, Альбедо повернулся ко второму.
— Ничего. Что случилось-то?
— Погоди немного.
Выехав с парковочного места, Кэйа включил сирену. Служебную машину он предпочитал не брать без дела, не любил большие габариты, но сейчас нужна была именно она. Джинн потом спросит, какого черта случилось и зачем ему было гонять по встречной с включенной сиреной, но это потом. Всегда можно как-нибудь спихнуть это на семейные обстоятельства, а Дилюк, хоть и становился зануднее с каждым годом, всегда прикрывал Кэйю. Правда, каждый раз Кэйа был должен ему по гроб жизни и об этом Дилюк никогда не забывал напоминать.
Не страшно.
В полдень большая часть дорог то там, то здесь вставала намертво, и Кэйа почти с азартом искал по навигатору, где можно объехать дворами, а где дорога достаточно широкая, чтобы можно было, прикрывшись «мигалкой», проехать мимо пробки. Пару раз начинал звонить мобильный, но его Кэйа тактично игнорировал — это была не Джинн, а значит, ничего страшного. На третий звонок Альбедо среагировал и с подозрением посмотрел на Кэйю.
— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
Вовремя загорелся красный свет.
— У меня нет неприятностей, — Кэйа, на волне адреналина осмелев, протянул руку и потрепал его по волосам.
— И поэтому тебе уже третий раз кто-то звонит? — Альбедо поймал его за запястье. — Тебе не надо срываться с работы просто потому что я попросил.
Пожав плечами, Кэйа развернул запястье и, взяв Альбедо за ладонь, хотел что-то сказать. У него в голове была фраза, было намерение, но что-то пошло не так. Глядя на недовольно сдвинутые брови, на поджатые губы, Кэйа думал, что надо ответить.
Вместо этого он наклонился и прижался губами к пальцам Альбедо.
Сзади начали сигналить, и Кэйа надавил на газ, разжимая пальцы. В голове не было ни единой мысли, кроме «ну и что ты, блядь, сделал». В начале их знакомства Кэйа попытался нагло подкатить к Альбедо, но в итоге получил не только полный холодного бешенства взгляд, но и продолжительное игнорирование собственной персоны. Свою откровенно хуевую репутацию Кэйа восстанавливал в его глазах долго и упорно, попутно влюбившись так, что не помогло бы и чудо. Обратно эту репутацию нарабатывать не хотелось.
Но если что-то Кэйа и умел делать в отношениях с Альбедо, так это все портить.
Руки на руле подрагивали. Сделав глубокий вдох, Кэйа осторожно повернул голову в сторону соседнего кресла. Альбедо продолжал что-то смотреть на экране одного из телефонов, но сквозь пряди волос было видно, как у него покраснели кончики ушей. Кэйе так сильно хотелось поцеловать его. Так сильно хотелось нарушить собственные правила, быть наглым и беспардонным, но он не был готов потерять то, что было. Не был готов потерять Альбедо.
Не был уверен, что когда-то сможет смириться с потерей.
— Так что случилось? Почему тебя срочно вызвали? — взяв себя в руки, Кэйа спросил как можно спокойнее, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Поймали несколько грузовиков, водители говорят, что там «какая-то взрывчатка в ящиках». Решили не вскрывать без нас, мало ли, что там на самом деле, — Альбедо ответил так же спокойно, но немного громче, чем обычно. — Надеюсь, что обычный порошковый тротил.
— А что еще может быть?
— Много чего, но вряд ли что-то совсем опасное. Машины же трясутся при езде, детонаторные вещества, типа ацетиленида серебра, уже давно бы подорвались.
Вырулив на междугороднюю трассу, Кэйа немного расслабился. Теперь ему не грозило въехать в кого-нибудь, задумавшись о жизни.
— Почему вас-то вызвали, а не саперов?
— Потому что саперы обезвреживают механизмы, а там нет механизмов. Точнее, так сказали водители. Вообще, саперов тоже позвали, на всякий случай, — Альбедо заблокировал оба экрана и выдохнул. — Ничего не понятно, разбираемся на месте, как всегда. А наша служебная все еще в пробке.
Несколько минут спустя Кэйе пришлось завернуть на обочину — неподалеку стояло уже несколько машин, и водители, кто-то спокойнее, кто-то агрессивнее, пытались что-то втолковать заграждающим дорогу солдатам. Дальше заграждающих лент стояли военные машины, совсем вдалеке — несколько длинных фур, видимо, те самые, со взрывчаткой. Стоило, наверное, поднять трубку еще в городе — возможно, звонили как раз по поводу перекрытия дороги.
Альбедо переложил телефоны в одну руку, взялся другой за ручку двери, но промедлил, как будто хотел что-то сказать или спросить.
— Не злись на меня, ладно? — Кэйа решил воспользоваться шансом. Он не был уверен, что Альбедо хотел продолжать этот разговор, но и не мог оставить все просто так.
— Я не злюсь на тебя, — покачав головой, Альбедо неожиданно протянул руку и накрыл ладонью ладонь Кэйи. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты вредил себе.
Кэйа рассмеялся.
— Не выдумывай. Все нормально.
Навстречу машине уже шло несколько военных, и Альбедо, убрав руку, открыл дверь машины. Выйдя наружу, он быстрым шагом отправился через заграждения, не оборачиваясь и не останавливаясь. Кэйа уткнулся лбом в руль и закусил губу.
Он висел на волоске, но, кажется, в сегодняшнем лотерейном билете оказалась выигрышная комбинация. Скудная, утешительная, но все же.
4.
Кли недовольно покачала головой. В ее руках было три кусочка паззла, и все — практически одного цвета. Вокруг лежало еще больше, и все разных оттенков голубого, мелкие, размером меньше фаланги пальца.
— Как его собирать, если они все одинаковые? Это нечестно!
— Ну, смотри, тут вот цвет немного светлее, — Кэйа любил паззлы, но когда они превращались в тест на цветовую чувствительность, веселье куда-то исчезало. — Где у нас на картинке светлее?
Надув губы, Кли наклонилась над рамкой с паззлом и начала искать, куда можно вставить один из кусочков. Из курса общей психологии Кэйа смутно припоминал, что у детей то ли лучше работает цветовая чувствительность, то ли хуже — в общем, разница была. Но пока они с Кли были примерно на одном уровне, потому что паззлы Альбедо выбирал себе исключительно однотонные, без фигур и пейзажей. Говорил, что они помогают ему сосредоточиться и сбросить напряжение.
— Я хочу на корабль, с братиком, — пожаловалась Кли очень тихо, совсем низко наклонившись к паззлам. — Почему мне нельзя?
— Потому что я еду работать, — подошедший сзади Альбедо положил ладонь ей на макушку. — Скоро приедет Мона, ты же любишь с ней играть?
— Люблю. Но я хочу с тобой на корабль! Почему Кэйе можно, а мне нельзя?
— Ему тоже нельзя, он просто меня подвезет до пристани, — подняв Кли на руки, Альбедо выразительно взглянул на Кэйю поверх ее головы. — А потом поедет домой отдыхать, потому что у него отпуск.
Примирительно подняв ладони в воздух, Кэйа улыбнулся. Отпуск и отпуск, какая разница? Венти еще даже не собирал вещи, хотя самолет у них был в шесть утра следующего дня. Более того, Венти не будет собирать вещи вплоть до того момента, когда Кэйа скажет, что через пять минут будет у его дома. На этом фоне можно было позволить себе ответить на зов сердца и опять поработать бесплатным такси, тем более, что на этот раз ехать было не особо далеко. Альбедо, видимо, чувствовал себя виноватым, что не спросил заранее.
Как будто Кэйа не был достаточно ебанутым, чтобы и свой отпуск отменить, если бы Альбедо срочно понадобилась помощь.
До этого пока не доходило, конечно.
Кли еще немного похныкала, но скоро согласилась идти смотреть мультики до прихода Моны. Кэйа начал собирать свободные кусочки паззлов в коробку, и Альбедо, вернувшись из другой комнаты, присел рядом, чтобы помочь. В две руки они быстро управились — а жаль. Последние пару недель перед отпуском были, как всегда, заполнены срочной работой, которую нельзя было оставлять на потом, и Кэйа успел сильно соскучиться. Он скучал каждый день, но пока на работе был завал, не хватало внимания и сил на что-то большее, чем «доброе утро», «спокойной ночи» и парочку смешных твитов. Поэтому, когда Альбедо упомянул, что собирается на подработку и надо доехать до пристани, Кэйа напечатал «подвезти?» быстрее, чем подумал.
— В этот раз я действительно мог вызвать такси, — пробормотал Альбедо, закрывая коробку с паззлом.
— Я уже приехал. Ты же не станешь выставлять меня за порог? — Кэйа склонил голову набок. Вообще, Альбедо мог. Он был вежлив только тогда, когда ему это было очень нужно.
— Не буду. Может, мы успеем выпить кофе… А, нет, не успеем, — он посмотрел на часы и вздохнул. — Извини. Ладно, поехали, я не хочу тебя задерживать.
«Вот бы ты захотел меня задержать хоть раз».
Взяв с Кли обещание вести себя хорошо и, обняв ее напоследок, Альбедо вышел из квартиры, и Кэйа по привычке забрал у него сумку. На этот раз она весила совсем немного. Интересно, на сколько он едет? День, два? Бессмысленно гадать, Кэйа все равно не предлагал никогда встречать его. Это казалось слишком личным, да и обычно Альбедо возвращался с кем-то, кого уже встречали, или на служебной машине.
Осень ненадолго передумала заливать город дождем и расщедрилась на неделю почти летней погоды. Обойдя машину, Альбедо снял с крыши кленовый лист. Кэйа смахнул еще десяток с капота и, сев внутрь, завел мотор. Включив радио, по привычке протянул свой телефон в сторону пассажирского сидения.
— Спасибо, — Альбедо покачал головой. — Я туда ненадолго.
— А на сколько?
— Завтра утром вернусь. Часов в шесть.
— А я часов в шесть уеду, — Кэйа хмыкнул. — Совпадение.
— Жаль, что не увидимся, — задумчиво пробормотал Альбедо, вертя в руках кленовый лист, а затем резко вскинул голову, будто очнулся. — То есть, хорошо. А то у тебя какие-то рефлексы срабатывают, когда кому-то нужно до дома доехать.
«Рефлексы у меня на твое лицо и на твой голос».
Не ответив, Кэйа вырулил на дорогу и забил адрес пристани в телефонный навигатор. Получалось около двух километров, совсем недалеко. А потом две недели — редкие сообщения на экране, и то, если получится. Они с Венти ехали в другой город, где уже их ждали Розария с Эолой, а когда вся компания собиралась вместе, у Кэйи обычно отбирали телефон со словами: «иначе мы с мужика твоего ебаного весь вечер не слезем». К лучшему, наверное.
Ни одной пробки, ни одной аварии, все так идеально и спокойно, как будто вся вселенная решила еще сильнее сократить время. Кэйа чувствовал себя как Кли, несправедливо обиженным. Но, в отличие от Кли, ему не было пять лет, и он не мог ничего со своей обидой сделать.
К низу от дороги виднелся голубоватый бок реки. Кэйа свернул с главного пути и выругался, когда машина угодила колесом в яму.
— Кто у вас там выбрал эту пристань? Тут вместо дорог решето.
— Понятия не имею. Подработка вообще Сахарозы, я так, для поддержки и за проценты, — Альбедо приоткрыл дверь, когда машина остановилась. — Душно. Дождь, наверное, вечером пойдёт.
На воде стоял белоснежный катер, неподалеку, возле высокой травы, о чем-то разговаривали несколько мужчин. Там же стояла Сахароза и, увидев знакомую машину, помахала рукой.
— Беги, тебя уже увидели, — мягко улыбнувшись, сказал Кэйа.
Альбедо кивнул, убрал телефон в сумку и, ничего не говоря, положил кленовый лист в ладонь Кэйи. Лист был теплый, сухой по краям, и Кэйа хотел что-то сказать, но услышал хлопок пассажирской двери.
Уже в центре города, когда он стоял в, теперь уже магическим образом не исчезающей, пробке, на экране телефона всплыло сообщение: «хорошо отдохнуть».
«Без тебя не смогу», написал Кэйа, тут же стер и отправил улыбающийся смайлик.
5.
Кэйа прислонился к стене. Несмотря на глубокую ночь, в аэропорту было прилично людей и все куда-то торопились, ездили туда-сюда тяжелые чемоданы, неподалеку надрывно плакал ребенок. Какое бы время суток ни было, люди всегда куда-то ехали и откуда-то приезжали, не в силах усидеть на месте.
— Сахароза пишет, что с отелем проблемы, — Альбедо вздохнул и помассировал пальцами переносицу. — Двадцать лет конференции, и именно в этом году все пошло не так.
— Закон подлости. Может, забронируешь номер в другом?
— Посмотрим, когда прилечу, пока там пытаются договориться.
Несмотря на, казалось бы, привычку постоянно быть в разъездах, Альбедо выглядел особенно уставшим. Он заметно нервничал, включал и отключал экран телефона, хотя проблемы с отелем вряд ли заставили бы его так сильно нервничать – или он что-то просто не рассказал. Под глазами залегли тени, а волосы он убрал в пучок, который держался на упорстве и одном грифельном карандаше. Кэйа хотел помочь, но не знал, как. Обычное состояние.
Каждый раз, провожая Альбедо, он как будто отрывал от себя кусочек чего-то важного.
До посадки оставалось совсем недолго, и накатила жуткая усталость от мысли, что сейчас придется ехать по ночному городу домой и вырубать себя таблеткой снотворного, чтобы не сидеть до шести утра, как дурак, на кухне. Оттолкнувшись от стены, Кэйа потянулся, но мышцы лишь неприятно заныли.
— Кэйа, — вдруг подал голос Альбедо, смотря себе под ноги. — Нам надо поговорить.
Сердце пропустило удар.
— До посадки всего ничего. Тебе не кажется, что сейчас не время?
— Самое время. У меня ровно столько времени, сколько нужно.
Альбедо засунул телефон в задний карман джинсов и сжал ладони в кулаки, все еще не поднимая глаз. Нервничал. Собирался сказать что-то важное. Кэйа был абсолютно не готов к тому, чтобы ему разбивали сердце в час ночи посреди аэропорта, но его мнение опять никто не спросил.
— Что бы… между нами не происходило, это надо прекратить.
Наконец, Альбедо посмотрел ему в глаза и Кэйа почувствовал, как опускаются под тяжестью чего-то невидимого плечи.
Вот и все. Вот, блядь, и все.
— Класс. Можешь напоследок хотя бы сказать, где я проебался? Или я тебе в принципе так сильно не нравлюсь?
— Дело не в этом. Дело вообще не в тебе, — Альбедо устало прикрыл ладонями лицо. — А во мне. Мы с тобой слишком разные люди, с разными стилями жизни и кругами общения. Я вообще… не подхожу для большинства социальных взаимодействий, не касающихся моей работы или научной деятельности. С моей стороны было несправедливо потакать себе и продолжать всё это. Прости меня.
Впервые в жизни Кэйа почувствовал, как его мозг просто отказывается переваривать слова и вытаскивать из них смысл. Он не мог сказать «что ты вообще несешь», но и не мог сделать вид, что все понял и осознал. Хотелось сползти по ближайшей стеночке и смотреть на квадратную плитку под ногами.
Кое-как взяв себя в руки, Кэйа сделал глубокий вдох и выдох.
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
— Я ответил, в чем причина. Не заставляй меня повторять.
— И проигнорировал мой вопрос.
— Что ты хочешь услышать? Что ты мне нравишься? Это ничего не изменит, — обычно Альбедо был сдержанным и почти никогда не повышал голос, но теперь на него даже обернулись несколько человек. Кэйа заметил это краем глаза и почти сразу же выкинул из головы. – Я и так слишком долго тянул, мне нужно было сказать тебе с самого начала, а я…
— А ты?
Сделав шаг вперед, Кэйа сам почувствовал, как до боли напряглись мышцы челюсти. Альбедо отступил назад, снова отведя глаза. Все так глупо рушилось. Как будто под раз за разом под защитной пленкой лотерейного билета оказывалось ненужное число, и с каждым числом кровь все медленнее и медленнее разливалась по телу.
Кэйа совершил сделку с собственной совестью, и собирался ее нарушить.
— Я люблю тебя, — сделав еще шаг вперед, он обхватил ладонями лицо Альбедо и посмотрел прямо в глаза. — Скажи мне что-нибудь более радикальное, чем «мы слишком разные», и я попробую от тебя отстать.
— Я не хочу, чтобы ты от меня отставал, — выдавил Альбедо, закрыв глаза. — И я не хочу, чтобы ты ушел через месяц, поняв, что я не тот человек, которого ты себе на основе меня придумал. Если выбирать, то я выберу вариант, где все происходит на моих условиях. Не делай все еще хуже, я так долго пытался заставить себя с тобой поговорить.
— Ты себе все очень интересно придумал, меня спросить не забыл? Если ты не хочешь пытаться, то я пойму, но если ты просто боишься, то дай мне хотя бы шанс, чтобы…
Над их головами механический и бесцветный голос из динамика объявил посадку на рейс.
Последняя цифра в лотерейном билете оказалась пустышкой.
Кэйа представлял все это по-другому. Как-нибудь более драматично, без ограничения по времени, без ощущения, что он сдает экзамен преподавателю, прекрасно знающему: никаких билетов никто не учил. Чтобы можно было уйти с гордо поднятой головой, а не признаться в любви и получить в ответ все тот же практически не перевариваемый мозгом поток слов.
С другой стороны, он знал, на что шёл. У него не было иллюзий. Но была глупая надежда.
Кэйа опустил руки.
Альбедо выругался.
— Я окажусь прав и очень сильно пожалею об этом, — с этими словами он встал на цыпочки.
Не сразу поняв, что происходит, Кэйа машинально поддержал его, обхватив за пояс, а потом до него дошло. Альбедо целовал его. Теплые, немного шершавые губы, запах одеколона и шампуня от волос, мягкость свитера под пальцами, детали появлялись и исчезали, не складываясь в единую картину.
Дикторский голос повторил сообщение о посадке.
— Ты меня успокоить сейчас попытался? — едва заставив себя отстраниться, Кэйа все равно не разжал рук.
— Я заебался, — просто ответил Альбедо.
Кэйа не удержался и поцеловал его еще раз. И еще раз, и еще, пока на бледных щеках не расцвел лихорадочный румянец, а сам Альбедо не начал тяжело дышать. Их вежливо огибали спешащие на самолет люди – время не остановилось, никакой магии не случилось. В фильмах рейс задерживается, чтобы дать возможность влюбленным побыть вдвоем, но тут, как обычно, все было пунктуально и без неприятностей.
Альбедо накрыл губы Кэйи ладонью и отстранился. Поднял сумку, провернул карандаш в волосах, чтобы закрепить растрепавшийся пучок и, не удержавшись, снова приподнялся на цыпочках, чтобы поцеловать Кэйю в щеку.
Из динамиков донеслось угрожающее «заканчивается посадка на рейс…».
— Беги уже, гений стратегии и тактики, — рассмеявшись, Кэйа развернул его в противоположную сторону и мягко подтолкнул, хотя больше всего на свете хотел бы обнять и оставить рядом. — И напиши, когда долетишь.
Как же давно он хотел это сказать.
Альбедо кивнул, закинул сумку на плечо и как маленькая, целеустремленная торпеда, рванул сквозь уже редеющую толпу. Его фигура быстро растворилась между сумками, чемоданами, семьями и охранниками, пытающими заставлять население соблюдать порядок.
Голос диктора еще несколько раз предупредил о том, что посадка заканчивается, но только тогда, когда у выхода в сторону взлетной полосы не осталось ни одного человека, Кэйа выдохнул. Медленно пошел через аэропорт к другому выходу, еще медленнее добрел до машины, сел внутрь, включил двигатель и несколько минут просто смотрел в лобовое стекло, пытаясь понять, что произошло.
Альбедо забрал у него лотерейный билет и, процитировав статью про финансовые махинации, изменил все цифры на выигрышные.
Обессилено рассмеявшись, Кэйа откинулся на спинку сидения.
Он так сильно любил Альбедо.
+1.
Пройдя входной контроль, Кэйа нашарил взглядом табло вылетов. Он застрял в пробке, но, кажется, самолет застрял еще сильнее. У стоек регистрации уже скопилось несколько очередей и, чтобы не мешать, Кэйа отошёл к окнам. На взлетной полосе виднелись несколько самолетов, еще один ехал по шоссе, видно, только приземлившись. Его белый бок украшал фирменный логотип одной из главных авиакомпаний Фонтейна — скорее всего, он и был нужным. Кэйа разблокировал экран и посмотрел, не появились ли Альбедо или Сахароза в сети — и точно, оба светились зеленым. Значит, скоро будут.
В груди поселилась странная щекотка.
Две недели — не такой уж и большой срок, но время тянется медленнее, когда ты этого не хочешь. Альбедо сказал в первый же вечер: «привыкай, я дома почти не бываю», но Кэйа только рассмеялся. Между ожиданием с разбитым сердцем, и ожиданием с сердцем, которое бережно и ласково собрали по кусочкам в изначальную форму, есть большая разница.
Количество людей с упакованным в пленку багажом увеличилось. Кэйа принялся вглядываться в толпу, пока не заметил знакомую растрепанную макушку. Почему-то стало труднее дышать.
Альбедо закусил губу, сдерживая улыбку, но рассмеялся, когда Кэйа подхватил его на руки.
— Привет, — он наклонился и поцеловал Кэйю в нос. — Долго ждал?
Шепнув «всю жизнь» Альбедо на ухо, Кэйа опустил его обратно на землю и приобнял Сахарозу, которая — святая женщина — сделала вид, что вообще не заметила их обоих. Одной рукой подняв обе дорожные сумки, другую Кэйа протянул в сторону. Альбедо, не глядя, взялся за нее.
— Ну что, как ваша конференция закончилась?
— Ужасно. Научный руководитель Тимея подрался с другим профессором, — пожаловалась Сахароза, поправляя платье. — Пришлось вызывать охрану. Серьезные же люди, ученые…
— Да там не то, чтобы драка, — Альбедо усмехнулся. — Так, разногласие. Скорую не вызывали, было скучно.
Пробираясь через спешащих в разные стороны людей, Кэйа слушал одну за другой истории с конференции и поглаживал большим пальцем ладонь Альбедо. Было так странно — идти к нему совсем близко и не думать о том, что в любой момент небо может упасть, пол провалиться, а солнце погаснуть. Странно, что на этот раз Кэйа не провожал его, а вез домой.
Сев на переднее сидение, Альбедо пристегнулся и, не отвлекаясь от разговора, положил ладонь на колено Кэйи. Его пальцы отбивали какой-то ритм, а тепло согревало кожу через ткань.
Вместо тысячи лотерейных билетов у Кэйи теперь был один — золотой.