Work Text:
Холодная вода должна была бодрить, но почему-то не помогала. Из зеркала на Олега смотрел мужик средних лет с морщинами в уголках глаз. Седины в бороде было достаточно, чтобы начать усиленно бриться.
Дверью громыхнули так, что задрожал весь дом от чердака до основания.
— Еще раз так сделаешь, сниму! — взревел Олег, теряя остатки благостности.
— Да что ты можешь! — крикнул Максим во всю мощь легких. Было бы даже зычно, если бы в самом конце он не дал петуха.
Куда делся тот маленький рыжий мальчик, который тянул руки, прижимался и старательно размешивал муку в миске? Когда он исчез? Почему Олег пропустил?
Наверное, был слишком увлечен Кириллом — его перепадами настроения, замкнутостью, потребностью быть любимым. Никогда не угадаешь, когда он хотел быть взрослым, а когда — чтобы его пожалели и погладили по квадратной голове. Они допустили ошибку — все трое отцов. Решили, что Максим — поздний. Что Кирилл созрел раньше, поэтому ничего страшного, что они живут в одной комнате, а когда спохватились...
Даже в четырнадцать у Кирилла были светлые волосы и немного наивные голубые глаза. Он все также лез в драку и не понимал, когда надо остановиться. Он мучительно хотел защищать и быть сильным, но тело распорядилось иначе.
Омега.
«Ты можешь пойти в армию, ты можешь защищать. Ты уже — сильный», — утешал Олег. Он чувствовал, понимал, разделял обиду. Сам прошел весь этот путь от начала и до конца. От обиды, разочарования, ужаса, что не сможет быть вместе с Сережей, от беспомощности до спецназа и солдата удачи.
«Неважно, что говорит твое тело. Ты можешь быть всем, кем захочешь», — сладкая ложь во спасение.
Появится альфа, ты отяжелеешь, слезы будут наворачиваться на глаза по поводу и без, а через несколько месяцев ты вернешь «свое» тело и впервые узнаешь, что такое «защищать».
Олег помнил тот пропущенный удар в живот, но помнил и то, как Игорь оберегал его во второй раз. В первый, наверное, тоже пытался, но Олег не мог принять. Во второй же был абсолютно счастлив. Не так уж и плохо, если носишь ребенка, которого ждут.
Отлично, если смог увидеть, как он вырос. Великолепно, если он не узнает о мире всесильных воспитателей и шакалов — соседей по этажу.
Они много времени проводили вдвоем, как отец и сын. Иногда приезжал Вадик и тоже брал Кирилла с собой — на рыбалку, в поход. Предлагал и Максиму, но тот отгораживался учебниками и без стеснения заявлял, что не желает иметь дел с тупицами.
Хорошо, что был Вадик.
С Игорем у Кирилла не клеилось. «Он меня ненавидит», — однажды в ярости сказал Кирилл. У Олега отнялся язык, и он весь вечер допрашивал Игоря. Чуть не поругались до какой-то нелепой обиды, но Игорь вовремя признался, что от Кирилла ужасно пахнет, что он раздражает — всем. Жестами, мимикой, голосом. Не хочется в одной комнате быть. Олег не знал, что делать. Если бы не Нина — схватил бы Кирилла в охапку и уехал. Вместо этого тайком ото всех пошел к психологу — настолько оказалось невыносимо.
Еще через пару месяцев наконец-то поняли, что Кирилл — омега, и все встало на свои места. Даже Игорь ссоры стал переносить легче.
Сережа занимался с Ниной. Точка. Он стоял с секундомером, контролируя, как быстро она проходит скалодром, подбирал ей математические головоломки и даже резался в компьютерные игры. Специально для нее он обучил Марго основам подростковой психологии, поэтому поведение братьев она рассматривала с точки зрения науки.
Высказывания вида: «Максим альфа, поэтому пытается поставить тебя на место», — тоже бесили, но не так сильно, как громыхание двери об косяк.
Иногда хотелось взмолиться: «Максим, ну побудь ты человеком хотя бы в этот вечер!» Но ждать этого радостного события было еще года два, а то и три. Из взрослых у Сережи были самые высокие шансы на выживание.
По вечерам Олег подлезал к Игорю под бок, заворачивался в него, как в одеяло, потом приходил довольный, бодрый Сережа, которого можно было подмять, как подушку, и так спать.
В целом за ночь Олег успевал восстановиться, но если появлялась работа — брался без колебаний. Даже за самую дурацкую вида «сопроводить дочь владельца казино на неделю моды в Милан». Был достаточно стар, чтобы молоденьких девиц с ним отпускали без сомнений. Или все дело в оскале, который умел демонстрировать Сережа?
Снова плеснув в лицо водой, Олег напомнил себе, кто тут совершеннолетний разумный человек, и утерся. Зеркало выражало некоторые сомнения, но отступать не хотелось. Спасуешь перед четырнадцатилетним сопляком — он будет еще два года об тебя ноги вытирать.
Собраться. Собраться. Собраться. Как на задание.
К двери в спальню Максима Олег шел полный мрачной решимости. Он постучал, дождался омерзительного «Чего тебе еще» и открыл.
В комнате был первозданный хаос. Так, должно быть, выглядела вселенная, когда Бог еще не отделил свет от тьмы, океаны от суши, чистое белье от грязного, а еду от тарелок.
Если у Кирилла была военная аскетичность — иногда Олег думал проконсультироваться со специалистом, почему на территории его мальчика можно делать тест белой перчатки — он там не бывает, что ли? — то в комнате Максима можно было найти и потерять все, начиная от ключей, заканчивая бессмертием.
Выбрав самую безопасную точку для взгляда — ей оказалась абстрактная картина бурым по желтому, написанная Максимом в период его увлечения рисованием, — Олег спросил:
— К контрольной готов? Завтра же.
— Вопрос дурацкий. Другого не ожидал. — Максим высокомерно откинул длинные волосы, и Олег в который раз понял, что это все ему напоминает и почему так злит.
Сережа был ровно, абсолютно таким же. Наглым, высокомерным, заносчивым, еще и прыщавым. Его терпели, только пока он давал списать. Когда не давал — пытались бить, но Олег умел отстоять. Ведь с ним Сережа был совсем другим — ранимым, бережным и осторожным. Они заботились друг о друге и были вдвоем против всего мира.
Похоже, для Максима всем этим враждебным миром стал Олег. Хотелось надеяться, что временно.
— Я не про тебя. — Олег наморщил нос. В комнате пованивало плесенью, и он даже догадывался откуда. Блинчики на комоде были явно недельной давности, так как готовил их Олег в прошлый четверг. Вряд ли кто-то другой в этом доме втайне сподобился на такой подвиг.
Выпад достиг цели.
Плечи поникли, взгляд потух, Максим сдулся.
— Я пытался ему объяснить, но без толку. Единственное, чего он хочет, пробежать свои километры за десять минут. Остальное ему не интересно. Тем более физика.
— Опять трояк? — тяжело вздохнул Олег.
— Если повезет. Боюсь, будет переписывать.
— Ты же понимаешь... с физикой на тебя одна надежда. — Очень хотелось погладить или обнять, но Олег не рисковал даже перешагнуть порог комнаты.
Печаль Максима могла быть обманкой.
— Пусть Сережа поможет. Или Марго научит, — обозлился Максим, будто почувствовав слабость.
Олег начал считать до десяти, чтобы отступление было не слишком быстрым.
— Или Вад. Ему же Вад интереснее нас всех вместе взятых!
Настроение Максима окончательно сменилось. Он отвернулся и достал телефон.
Еще даже год назад Олег бы подошел и обнял. Попытался бы объяснить, что это не предательство. Что они были бы рады, если бы Максим поехал с ними. Что полезно иногда выходить на свежий воздух из этого Тартара. Или хотя бы шторы поднять.
В этот раз Олег просто вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Действительно, не Вадика же к физике привлекать, хотя...
Огнестрельное оружие — это тоже немного физика.
Вспоминать школьную программу не хотелось категорически. Олегу она тоже давалась с трудом. Если бы не неусыпный контроль Сережи, то перебивался бы с двойки на тройку.
Ему тогда казалось, что все эти формулы не имели ни малейшего отношения к реальной жизни, казалось ему тогда. Сейчас связь была более понятной, но легче от этого не становилось.
Может, теть Лену натравить?.. «Бабушка» она или как?
***
— Если ты извинишься, то Олег вернет тебе дверь. Обязательно. Он последовательный.
Кирилл поерзал, устраиваясь удобнее, но безрезультатно. Даже пихнуть Макса в шею носом не помогло.
Он как влитой сидел, опершись Кириллу на грудь, и не собирался сдвигаться ни на миллиметр, всем видом демонстрируя: «Это мой Кирилл». Ужасно приятно и чудовищно неудобно.
— А смысл? — Макс перевернул очередную страницу учебника и дернул шеей, намекая, что занят, но слезать не стал. — Он снова будет меня бесить, я буду ей хлопать, он снова снимет. Замкнутый круг. Мне и тут нормально.
Нормально ему! Сразу захотелось стукнуть.
Вот Кириллу в его комнате было отлично, а не это «нормально». Он приходил, сворачивался сбоку, смотрел, как Макс играет или учится, иногда засыпал.
Особенно в первые ночи после того, как их расселили. Вроде понятно «зачем», но а смысл? Год назад Макс ультимативно заявил, что, когда им будет шестнадцать, они поженятся и никто не посмеет им запретить. Кирилл не был настроен столь решительно и предпочел бы подождать лет до двадцати пяти, но безопаснее было не спорить, а тянуть резину.
Беспроигрышная тактика.
Еще ему нравилось приходить, потому что тогда он случайно забывал свои футболки у Макса, а Макс случайно их надевал. Кровать была кроватью Кирилла, и неважно в какой комнате она стояла. Макс получал право в ней лежать. Иногда чуть ли не выгрызал его силой — дразнить Кириллу тоже нравилось. Тогда глаза Максима загорались нехорошим золотым светом, от которого приятно тянуло в паху.
Можно было дать себя победить. Тогда огненный дракон сворачивался на груди кольцом, а потом долго выпускал язычки пламени — уже ручного и безопасного.
Именно такого дракона хотел бы Кирилл набить на плече, когда вырастет. Чтобы он всегда был рядом.
Изменчивый, хитрый, злой — только Кириллу он давался в руки, только к нему приходил в темноте, залезал под одеяло, прижимался, готовый дать или получить утешение. Только Кирилл видел его слабым, беззащитным, признающим ошибку.
Никто больше.
Даже родители.
Только ему Кирилл мог сказать, как боится проиграть, как страшно ночью в палатке, как больно приходить четвертым и как омерзительно сочувствие: «Ничего, спорт — это еще и удача. В следующий раз повезет».
Очень хотелось сменить позу — все затекло, и запах очень настойчиво пробирался под футболку, к животу и вниз.
Ни одной «взрослой» течки у Кирилла еще не было — обещали ближе к восемнадцати, — но иногда он чувствовал, что Макс не просто человек, а альфа. В эти дни безопаснее всего казалось быть рядом с Олегом. Игорь раздражался по пустякам, Вадим не появлялся — будто избегал или ему рекомендовали держаться подальше. Сережа демонстрировал бурный научный интерес, а узнать, что по этому поводу думает Макс, не удавалось который год подряд. То соревнования, то лагеря, то олимпиады, то «надо срочно помочь Прокопенкам вскопать огород», то «постоять рядом с Сережей на презентации». Их вечно разводили по углам, не давая встречаться.
Макс бесился, Кирилл бы хотел его поцеловать, но в какой-нибудь другой день. А если ему нравятся девочки? Вот Прокопенко же женат, и ничего.
С девочками Кирилл уже целовался — с тремя. Ни одна не вызвала особенного энтузиазма, но было приятно. Это, наверное, единственное, о чем он предпочел не говорить Максу.
— Скажи, что тебе надо готовиться к олимпиадам в уединении. Дверь — это важно.
— Для тебя, — фыркнул Макс. — Год назад ты говорил то же самое. И полтора года назад тоже.
— У тебя не было отборочных туров полтора года назад.
— Как раз были. Городские же.
— А сейчас федеральные, это важнее, — назидательно изрек Кирилл.
Нарисованные человечки шли в атаку на экране телефона, сбивая пафосность момента.
— Именно. А у тебя опять соревнования. Даже не зима на дворе. Где ты снег достанешь?
— Роликовые лыжи нормально, а стрелять можно и зимой, и летом. Поедешь за меня болеть?
Очень хотелось, чтобы Максим приехал посмотреть. Тогда Кирилл бы точно взял золото, чтобы показать, что он самый сильный.
— Не-а. Надо готовиться.
Другого Кирилл и не ожидал. Надеялся, конечно, но что делать. Зато медаль привезет или еще кого-нибудь поцелует. В отместку. И расскажет об этом, просто чтобы позлить. Он снова подтолкнул Макса в шею, незаметно коснувшись губами.
Очень хотелось, чтобы Макс коснулся в ответ, но физика была ему дороже всего на свете.
***
Дверь хлопнула перед самым носом, сотрясая дом от пола до потолка.
«Нормально» потонуло в грохоте, едва не разбило нос и битым стеклом рассыпалось по первому этажу.
Бросившись на звон, Макс еще с лестницы закричал: «Это не я!» — просто, чтобы не молчать. Жутко громко, слишком сразу.
Сережа медленно поднимался из осколков разбитого сервиза, а Олег — всегда невозмутимый, спокойный и надежный, как скала, Олег — спрятал лицо в ладонях. Он не давал отвести их от лица, пока, наверное, не почувствовал кровь. Сережа все же решил вынуть один из осколков и зажал ранку зубами. После хлопка все казалось медленным и ужасающе тихим.
— Это не я, — шепотом повторил Макс.
Осознать увиденное не получалось. Отцы не обращали на него внимания, занимаясь друг другом. Вернее, Сережа гладил Олега по голове, прижимал и говорил слова, которых было не разобрать.
— Знаю. У тебя двери нет, — гулко отозвался Олег и наконец убрал руки от лица.
Он встал медленно, пошатываясь, посмотрел на осколки на пути к раковине и пошел большим кругом. У одного из шкафчиков он остановился — оказалось, там аптечка.
Макс все еще стоял, не зная, что делать, но Олег больше и не смотрел в его сторону.
— Меня нельзя пускать к живым людям. Прости. — Он притянул Сережу к себе, чтобы замотать руку. — Отвык.
— Это ничего. — Сережа целой рукой снова погладил его по голове, а потом прижался лбом ко лбу.
Предыдущие пару лет нежности между отцами Макса бесили, хотя его что угодно могло вывести из себя. Но все эти объятия, поцелуйчики, дурашливость на ушко — что может быть противнее, чем когда два взрослых человека сосутся, как подростки? Особенно, конечно, злил Игорь. Мог просто взять и погладить кого-то из них чуть ниже спины, как будто они были одни. Гадость.
Хоть на людях стеснялся, но Максу и так было постоянно стыдно. За Сережины дикие наряды, за громкий смех Игоря, за Олега, который по любому поводу мог озвучить свое бесценное мнение.
В этот раз что-то было другим. Вечно фальшивый Сережа, который забыл о Максе, как только появилась Нина, совершенно не злился на то, что Олег разрезал ему пальцы и, похоже, разбил им сервиз. До этого за одну-единственную тарелку Максу влетело так, что он твердо решил никогда не говорить, что это Кирилл решил достать из шкафа все сразу, чтобы три раза не ходить, и одну уронил. За сервиз целиком Олега должны были расчленить, если в мире была справедливость, а не гладить по голове, успокаивая.
— Я поговорю с ним, все хорошо, — ворковал Сережа, будто это он был виноват. — Он больше не будет.
Олег прервался и посмотрел на Макса. Холодно. Оценивающе. Сверху вниз. Старший на младшего. Сразу захотелось взъяриться, но получилось удержать себя.
— Неприятно, да, когда перед носом захлопывают?
Макс оторопело кивнул.
— Ты же помнишь, с чем я работаю. Мне кажется, что взрыв. Каждый проклятый раз мне кажется, что это взрыв. Можешь об этом рассказать, если Кирилл решит пойти в армию. Хочешь, чтобы у тебя был такой... — Олег вдруг пристально посмотрел Максу в глаза. Губы изогнулись в усмешке. — ...такой брат?
— Посуда бьется на счастье, ты же знаешь, — вставил свои пять копеек Сережа и, конечно, полез целоваться.
Макс демонстративно взмахнул руками и пошел наверх. Нет. Не к себе. Им с Кириллом надо было поговорить. Что такого «нормального» было в этом районном соревновании, что Кирилл вернулся бешеный? Лыжи по асфальту не ехали? Вместо мишени попал в судью?
Даже если бы он пришел вторым с конца — какая разница. Понятно, что зимой ему нравилось больше, но летом в Питере снег бывал по редким праздникам, поэтому надо любить, что дают.
Стучаться Макс не стал — толкнул дверь, и она, конечно, оказалась не заперта.
— Привет, — тихо сказал он и сел на край постели.
Кирилл так и лежал, подтянув колени к груди.
— Обнять? — так же тихо предложил Макс и только после скупого кивка подтянул Кирилла к себе. — Совсем плохо выступил?
Кирилл мотнул головой, а потом встал и начал рыться в ящике с одеждой, доставая оттуда вещи.
— Я сказал Ваду, что буду жить с ним, — хмуро сказал он и замер, рассматривая любимую футболку Макса — с объятыми пламенем скелетами.
— Чего вдруг?
Матрас приятно пружинил и не скрипел.
— А я не хочу.
Футболка вернулась в ящик.
— Бывает. Я тоже то хочу, то не хочу.
— Ты-то чего, — буркнул Кирилл.
— А ты чего?
— У нас помощник тренера новый. Он возьми и скажи, какая у моего отца татуировка красивая. Если я такую же набью, то нас будет не отличить.
— Он про Вада, да? — Макс еще немного попрыгал на кровати. Она все еще не скрипела.
— Ты знал?
— Что?
— Что он мой отец. Не Игорь, а Вад.
Кирилл с ненавистью отверг третью подряд футболку. Она, кажется, тоже была Макса, но он не успел толком рассмотреть. Пришлось подойти и положить подбородок на плечо, а потом обнять. Сердце колотилось взахлеб.
— Ну отец и отец.
— Почему они раньше не сказали? Я четвертое место взял и дальше района не пройду теперь.
— Будешь готовиться в институт.
— Ты что, не слышал? Уши прочисти! — Кирилл с вызовом развернулся, но вместо того, чтобы оттолкнуть — прижался. — Я приемный. Получается Вад отказался, а потом согласился? Почему Олег живет не с ним? Я не понимаю. И не хочу понимать. Они врали мне все это время. Игорь врал. Сережа врал. Получается, даже Олег врал. Все врали! И ты, раз ты тоже знал.
Он вдруг оттолкнул и подхватил наполовину собранный рюкзак.
— Ты же не хотел уходить! — крикнул Макс в спину.
— Я сказал, и я сделаю. — Кирилл шмыгнул носом и вышел.
В кровати было еще совсем немного, но тепло. Макс залез в нее с ногами, завернулся в одеяло и обнял подушку. Кусать ее за уголок не помогало, и ужасно хотелось плакать, хотя он же уже взрослый, а взрослые не плачут.
Вот всегда так. Кирилл ездил на свои дурацкие соревнования, а потом возвращался диким. Чужим. Ну Вад биологический отец — кому какое дело, если растил Игорь. Макса вот растил Олег. Олег, конечно, сволочь и дверь отобрал, но по делу же отобрал.
Нина осторожно просунула в щель курносый нос, а потом и всю себя целиком. Тощая как щепка. Кожа до кости, сколько ни корми. Ела, ела, ела. Могла весь дом съесть, и все без толку.
Макс приподнял край одеяла, давая понять, что к нему можно. Говорить им было не о чем. Прижавшись испуганной мышкой, Нина затихла, а Макс ее обнял. Как взрослый, которым он не был. Был бы взрослым — не отпустил бы или вернул.
Олег не прав. Ему все равно, какой Кирилл. Каким он станет. Лишь бы был рядом.
Вада просто выкинул из головы. Думать не получалось — в мозгах была пустая звенящая тишина.
***
Ужин прошел в тягостном молчании. Нина поглотила ведро еды и ушла спать. Никто ей не сказал, что столько есть на ночь вредно, никто не прочитал лекцию о важности сбалансированного питания, никто не пообещал натравить Марго, никто не закатил глаза от унылой обыденности ежевечернего конфликта.
Все было поглощены собой.
Макс вяло ковырял магазинный торт, которым должны были отметить триумфальную победу Кирилла на соревнованиях. Или разгромный же проигрыш, потому что главное — участие и десерт.
— Кирилл тебе что-нибудь сказал? — начал допрос товарищ майор, и Макс поморщился.
Плохое начало разговора.
— Ты прекрасный отец, — встрял Сережа, как обычно, не вовремя.
Игорь только помрачнел еще больше.
— Кирилл так не считает. Просто хотел спросить, — его голос вдруг смягчился. — Может, вы между собой говорили?
— Откуда, — насупился Максим.
Догадывался он и раньше, но одно дело замечать, что Сережа упорно на общих снимках не ставит Кирилла рядом с Вадом, а другое — знать наверняка.
Не признаваться же, что только обрадовался, что не кровные братья, а значит все нормально. Просто альфа и просто омега. Можно спокойно планировать общее будущее и детей. Кириллу захочется детей, в этом Максим не сомневался. В себе он не был так уверен, но был готов и потерпеть. Взять хотя бы Нину — приличный человек. Им бы пошла такая дочь. Хотя в кого она могла быть темненькой?..
Макс отвлекся и забыл о тяжелом взгляде Игоря.
— Для тебя это не новость, так? Олег, это ты сказал?
— Нет. — Олег скрестил руки на груди, отгораживаясь ото всех. — Ты мог сам сказать. Не пытайся сваливать на меня.
— Я этому Вадику голову не открутил и дал сюда приходить, что ты еще от меня хочешь!
— Максим, тебе, наверное, пора спать, — осторожно сказал Сережа. — Сегодня был трудный день, завтра будет трудный день. Нам надо немножечко поругаться, а ты нам мешаешь. Мы при тебе не можем.
— Пока их ничего не смущает. — Макс демонстративно сложил руки. Ну и что, что как Олег.
Сережа положил подбородок на сцепленные кисти и мягко улыбнулся. Почему-то в глаза бросилась кровь, выступившая из-под бинтов и нехороший желтоватый взгляд.
— Это потому, что еще я не включился. А мне очень хочется тоже чуть-чуть покричать. Но я не могу покричать, пока дети в твоем лице смотрят. Иди зубки чистить, Максим, очень поздно. Семь часов вечера. Скоро будет темнеть. Я старый больной человек, мне надо успеть помириться до одиннадцати, чтобы нормально выспаться, а для этого надо начать прямо сейчас.
Стало неуютно и почему-то зябко. Поежился Макс против воли. Олег смотрел перед собой, поглощая пространство и время. Взгляд Игоря полыхал. Еще немного, и он сам хлопнет дверью, уходя в промозглый вечер.
Конечно, попытка сохранить достоинство выглядела жалко, но Макс сделал все, чтобы уход не был позорным бегством.
— Он сказал, что сам не хочет, но должен, раз всем сказал, что уйдет, — сдал он Кирилла, уже стоя на лестнице.
Почему-то первым грохнул кулаками по столу именно Олег. Разношерстные тарелки подпрыгнули и жалобно звякнули.
— Убью! — взревел Игорь, не уточняя, кого именно.
Наверх Макс поднимался бегом, не очень этого стыдясь. Он забежал в комнату Кирилла и аккуратно прикрыл за собой дверь.
«Доброй ночи», — написал он короткое сообщение и забрался под одеяло с головой.
«Сам дурак», — пришел мгновенный ответ.
На сердце стало немножечко спокойнее.
***
— То есть ты считаешь, что это все моя вина! — Олег громыхнул стулом, и не пытаясь скрыть злость.
Игорь закатил глаза и воздел руки к небу.
— Моя, что ли? Что я должен был сделать? Вырубить и приволочь обратно?
— А почему бы и нет! Что, не донес бы? Далеко?!
— Заталкивать в машину балбеса, который кричит: «Ты мне не отец!». Как ты себе это представляешь! И почему сам не остановил, раз такой умный?
От натиска Олег сделал полшага назад. Руки все еще гудели. Когда Кирилл выскочил вон, Олег пытался до него докричаться, а потом сам хлопнул дверью так, что вазы жалобно зазвенели.
Проклятые новострои — гулкие и легкие. Карточный домик. Дунешь — рассыпется. Неужели ему досталась роль волка из той сказки?
Игорь молча и тяжело наступал. Он двигался медленно, потихоньку засучивая рукава. Олег был готов драться, поэтому криво и с удовольствием улыбнулся.
Файт.
— Разошлись! — гаркнул Сережа и оседлал стул. — И руки по швам.
Будто нарочито он выставил ладони перед собой на спинку, чтобы все видели, что в них нет оружия.
Иногда Олегу казалось, что в безразмерных рукавах халата прячутся ножи. Пару раз видел, как Сережа метал их. Мишень в недрах гаража была изрядно потасканной, и на очередной день рождения Олег как раз хотел тайком заменить ее на новую. Большая ведь, зараза, одному тяжело занести и спрятать, а чужаков Сережа на территорию пускал редко и неохотно.
Игорь раздраженно толкнул спинку другого стула, и тот угрожающе закачался.
— Он у Вадика, — сказал Сережа, мельком посмотрев в телефон. — Геолокация не врет. Так что можете не переживать, жив, здоров. Наверное.
— Хоть в детской комнате полиции! — снова взорвался Игорь, а Олегу стало тоскливо.
— Спасибо, — сказал он, ни к кому, собственно, не обращаясь.
То ли Сереже за то, что тот держал руку на пульсе, то ли Игорю за эти несколько вполне себе счастливых лет вместе.
Телефон зазвонил неудачно. У Олега совершенно не было голоса отвечать, поэтому он тупо смотрел на довольную рожу Вадика с аватарки.
Игорь выхватил трубку и нажал на прием. Выждал несколько секунд, гаркнул: «Раз ты отец, то ты и разбирайся», — а потом развернулся, черный от ярости.
— Значит, «Олежкин»?.. Ты ничего не хочешь мне рассказать?..
Телефон он демонстративно четким движением положил на стол.
— Чаще надо на выезды ездить с ребенком, узнал бы, что этот кретин его еще и «Олеженькой» называет. — Сережа метнул острый взгляд в сторону Олега. — И дважды пытался за задницу трогать. Три и полтора года назад.
Игорь моментально переключился на новую цель.
— А ты откуда знаешь?
— Так он и меня, — Сережа демонстративно откинул волосы со лба и грациозно пересел на стул боком, — не Сереженькой, но за задницу.
— И-и-и-и?!
Игорь окончательно потерял человеческий облик, отчего Олегу стало смешно.
Вдруг все стало легко и понятно. Как-то... Нет, не обыденно, просто за Кирилла можно временно не волноваться. Вадик, конечно, эгоист, но на мороз не выгонит, Игорь обижен, значит ему не все равно. Получается, действительно Кирилл стал для него настоящим сыном. Сережа — все такой же отбитый, как и раньше.
Гармония.
Телефон тренькнул, оповещая об СМС.
— Читай, — приказал Игорь. — Вслух.
Олег откашлялся и постарался не улыбаться:
— «Олежкин, будь человеком. Забери. У меня планы на выходные», — продекламировал он, а потом дал Игорю телефон, чтобы тот убедился.
— Что ответишь? — мрачно спросил Игорь.
— «Страдай, — набрал Олег вслух. — Завтра заберу».
— Послезавтра.
— «Послезавтра», — послушно исправил он и нажал «Отправить».
— Я с тобой поеду. А то мало ли...
Олег почувствовал прикосновение тяжелой большой ладони чуть ниже спины. Оно было приятным.
Сережа все еще смотрел со своего насеста цепко и внимательно, готовый ринуться в атаку при новых признаках ссоры.
До десяти они слонялись по дому и саду, не зная, чем себя толком занять. По крайней мере, Олег. Совместная уборка не принесла удовлетворения, да и кухню они привели в порядок слишком быстро.
На улице было зябко и по-августовски холодно.
Осень.
Интересно, когда дети уедут, они будут ощущать нечто похожее или это будет радость освобождения?
Ровно когда собрались ложиться, спустилась Нина, которая не могла заснуть. Нахохлившаяся, завернутая в одеяло. Независимо-несчастная. Сережа пошел с ней наверх, а Олег с Игорем остались вдвоем.
— Так что он тебе наговорил? — спросил Олег, делая вид, что складывает одежду.
Игорь замялся.
— Я после железной дороги его увидел. Недалеко от станции. Остановился, спросил: «Ты куда собрался на ночь глядя? Подбросить?» Поздно уже, на машине быстрее, чем электричку ждать, а я же знаю, что маршрутки он не любит.
У Игоря был какой-то неправильный, тихий голос. Он не злился, не рвался наказать или отчитать.
— А Кирилл? — так же тихо спросил Олег.
— Он вдруг повернулся — злющий, как когда проигрывает — и закричал: «Не смей мне указывать! Ты мне не отец!» Рюкзак поправил и дальше пошел. А я просто смотрел в зеркало, как он идет, пока не свернул на тропинку. И все. Просто смотрел.
— Хорошо, хоть машин не было. — Обнять показалось важным. — Ты все правильно сделал.
— Это мы сейчас знаем. А если бы с ним что-то случилось? Раз в неделю исчезает ребенок, которого не найдут живым. Я вижу эти сводки. Он дурак еще.
— Сережа...
— Из-за Сережи я бы вообще вас без охраны не отпускал! И я не смог бы силой. Не справился бы. А бежать следом...
— Почему не позвонил?..
Отвечать Игорь не стал. Молча уткнулся лбом в плечо.
Бессилие.
Самое ненавистное чувство.
Что бы ты ни сделал — все будет не так. Нет верного решения.
— Все хорошо, — шепотом сказал Олег, продолжая обнимать. Даже начал немного покачиваться, успокаивая, как успокаивал Нину, Максима, Кирилла, а давным-давно еще и Сережу. Как утешала собственная мать — одно из немногих воспоминаний детства. — Спасибо.
Игорь вдруг отстранился и тряханул за плечи.
— Если ты сейчас посмеешь меня благодарить за то, что я тебя с Кириллом приютил, то я не знаю, что с тобой сделаю!
Олег замялся. Чувствовал, что улыбка получилась виноватой и натянутой. Не знал, что ответить? Что действительно рад, что пришел тогда? Что Игорь задирает нос — это они с Сережей решили его оставить, но никак не наоборот? Или что последние лет десять просто не думал об этом?
Игорь сжимал плечи сильно, до боли, а потом прижал к себе так крепко, что у Олега чуть не хрустнули ребра.
— Пришлось бы делать тебе еще одного ребенка прямо сейчас, а ты только представь сколько нам будет, когда он вырастет? Я же буду старый. — Он поцеловал в висок, а потом добавил: — Правда смешная шутка?
— Очень, — согласился Олег. — Спасибо, что пойдешь со мной к Вадику. Забирать.
— А разве не Сережа? — немного удивился Игорь, но тут же осознал ошибку. — Да, это же я обещал, и людей убивать нехорошо.
Он вдруг опустил руки с плеч — ниже.
— Расскажешь подробности про эти незначительные эпизоды твоей биографии, о которых упоминал Сережа?
— А что тут рассказывать? — Олег почувствовал некоторую неловкость. — Про драку на трибунах я уже говорил. Ты очень смеялся.
— А второй раз?
— А второй от переизбытка чувств. Сережа потом, когда золото отмечали, предложил кисти ему отрубить, как только Кирилл окончательно заснет. На память. По частям. Милый семейный юмор.
— Вад внял, насколько я понял?
— Сережа в деталях описал процесс и был настолько убедителен, что Вадик залпом допил пиво и ушел спать. Даже не посидел с нами нормально.
— Ты же не ждешь, что я буду сочувствовать Ваду?
— Нет. Не сейчас.
Они стояли, обнявшись, пока не вернулся Сережа. Он на удивление не стал вклиниваться между, а просто коротко погладил обоих по плечам.
Уже потом, когда они легли спать, Олег понял, что Сережа лежит на спине, высоко приподнявшись на подушке, и обнимает их обоих. Они оба прижались, каждый со своего бока.
Думать, что почувствовал бы он сам, если бы Максим кинул ему в лицо злое, ненавидящее «ты мне не отец», не хотелось.
Протянув руку, Олег легонько коснулся пальцев Игоря. То ли чтобы убедиться, что он все еще рядом, то ли чтобы показать, что сам — никуда не делся.
«А если бы ты сказал мне убираться вслед за моим ублюдком? Что бы я сделал тогда?..»
Игорь повернул ладонь и нежно сжал пальцы в ответ.
Если бы было чуть светлее, то Олег бы смотрел, как чуть шершавые подушечки касаются его ладони.
«Это ничего, что ты не ездишь на соревнования. Я прекрасно помню, кто на самом деле учил его стрелять».
В мягком поглаживании можно было бы услышать: «Не забивай себе голову ерундой».
А если прислушаться еще сильнее, то и третий голос: «Если вы опустите руки чуть ниже, то мне будет приятно».
Надо было успокаиваться и засыпать. Олег сполз с Сережиного плеча, боднул его носом в бок и отвернулся. Теперь он видел черноту и там, в ней, край постели, за которым могло скрываться все, что угодно.
То, что именно он тот самый Волчок — не помогало. Разум был слишком встревожен событиями дня и усиленно рисовал кошмары.
Сережа зашевелился, буркнул: «Пить хочу» — и вылез из постели. Через пару минут Олега снова сдвинули в середину, к Игорю, который привычно обнял поперек живота, притягивая к себе.
Интересно, Сережа чувствовал или помнил, что в детстве Олег всегда жался к стенке? Так было надежнее.
Игорь был жарким, но это лучше, чем пустота.
***
Суббота прошла в душеспасительных беседах не тему: «Нет, это не ты во всем виноват». С глазами побитой собаки Максим приставал ко всем, включая Марго. Та сразу предложила записать на встречу с психологом, и Максим забрался обратно в нору, которой оказалась комната Кирилла.
На семейном совете было решено вернуть Максиму собственную дверь, что Игорь мгновенно и осуществил. Олег считал, что можно перевесить дверь от Кирилла, но Игорь был непреклонен. У каждого должна быть своя личная территория. Рассказывать, что Максим все равно пошел спать в комнату Кирилла, Сережа с Олегом не стали. Отцам не обязательно знать абсолютно все. У Игоря было достаточно потрясений.
Ночь прошла тревожно — Олег ворочался и с трудом заснул. Наверное, не он один.
Провожал их Максим такой же несчастный и взъерошенный. Еще и проспал, хотя выдвигались после обеда.
— Вы там, если что, скажите, что Нина скучает, — выдавил из себя Максим и дал Сережа себя обнять.
Дальнейшее Олег не видел. Он выруливал в сторону ворот, крайне увлеченный тем, чтобы не сбить соседского кота, который опять прорвался через заграждения ради того, чтобы погадить под облюбованным кустом.
Они немного посидели в машине, но Игорь сказал, что подождет снаружи. Не надо ему сейчас видеть Вадика. Пусть они в узком кругу решат эту проблему. Если будет нужна грубая сила — звони.
Олег согласился, что втроем шансы скрутить одного подростка выше, и поднялся с тяжелым сердцем.
Вадика встретил на лестнице. Тот долго и сосредоточенно жевал зубочистку, а потом выдал:
— Я в последний раз на кухне спал, когда мама была жива. Хорошо, мебель не менял. И как ты с ним каждый день?..
«С диваном?» — чуть не ляпнул Олег, но вместо этого похлопал по плечу:
— Бывает.
— Я ж не отказываюсь, — встряхнулся Вад. — Просто тут такое дело...
Он выждал драматическую паузу, перед тем как достать из кармана визитку.
— Попроси Серого пробить. Кто это?
— Екатерина Георгиевна Кадеева, — зачитал Олег. — Тренер кингисеппского биатлонного спортивного клуба. Что еще о ней ты хочешь узнать? — Улыбочка вышла издевательской.
Олег физически чувствовал, как у него глаза вылезают из орбит, когда Вадик начал краснеть. Даже в скудном освещении лестницы было видно, как сначала побагровела шея — драконьи рога окончательно скрылись из виду, затем щеки и наконец уши. Он начал усиленно приглаживать бритый затылок и вдруг заинтересовался решеткой внизу окна. Олег даже заглянул — если присмотреться, было видно, как Игорь от скуки пинает шинного лебедя.
— Ну... просто... вдруг... — мямлил Вадик. — Ты вообще забирай своего, то есть нашего. Она уезжает сегодня, а я посадить на поезд обещал. Еще город хотел показать, но только пообедать сводил вчера. Она такая... не в гостиницу же ее вести.
— Я понял. — Олег уперся руками в бока. — Ты бросил своего единственного сына, который к тебе со всей душой, ради очередной девки.
— Может, и не единственного, — пробубнил Вадик и мастерски уклонился от удара. — А она, может, и не очередная! Она приличная!
— Не то что я, — припечатал Олег и отодвинул Вадика в сторону.
Великие дела ждать не будут.
— Собирайся! — крикнул Олег с порога.
Пахло чем-то странным, наверное, сгоревшей яичницей. Как бы намекнуть Вадику, что он бы хоть уборку заказал перед тем, как девушку в дом вести. Или обои подклеил.
Сбежит же. А ему личный тренер не помешает — чем меньше заказов, тем больше брюхо.
Олег втянул собственный живот и посмотрелся в зеркало. Вроде не ужасно.
Кирилл выходить не спешил, поэтому Олег без удовольствия стянул ботинки и прошел в комнату.
Кирилл сидел на краешке заправленной постели и смотрел в пол.
— Ты очень злишься? — тихо спросил он, а потом достал из-за спины рюкзак и прижал к себе.
— Ну так, — поморщился Олег. — Сережа злится, Игорь обиделся, а Максим просил передать, что Нина по тебе очень скучает.
— Мне крышка, — упавшим голосом отозвался Кирилл.
— Игорь Максима дверью задобрил. Подарок на начало учебного года. Авансом.
— Торт вкусный был? — Кирилл все еще обнимал рюкзак.
— Очень. Мы им заели стресс — немного помогло. Тебе не оставили ни кусочка, чтобы ты знал, как нам было плохо.
— Я думал, вам будет лучше.
Кирилл шмыгнул носом и дал потрепать себя по короткой белобрысой шевелюре.
— А ты чем занимался, кроме того, как мешал Вадику строить личную жизнь?
— Сидел тут.
— И все? — с подозрением уточнил Олег.
— И переписывался с Максом.
«Вот поганцы!» — Олег испытал кратковременный прилив возмущения, радости, нежности и желания отвесить подзатыльник. Две штуки. И третий Вадику — за все хорошее.
— Игорь по-настоящему меня убьет? — спросил Кирилл, наконец поднимая лицо. Глаза у него были красные-красные.
— Извиняться придется и прямо сейчас.
Кирилл втянул голову в плечи.
— Извини. Он хороший. Я зря так.
— Да перед ним! — Хотелось биться головой об стену. Все что угодно, лишь бы не рассмеяться в голос — до того у Кирилла было виноватое выражение лица. — Хорош высиживать. Он там скоро лебедю голову открутит в рамках подготовки к встрече.
— Игорь с тобой приехал?
— Да. Вдруг Вадик тебя обижал, и его надо срочно побить?
— Он бы стал меня защищать? — у Кирилла округлились глаза и наконец высохли непролитые слезы.
— Он тебя даже от Сережи попытался бы защитить. Он же самоубийца, не то что я.
Олег демонстративно пожал плечами и отобрал несчастный рюкзак.
Вадик трижды погладил себя по затылку. Выдал интеллектуальное: «Ну ты там скажи, чего как», — и спустился с ними на один пролет вниз.
Олег тайком показал, что визитка у него с собой, он про нее помнит, и тогда Вадик, наконец-то отстал.
Главная часть балета была позади.
***
Дверь хотелось обнять, как старого друга. Они давно не виделись, и Кирилл успел забыть, какая она прекрасная. Со следами от краски на ручке, поцарапанная в трех местах, а снизу были капли от кофе, который умудрился разлить Макс. Им тогда было слишком рано пить кофе, и он носил его тайком. Было горько и невкусно, зато казались себе взрослыми. Отмыть не успели — Макс с тонким чутьем профессионала вывел Олега из себя одним хлопком и остался в «опен спейс».
Стучать, прося разрешение войти, было истинным удовольствием. Особенно если помнить, что это только затишье перед бурей.
Разговор с Игорем был самым тяжелым. Кирилл сделал все, чтобы не расплакаться, поэтому бесконечно вытирал нос рукавом. Чувствовал себя омерзительно. Снова бы сбежал, если бы Олег не стоял рядом, готовый перекрыть все возможные пути к отступлению. Было больно, стыдно, неловко, глупо и куча всего другого, для чего и слова-то не придумали.
Игорь был какой-то не очень старый. Моложе, чем обычно. Тоже насупившийся и злой. Понимать, что он тоже чувствует все и сразу, было странно. А потом Олег приказал:
— Обними.
Кому именно приказал, Кирилл так и не понял, но послушно обнял и снова промямлил что-то вроде: «Прости. Я больше никогда».
Не сразу, но Игорь обнял в ответ.
Их можно было считать помирившимися.
Домой поехали не сразу. Сначала за продуктами, потом в кафе. Как если бы это было самое обычное воскресенье. Кирилл старательно ставил пакеты в багажник и даже вспомнил, какой именно гель для душа хотела Нина. Игорь посмотрел на него, как на марсианина. Он никогда не мог запомнить эти вкусы, считая, что разницы нет.
Когда Олег заказал второй кофе, даже Кирилл почуял неладное. Отцы переглядывались, и никто никого не торопил, хотя заморозка могла начать таять и в специальных пакетах.
— Вы не обязаны со мной идти. — Кирилл размазал мороженое по тарелке. — Я сам пойду. И сам извинюсь перед Сережей. Как взрослый.
Скептически задранную бровь вряд ли можно было считать поддержкой, но на большее от Олега рассчитывать не приходилось.
— Ну тогда чего мы ждем? — Игорь хлопнул себя руками по коленям и поднялся.
Кирилл фыркнул. Нельзя было ради приличия выждать хотя бы минут пять? Или сделать вид, что они совсем не поэтому тянули резину.
Нина показала язык и, не переставая что-то набирать в телефоне, ушла на веранду. И ничего она не скучала.
Макс не вышел, но к этому Кирилл был готов.
Сережа тоже был в кабинете. К нему пришлось стучаться, а потом полтора часа сидеть на стуле, терпя пытку нравоучением. Сережа излагал, цитировал, увещивал, настаивал, взывал. Одним словом — нудел. Убегать из дома так, чтобы возвращаться, расхотелось раз и навсегда. Уже минут через тридцать Кирилл мог только кивать и соглашаться, абсолютно потеряв нить повествования. Понятно, чего боялись Игорь с Олегом. Если бы это все происходило за обеденным столом, они тоже не могли бы ни заснуть, ни сбежать.
С другой стороны, лучше так, чем если бы Сережа его тряс и требовал клятв.
Заключительное: «В наказание останешься без ужина!» — стало избавлением. Хорошо, что Олег чуть ли не силком впихнул в него и пирог, и салат, и десерт. Конечно, последние несколько лет Кирилл никогда не отказывался от еды, но голодным он ляжет вряд ли.
Осталась последняя, самая неприступная дверь.
— Не заперто, — с какой-то даже скрытой гордостью подал голос Макс.
Кирилл протиснулся и поставил в угол злосчастный рюкзак, с которым обнимался с самого утра.
— Я не от тебя уходил, — прозвучало глупо и по-детски. Совсем не так, как хотелось бы.
— Ты всех нас бросил, — фыркнул Макс. — Ну что, не нужен ты ему?
— Нет. Ну то есть да, но...
— Олег с такой гордостью всем рассказал, что у Вада какая-то баба и «все серьезно», будто Нину замуж выдавал.
— Кто ее возьмет с таким характером.
— И я о чем. Так что нет, ты Ваду развлекуха по выходным.
— Сейчас обидно было.
Кирилл осел прямо на пол, прижавшись спиной к двери. Подходить не хотелось. На душе было гадостно.
— Ладно, я перегнул палку. Но и ты хорош. Олег только мать помнит, Сережа родителей вообще не знает. А у тебя трое основных, а тебе все мало.
— Да не в этом дело. Просто... получается, все знали?
— Нет, не все. Вад узнал, когда нам года по четыре было. Представляешь, что он Олегу мог устроить? А ты хотел, чтобы мы были кровные братья? — вдруг сменил тему Макс.
Кирилл пригладил волосы на затылке, а потом отдернул руку. Это был жест Вада, а не его собственный.
— Я хотел, чтобы мы были семьей. А получается, мы не очень семья.
— Спать пора, — буркнул Макс вместо ответа и начал стягивать футболку.
Кирилл отвел взгляд. Было неловко и глупо.
Теперь у Макса есть своя дверь, значит, он не будет приходить к Кириллу? Это раньше можно было, ничего не боясь, залезть к нему в кровать, а теперь?
Макс уже забрался под одеяло и отвернулся носом к стенке, когда Кирилл осторожно лег сбоку. На самый край. Прижиматься было почти боязно.
— А у тебя презервативы есть? — не к месту спросил Кирилл.
Весь вчерашний день Вад читал лекцию о важности контрацепции и даже напихал с собой.
— Может и есть. Тебе зачем? — Макс и не подумал повернуться, но это было даже хорошо.
— Так. Просто. На будущее. Не хочу залететь.
Быть омегой не всегда приятно. Вот Олег залетел. И что? Хотя, может, и не плохо. Отношение Вада к этому понять не удалось, хотя какая разница спустя столько лет.
— От кого? — грубо спросил Макс, отодвигаясь подальше.
— А если и от тебя? — Кирилл пихнул его носом, а потом все же прижал к себе. Через одеяло и одежду было не так страшно.