Work Text:
— Хэй, Шэд, пойдем прогуляемся!
Ты поворачиваешься и смотришь ему в глаза — глубокий изумрудный с легкой, никогда не покидающей их хитринкой. Он облокотился на спинку дивана, на котором ты сидишь, на его губах играет призывная улыбка, и ты точно так же улыбаешься в ответ.
— «Прогуляемся»? — не удержавшись, ты с сарказмом поднимаешь бровь. — Не «пробежимся» и не «устроим гонку», а просто «прогуляемся»? Ты не заболел часом?
Он беззлобно фыркает:
— Здоровее некоторых, вашими стараниями. Просто на улице чудесная погода, и хочется растянуть момент.
За окном — осенний день, конец сентября. На небе ни облачка, и под солнечными лучами все еще тепло, хоть в ветре и чувствуется приближение зимы. Погода действительно отличная, и ты совершенно не против размеренной прогулки.
Вам некуда торопиться.
— Пошли, — соглашаешься ты, откладываешь книгу в сторону и, потягиваясь, поднимаешься с дивана.
Его улыбка становится шире, и он молниеносно оказывается у двери и распахивает ее наружу.
— Не забудь шарф, — напоминаешь ты, подходя ближе и снимая с крючка одежду.
— Боги, Шэд, — он закатывает глаза, — я не стеклянный.
Ты строго смотришь на него, и под твоим взглядом он сдается, забирает теплую ткань из твоих рук и небрежно обматывает ее вокруг шеи.
— Доволен? — он напоказ сердито складывает руки на груди, но его глаза смеются.
— Более чем, — киваешь ты, поправляешь его сбившийся шарф и накидываешь свой. — Не хочу, чтобы ты опять неделю вычихивал себе мозги.
Он явно хочет сказать что-то еще, но решает не спорить и выскальзывает на улицу, доверив тебе закрытие двери.
Вы давно переросли глупые споры.
На улице пахнет сухой травой, поздними полевыми цветами и, почему-то, приближающимся дождем. Ты внимательно оглядываешь горизонт, но не видишь и следа облаков.
— Шэд, ну давай уже!
От этой странности тебя отвлекает его подгоняющий крик, и мысль о надвигающемся…
…холодном, пронизывающем насквозь…
…дожде уносит ветром.
Он ждет внизу лестницы, ведущей с веранды, и ты спускаешься к нему — нарочито медленно, пересчитывая пальцами столбики перил.
— Мы же гуляем? — ты усмехаешься краешком губ.
— А ты стоишь! — парирует он и протягивает тебе руку.
Ткань перчаток скользит друг о друга. Это приятное ощущение — держать его ладонь в своей. Он тянет тебя за собой, и ты послушно следуешь за ним, позволяя ему выбрать маршрут.
Рядом с вашим домом — лес. С наступлением осени он окрасился во все оттенки багряного и рыжего. Он…
…горит, ярко вздымаясь языками пламени…
…словно охвачен пожаром. Под сенью деревьев обычно царят сумерки, но погода и ветер уже проредили листву, так что солнечные лучи яркими пятнами скачут по веткам, стволам, по земле и жухлой траве (чудом проросшей в лесной тени), повинуясь мягким лапкам ветра.
Вы идете рядом, рука об руку. Достаточно медленно, чтобы по полной насладиться природой, вдыхая полной грудью ароматы осеннего леса: прелой листвы, грибов, мокрой коры и совсем немного — хвои. Тишину нарушает далекое пение птиц и хруст мелких веточек под вашими ногами: здесь дикая тропа, по которой никто не ходит, кроме вас двоих и иногда — гостей, что решают заглянуть в вашу глушь на огонек.
Чаще вы сами приходите к ним.
Вы молчите. Это уютное молчание тех, кто уже всё друг другу сказал. Вам ни к чему слова, чтобы знать, чтобы чувствовать, чтобы понимать, что думает другой. Вы так давно вместе, но ты помнишь каждый день, проведенный рядом с ним, и до сих пор не веришь…
…не веришь, не веришь, ты отказываешься верить…
…своему счастью. И что он выбрал тебя из тысяч других, из сотен знакомых и узкого круга друзей.
Которых с каждым годом становится меньше.
— Сколько уже прошло? — внезапно спрашивает он, задумчиво вглядываясь в кроны деревьев. — Лет сорок?
Сорок три года, семь месяцев и два дня. В его иглах — первые проблески седины. Прозрачные, тонкие, как нити паутины, что случайно зацепились на бегу. Еще редкие, но уже заметные. Ты отводишь взгляд, не в силах на них смотреть. Ты не хочешь об этом думать. Не сейчас. Особенно ты не хочешь думать, что прошло уже сорок три года, семь месяцев и два дня, и завтра станет на день больше, на день ближе…
…на день дальше…
…и ты не готов заглядывать так далеко. Пусть для тебя время — ничто, и у него нет над тобой власти, но это не значит, что тебя не страшит будущее.
Он вдруг останавливается, и ты запоздало замираешь на шаг впереди него.
— И какое оно? — он пристально смотрит, со странным выражением, которое ты никогда не видел на его лице прежде. — Это будущее?
И тут ты понимаешь, что это сон.
Воспоминание настоящее, ты хорошо помнишь этот день: теплый осенний день, один из многих, проведенных вместе, но все же — оно тебе снится. Подсознание снова играет с тобой злую шутку, и ты обреченно вздыхаешь и закрываешь глаза.
Сейчас ты проснешься. Проснешься там, в странном, холодном, слишком идеальном мире. В окружении незнакомцев, совсем один.
— Шэд?
Но сон продолжается. Пока — продолжается, и раз провидение подарило тебе такой шанс…
Ты наклоняешься и заключаешь его в объятия.
Его губы теплые. Он — теплый. Ты так давно не чувствовал его тепла, его вкуса, его запаха. Мята с хвоей — это всегда мята с хвоей, не важно, где он успел побывать, и ты упиваешься моментом, вспоминая — переживая — его вновь.
Но ненадолго. Ты знаешь, что он ждет твоего ответа. И тебе придется отвечать, потому что этот разговор — лишь в твоей голове, и отвечать ты будешь самому себе.
Его здесь нет.
Ты с неохотой разрываешь поцелуй и прижимаешься крепче, пряча лицо на его плече.
— В нем пусто без тебя, — выдыхаешь ты ему в шею. — И одиноко.
Он мягко обнимает тебя в ответ:
— Так заполни эту пустоту.
Ты качаешь головой в отрицании:
— Я не хочу снова терять близких. Все, кого я знал, кого любил, все — ушли. Мне больно. Больно и холодно, и я не представляю, что мне делать дальше. Знаешь, — ты грустно улыбаешься, — теперь в мире все хорошо. Мне нечего защищать, да я и не имею на это права, после всего, что натворил. Я им больше не нужен.
— Всегда есть те, кому ты нужен, — возражает он с привычной уверенностью в своих словах. — Всегда, Шэдоу. И ты даже знаешь, кому ты небезразличен.
Ты отстраняешься и смотришь ему в глаза.
— Он не заменит тебя, — с дрожью в голосе произносишь ты.
— Не заменит, — кивает он, подтверждая, и твое сердце сжимается от боли, — но он и не должен. Он будет кем-то новым, кого ты еще никогда не встречал и никогда не любил. Он будет собой.
Он тепло улыбается, и ты чувствуешь, как щиплет в уголках глаз. Он всегда, всегда прав, и тебе хочется верить, что ты сможешь последовать его словам, но…
— Я не готов, — ты виновато склоняешь голову, не выдержав его одобряющий взгляд. — И не знаю, буду ли готов хоть когда-либо.
Он прижимает тебя ближе и целует в губы:
— Подумай над этим.
И ты целуешь его в ответ, и обещаешь себе, что когда-нибудь, может быть, ты действительно подумаешь.
Но к чему торопиться, когда впереди — вечность?
…И у вас есть еще немного времени до утра.
