Chapter Text
Алекс всегда был самым удивительным магом-отступником из всех, кого Андерс когда-либо видел - а видел он, пожалуй, немало ему подобных. Должно быть, он унаследовал облик Хоука-старшего - по крайней мере, он едва ли походил лицом на свою мать, а еще меньше на брата. Или, вернее, брат - на него. Бетани Андерс никогда не видел.
В любом случае, кажется, все лучшие черты родителей достались старшему сыну: он был высок, улыбчив и глаза у него были небесные. Иногда Андерсу даже казалось, что они сияют лириумно, но он быстро отгонял эту мысль - Справедливость злился, ревновал, сдавливал грудь чужим гневом. Духу не нравилось это сравнение.
"Он сильный маг, - повторял, будто мантру, свое бессмысленное оправдание перед Справедливостью Андерс, стискивая липкую деревянную кружку в ладонях. Ему казалось, глаза доброй половины посетителей "Висельника" в счастливом ожидании чего-то обращены к Хоуку, и тот принимал восторженное внимание как должное - смеялся, то и дело перебивал Варрика, травящего очередную байку, и прихлебывал умеренной паршивости пойло из щербатой кружки. - Он сильный маг. И свободный. Разве я могу не восхищаться им?"
Алекс иногда оборачивался, поглядывал, комично сведя брови и вытянув губы, а затем в какой-то момент вдруг улыбнулся так, что дух захватило. У него на щеках появились ямочки, и Андерс неосознанно притиснул к груди ладонь, испугавшись, что ребра на осколки разорвет бурный водоворот собственной невольной нежности и чужой черной ненависти.
Должно быть, Справедливость смирился с происходящим между магами только когда убедился, что Хоук поддерживает свободу от Круга так же горячо, как и они с Андерсом. Казалось: где бы ему понять? Он жил так, будто не боялся, что каждую секунду его могут схватить. Он даже никогда не был в Круге. Но он подшучивал над Калленом и открыто спорил о свободе магов с любым, кто вызывал его на подобный спор, а у Андерса каждый раз будто сердце встревало от страха, забывая биться.
- Если бы мы добились свободы, - однажды сказал Алекс, ленивым движением пытаясь подгрести себе под голову побольше шелковистой красной подушки, - наверное, однажды они бы все поняли.
- Что поняли? - поинтересовался Андерс, отвлекшись от созерцания догорающего огня в камине, обернувшись, и тут же оказался в кольце крепких рук.
- Что нам вовсе не нужна магия крови... Что нам может хватать сил, которые у нас уже имеются. Что мы не стремимся слиться в экстазе с какой-нибудь сущностью.
Андерс вздрогнул, услышав его последние слова, но промолчал, только глаза прикрыл.
- Я не знаю, что вообще могло бы заставить меня воспользоваться магией крови, - фыркнул Алекс, очевидно, истолковав дрожь Андерса по-своему.
Тот протянул руку, тронул шершавую от щетины щеку, и Хоук с готовностью потерся о его пальцы, как большой кот.
- Иногда мне кажется, что ты - единственный, кто смог бы сдержать это слово, - пробормотал Андерс едва слышно - но Алекс, конечно, услышал, сжал руки крепче, ткнулся лицом в андерсово голое плечо. Непослушные его каштановые вихры надо лбом защекотали влажную кожу.
- Неправда, - зашептал он горячо. - Это неправда. Ты ведь сам борешься за это, верно? Ты ведь не можешь бороться за то, во что не веришь?
Андерс устало улыбнулся, когда Алекс поднял голову и посмотрел на него своими небесными глазами - разве можно было сопротивляться силе, которая в них сияла?
- Я верю в тебя, - честно сказал он. Хоук кивнул, сверкнув ямочками на щеках, и потянулся целоваться.
Вот уж что он воистину любил.
***
Берег, прежде заросший травой, обратился в выжженную пустыню - казалось, разверзлись сами небеса, исторгнув из себя огненный дождь, разлетающийся брызгами. Вокруг разлился отвратительный запах паленого мяса, трупы, облаченные в едва узнаваемые теперь храмовничьи искореженные доспехи, усеяли огромное пространство вокруг. Обожженные дочерна их скрюченные пальцы походили на ломкие, беспомощные ветки деревьев.
Андерс на подгибающихся ногах бросился к Хоуку.
Тот стоял, сгорбив плечи, посреди этого чудовищного хаоса, и кровь - его собственная живая кровь - щедро стекала с левого запястья на землю.
Андерс остановился, посмотрел в посеревшее усталое лицо и не встретил в небесных глазах ни вызова, ни извинения, ни понимания - ничего.
- Давно? - только и смог выпалить Андерс, схватив безвольную кровоточащую руку за запястье и подняв на уровень глаз. Бинты, которыми Алекс, как он объяснил раньше, заматывал незалечиваемые ожоги, оставленные чудовищным мечом Мередит, жалкими заскорузлыми от крови лоскутами теперь свисали вниз.
- Перед той битвой у церкви, - сказал Хоук бесцветно. - Я догадывался, что ты замышляешь. Знал, что после этого моих сил не хватит, чтобы защитить тебя.
Андерс стиснул пальцы, но Алекс даже не поморщился.
- Ты маг крови, - выдавил Андерс с трудом. - Ты сам говорил, что ты не нуждаешься в этом... Ты верил, что нам это не нужно...
- Я нуждаюсь в тебе, - просто отозвался Хоук.
Андерс бессильно выпустил его руку, провел ладонью по глазам, стараясь дышать ровнее.
- Если захочешь убить меня - я не стану сопротивляться, - сказал Хоук - и Андерс ощутил, как он привычно, но осторожно укладывает подбородок ему на плечо - словно боится, что в этот раз оттолкнут, а может, ждет этого. - Но лучше позволь мне защищать тебя и дальше.
Андерс сделал еще пару тяжелых вдохов.
Отер влажные ресницы.
И осторожно обнял Алекса, положил ладони ему на спину и ткнулся губами куда-то ему под ухом.
- У нас ничего не получилось, - устало пробормотал Хоук, отстранился и старательно облизнул языком распухшее изуродованное запястье. Андерс потянулся к кожаной сумке на поясе, в которой хранил лекарственные снадобья и бинты.
- По крайней мере, - пробормотал он, пытаясь не смотреть вокруг, - у нас может получиться сбежать.