Work Text:
— Послушай, Кроули, они ведь все умрут, — с некоторым беспокойством сказал Азирафаэль.
— Ага. Такова воля Господня.
— Да, точно... Но я вот всё думаю. Может быть, можно было их просто немного напугать? Очень-очень сильно напугать? Но в последний момент остановиться. Ну, знаешь, дать им ещё один шанс, чтобы они могли осознать.
Было видно, что Азирафаэлю неловко критиковать решения, принятые на самом верху.
— Не мне, конечно, судить о планах твоего шефа, — отозвался Кроули, — но по-моему, ясно было сказано: «Всё утопить!».
— Да, да, я знаю. Он ещё потом что-то сказал про триста мерзавцев, двух обезьян и сифилис, но я не понял.
— Кто сказал?
— Господь. Кстати, Кроули, ты не знаешь, что такое сифилис?
— Нет.
— По-моему, ты мне врёшь.
— Возможно.
— Ладно, неважно, я говорю, они все сейчас утонут.
— Технически — не все. Останется этот сумасшедший плотник-зверолюб и его семья.
— По-моему, он не плотник. И со зверями как-то не очень…
— Да? — очень натурально удивился Кроули. — А так по нему и не скажешь. И кто тогда, по-твоему, построил эту лохань? Кстати, ты видел, как они запихивали туда носорога?
Азирафаэль возмущённо всплеснул руками:
— Такая трагедия, а тебе смешно.
— Ты тоже хохотал, я сам слышал. И, кстати, по-моему, они взяли двух самцов бегемота вместо самца и самки. Столько усилий — и всё зря.
— Одни говорят, что даже если бы у Бегемота и была пара, он не мог бы совокупиться с нею, поскольку их потомство перенаселило бы Землю. Другие говорят, что Бог предусмотрительно оскопил мужа Бегемота и охладил пыл жены, но сохранил ей жизнь до Судного дня, чтобы праведники вкусили от её плоти, — бездумно процитировал Азирафаэль подходящие случаю строки. — Кроули, ты можешь что-нибудь придумать?
— Что придумать?
— Что-нибудь. Чтобы спасти людей. Ты же в некотором смысле виноват в потопе.
— Я вообще терпеть не могу сырость, я тут точно ни при чём.
— Ты искушал людей, люди погрязли во грехе, и Господь решил очистить землю от скверны, — это простое логическое рассуждение.
— Ты прекрасно знаешь, куда приводят эти логические рассуждения. Если так продолжать, то окажется, что заварил эту кашу ваш шеф, когда создавал этот мир.
— То есть никаких вариантов?
— Не-а.
— Вообще ни одного?
— Ну… Можно попробовать спасти бегемотов.
***
— Азирафаэль. Что это тут за бардак?
— О. Господь решил наказать людей за гордыню.
— А что они натворили?
— Они строили башню.
— Понятно.
— Высокую.
— Ясно.
Они помолчали.
— То есть теперь нельзя строить башни? — уточнил Кроули. — Потому что раньше было можно. Или нельзя только высокие? Подожди, дай я угадаю. Она что, портит вид?
— Я не знаю, — вздохнул Азирафаэль. — Они очень продвинулись в искусстве инженерных расчётов, пока строили её. Мне казалось, это неплохо.
— Ладно, а почему такой гвалт? И почему дети так орут? Да и взрослые не лучше...
— Господь смешал языки. Людям страшно.
Кроули понимающе кивнул.
— Они бегут из города, — продолжал Азирафаэль. — Тут недалеко жил один человек — Симуг. У него была ферма по разведению бегемотов, он хотел продавать их мясо. Очень интересная идея. У бегемотов диетическое постное мясо, и вкус приятный… Теперь, конечно, ничего не выйдет. Он вместе с семьёй бросил всё и сбежал.
Разговор с Азирафаэлем часто сворачивал непонятно куда, Кроули давно привык.
Недалеко от них перевернулась телега, и трое мужчин и женщина, отчаянно ругаясь, пытались вернуть её в подобающее положение и собрать вещи. Ругань, судя по всему, несмотря на смешение языков, помогала им работать более слаженно.
— Хорошо, что этот Симуг не выпустил своих бегемотов. Тут и без них хватает беспорядка, — заметил Кроули.
— Да, наверное, ты прав, — согласно кивнул Азирафаэль. Мимо мать протащила трёх рыдающих детей. Все четверо вопили на разных языках. Один из детей кричал, что сейчас описается. — Как ты считаешь, мы можем чем-нибудь помочь?
— Я не знаю, — отозвался Кроули. — Но мы точно можем спасти бегемотов. — Азирафаэль изумлённо приподнял брови, но Кроули только пожал плечами. — Ты сам о них заговорил.
***
— Говорят, город скоро начнут бомбить, — сказал Кроули.
— Твоих рук дело?
— Нет. Нет. Здесь же мирные жители, дети. Нельзя убивать детей.
— Детей уже эвакуируют, — отозвался Азирафаэль. — Предположим, что в Лондоне не останется ни одного ребёнка, тогда станет можно?
— Не знаю, вероятно. К чему ты задаёшь такие вопросы? Они не слишком… ангельские.
— Просто пытаюсь понять, что у тебя в голове.
— Да брось. Полагаю, ангел, до конца осознавший демонскую сущность, перестаёт быть ангелом в полной мере. — Кроули понизил голос и почти зашипел: — Слишком много тьмы придётся впустить себе в сердце.
Они оба рассмеялись.
— Кстати, зоопарк тоже эвакуируют, — заметил Азирафаэль. — Спасают детей, слонов и панду. Есть в этом что-то странное, да?
— А в Варшаве нацисты устроили в зоопарке охоту и убили почти всех животных.
Азирафаэль вздохнул, а потом подозрительно посмотрел на Кроули.
— Почти? Дай-ка я угадаю. Что случилось с бегемотами?
Кроули улыбнулся краем рта.
— Да. Бегемотов удалось спасти.
— Кроули. Что у тебя с этими животными?
— Это личное.
— Какое ещё личное, это просто бегемоты.
— Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; это — верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой, — процитировал Кроули. — Бегемот — верх путей Божиих! А ты говоришь, «просто бегемоты».
Азирафаэль возвёл глаза к небу, впрочем, тут же опустил их обратно.
— А ещё говорят, что Бегемот — это демон чревоугодия, — заметил он.
Кроули пристально посмотрел на Азирафаэля.
— Что?
— Ничего, — как-то странно усмехнулся Кроули.
— Видимо, чтобы понять, зачем тебе так нужен этот… верх путей Божиих, нужно действительно что-то куда-то впустить, — вздохнул Азирафаэль.
Кроули ничего не ответил, зато вдали послышался гул бомбардировщиков, и они оба поспешили в убежище.
***
— С днём рождения, — улыбнулся Азирафаэль, протягивая Кроули рисунок в раме под стеклом.
Никакого дня рождения у Кроули, конечно, не было, но, сотворив однажды, примерно двадцать веков назад, документ, где значилась дата его рождения, он с тех пор неукоснительно её придерживался, перенося из бумаги в бумагу с поправкой на век. А Азирафаэль всегда был рад что-нибудь отпраздновать.
— Это бегемот? — немного неуверенно уточнил Кроули.
— Да, рисунок Дюрера. Подлинник. Пришлось повозиться, чтобы его достать.
— Дюрер же нарисовал носорога.
— Бегемота тоже, просто о нём почти никто не знал. По-моему, очень приятный, правда?
— Да, — ещё более неуверенно протянул Кроули. — Да. Спасибо. И откуда он у тебя?
Азирафаэль замялся.
— Вообще-то, на самом деле это был частный заказ. Я подумал, что тебе может понравиться, и попросил господина Дюрера об одолжении. Но потом мы с тобой повздорили из-за Лютера, стало не до подарков, и момент был упущен.
— Я помню, ты со мной полтора века не разговаривал.
— Да. Но, словом, теперь — вот. — Азирафаэль явно растерял всё красноречие и как-то совсем уж неловко мямлил. — Хотел бы я всё-таки знать, за что ты их так любишь.
— Они милые, — коротко объяснил Кроули, продолжая разглядывать рисунок.
Азирафаэль вопросительно приподнял брови. Было видно, что ответ его совершенно не удовлетворил.
— Они чем-то напоминают мне тебя, — совсем уж неохотно сообщил Кроули и уточнил: — Немного.
— Меня, — эхом отозвался Азирафаэль, не очень понимая, как на это реагировать.
— Немного, — повторил Кроули. — И они милые.
— Не вижу в них ничего милого.
— Красота в глазах смотрящего.
— То есть ты хочешь сказать, что смотришь на меня, видишь бегемота, и тебе это нравится.
— Ты как-то странно всё интерпретируешь. Правильнее сказать, что бегемоты напоминают мне о тебе.
— И тебе это нравится?
— Н-н-ну, да.
— Потому что я милый?
— В общем, да, — согласился Кроули, видимо, смирившийся с тем, что сейчас разговор заведёт их чёрт знает куда.
— Я думал подарить тебе билеты в Кению, — внезапно сообщил Азирафаэль. — Там есть ферма, где выращивают карликовых бегемотов, туда водят экскурсии. Можно их покормить, погладить и всякое такое… Но раз уж так вышло, может быть, мы просто пойдём в ресторан, и ты будешь смотреть вместо бегемотов на меня? А вместо кормления можешь оплатить мой счёт.
— А как же погладить? — нахмурившись спросил Кроули. — Карликовых бегемотов можно гладить.
— Уверен, это тоже можно как-нибудь устроить, — махнул рукой Азирафаэль. — Главное, что никому не придётся тащиться в Кению.
— Ну если ты так говоришь, — усмехнулся Кроули; морщинка между бровей разгладилась, и, поставив рисунок на комод, он потянулся за плащом.