Work Text:
В тяжелый сон капитана корабля Ее Величества «Террор» Фрэнсиса Крозье проник некий звук. Он был совсем негромким, но незнакомым и потому настораживающим. Как ни был изможден капитан, он нашел в себе силы вынырнуть из мутного забытья, открыть глаза и осмотреться.
Увиденное было настолько…нет, не ужасно и не опасно, а невероятно и нелепо, что буквально парализовало его. Крозье так и застыл — чуть приподняв голову, с выпученными от удивления глазами и раскрытым ртом. Примерно в футе от его лица, прямо на ворохе верхней одежды, сложенной рядом с койкой, восседала маленькая несуразная зверушка, больше всего напоминавшая помесь крота и … да, утконоса, будь эти твари неладны! Более того, зверушка с сосредоточенным видом откручивала розовыми когтистыми лапками пуговицу от его шинели.
Словно почувствовав, что на него смотрят, неведомое создание подняло мордочку, заканчивающуюся утконосовым «клювом», и тоже уставилось на Крозье. Несколько бесконечно долгих мгновений они глядели друг другу прямо в глаза, пока в голове Фрэнсиса проносилось близкое к паническому: «Белая горячка… но я уже черт знает сколько ни капли…Тогда галлюцинации? Это от отравления?.. Или дело не в еде, а я таки схожу с ума?..»
И когда поднявшаяся при последней мысли волна ужаса почти затопила капитана, зверушка отвела взгляд и вернулась к прерванному занятию. Дернув посильнее, она, наконец, оторвала пуговицу, подгребла ее к себе и деловито запихнула в складку на брюшке, за которой, похоже, скрывался такой же, как у утконосов, «карман». Сделав это, животное приступило к работе над следующей пуговицей.
Крозье наблюдал, с какой бестрепетной сосредоточенностью орудовало это невероятное существо, и его паника уступала место досаде. В самом деле, какого дьявола эта галлюцинация (его собственная, между прочим!) ведет себя так бесцеремонно и портит форменную одежду? Нарастающее раздражение подстегнуло капитана не хуже гальванического разряда; выйдя из оцепенения, он изловчился и схватил зверушку поперек туловища обеими руками. Галлюцинация оказалась неожиданно вещественной и активно забилась в захвате Крозье, тихо, но очень возмущенно стрекоча и пытаясь высвободиться. Гладкий мех скользил в ладонях, коготки царапались, но Фрэнсис сумел подобраться к брюшку животного, нащупать на нем «карман» и запустить туда пальцы. Зверушка дернулась, будто от щекотки, извернулась на бок. «Карман» раскрылся, и оттуда посыпалась всякая блестящая мелочь: недавно угодившая туда пуговица от шинели, потом еще одна, крышка от фляжки, обрывок галуна, комок перепутавшихся золотых цепочек и маленький серебристый флакончик с притертой пробкой, запечатанной воском.
От неожиданности Крозье слегка ослабил хватку, и этого хватило, чтобы неведомое создание выскользнуло из его рук и попыталось дать стрекача. Фрэнсис почти схватил его снова за заднюю лапу, но тут словно некая неведомая сила резко дернула улепетывающего зверька, подхватила и в буквальном смысле вынесла сквозь щель между полотнищами палатки. Крозье остался ни с чем, если не считать отнятой у утконосого воришки добычи.
За ее разглядыванием Фрэнсиса и застал Джопсон, который пришел будить своего капитана. Вестовой тоже увидел оторванную пуговицу и прочие «трофеи». Пуговицу он немедленно вызвался пришить, а по поводу остального лишь вопросительно взглянул — мол, не надо ли убрать? — но, увидев отрицательный жест Крозье, тактично промолчал. Тот, однако, не спешил радоваться: «свидетельство» Джопсона еще ничего не доказывало. Если у него, Фрэнсиса, уже помутился рассудок, он вполне мог накануне собрать все эти вещи по лагерю, положить в карман, не осознавая этого, а сейчас, на фоне галлюцинации, извлечь оттуда и удивляться — откуда они взялись. И пуговицу мог сам оторвать...
Так, стоп. Если с пуговицей, галуном, крышечкой от фляги и даже цепочками все более-менее сходилось, то ничего похожего на этот флакончик Крозье в лагере не помнил. Он уцепился за эту мысль и, оставив Джопсона в палатке пришивать пуговицу, положил флакон в карман и направился к доктору Гудсиру.
Предъявленную емкость доктор Гудсир не опознал, с уверенностью заявив, что ничего подобного не было в аптечках ни «Эребуса», ни «Террора» даже в самые благополучные времена. Не помнил он такого флакона и ни у одного из членов экипажа. Сам Гудсир чрезвычайно заинтересовался и попросил у Крозье разрешения как следует изучить маленький сосуд. Капитан, которого заявление доктора, с одной стороны, несколько успокоило, а с другой — еще больше встревожило, не стал возражать.
Сначала Гудсир вдумчиво осмотрел и аккуратно ощупал склянку. Потом вооружился лупой и проинспектировал еще раз, особое внимание уделив запечатанной крышке, донышку и ободку, окружающему горловину сосуда.
— По итогам внешнего осмотра, сэр, могу сказать со всей уверенностью, что никогда не видел таких флаконов. Марка производителя — вот, видите, тут на донышке выдавлено? — также мне незнакома. Пробка залита вроде бы воском, но у него необычная консистенция; возможно, в него что-то добавлено, чтобы воск дольше не крошился. Обратите внимание на печать. В лупу видно, что это некий цветок, а надпись вокруг него гласит: «Ibi expio malum», то означает «Я отвращаю зло» или «Я избавляю от болезни».
— Выходит, это какое-то лекарство? — вклинился в «лекцию» доктора Крозье. — А какое, не указано?
— Сигнатуры нет, как вы сами видите, так что я могу лишь предполагать… Судя по тому, что цветок на печати очень напоминает Solanum dulcamara или Solanum Nigrum, а именно паслен сладко-горький или паслен черный, возможно, что именно это растение является главным ингредиентом данного средства.
— И от чего же оно лечит? — гнул свое Крозье.
— Хм-м-м… Если правильно помню, паслен сладко-горький используется как средство от кожных болезней, при простудах, для заживления ран… А черный применяют при ревматизме наружно и при кашле внутрь…
— То есть оно может быть от чего угодно, — подытожил Фрэнсис.
— Увы, сэр, в текущих условиях по одному только виду, цвету и запаху я не смогу точно распознать, для чего служит содержимое этого флакона, — честно признался огорченный Гудсир. — Кроме того, это вообще может быть яд — при несоблюдении дозировки оба вида паслена весьма ядовиты…
— Тогда пока оставьте склянку у себя — может быть, вам удастся выяснить больше. И, прошу вас, доктор, никому не слова!
— Слушаюсь, сэр. Если я еще что-то узнаю, обязательно вам сообщу. — Гудсир бережно спрятал сосуд в жилетный карман и застегнул его на пуговицу. Спрашивать у капитана о том, почему его так заинтересовал этот флакончик и его содержимое, а также о причинах сохранять вокруг него тайну, доктор не стал, не желая ставить явно встревоженного Крозье в неудобное положение. Когда же Фрэнсис вышел из лазаретной палатки, где они, скрытые от посторонних глаз, вели беседу, Гудсир уселся на свою койку и принялся вспоминать, что он слышал и читал о паслене, а также снадобьях и ядах, в которых тот использовался.
* * *
Ньют Саламандер прекрасно понимал, что в этот раз его очередная «экспедиция» будет не просто рискованной, но по-настоящему опасной, и поэтому предусмотрел подстраховку на случай всех возможных сложностей и проблем. По крайней мере, так ему казалось до того момента, когда Ньют обнаружил, что нюхлер в очередной раз умудрился сбежать из волшебного чемодана, прихватив с собой кое-что очень, очень важное. Ситуация сама по себе была почти обыденная, но с учетом обстоятельств дело принимало удручающе серьезный оборот. Нужно было срочно найти сбежавшего питомца и то, что он присвоил. Ньют сделал себе мысленную пометку впредь не надеяться на физические замки и накладывать на шкафчик с зельями еще и запирающее заклинание, плотнее обмотал вокруг шеи шарф и вышел из чемодана. Снаружи его встретил яркий свет арктического утра и унылый пейзаж острова Кинг-Уильям.
Маг поежился под колючим ветром и осмотрелся. Ни единого темного пятнышка на светлой поверхности, никакого движения, никаких следов на камнях. Ньют вздохнул, хотя и не надеялся, что все будет так просто и беглец обнаружится неподалеку. Тем не менее, он все-таки применил заклинание призыва — как и ожидалось, безрезультатно. Значит, нюхлер умудрился убраться достаточно далеко, и придется расширить круг поисков.
Дойдя до границы защитного и маскирующего барьера, созданного им вокруг своего «лагеря», Ньют выпустил заклинание обнаружения. Оно сработало, задав направление до цели, и он, подхватив чемодан, зашагал в нужную сторону, поднимаясь по отлогой серой гряде. Шагая по скользким камешкам и огибая уже изрядно поеденные солнцем, ветром и температурой ледяные глыбы, грязные и растрескавшиеся, Ньют добрался до вершины насыпи и осмотрелся.
Палатки, стоявшие в распадке за грядой, были почти такого же цвета, как окружающий пейзаж, так что Ньют в первый момент принял их за элемент ландшафта. Вглядевшись, он осознал, что перед ним явно дело рук человеческих. Хотя с точки, откуда он смотрел, в лагере не было заметно активного движения, Ньют и без всякого Гоменум Ревелио чувствовал, что люди там есть. И, судя по срабатыванию ранее сотворенного им заклинания обнаружения, где-то среди палаток или в одной из них находился нюхлер. А все это вместе означало не предвиденные им ранее сложности, грозящие перерасти в большую проблему.
Но прежде чем выяснять, кто эти люди, как и зачем они здесь оказались, было необходимо срочно вернуть нюхлера вместе с его «добычей». Ньют прикинул расстояние, взмахнул палочкой. Попытка увенчалась успехом, и возмущенный зверек, притянутый заклинанием, был схвачен. Крепко прижимая к себе пойманного беглеца одной рукой, Ньют быстро наложил маскирующие чары, затем Квиетус, и вместе с нюхлером залез в чемодан.
Однако, тщательно обыскав «карман» питомца, Ньют убедился, что флакона с зельем в нем нет. Зато имелось нечто, явно прихваченное нюхлером из чужого лагеря — несколько блестящих пуговиц, по виду форменных. Несложно было предположить, что маленький любитель всего блестящего, запихивая свежие трофеи в свое «хранилище», мог нечаянно выронить флакончик где-то на территории стоянки. Изо всех сил надеясь, что его пропажа еще не попала в чужие руки, Ньют вернул нюхлера под дерево, давая возможность закопать добычу, и снова выбрался наружу — искать флакон.
В этот раз, используя Акцио, он ощутил некое непонятное сопротивление. Ньют не успел толком задуматься над этим, как уже оказался (в буквальном смысле) нос к носу с его причиной: вместо ожидаемого флакона с зельем в поле зрения появилось нечто куда более крупное. Ньют рефлекторно вытянул вперед руки и поймал влекомого силой заклинания человека за плечи, удержав от столкновения с собой. «Похоже, его все-таки нашли, — обреченно подумал Ньют. — И хорошо, что я поставил Квиетус — сейчас он начнет вопить…»
Но, вопреки его ожиданиям, притянутый заклинанием незнакомец вовсе не начал кричать или отбиваться, а молча обмяк в захвате, потеряв сознание. И тут маг осознал, насколько изможденным выглядит этот человек. Даже в многослойной теплой одежде казалось, что весит он ничтожно мало, а заросшее бородой лицо было обтянуто серовато-бледной кожей.
Ньют вздохнул, и, наложив на бессознательное тело Мобиликорпус, повлек его за собой внутрь чемодана.
* * *
Первое, что почувствовал Гарри Гудсир, придя в себя, было тепло — такое, какого он уже давно не ощущал. Открыв глаза и сфокусировав взгляд, он увидел над собой полотняный полог, но не похожий на тот, что был в их лагере. Последнее, что доктор помнил до темноты беспамятства, был резкий рывок непонятно откуда, сдернувший его с койки, ощущение очень быстрого движения и мельтешащие в глазах полосы, а потом — две руки, которые сжали его за плечи и помогли остановиться.
Сейчас он лежал на чем-то упругом: ему было удобно, он не испытывал уже ставшего привычным голода, ничего не болело, но при этом его тело будто онемело от шеи и ниже. Гудсир не успел испугаться — над ним склонился незнакомый человек. Он был молод, с копной темно-русых, с рыжеватым отливом, волос, без усов и бороды. На породистом, слегка нервном лице выделялись яркие голубые глаза. В целом он не производил впечатление опасного, скорее наоборот. Убедившись, что Гудсир очнулся, незнакомец произнес тем успокаивающим тоном, которым обычно разговаривают с испуганными детьми, больными людьми или встревоженными животными:
— Не волнуйтесь, пожалуйста, вас не парализовало, это заклинание…на всякий случай. Простите, что заколдовал вас, но это вынужденная мера предосторожности. Как только я пойму, можно ли вам доверять, я вас расколдую, — по его подвижному лицу было явно видно, как он сожалеет о причиненном Гудсиру неудобстве и как надеется, что тому «можно будет доверять». — Если вы дадите мне слово не делать резких движений и спокойно меня выслушать, я сниму заклятье, и паралич пропадет.
Какой бы Гудсир ни ожидал увидеть загробную жизнь, это явно была не она. Да и на спасательную экспедицию это было совсем не похоже. Инстинкт исследователя намекал, что здесь явно какая-то невероятная тайна, а инстинкт выживания подсказывал, что то невероятное, что сейчас с ним происходит, может стать реальным путем к спасению. Гарри Гудсир привык доверять своим инстинктам, поэтому сразу ответил:
— Да, я даю вам слово, сэр... уж простите, не знаю вашего имени... Я не стану делать резких движений и вообще чего-либо, если только не буду вынужден защищать собственную жизнь, и я вас выслушаю.
— Я Ньют, Ньют Саламандер, магозоолог. Я принимаю ваше слово, мистер...
— Гарри Гудсир, судовой врач и натуралист.
— Я принимаю ваше слово, доктор Гудсир! — и Ньют снял с него заклинание.
Вновь обретя власть над собственным телом, Гарри сел на кровати, в которой лежал до сих пор, и бегло осмотрелся. Похоже, они находились внутри шатра или большой палатки, и по сравнению с палатками в их лагере это был настоящий дворец — что по размерам, что по обстановке. Он ободряюще взглянул на Ньюта — выкладывай, мол, что хотел сказать.
— Доктор, время поджимает — наверняка вас уже хватились и подняли тревогу, и мне нужно вернуть вас туда как можно скорее. Поэтому обойдусь без объяснений, а спрошу прямо: не при себе ли у вас вещь, принадлежащая мне? Это маленький серебристый флакон с запечатанной пробкой, на которой оттиснут цветок. Если он у вас, то верните его мне, пожалуйста. И я сразу же перемещу вас обратно, и вы сможете продолжить делать то, что делали, как будто ничего и не случилось...
Молодой магозоолог, или кем он там назвался, старался говорить бесстрастно, но все равно чувствовалось, что запечатанная склянка ему очень, очень нужна. Гарри мысленно удивился: если этому Саламандеру так необходим флакон, почему же тот просто не обыскал его, пока он был без сознания и обездвижен, и не забрал искомое? Осмелев, Гарри спросил об этом напрямую, но Ньют тут же вспыхнул и негодующе вскинул голову:
— Доктор, как вы могли подумать такое? Обыскивать кого бы то ни было, да еще и в бессознательном состоянии… за кого вы меня принимаете? — и добавил уже спокойнее: — Кроме того, мне нужна была информация. По моим данным, здесь не должно быть никаких людей и никакого лагеря… тем более неместного населения. Мне нужно знать, кто вы и ваши товарищи и что вы здесь делаете, — «и не будете ли вы помехой для моих планов».
Вспышка Ньюта была короткой, но она, словно молния, высветила перед Гудсиром истинную суть характера его собеседника. Более не колеблясь, доктор принял решение: он вынул из жилетного кармана флакончик и, привстав, вложил его Саламандеру в ладонь.
— Вот то, что вам так нужно. Судя по всему, вы человек чести и принципов, сэр. Я буду с вами предельно откровенен, — Гарри посмотрел Ньюту прямо в глаза. — Вы спрашивали, кто мы и какова цель нашего пребывания здесь?
Ньют кивнул, завороженно уставившись на Гудсира.
— Мы, мистер Саламандер — все, что осталось от экспедиции под предводительством сэра Джона Франклина. По заданию Адмиралтейства мы отправились на поиски Северо-Западного прохода на двух судах — «Эребусе» и «Терроре». Оставив затертые во льдах корабли, мы пытаемся идти через этот гиблый остров на материк, чтобы выжить, но в действительности мы болеем, сходим с ума и умираем. Так что, кем бы вы ни были на самом деле — магозоологом, злым колдуном из детских сказок, или даже самим Дьяволом — заклинаю вас, если вы можете нам помочь, помогите! Я готов отдать за это кровь, жизнь, и, если надо, свою бессмертную душу.
Такого Ньют не ожидал. Он-то думал, что, получив обратно зелье и нужные ему сведения, аккуратно изменит память этого человека и вернет его в лагерь, оставив невесть как очутившуюся здесь группу людей заниматься их делом, а сам займется своим. Но рассказ несчастного доктора все менял. Хотя маг в среднем относился к животным с бо́льшим теплом, чем к людям, мизантропом он не был и не мог оставить других в явной беде. К тому же, Гудсир был ему симпатичен. Но вот как и чем им помочь с чисто технической точки зрения? И вообще, сколько в этих местах «их»?
— Скажите, сколько людей в вашем лагере?
Гарри, до этого терпеливо ожидавший его ответа, встрепенулся и поднял голову.
— Меньше сотни…уже. Из них около десятка совсем плохи, сами идти не могут.
Ньют мысленно присвистнул — около сотни людей, которых надо как-то вытащить с края света, а то и из могилы…На первый взгляд, задача была неподъемной… Хм-м, а если представить, что ему нужно вывезти из опасного места сотню каких-нибудь редких магических созданий? Неужели бы в этом случае он не нашел выхода? Мысли его закрутились, начиная складываться в план.
Доктор, однако, истолковал его молчание по-своему, и его оживившийся было взгляд потух.
— Нас слишком много, да?
— А? — Ньют вынырнул из своих мыслей, осознал, о чем спросил Гарри, и махнул рукой: — Нет, думаю, места как раз хватит… Я даже уверен, что мой план сработает…Есть только одна проблема.
— Какая же? — Гудсир немного воспрял духом.
— Как вы уже поняли, доктор, в этот негостеприимный край я прибыл с определенной целью, и от того, насколько быстро и безопасно мне удастся ее достичь, зависит, как скоро и как эффективно я могу помочь вам и вашим товарищам.
— Могу ли я спросить, что это за цель?
— Как я уже сказал, я магозоолог. Я исследую разнообразных волшебных существ по всему миру, а наиболее редких и находящихся под угрозой исчезновения сохраняю у себя. Здесь, на острове Кинг-Уильям, я выслеживаю уникальное и очень опасное существо... точнее, опасное без должного обращения. Чтобы обнаружить его местонахождение, я был вынужден провести огромную изыскательскую работу и потратить немало времени и сил на подготовку…А чтобы физически попасть сюда, пришлось серьезно рискнуть.
— Кажется, я знаю, кого вы собрались поймать, только не представляю, зачем оно вам, — совершенно неожиданно для Ньюта промолвил Гудсир. — Огромное существо, похожее на белого медведя? Местные жители зовут его «Туунбак».
— Вы знаете о его существовании? — воскликнул изумленный маг. — Вы его видели?!
— Да, — мрачно ответил Гарри и с горечью добавил: — и лучше бы никогда не знал и не видел.
— Туунбак успел причинить кому-то вред? — встревожился Ньют.
— Он убил и искалечил уже много наших людей…и, я уверен, не собирается останавливаться, — жестко ответил ему Гудсир. — Мистер Саламандер, вы твердо уверены, что хотите добавить в свою коллекцию «исчезающих видов» эту тварь? Как натуралист я вас понимаю, но как человек, видевший, на что способно это чудовище, я считаю, что это чрезвычайно опасно и рискованно.
Ньют нахмурился, но взгляда не отвел.
— Я знаю, о чем вы, но у меня есть средство от этого… По крайней мере, я надеюсь.
— Средство? Не то ли, что запечатано в этом флаконе? — Гудсир указал на сосуд. — И что значит ваше «надеюсь»?
— Понимаете, доктор… — Ньют ненадолго умолк, подбирая слова. — Если кратко, то Туунбак столь кровожаден и злобен не по самой своей природе, а из-за произведенного над ним магического воздействия. И есть средство, которое может это воздействие нивелировать, причем перманентно. Очень редкое зелье, достать его удалось с огромным трудом... и узнал я о нем не из самых достоверных источников, потому «я надеюсь».
— А главный ингредиент зелья, случайно, не паслен? — доктор не мог не утолить любопытство и не проверить свою догадку. — Помнится мне, в народной традиции он считается эффективным средством для отвращения зла.
— Да, паслен, — ответил удивленный познаниями Гудсира Ньют, — и он вправду отлично отпугивает зло, тут ваша народная традиция вполне совпадает с магической. Причем для зелья использован паслен, выращенный в уникальных условиях, что и обеспечивает его эффективность. Ну и очень сложная технология приготовления, конечно.
— И вы хотите скормить это Туунбаку, проверить эффект и остаться при этом целым, — продолжил выяснять Гарри. — Как же вы собираетесь это сделать?
— Вот этого я пока не придумал, — честно признался маг. — В моих источниках толком не было указано, как его ловить. Я планировал сначала воочию увидеть Туунбака, немного понаблюдать за ним, а потом выбрать подходящий способ… в зависимости от его повадок и привычек.
— И пока вы не встретитесь с Туунбаком и не попытаетесь его расколдовать, выбраться нам отсюда не светит, — Гудсир подошел к главному.
— Вот в этом-то как раз и есть сложность. Я не могу сказать точно, сколько времени потребуется, чтобы найти Туунбака, изучить его издалека и подготовить всю операцию. Это может занять один-два дня, а может — несколько недель. Но, судя по вашим словам, у многих из ваших товарищей этих нескольких недель может и не быть… — Ньют беспомощно развел руками.
— А если найдется тот, кто не только знает привычки и повадки Туунбака, но и сумеет указать вам, где его найти? Это ускорит дело?
— Доктор, вы спрашиваете гипотетически, или такой человек в самом деле существует? — в голосе Ньюта зазвучало недоверие пополам с надеждой. — Если да, и с ним можно поговорить, то это весьма облегчит мне задачу и сократит и мой, и ваш срок пребывания здесь!
— Буквально «поговорить» не получится, но мы как-нибудь справимся и узнаем то, что вам нужно, — заверил его Гудсир.
* * *
План действий они обсудили быстро и подробно; Ньют даже поймал себя на мысли о том, что с доктором Гудсиром удалось бы неплохо сработаться, но дальше думать об этом не стал — не до того было.
Первый этап прошел без сучка, без задоринки. Подслушав с помощью заклинания разговоры в лагере, Ньют убедился, что отсутствия Гудсира пока не заметили; сегодня еще никто, включая вахтенных, не заходил в лазарет. Проверив палатку доктора, которая оказалась пустой, он аккуратно трансгрессировал туда вместе с Гудсиром. Подождав, пока тот придет в себя после перемещения, Ньют нырнул в чемодан, активировал маскирующие чары и остался ждать, пока Гарри приведет к нему «специалиста по Туунбаку».
Ждать пришлось недолго. Услышав условный стук, маг сначала проверил, кто стоит перед чемоданом, потом выбрался и впустил гостей. «Специалистом по Туунбаку» оказалась девушка-инуитка.
— Силна, это мистер Ньют Саламандер, мистер Саламандер, это Силна, — Гудсир представил их друг другу и замялся: — Эм-м… Силна… не может говорить, но думаю, мы как-нибудь сможем объясниться…
— Не волнуйтесь, доктор, и для таких случаев есть заклинания! — заверил его Ньют. Он потянулся своим сознанием к сознанию девушки… и ощутил встречный импульс.
— Кто ты и с чем пришел? — прозвучал в его голове вопрос. Ньют в ответ приоткрыл свой разум, чтобы девушка смогла увидеть его мысли и эмоции, связанные с Туунбаком и всем остальным, что они обсуждали с доктором Гудсиром. Инуитка какое-то время всматривалась в них, потом ее присутствие поблекло — она явно что-то обдумывала.
— Хорошо, заклинатель зверей. Я помогу тебе, если ты дашь слово не убивать Туунбака, каков бы ни был исход вашей встречи, и заберешь отсюда всех белых чужаков, которым здесь не место.
— Даю тебе слово, — безмолвно пообещал Ньют.
— Тогда я помогу тебе и сегодня ночью призову Туунбака.
* * *
Когда ночью весь лагерь, кроме Гудсира, Силны и Ньюта погрузился в зачарованный сон, девушка скрылась за вершиной гряды, чтобы провести свой ритуал. Она запретила обоим мужчинам идти с ней и не разрешила магу использовать следящие заклятья. И Ньют, и Гарри горячо выступали против того, чтобы она попыталась напоить Туунбака зельем одна, без физической и магической поддержки, но Силна была непреклонна. Поэтому им обоим осталось только сидеть у палатки и ждать сигнала от инуитской шаманки, тщетно пытаясь прислушаться к таинству, скрытому от их глаз.
Чтобы отвлечься от невыносимого ожидания, Гудсир начал расспрашивать мага о волшебных животных и рассказывать про свои натуралистические штудии. Ньют сначала отвечал рассеянно, но потом увлекся и по-настоящему разговорился. Обсуждая дорогие их сердцу темы, магозоолог и доктор не только смогли ненадолго забыть о терзавшей их тревоге, но и обнаружили, что у них много общего.
Поэтому, когда в воздух из-за гряды взвилась маленькая сигнальная ракета — знак, что у Силны все получилось, обоим показалось, что ждали они не так уж долго. Ньют подхватил чемодан, и они поспешили к месту ритуала.
За грядой они обнаружили целую и невредимую, но почему-то очень печальную девушку и неподвижно лежащую среди рыхлых ледяных глыб огромную тушу. Гудсир инстинктивно подался назад, но любопытство побороло страх. К тому же ни Силна, ни Ньют не проявляли беспокойства; маг уже подошел вплотную к чудовищному созданию. На конце волшебной палочки задрожал огонек, и тонкая светящаяся пленка окутала всю тушу.
— Подходите, доктор, не бойтесь! Он крепко спит, вдобавок я на всякий случай наложил ограничивающее заклятье. Насколько я могу судить, зелье сработало. Что скажете, мисс Силна? — Ньют обратился к девушке вслух и продублировал свой вопрос мысленно.
Шаманка лишь кивнула в ответ.
Гудсир приблизился к туше и не без трепета принялся разглядывать эту полную невероятной мощи гору мышц, грязно-белого меха, клыков и когтей. Но вот что было странно — от Туунбака больше не исходило ощущение смертоносной угрозы и безусловной, яростной злобы. Он по-прежнему казался грозным, но это было естественное чувство опасности, испытываемое человеком при виде любого крупного хищника. «Да, зелье сработало», — говорили Гарри его инстинкты.
— Я больше не чувствую в нем злой воли, что двигала им все это время. Теперь он спокоен — так, как был бы, если бы выполнил то, для чего был создан. Но это значит, что теперь ему незачем быть, и скоро он угаснет, — звучащий в голове Ньюта голос девушки был полон печали. — Ты все-таки убил его…
— Нет, мисс Силна! — убежденно ответил ей Ньют. — Я дал слово, и сдержу его. Я заберу Туунбака с собой и там, откуда я пришел, найдутся средства, чтобы он жил — уже не как чудовище, но как волшебное существо, — и он снова открыл свое сознание, чтобы шаманка могла убедиться в правдивости его слов.
— Что ж, я верю тебе, заклинатель зверей, и передаю судьбу Туунбака в твои руки.
— Разве вы не отправитесь с нами, мисс Силна? — искренне удивился маг. — Вы могли бы быть рядом с Туунбаком… и с доктором Гудсиром, — немного лукаво добавил он.
На лице Силны появилась грустная и очень нежная улыбка, а звучащий в голове Ньюта голос потеплел:
— Мое место и моя судьба здесь, с Туунбаком или без него. А судьба доктора Гудсира — там, куда ты сможешь его увести. Он очень хороший человек, и я всегда буду помнить о нем. Заклинатель, можешь ли ты передать ему мои слова?
— Да, конечно, — ответил ей Ньют и обратился к Гарри: — Доктор, мисс Силна хочет вам кое-что передать!
Гудсир немедленно отвлекся от изучения спящего Туунбака и подошел к ним. Ньют прочистил горло и, чувствуя себя немного неловко, начал повторять вслух то, что мысленно говорила ему Силна:
— Гарри Гудсир, ты очень хороший человек. Судьба свела нас, и я очень благодарна ей за это. Теперь же наши дороги расходятся, и дальше мы пойдем раздельно. Прощай, будь счастлив и знай — я всегда буду помнить о тебе.
Судя по лицу Гарри, он был ошеломлен услышанным и тронут до слез. Поборовшись с собой и поняв, что не получится найти слов, чтобы выразить свои чувства, он шагнул к девушке и обнял ее. Ньют тактично отвернулся.
— Мы попрощались. Спасибо, мистер Саламандер, что передали мне слова Силны, — услышал он буквально через пару минут. — Давайте приступим к делу.
С «делом», благодаря магии Ньюта, они управились довольно быстро. Лагерь демонтировали, всех погруженных в волшебный сон участников экспедиции разместили на переоборудованных площадях внутри чемодана, а Туунбак был водворен в отведенный ему вольер. Когда уходящая Силна превратилась в черточку на горизонте, постепенно скрывающуюся из глаз, Гудсир тоже нырнул в чемодан. Еще раз убедившись, что все в порядке, Ньют подхватил свой багаж и активировал Маховик времени.
* * *
— Ньют Саламандер! Ты сошел с ума! Нет, не так – ТЫ СОШЕЛ С УМА!!! — яростно шептала Тина, раскрасневшись от гнева. — Мало того, что ты нарушил все правила техники безопасности, применив Маховик времени в недозволенных границах и притащив сюда из прошлого какую-то жуткую магическую тварь! Ты приволок вместе с ней еще и сотню не-магов!! СОТНЮ!!! НЕ-МАГОВ!!! ИЗ ПРОШЛОГО!!! — каждое свое возмущенное слово она подчеркивала, обличающе тыча в него указательным пальцем как раз рядом с нагрудным карманом, в котором испуганно затаился Пикетт. — И ты еще просишь меня «помочь тебе как-то с этим разобраться»!
Прижатый к стене и крепко схваченный за шарф так, что его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Тины, Ньют жмурился под градом обвинений, тщетно пытаясь вставить хоть слово.
— И это когда мы только-только начали разгребать все то, что натворил Гриндельвальд! — она в очередной раз ткнула его в грудь, попав по карману, где сидел Пикетт, и тот резко выскочил из укрытия. Не ожидавшая этого Тина отпрянула, выпустила зажатый в кулаке шарф Ньюта, качнулась назад, но Ньют успел перехватить ее за руку и удержать от падения.
Воспользовавшись образовавшейся паузой, он взял обе руки девушки в свои и, серьезно глядя на нее, сказал:
— Все, конечно, обстоит именно так, как ты говоришь. Но не мог же я оставить их там умирать?
— Ты-то, конечно, не мог! — Тина еще пыталась сердиться, но запал уже прошел, и к ней возвращалась ее рассудительность. — Ты совершенно несносен, Ньют Саламандер! И именно поэтому я в тебя влюбилась, — добавила она уже мысленно.
— Спасибо, Тина! — Ньют не сомневался, что заручится ее поддержкой, но отповедь могла продлиться куда дольше. — Тогда первым делом нам нужен колдомедик...
* * * Эпилог * * *
— Гарри, Министерство магии дало добро на мой запрос по организации экспедиции в Австралию. Можно начинать подготовку! — весело крикнул Ньют с самого верха лестницы у порога «чемодана».
— Отличные новости! Мы уже засиделись в Британии. Кстати, в этот раз согласование прошло удивительно быстро, — откликнулся Гудсир, заполнявший журнал наблюдений.
— После того, как мне удалось отстоять возможность оставить вас здесь моим помощником и не стирать вам память, пробить выделение средств на экспедицию оказалось плевым делом, — полушутя-полусерьезно откликнулся Саламандер, подойдя к доктору. — Кстати, Гарри, я никогда вас не спрашивал — вы не сожалеете о своем выборе сохранить воспоминания? Все ваши товарищи по экспедиции начали новую жизнь с чистого листа, не отягощенные памятью о прошлом, без необходимости заполнять разрыв между временем, в котором они жили и временем, в котором они живут теперь…
— Нет, не сожалею, — серьезно ответил ему Гудсир. — Кто-то же должен... помнить.
Ньют понимающе кивнул, и они вернулись к обсуждению деталей грядущего путешествия.