Work Text:
— Стив, а сыр любой?
Баки стоял перед огромным холодильником с сырами всяких сортов и боролся с желанием почесать в затылке. Потому что… Стив сказал «сыр», но не уточнил, какой.
— Тут есть бри, моцарелла, пармезан, гауда, еще какая-то хрень… Извини. Ага, твердый. А это который из них?
Затея с фондю с каждой минутой казалось все более идиотской. Ну почему нельзя было заказать пиццу, купить пива и посмотреть, скажем, футбол по телевизору? Как раз суперкубок. Но сосед, пригласивший его на ужин «с фондю», — художник, а значит, натура тонкая.
Терапевт советовал не отказываться от нового. Даже если затея кажется дурацкой, из нее может получиться что-то хорошее. Тем более, что они со Стивом как-то раз очень мило погуляли. Стив предпочитал молчать, и это успокаивало. Поэтому Баки вызвался пойти в магазин и купить все необходимое.
— А четыреста граммов хватит? Мало? Восемьсот? Ладно, я посмотрю.
Три куска сыра перекочевали в корзину. Баки выдохнул. Главное куплено. В рецепте был упомянут какой-то «киршвассер». Гугл говорил, что это алкоголь. Против алкоголя Баки ничего против не имел, его много не бывает. Он зашел в проход, по обе стороны которого высились полки с разнокалиберными бутылками. Вино, вино, водка, джин, бренди… Виски.
— Стив, а может, виски купить? Ну, мы его потом допьем. Нет? Ну ладно.
Как назло, ни одного продавца поблизости. Да где эта швейцарская хрень? Знал бы — прихватил из Европы пару бутылок, пока ждал пересылки.
Белое вино, красное вино. Розовое. Игристое.
Интересно, чем занят Стив? Наверняка сидит и думает, какой Баки идиот. Пошел в магазин за элементарным набором продуктов и успел уже дважды перезвонить. Жалеет небось, что вообще с ним связался. Кому нужен ветеран с кошмарами и без работы? Черт, где эта хрень?
Джин. Джин английский. Джин ирландский. Джин американский. Джин дешевый, неизвестного происхождения, и джин дорогой. Пошел он.
Наконец он увидел несколько высоких четырехугольных бутылок с вишнями на этикетке. «Kirschwasser» стояло под ними и еще какие-то страшные немецкие слова.
— Стив, я ее нашел… Его. Не знаю, короче, киршвассер. На ценнике написано, что это черри. Хлеб, я помню. Да, багет. И салат. Салат есть? Ладно, тогда я за хлебом. Я быстро.
В этом магазине багет не продавали. Баки удержался и не заорал. А еще недавно обязательно разорался бы. Так что дыхательные упражнения это все же хорошо. Еще его удержала мысль, что если он устроит дебош в магазине, то они вызовут полицейских, те заберут его в участок, и хотя удостоверение ветерана, скорее всего, поможет ему выбраться без последствий, на это все равно уйдет время. А там Стив хочет устроить с ним настоящий ужин с фондю.
Поэтому Баки просто расплатился за сыр и шнапс и пошел в булочную.
* * *
Когда Стив приглашал Баки поужинать вместе, у него чуть приступ астмы от волнения не начался. Потому что…
Баки поселился в их доме четыре месяца назад. Дверь в его квартиру была прямо рядом с дверью Стива, так что нового соседа он заметил сразу. Еще при переезде. И у них была общая стена. Нет, Стив не подслушивал специально, но стены в этом кондоминиуме были реально тонкие. Может, если бы он вел «нормальный» образ жизни и спал ночами, а не рисовал, то и не услышал бы всего того, что услышал. Но он не спал. Поэтому уже через неделю он знал, что у соседа ночами кошмары, и никакие таблетки ему особенно не помогают. Все это он рассказывал на повышенных тонах кому-то по телефону. Настолько повышенных, что Стив слышал каждое слово. Ему стало неловко, он ушел в ванную, залез под душ и… нечаянно подрочил. Ненарочно. Само получилось.
Из-за кошмаров сосед плохо спал, поэтому порой выходил во двор, едва небо начинало сереть, а потом подолгу подтягивался на турнике и крутил солнышко, и вообще делал всякие невообразимые штуки… Стив смотрел исподтишка, пока однажды сосед не заметил его, и тогда Стив стал смотреть в открытую. А еще рисовать. И да, иногда дрочить, но вот это он делал все же тайком. При этом он испытывал острый стыд, потому что нехорошо дрочить на соседа, тем более, если у него психические проблемы, но… Оно как-то само получалось. Некоторые рисунки он бы тоже никому и никогда не показал.
Они как-то столкнулись на лестнице, когда Стив тащил бумажный пакет с продуктами и ничего перед собой не видел. А сосед не успел увернуться. Почему-то.
Сосед помог собрать раскатившиеся по ступеням яблоки и апельсины и в процессе представился. С тех пор Стиву пришлось учиться еще и прикусывать язык, чтобы не стонать «Баки» во время своих нечаянных… случаев слишком громко. Потому что это имя очень шло соседу, как и длинные, неаккуратно собранные в хвост волосы, и неизменные берцы, и облегающие джинсы. Стиву очень хотелось хоть раз нарисовать его с натуры, но пока он так и не набрался наглости попросить об этом.
У них была общая площадка на пожарной лестнице, и в хорошую погоду Стив любил посидеть на ней. Вскоре к нему стал присоединяться и сосед. Обычно Стив сидел с чаем или теплым молоком, в зависимости от того, что у него болело: горло или желудок, был кашель или мучила тахикардия. Он украдкой поглядывал на то, как Баки пьет пиво, неприлично глубоко засовывая бутылочное горлышко в рот и обхватывая его губами. После таких посиделок Стиву, как правило, требовался душ.
Он два месяца искал предлог, чтобы пригласить Баки в гости и… ну, признаться ему, в некотором роде. Начал он издалека и был уверен, Баки понял, что их прогулка по парку и поход в кафе-мороженое были свиданиями. По крайней мере, Стив именно это имел в виду, предлагая ему провести время вместе. Ну и пусть между ними прошло примерно две недели, и еще три, прежде чем Стив сумел-таки пригласить Баки к себе. Только честно сказать ему, что… Короче, он сказал так, как, он слышал, говорили в Европе: он пригласил Баки на фондю. Тот сам рассказывал, что провел там некоторое время на натовских базах, так что намек он понял. Наверняка.
Стив закончил рассыпать лепестки роз по полу и по скатерти и осмотрел комнату. Шторы были приспущены, создавая приятный полумрак, который рассеивали свечи, расставленные там и тут. На столе ждали легкие закуски и бокалы для вина.
Стив вздрогнул, когда его телефон зазвонил в третий раз.
— Сладкое? Нет, сладкого нет. Ну, если считаешь нужным. Кастрюлька есть. Вилки? Есть. Обычные, да. Ага, жду.
Он подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Щеки горели нездоровым румянцем, глаза подозрительно блестели. Но волосы вроде не растрепались. Стив в очередной раз поднял руку и понюхал, не пахнет ли от него потом. Вроде все было в порядке.
Подойдя к двери, он отпер ее и чуть приоткрыл, чтобы не вставать, когда Баки придет. Он был уверен, что на это его решимости не хватит. Лучше заранее отрезать себе все пути к отступлению.
Вряд ли Баки хотел над ним посмеяться, спрашивая про сыр, напитки и прочие вещи. Это он так напоминает Стиву, что он готовится, но уважает при этом его… целомудренность. Так что он покупает не сыр, шнапс и хлеб, а все, что нужно. Что им… понадобится.
Размышляя, Стив погасил в прихожей свет, оставив несколько маленьких свечек в качестве указателей, скинул футболку и штаны и сел в кресло, постаравшись принять как можно более непринужденную позу.
* * *
Баки уже поднял руку, чтобы постучать, но заметил, что дверь приоткрыта. Похоже, Стив был занят, поэтому и открыл. В принципе, дом у них был приличный, но все же нужно было предупредить его, чтобы не делал так больше. Неизвестно, кто может пройти по коридору. В прихожей было темно, свечки на полу почти ничего не освещали. Электричество, что ли, отключили? Но в коридоре свет горел исправно. Вышибло пробки? А вдруг Стива ударило током! Баки приготовился к любой неожиданности и стремительно вошел в комнату, распахнув дверь.
— Стив, все в порядке? Я купил все для фондю, но, может, не стоит, если электричества нет и…
По мере того, как он говорил, идя по направлению к столу, он все отчетливее понимал, что чего-то он недопонял в этой истории с фондю. Потому что фондю не предполагает голого парня в кресле, который сначала краснеет, потом бледнеет на глазах, потом краснеет снова и неловко тянет к себе диванную подушку, чтобы прикрыться.
Или предполагает?
Баки совсем запутался. Он только сейчас заметил свечи и, похоже, какие-то лепестки повсюду, и тарелки на столе. Как-то не очень похоже на дружеские посиделки по-соседски. Он, наверное, сбежал бы, если бы не выражение лица Стива, от которого даже Баки накрыло стыдом. А уж каково было самому Стиву… Вот тут-то до Баки и дошло, что вовсе не сыр и киршвассер следовало купить.
Подвинув свечку, он пристроил пакет с сыром, бутылкой, багетом и дурацкими длинными вилочками для фондю на краю стола и дошел до кресла, в котором скорчился испуганный и донельзя смущенный Стив. Присел, наплевав на больное колено, и осторожно потянул Стива за руку, чтобы посмотреть в лицо.
— Стиви, я дурак? — спросил он, глядя на него снизу вверх.
— Баки… — прошептал Стив севшим голосом.
* * *
У Стива оказалась весьма неприятная привычка тянуть одеяло на себя, заворачиваться в него как в кокон и так спать, не шевелясь и едва дыша. Баки трижды за ночь проверял, все ли в порядке. Еще у Стива были ледяные ноги и тонкая кожа, на которой легко оставались следы от засосов. Вот это Баки очень понравилось. И плевать на одеяло.
Он проснулся рано, но без тяжелой от недосыпа головы. Наоборот, хотелось сделать что-то особенное. Даже романтичное.
Хозяйничать на кухне Стива, до которой они накануне так и не добрались, он не решился, поэтому оставил входную дверь приоткрытой и ушел к себе. В конце концов, он все слышал. Приготовив две кружки кофе и сделав бутерброды, он вернулся в соседскую квартиру.
Стив спал, и только лохматая светловолосая макушка и руки торчали из-под белого одеяла. Ему очень шел этот невинный цвет. Баки поставил на пол разделочную доску, которую использовал вместо подноса, и присел на край кровати.
— Просыпайся, соня. Фондю проспишь.
* * *
