Work Text:
Хуан Сяо иногда был невыносимым, таким раздражающим, бесстыжим и наглым, что святой бы не выдержал, а Цяо Чжи святым не был. Хотя всем почему-то казалось, что был. Возможно, потому что он один раз сыграл монаха, а еще бывал в храме. Чем думали эти люди? Хуан Сяо один раз сыграл психопата, но никто почему-то не подозревал его в том, что он собирается всех сжечь заживо, заперев однажды зал во время съемок. Еще Хуан Сяо один раз сыграл внутреннего демона Цяо Чжи, и никто, кроме Цяо Чжи, почему-то не думал, что он теперь непрерывно мучает и терзает Цяо Чжи.
Метафорически, конечно.
Цяо Чжи на самом деле мучался сам каждый раз, когда смотрел на Хуан Сяо слишком долго, или думал о нем, или и то и другое. В остальное время ему с Хуан Сяо было приятно и легко, идеально. Они так много смеялись, когда были вместе, так хорошо понимали друг друга, так крепко дружили. А потом Цяо Чжи неосторожно засматривался на его губы - такие полные, мягкие даже на вид, очень-очень красивые, Цяо Чжи хотел бы не знать, как они ощущаются, когда прижимаются к его собственным - или на маленькую родинку на шее, или на черную вязь татуировки - буквы хотелось слизать языком - и зависал, выпадал из разговора, не отвечал непозволительно долго.
Хуан Сяо был невыносимо тактильным с самого знакомства, потому что привык к поддержкам и контактному танцу, привык так общаться. Хуан Сяо лез обниматься, хватал за руку, трогал постоянно, даже когда они не танцевали, предлагал периодически попробовать то или другое движение, и ему неважно было, где они находятся. Один раз они репетировали поддержку на улице по дороге в отель, в другой раз Хуан Сяо прижался к нему спиной, пока они ехали в лифте, положил его руки себе на талию и без предупреждения повис, пробуя какие-то движения ногами.
На выступлении Хуан Сяо так вошел в роль, что действительно поцеловал его, и Цяо Чжи стоило огромного труда сдержаться, когда на интервью их спросили об этом. Пришлось рассказать про репетиции, про то, как они придумали это движение, сделать вид, что никто из них вовсе не имел в виду ничего такого. Сам Цяо Чжи все еще ощущал мягкое влажное прикосновение, то, как на секунды язык Хуан Сяо скользнул по его губам и исчез раньше, чем он успел ответить, его сердце все еще колотилось в горле и сжималось испуганно и сладко. Цяо Чжи так сильно сдерживал себя после этого, что весь остаток танца играл идеально, передавал внутреннюю борьбу всем собой. Возможно, повод считать его святым все-таки был.
После выступления Хуан Сяо извинился и сказал, что поддался моменту, а Цяо Чжи порадовался, что не успел сказать или сделать ничего, что нельзя было бы списать на момент. Ему было больно конечно, но дружба не была разрушена, и он мог продолжать общаться с Хуан Сяо легко и спокойно, дружить с ним, любить его и иногда залипать взглядом на его губах.
И никто никогда не предполагал почему-то, какова реальная ситуация. Все почему-то были уверены либо в их крепкой недвусмысленной дружбе, либо в том, что Хуан Сяо безуспешно висит на нем в надежде на взаимность. Либо в том, что они на самом деле встречаются. Цяо Чжи как-то подслушал, как о них сплетничали, и был крайне озадачен, потому что девочки, которые их обсуждали, на полном серьезе пытались разобраться, разбивает ли он сердце бедного милого Сяо шифу, или разбивает ему кое-что другое. “Точно тебе говорю, - шептала одна из них, пока Цяо Чжи пытался понять, охота ли ему слушать сплетни о себе, - я видела, как они уезжали после репетиции вместе, а на следующий день Сяо шифу ходил прихрамывая и Цяо Чжи так заботливо с ним носился…” В этом месте Цяо Чжи мысленно обозвал говорившую дурой и перестал слушать. Они с Хуан Сяо каждый день уходили вместе, потому что репетировали одну постановку. И Хуан Сяо правда прихрамывал как-то раз, потому что неудачно упал из поддержки, а Цяо Чжи не успел его поймать. И, конечно, он заботился о нем, как он мог не заботиться, если это была его вина, и если он любил Хуан Сяо? То, сколько эти дурехи успели напридумывать на пустом месте, вызывало у него только раздражение.
Но Хуан Сяо и правда вел себя двусмысленно. Наверное, именно это позволило Цяо Чжи надеяться на что-то, выходящее за рамки дружбы. Это и возможно то, что у них появился общий топик в вейбо, а в топике были арты с ними, иногда весьма непристойного содержания. И скриншоты, разборы их общения, каждого их взаимодействия. Людям действительно хотелось верить в их отношения, Цяо Чжи тоже хотелось.
Может быть, он просто потерял чувство реальности: они с Хуан Сяо проводили вместе так много времени, ставили общие танцы, прикасались друг к другу так много и часто, говорили о чем-то важном для них обоих. Они так хорошо понимали друг друга, и Хуан Сяо ведь уже целовал его однажды. Цяо Чжи позволил себе надеяться. Они не отлипали друг от друга все мероприятие, они получили награду "соулмэйты сезона", они выглядели, как соулмэйты. Поэтому, когда они, уставшие, добрались наконец до отеля, Цяо Чжи не придумал ничего лучше, чем поцеловать Хуан Сяо в лифте. Все было так просто: они нажали свой этаж, дверь закрылась, Хуан Сяо оперся спиной на стену и прикрыл глаза, и Цяо Чжи впилился в его рот своим, сначала неловко и наверное неприятно, потом исправился и поцеловал нежнее, мягче, лизнул его губы также, как Хуан Сяо в тот раз на сцене, прикусил осторожно нижнюю.
Хуан Сяо не отвечал. Он не оттолкнул его, даже не поднял рук, только открыл свои прекрасные глаза и смотрел на Цяо Чжи, не мешая ему себя целовать, но не отвечая. Просто молчал и ждал, когда Цяо Чжи закончит, когда поймет, что он не заинтересован, когда его сердце разлетится на осколки прямо в лифте. И все будут ходить по ним. Каждый, кто поселится однажды в этом отеле, каждый, кто будет подниматься в этом лифте в свой номер, будет наступать на осколки. У Цяо Чжи кончился воздух, и он отшатнулся, дыша тяжело, так, будто только что выплыл на поверхность. Хуан Сяо все еще молчал, лифт все еще ехал.
- Ты мне нравишься, - сказал Цяо Чжи, и двери открылись на их этаже. За дверями стояла Вэйлинь в выцветшей футболке и мятых штанах, Цяо Чжи в этот момент было максимально все равно, - я влюблен в тебя, - продолжил он.
Хуан Сяо все также молчал, Цяо Чжи завис в ожидании ответа, и ни один из них не выходил из лифта.
- Блядь, - сказала Вэйлинь, - не обращайте на меня внимания, я по лестнице пройдусь. Слишком толстая, надо ходить по лестницам…
Двери лифта снова закрылись, а Хуан Сяо наконец открыл рот.
- Прости, - сказал он, - ты очень хороший друг. И ты потрясающий, я бы влюбился в тебя, но…
Цяо Чжи очень не хотелось слушать, что дальше. Он нажал на кнопку открывания дверей, выпустил Хуан Сяо из лифта и вышел сам, убедился, что в коридоре никого нет на этот раз.
- Прости. У меня есть девушка. Мы уже много лет вместе, и я люблю ее.
“А тебя я любить не могу,” - додумал за него Цяо Чжи.
- Все в порядке, - сказал он, - меня просто занесло немного, скоро пройдет.
- Точно нормально? - уточнил Хуан Сяо, и Цяо Чжи подумал: ”Нет. Ну конечно же нет.”
- Абсолютно. Думаю, это просто финал так повлиял. Будем друзьями?
А потом Хуан Сяо познакомил его с Асу. Она была очаровательной, они с Хуан Сяо обожали друг друга и были, наверное, самой сладкой и милой парой, какую Цяо Чжи только встречал. Асу фотографировала - много и хорошо, почти все фотографии Хуан Сяо, которые тот выкладывал, кроме рекламных, делала Асу. Она даже предложила поснимать Цяо Чжи как-нибудь и даже поснимала: фотографии были невероятно хороши, и Цяо Чжи был ей искренне благодарен. Видеть их вдвоем было больно, но Цяо Чжи теперь понимал, что у него не было никаких шансов. Асу была милой, нежной, идеальной для Хуан Сяо, Цяо Чжи не мог даже завидовать ей или злиться. Ему она тоже понравилась. Просто в груди ныло.
Но Цяо Чжи продолжал с ними общаться, он приехал в Ченду к Хуан Сяо учиться танцам и, как выяснилось, знакомиться с его девушкой. У него совершенно не было причин отказаться.
- Почему вы не появляетесь вместе? - спросил он однажды, когда они втроем обедали. Хуан Сяо как раз сделал особенно умилительное лицо, пока Асу его фотографировала. Цяо Чжи как раз начинал чувствовать себя лишним.
- Мы пытались когда-то давно, - Асу перевела на него камеру, и ему пришлось улыбнуться, - но потом у Сяо-Сяо стало слишком много фанаток. К тому же, я не так талантлива в танцах, фотография дается мне лучше.
- На самом деле я раньше писал о ней в Вейбо, - вмешался Хуан Сяо, - но потом количество подписчиков слишком выросло, и как-то раз Асу начали писать с угрозами, так что она снесла страницу, а я больше не хочу открывать свою личную жизнь. Вообще не люблю выносить важные для меня вещи на публику.
Цяо Чжи прекрасно понимал его, что-то глубоко личное всегда хотелось спрятать и оставить только себе. И еще эти слова немного задели его. Потому что их дружбу Хуан Сяо афишировал, не стесняясь, и на камеру, и постами в вейбо. Она не была для него такой важной и личной?
Неожиданным оказалось то, что Цяо Чжи не было неловко рядом с Асу. Он иногда ощущал себя некомфортно, когда они общались втроем, и опасался, что станет совсем ужасно, если они останутся наедине. Но Хуан Сяо не мог постоянно его развлекать, у него была своя работа, а Асу была отзывчивой, милой и доброй. Как-то само собой получилось, что Хуан Сяо уезжал куда-нибудь, говорил им, чтобы развлекли себя сами, и Асу окружала Цяо Чжи заботой. Помогала разобраться с расписанием, водила его обедать, общалась с ним. Цяо Чжи мог бы с ней подружиться, если бы не был так мучительно влюблен в ее парня.
- Тебе не жаль? - спросил он однажды, просто чтобы поддержать беседу, - ты ведь нигде не раскручиваешься, даже как фотограф.
Он постарался спросить вежливо и надеялся, что она не обидится, ему правда было интересно. Асу засмеялась.
- Нам достаточно одного Сяо-Сяо. Он просто жить не может без всеобщей любви и внимания, для него это важно, но если бы мы оба были такими, нам было бы сложно вместе. Так что нет. Мой богатый и успешный парень обеспечивает меня и прячет от всего мира, разве не прекрасно?
Цяо Чжи посмотрел на нее с удивлением, и она пожала плечами в ответ.
- Это шутка Сяо-Сяо. Он любит так говорить.
Асу была слишком идеальной, как будто созданной для Хуан Сяо, их любовь была прекрасна. Когда через несколько недель Цяо Чжи наконец вернулся в Аньшань, он был искренне счастлив, что ему больше не нужно на них смотреть.
Хуан Сяо позвонил ему незадолго до поездки в Шанхай.
- Цяо-лаоши, - сказал он, - не хочешь вместе снять квартиру? Все равно будем репетировать.
- Мм… - глубокомысленно промычал Цяо Чжи, - разве Асу не едет?
Он представил, каким кошмаром будет жить с ними двумя, видеть их нежность, слышать, как они шепчутся ночами, или еще хуже, слышать, как они занимаются любовью. Цяо Чжи хватило их поцелуев, когда он был в Ченду. Он не хотел переживать этот опыт.
- Асу сидит с собаками, должен же кто-то за ними присматривать. Мы на самом деле нечасто ездим куда-то вместе.
- Ладно, - сказал Цяо Чжи, - давай снимем. Посмотришь что-нибудь рядом с залом, я пришлю тебе деньги?
Он почувствовал какую-то стыдную радость от того, что они будут только вдвоем. Ему нравилась Асу, он почти смирился с тем, что Хуан Сяо никогда его не полюбит, он мог находиться рядом с ними обоими, но когда они с Хуан Сяо были одни, тот как будто был весь - для Цяо Чжи. Он уделял ему все внимание, принадлежал - хоть и ненадолго, хоть и как друг - только ему. Когда рядом была Асу, Хуан Сяо закономерно принадлежал ей, сразу и весь. Он не становился плохим другом от этого и не игнорировал Цяо Чжи, но все равно ощущалось, что Асу для него важнее, ближе.
Цяо Чжи был эгоистично рад, что она не смогла поехать, что он проведет несколько недель с Хуан Сяо только вдвоем.
Хуан Сяо умел ставить невероятно красивые истории. Сюжет мог казаться немного банальным, но общая картинка была совершенной. Цяо Чжи не знал, как ему это удавалось, но восхищался его талантом постоянно.
В этот раз история вышла также невероятно красивой и невероятно грустной. Цяо Чжи иногда казалось, ему слишком много. Он мечтал с тоской о том, как вернется в Аньшань, домой, к тишине и спокойствию, к общению только в интернете. Без душераздирающего танца, без Хуан Сяо, который тихо дышал во сне на соседней кровати и у которого иногда так сильно дергало сонными судорогами ноги, что становилось страшно, без репетиций, поддержек, без того, чтобы пробовать с десяток положений рук, без того, чтобы падать друг на друга в неловких нелепых позах.
Без того, чтобы раз за разом увозить Хуан Сяо на велосипеде, пока тот приваливается головой к его плечу. Эту часть танца Цяо Чжи любил и ненавидел больше всего, потому что ему хотелось увезти Хуан Сяо со сцены и везти его так, не останавливаясь, до самого края земли, забрать его себе навсегда, или хотя бы представить, что он может это сделать. Хуан Сяо с присущей ему наивной жестокостью выбрал для танца песню, от которой Цяо Чжи хотелось не то рыдать, не то напиться и подпевать каждому слову тоскливо, не то бродить под дождем, как влюбленная школьница, заслушивая ее до оскомины, до момента, когда все слова в тексте потеряют смысл. Цяо Чжи слушал ее на репетициях, слушал после, напевал с утра по дороге в зал. Он выучил все слова, и мурчал их тихо себе под нос, а хотел петь их Хуан Сяо, потому что каждое слово в песне было для Цяо Чжи о нем. Его он хотел сопровождать всю жизнь, с ним он хотел встретить старость, без него мир казался темным, его он не мог забыть. “Я видел самую яркую звезду,”- напевал он, глядя на Хуан Сяо, глаза слезились. Наверное от того, как нестерпимо ярко тот сиял.
Хуан Сяо был только рядом с ним, только его, и за эти несколько недель Цяо Чжи стало только хуже, безысходнее и больнее, потому что он окончательно влюбился, понял, что даже если они будут вместе круглые сутки много дней, не расставаясь, даже если будут вместе жить, Хуан Сяо не начнет его раздражать, он не разочаруется.
Дома, как обычно, пришлось долго приходить в себя. Цяо Чжи тренировался до седьмого пота, искал что-то, что его отвлечет, учился фехтовать традиционным мечом, ездил в храм, изучал даосские практики, но Хуан Сяо все равно не исчезал ни из его мыслей ни из его сердца.
“Цяо лаоши, я женюсь!!! Будешь моим шафером?”
Цяо Чжи перечитал сообщение трижды, потом заблокировал телефон, отложил его в сторону.
Он как-то раз спрашивал у Хуан Сяо, почему они с Асу не женаты.
- Не знаю, - сказал тогда тот, - каждый раз, как думаю об этом, аж мурашки от ужаса. Мне это кажется таким серьезным, что я сразу понимаю, что не готов. Хорошо, что Асу идеальная и не давит на меня…
- Но вы живете вместе, - Цяо Чжи посмотрел на него с глубоким непониманием, и если в его взгляде и мелькнула крошечная надежда, кто мог его в этом обвинить, - и вы встречаетесь уже.. Сколько лет?
- Ну да. Лет восемь, кажется… не помню, Асу всегда напоминает мне о датах, я слишком рассеянный, - Хуан Сяо развел руками, - и живем вместе, и у нас общие собаки, но когда кто-то говорит мне о свадьбе, я все равно невольно задумываюсь, а настолько ли у нас все серьезно? Не слишком ли я forever young для этого?
- Может ты просто недостаточно valiant? - Цяо Чжи усмехнулся, хотя внутри сдавливало и морозило, как будто ледяной осьминог дружески пожимал ему сердце. Он сам не понимал, зачем спросил так, как будто брал Хуан Сяо на слабо, как будто ему на самом деле хотелось, чтобы тот женился. Ему хотелось забрать это young and valiant себе, сожрать по буквам у Хуан Сяо с шеи. Ничего нового.
- Если я однажды решусь, ты первым узнаешь о том, какой я valiant!
- Позовешь меня своим шафером? - Цяо Чжи улыбнулся, накрывая его плечи рукой, потрепал по волосам (по-дружески, так по-дружески).
- Ну да! Кто еще может быть моим шафером? Разве у меня есть еще такой надежный друг?
И вот теперь, видимо, все стало достаточно серьезно. Видимо, Хуан Сяо понял наконец, что готов, что хочет этого. Видимо, он достаточно повзрослел.
Цяо Чжи не хотелось даже самому себе признаваться в том, что он до последнего надеялся, что однажды эти отношения закончатся, и у него появится шанс. Ненавидел себя за эту надежду, презирал, считал такие мысли недостойными, но все равно не мог от них избавиться. Он хотел быть с Хуан Сяо. Хотел его любить. Уже любил его. И ни его отношения, ни то, какая они с Асу прекрасная пара, ни то, как Хуан Сяо счастлив, не могло это изменить. Он смотрел на них с горечью каждый раз, когда приходилось быть рядом с ними двумя. Потому что они подходили друг другу идеально, дополняли друг друга идеально, а у Цяо Чжи не было и шанса на взаимность. Была только его больная глубокая любовь и холодные щупальца, сдавливающие сердце все сильнее с каждой встречей.
Рано или поздно это должно было закончиться. Его должно было либо отпустить, либо раздавить окончательно этой безысходной безнадежной нежностью. Цяо Чжи не верил, что это случится скоро, но это точно должно было случиться, и тогда он смог бы просто радоваться за них, смотреть на Хуан Сяо и его жену и не испытывать ничего, кроме радости и тепла. Конечно, на свадьбе придется немного постараться. Подержать лицо, не приставать к жениху, не валяться у него в ногах, признаваясь в любви. Цяо Чжи был уверен, что справится.
Телефон снова пиликнул уведомлением - Хуан Сяо надоело ждать ответа, и он прислал три вопросительных знака.
Было бы разумно отказаться, не мучать себя, не растравливать очередной раз. Было бы разумно не видеться с Хуан Сяо, пока чувства не истреплет временем, пока не станет все равно, пока не получится спокойно смотреть на его губы и не полыхать синим пламенем изнутри.
“Конечно, Сяо шифу, это большая честь для меня. Поздравляю!” - написал он наконец.