Archive of Our Own ^beta

Вэй Усянь узнал о том, что созывается Совет кланов, задолго до тех, кто были на него приглашены. Лань Ванцзи объявил об этом, когда они за чашкой чая обсуждали инцидент со смотровой башней в Наньчане. Затем Вэй Усянь отправился в путешествие через Хуган, как раз когда Облачные Глубины погрузились в суматоху по поводу организации Совета.

И на нем Вэй Усянь присутствовать не собирался: он избегал все эти советы с тех самых пор, как Лань Ванцзи стал Верховным заклинателем, и не видел смысла посещать их лишь из-за того, что теперь они проходят в Облачных Глубинах.

И, естественно, он был невероятно ошеломлён, когда понял, что проснулся в своих покоях в Облачных Глубинах, а тем временем шёл первый день Совета кланов.

— Ерунда какая-то! Прошлой ночью я определённо заснул в Байша… — сказал Вэй Усянь Лань Сычжую и Лань Цзинъи, которые бдели у его постели с того момента, как он проснулся. А Совет кланов должен состояться только через месяц. — Кто-то что-то подсыпал мне в питьё? Меня прокляли?

— Что-то вроде того, — ответил Лань Сычжуй и, положив руку ему на плечо, заставил лечь обратно в кровать. — Вы пошли с нами на ночную охоту два дня назад. Нашей целью был яоцзин, питающийся воспоминаниями. Мы боялись, что вы проснётесь и будете думать, что вы — ребёнок, как и предыдущие его жертвы. Но, похоже, всё обошлось, и вы забыли всего несколько недель.

— Я попался в ловушку? Яоцзина? — Вэй Усянь даже оскорбился.

— Вы споткнулись о какой-то камень.

Вэй Усянь приподнял бровь:

— В Облачных Глубинах запрещено лгать.

Лань Сычжуй смущённо опустил взгляд.

— Я тоже не совсем уверен, что произошло на самом деле. Во время ночной охоты вы были слегка рассеяны.

— Из-за чего? — спросил Вэй Усянь. Были ли причастны к этому стопки талисманов, лежащие вокруг его рабочего места? На защитные талисманы не похожи: внизу каждого — разные символы, защищающие соответственно от разных сверхъестественных существ. Чем же он занимался?

Лань Цзинъи пожал плечами:

— Не знаю. Может быть, из-за свадьбы?

Вэй Усянь резко сел.

— Кто-то собрался жениться?!

Ох, он лишь надеялся, что это не Цзинь Лин. У Вэй Усяня до сих пор запутанные отношения с Цзян Чэном, не гарантирующие того, что он будет приглашён. Не хотелось бы пропустить ещё одну свадьбу родного человека.

— Ханьгуан-цзюнь определённо нас убьёт, — побледнел Лань Цзинъи.

Вэй Усянь моргнул:

— Что? Женится Лань Чжань?

— Да, — сказал Лань Цзинъи. — На вас.

Вэй Усянь расхохотался:

— Как ты смеешь злоупотреблять тем, что твой наставник потерял память? Но даже так, Цзинъи, тебе стоило бы придумать что-нибудь более правдоподобное!

— Я позову Ханьгуан-цзюня! — нервно проговорил Лань Цзинъи и подорвался с места.

— Ох, этот малыш с каждой нашей встречей становится всё более драматичным. А если серьёзно, кто же собирается жениться? — задав этот вопрос, Вэй Усянь оказался поражён тем, как хмуро взглянул на него Лань Сычжуй. Что он такого сказал-то?..

— Цзинъи вам не солгал. Вы с Ханьгуан-цзюнем помолвлены, — тихо произнес Лань Сычжуй.

— А-Юань, почему ты тоже дразнишь меня? Нет-нет, не нужно повторять о том, что ложь запрещена и всё такое. Конечно, если бы вы немного приукрасили мои собственные слова, это нельзя было бы назвать ложью. Может, я слишком часто повторял, что Лань Чжань — моя родственная душа, а вы, внушаемые легковозбудимые дети, придали этому слишком большое значение?

Не то чтобы Вэй Усянь не замечал, как Лань Сычжуй и его друзья смотрят на него и Лань Ванцзи… Как на разыгрывающийся в театре Цайи спектакль: сжимая ладони в кулаки в предвкушении, когда же главные герои наконец сольются в поцелуе и закончат свою историю. Но Вэй Усянь и Лань Ванцзи — не главные герои спектакля. Оуян Цзычжэнь мог сколько угодно вздыхать по ним.

Вэй Усянь и Лань Ванцзи — не любовники.

— Но… но… — попытался возразить Лань Сычжуй, выглядя по-настоящему расстроенным. — Мы все знаем, что вы любите шутить на эту тему, поэтому напрямую уточнили у Ханьгуан-цзюня. Он подтвердил ваши слова.

Улыбка застыла на лице Вэй Усяня…

Лань Ванцзи сделал что?

***

Лань Цзинъи сообщил, что Лань Ванцзи не может прийти к нему, как бы ни был обеспокоен. Если бы Верховный заклинатель встал посреди начавшегося Совета кланов и ушёл по любой иной причине, кроме как ради спасения мира, это было бы неуважительно. Пренебрежение главами кланов и остальными участниками Совета свело бы на нет любые дальнейшие попытки наладить отношения и осложнило переговоры.

Вэй Усянь это понимал, конечно.

Он усмехнулся, накинул верхнюю одежду и направился на тренировочную площадку. Лань Сычжуй следовал за ним по пятам, умоляя успокоиться, а Лань Цзинъи швырялся булочками на пару, которые стащил с кухни. Вэй Усянь поймал каждую и сложил в мешочек, потому что еда не должна пропадать даром.

— Съешьте их, — сердито потребовал Лань Цзинъи.

— Вы не ели два дня, наставник Вэй, вам нужно что-нибудь съесть, — поддакивал Лань Сычжуй.

Но Вэй Усянь не чувствовал голода — он чувствовал любопытство.

— Я не думаю, что вы, мальчики, лжёте, — повторил Вэй Усянь, быстрым шагом пересекая тренировочное поле; холод наступающей осени морозцем покусывал мочки ушей. — Просто у вас наверняка неполное представление о произошедшем.

Если оценки Лань Сычжуя и Лань Цзинъи были верны, он утратил воспоминания всего лишь последнего месяца. А месяц назад Вэй Усянь определенно не ухаживал за Лань Ванцзи. Если бы эта помолвка была настоящей, она означала бы, что Лань Ванцзи согласился на брак с ним после нескольких коротеньких недель ухаживаний. А это просто невозможно.

— Что, по-вашему, не так? Почему это кажется вам странным? — Лань Цзинъи действительно хотелось знать.

— Потише, Цзинъи, — зашипел Лань Сычжуй.

— Вы думаете, Ханьгуан-цзюня заботит то, как это выглядит со стороны? Когда дело касается вас, его вообще ничего не заботит! Вспомните, он привёл вас в цзинши, когда впервые повстречал в этой жизни! Никто из нас тогда даже не знал, кем вы были на самом деле.

— Нет-нет, не путайте, это разные вещи, — нетерпеливо отмахнулся от них Вэй Усянь.

— Цзинъи, почему бы тебе не пойти вперёд и не сообщить Ханьгуан-цзюню, что мы идём? А я останусь с наставником Вэем, — предложил Лань Сычжуй, и Вэй Усянь недовольно поморщился:

— Мне не нужна нянька.

Лань Сычжуй обратил на него свои большие и печальные глаза. Гуй побери! Этому трюку он определённо научился, пока рос здесь, ведь его А-Юань никогда не пользовался подобными уловками, чтобы манипулировать людьми. По крайней мере, намеренно.

— Хорошо. Как первый ученик, ты всё равно должен там присутствовать, верно?

Открывали Совет кланов по традиции соревнования по стрельбе из лука. Они не требовали особой физической подготовки, тем самым расширяя возможности кланов рисоваться друг перед другом. Гусу Лань, однако, никогда не был кланом, способным похвастаться мастерами в этой области. Поэтому всякий раз, когда Совет проводился в Облачных Глубинах, заклинателей приглашали продемонстрировать своё фехтовальное искусство.

Вэй Усянь не мог поверить, что забыл об этом. Он подошёл к возвышению, на котором сидел Лань Ванцзи, откуда была хорошо видна вся площадка. Лань Ванцзи внимательно следил за всеми, отслеживая каждую мелочь.

Когда Вэй Усянь только-только вернулся в этот мир, ему было легче справляться с неуверенностью, рождённой низким уровнем самосовершенствования. Он считал, что ему повезло вновь обладать хоть каким-то золотым ядром, пусть даже таким слабым, как у Мо Сюаньюя. Кризис миновал, и теперь у него появилось время подумать о своём будущем. Вэй Усянь планировал совершенствоваться, пока не восстановит свою былую силу. Суйбянь уже вернулся к нему. Что ещё могло его остановить?

И всё же… Золотое ядро Мо Сюаньюя до сих пор было крайне слабым. Пусть он ежедневно практиковал Путь меча: медитировал и тренировался так тщательно, как не тренировался никогда в своей первой жизни — он так и не смог управлять своим мечом с былой легкостью. Он жалкий. И ему правда было стыдно.

Стиснув зубы, Вэй Усянь сдался и позволил себе взглянуть направо, на тренировочную площадку. Вокруг неё были расставлены низкие столики, за которыми расселись главы кланов со своими свитами, пьющие чай и оценивающие сражения. Сейчас в центре площадки скрестили клинки двое: старший ученик Цяньшань Мао и адепт Ланьлин Цзинь.

Стойка Мао Вэньлин была безупречна, она изящно парировала все атаки адепта Ланьлин Цзинь. А ещё, что неудивительно, она была знаменитой красавицей.

Вэй Усянь сжал пальцы на Чэньцин.

— Вы в порядке? — тихонько спросил Лань Сычжуй, заметив этот жест.

Когда Мао Вэньлун и адепт Ланьлин Цзинь поклонились Лань Ванцзи и вернулись на свои места, Вэй Усянь прочистил горло и заметил:

— Много времени прошло с тех пор, как я видел такое превосходное мастерство клинка. Цяньшань Мао прятали настоящий драгоценный камень.

— Её никто не прятал. Она участвовала в открытии предыдущего Совета кланов, — возразил А-Юань.

— Острословие тебе не идёт, Сычжуй, — шутливо укорил его Вэй Усянь.

Лань Сычжуй прекрасно понимал, по какой причине учитель Вэй избегал Совета кланов. Даже сейчас она казалась совершенно очевидной: стоило наставнику появиться, как шепотки и осуждающие разговоры тут же разлетелись повсюду. Абсолютно каждый здесь четко осознавал, что старейшина Илина среди них. Те, кто не смотрел с подозрением, просто бесстыдно пялились. А еще где-то среди заклинателей хмуро взирал на своего бывшего шисюна глава ордена Цзян.

Цзинь Лин, сидящий за соседним с ним столом, делал вид, что Вэй Усяня в упор не замечает. Вэй Усянь усмехнулся про себя. Он так долго избегал верхушки сообщества заклинателей, что не удивился бы, если кто-то из них действительно забыл, что если он был не в дороге, то жил в Облачных Глубинах.

— Знаешь, какое сражение было бы прекрасной демонстрацией мастерства? — спросил Вэй Усянь и не дожидаясь ответа продолжил: — Если бы прямо сейчас в дуэли сошлись твой Ханьгуан-цзюнь и Мао Вэньлин. Она всё ещё не ровня Лань Ванцзи, но их стойки и движения практически идеальны и должны неплохо сочетаться.

— Наставник Вэй, но вы же всегда напоминали нам, что нельзя брать Ханьгуан-цзюня ни для какого сравнения, потому что это было бы несправедливо по отношению к другим, — вскинулся Лань Сычжуй.

— Исходя из тех же соображений, Вэй Ина также не следуют использовать в качестве критерия для оценки, — раздался рядом знакомый голос.

Лань Сычжуй поклонился в почтительном приветствии и произнёс:

— Ханьгуан-цзюнь.

У Вэй Усяня пересохло во рту.

Лань Ванцзи всегда был великолепен. Должно быть, он вдохновлял стихотворцев на поэмы и изречения об изяществе и красоте больше, чем кто-либо еще. Струящиеся, сшитые на заказ одежды подчеркивали ширину его плеч и совершенство осанки, а та непринуждённая грация, с которой Лань Ванцзи двигался, заставляла смотреть только на него — невозможно было отвести глаз…

Возможно, в этом и заключался коварный план Лань Ванцзи. Может быть, он таким образом использовал свою красоту, отвлекая глав кланов во время советов и заставляя их вести себя более… приемлемо.

— Лань Чжань, тебе не обязательно было спускаться, чтобы встретить нас. Мы могли бы и сами прийти к тебе, — улыбнулся Вэй Усянь, встретив испытующий взгляд Лань Ванцзи.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в полном порядке!

Лань Ванцзи повернулся к Лань Сычжую, и тот моментально пожаловался на него:

— Целитель настаивал на ещё одном дне постельного режима, но нам не удалось убедить в этом наставника Вэя.

— Ты сказал мне, что я был без сознания дня два. Мне и самому так кажется, — демонстративно потянулся Вэй Усянь. — Ты не стал бы мне завидовать из-за этого, правда, мой дорогой Лань Чжань? Ты же знаешь, каков я, если чувствую себя неважно, — и подавил желание рассмеяться, когда Лань Ванцзи и Лань Сычжуй обменялись сдержанными, но не скрывающими тревоги взглядами.

Он не был уверен, выглядели ли они так же, когда он учил младших адептов создавать талисманы для прогонки спирта или пытался воссоздать технику окрашивания тканей, увиденную мельком в Юньпине (результат вышел очень розовым). И первое, и второе заставило Лань Цижэня грохнуться в обморок от ярости — старик даже кричать не мог! Зато у Лань Сичэня результат эксперимента с краской вызвал смешок, когда благородный первый нефрит увидел розовые одеяния принёсшего ему еду адепта. И это оказалась самая яркая реакция из всех, что хоть кому-то удалось вытянуть из Лань Сичэня с тех пор, как после смерти Цзинь Гуанъяо тот ушёл в уединение.

— Кроме того, я подумал: может, мне снова начать посещать Советы кланов? Будет нехорошо, если вдруг супруг Верховного заклинателя не будет на них присутствовать.

…Вэй Усянь ожидал, что Лань Ванцзи скажет ему, что помолвка была ненастоящей. Что дети, очевидно, всё не так поняли. Он даже подошёл ближе к Лань Ванцзи, чтобы тот — если бы вдруг не захотел бы говорить прямо при Лань Сычжуе — смог сказать об этом шёпотом.

Вблизи Вэй Усянь смог разглядеть замысловатую вышивку на верхней мантии Лань Ванцзи: тонкая серебряная нить на белом, почти незаметная — она сбегала с плеч, рисуя клубящиеся облака, но над сердцем Лань Ванцзи изображала маленький цветок лотоса о девяти лепестках.

Дыхание Вэй Усяня застыло в груди.

— Почему все стоят здесь? Что-то не так? — спросил подошедший Лань Сичэнь.

— Цзэу-цзюнь! — воскликнул Вэй Усянь.

— Да? — удивлённо откликнулся тот.

— Э… да ничего! Приятно видеть вас вышедшим из уединения, — промямлил Вэй Усянь и ослепительно улыбнулся.

Мысленно же он задавал себе вопросы: когда это случилось?! что еще произошло за тот месяц, который выпал из его памяти?

И вопросы эти пока оставались без ответа.

— Ах, да, конечно… я слышал о яоцзине. Мне жаль, что вы пострадали. Надеюсь, вы позабыли не слишком многое, — вежливо проговорил Лань Сичень, рассматривая его.

— О, не думаю. Сычжуй сказал, что всего пару недель… Полагаю, вы тоже знаете, что мы с Лань Чжанем помолвлены? — слабым голосом произнёс Вэй Усянь.

Лань Сичэнь кивнул, улыбнулся и тем самым показал, что удивлён более, чем выказывал.

— Дядя пришёл ко мне сразу после того, как вы рассказали ему об этом.

Вэй Усянь пошатнулся и схватился за руку Лань Ванцзи, чтобы не упасть. Они сказали Лань Цижэню?! Нет никакого шанса, что это — неудачная шутка. Вэй Усянь прошептал:

— Лань Чжань, мы что, действительно собираемся пожениться?

Несмотря на то, что всё указывало: «это — правда», Вэй Усяню верилось с трудом. Это же нелепица! Да и не могло ему так повезти.

— Будет лучше, если пока что это останется между нами, — таков был ответ Лань Ванцзи.

Лань Сичэнь удивленно выдохнул: «Ванцзи?..» одновременно с пораженным «Ханьгуань-цзюнь?!» Лань Сычжуя.

— Остались моменты, которые необходимо решить на этом Совете. Я бы предпочёл, чтобы наша с Вэй Ином помолвка никого не отвлекала, — пояснил тот свою точку зрения.

Вэй Усянь вяло с ним согласился, всё ещё будучи слишком погруженным в свои мысли. Лань Ванцзи не смотрел на него как-то иначе, не обращался по-другому… Неужто Лань Чжань согласился на это по причинам, далёким от романтичных?

— Если это так, то мне лучше уйти, — выдавил Вэй Усянь, но Лань Ванцзи остановил его, ухватив за локоть:

— Ты уже здесь. Останься со мной ненадолго, — и потянул его на помост, где уже было приготовлено место, благодаря стараниям ушедшего вперёд Лань Цзинъи. Лань Ванцзи усадил его рядом и заботливо уточнил: — Тебе удобно?

Удобнее, чем могло бы быть в ситуации, где три четверти собравшихся на тебя пялятся. Вэй Усянь залпом выпил поданный ему чай, даже не распробовав вкуса, и едва слышно спросил:

— Что происходит, Лань Чжань?

— Я скоро всё объясню, — пообещал тот и отвернулся, вернув внимание схваткам между заклинателями.

Вэй Усянь вздохнул и откинулся назад, чтобы не смотреть на происходящие внизу сражения. Не все выступающие были так же хороши, как Мао Вэньлун. У Вэй Усяня хватало опыта, чтобы сказать: некоторые адепты променяли проверенные временем связки и приемы на красочные взмахи и выпады. «Тот факт, что они так долго держатся на ногах и до сих пор не извалялись в пыли, — подумал Вэй Усянь, — объясняется просто: большинство боёв — отрепетированная постановка». Однако скучный голос Лань Ванцзи в голове остановил Вэй Усяня прежде, чем он успел высказаться.

Вэй Усянь фыркнул.

— Что? — тут же спросил у него Лань Сичэнь.

— Ничего-ничего, просто прошло очень много времени с тех пор, как я посещал подобные мероприятия. Я уже и не знаю, как правильно себя вести. И удивлён, что старший наставник Лань не дышит огнём мне в спину потому, что я сижу как-то неправильно и всё в этом же духе, — только сейчас Вэй Усянь понял, что Лань Цижэня здесь нет. Он вытянул шею и огляделся. — Кстати, а где же он? Я думал, он не из тех, кто опаздывает.

Лань Сичэнь моргнул и выдал несвязное «Эм», Лань Сычжуй же спрятал свою улыбку за чашкой чая.

Именно так Вэй Усянь узнал, что объявление о его помолвке с Лань Ванцзи вытащило одного уважаемого члена Гусу Лань из уединения и загнало туда другого.

***

Вэй Усяню снился довольно приятный сон. Однако он был прерван настойчивой рукой, грубо встряхнувшей его за плечо. Вэй Усянь попытался от неё отмахнуться, промямлив:

— Отпустите меня, господин разбойник, у меня нет ни монетки…

— Вот как ты разговариваешь с разбойниками? — и уже в следующий момент возмущения в голосе стало гораздо больше: — Вэй Усянь! Не говори мне, что именно так ты «потерял» кошелёк в прошлый раз!

— Цзян Чэн? — вскрикнул Вэй Усянь, вскинувшись так быстро, что тут же нелепо упал навзничь.

Но Цзян Чэна нигде не было. Перед Вэй Усянем стоял Цзинь Лин, скрестив руки на груди. Тренировочная площадка опустела, адепты Гусу Лань суетились, убирая столики и кресла для гостей — поражающе эффективно и не размениваясь на праздные разговоры.

Вэй Усянь устало потёр затуманенные сном глаза.

— Неужели я проспал всю демонстрацию вот этого вот? — и повернулся к Лань Ванцзи, который, поддерживая за плечи, помог ему подняться. Вэй Усянь тут же откинулся назад, в объятия Лань Ванцзи. — Мне жаль, мне так жаль! Не знаю, как так вышло! Ты мог бы пнуть меня или разбудить как-нибудь ещё, не знаю…

— Вэй Ин нуждался в отдыхе, — невозмутимо проговорил Лань Ванцзи и незаметно погладил по руке.

Вэй Усяню очень нравилось, как Лань Ванцзи на него смотрел: будто бы являлся солнцем и кутал его в свои тёплые лучи. К счастью для Вэй Усяня, для большинства людей Лань Ванцзи так не открывался. Иначе, если бы все узнали, каким ласковым и добрым тот может быть, то не отлипали бы от него вовсе, а у Вэй Усяня не осталось бы ни единого шанса вернуть внимание Лань Ванцзи себе.

— Тебе следует вернуться в свои покои. Ещё не выздоровел, — и хотя Лань Ванцзи сказал это ему, острый взгляд светлых глаз был направлен прямо на Цзинь Лина.

— Вэй Усянь, — насмешливо протянул тот, — пожалуйста, скажи, что тебя не обокрали какие-то придурки в тот раз, когда ты припёрся в Башню Золотого Карпа и попросил тебя накормить. Или… Я тут подумал, может, Гусу Лань за свои поручения недостаточно тебе платит? — и на яростный взгляд Лань Ванцзи ответил своим фирменным высокомерным взглядом.

Когда Цзинь Лин был целый год главой Ланьлин Цзинь, ему приходилось обдумывать каждый свой следующий шаг. Однажды, находясь в тайной комнате, он подслушал разговор своих адептов о том, что он тащит клан ко дну. После этого Цзинь Лин начал относиться к ним и старейшинам так же, как и Цзян Чэн: то есть делал так, как считал нужным, ничьим уговорам не внимал и останавливался лишь тогда, когда понимал, что с рук ему это не сойдёт.

Вэй Усянь ценил своего единственного племянника, который наконец-то вырос для новых одежд, раньше бывших ему не по размеру. Только вот ссора с Лань Ванцзи — определённо один из тех редких моментов, которые «не сойдут ему с рук». Поэтому он подскочил и поднял руки в успокаивающем жесте:

— Настало время перекусить, вам так не кажется? Давайте немного поедим, прежде чем вернуться к Совету кланов! Если он будет таким же, как предыдущие, где все только и будут делать, что спорить весь день, то по крайней мере вам не придётся терпеть это на голодный желудок! — и закопался в свой поясной мешочек, в который сложил паровые булочки Лань Цзинъи. Только теперь они были холодными и выглядели изрядно помятыми. Вэй Усянь поморщился — он забыл наложить на них заклятье, чтобы сохранить их теплыми, не говоря уж про внешний вид.

Вздохнув, Цзинь Лин сказал:

— Поэтому я и ждал, пока ты проснёшься. Ты обедаешь со мной.

— Я?

— Да. Возникли некоторые сомнения по поводу двойного барьера, но для начала мне нужно узнать, как далеко ты продвинулся с теми талисманами.

— О, — так вот что за талисманы валялись на его рабочем месте! — Так они для тебя? Зачем они тебе нужны?

Цзинь Лин выглядел так, словно готовился размозжить Вэй Усяню голову.

— Насколько же хреновая у тебя память, раз ты забыл то, что мы обсуждали всего две недели назад?

Вэй Усянь нервно рассмеялся:

— Видишь ли, говоря об этом…

Выслушав приключившуюся с ним историю, Цзинь Лин долго и недоверчиво его разглядывал.

— Ты это серьёзно?.. Я думал, что слухи, как обычно, преувеличены, ведь речь же о тебе, а ты — это ты. Но… ты действительно умудряешься попадать в самые нелепые ситуации. Яоцзин? Во время ночной охоты со старшими адептами Гусу Лань? — Цзинь Лин раздражённо цыкнул. — Ладно, неважно. Ничего страшного, придёшь на обед — и я ещё раз расскажу всё в подробностях.

Вэй Усяню хотелось поворковать над тем, как повзрослел Цзинь Лин. Его племянник так вырос!.. И, глядите-ка, относится к нему спокойно!

— Ты слышал, Лань Чжань? Пойдём.

— Не могу. Глава У из Тунчжоу У просил о встрече. Сюнчжан уже ждёт меня, — проговорил Лань Ванцзи.

Причина отказа сама по себе была странной. Зачем это главе клана У требовать встречи не только с Верховным Заклинателем, но и с Лань Сичэнем? Насколько Вэй Усяню было известно, клан Тунчжоу У никаких дел с Гусу Лань не имел…

Ну и ладно. Вэй Усянь потом, чуть попозже, попросит Лань Ванцзи рассказать, если это окажется важным.

— Тогда присоединяйся к нам, когда закончишь.

— После этого глава Фан из клана Сучэн Фан просил о встрече.

— В первый же день? — недовольно свёл брови у переносицы Вэй Усянь и мягко попросил: — Не взваливай на себя слишком много.

— Именно из-за того, что это первый день. Он всегда такой напряжённый. Каждый хочет добиться аудиенции раньше другого, — влез Цзинь Лин, зато после его пояснений ситуация чуть прояснилась. Но не до конца.

Неужто порядок проведения Совета кланов всё-таки поменялся? И незаконные сделки, заключающиеся на неофициальных встречах, стали в порядке вещей? Звучало как-то… неправильно. И совсем не соответствовало тому, как привык вести дела Лань Ванцзи. Тот привлёк внимание Вэй Усяня прикосновением.

— Я всё объясню позже, — кивнул тот Цзинь Лину и удалился.

Когда Лань Ванцзи совсем скрылся из виду, Цзинь Лин разжал кулаки и вздохнул:

— Он каждый раз смотрит на меня так, будто я в любой момент готов пронзить тебя клинком… Прошли годы — давно пора отпустить.

Вэй Усянь криво улыбнулся:

— Ну, удачи тебе с этим. В отличие от меня, Лань Чжань никогда ничего не забывает.

***

И только завернув за племянником во внутренние дворы, Вэй Усянь понял, куда то его вёл: в гостевые покои, отведённые Цзян Чэну.

На пороге Вэй Усянь замер. В последнюю их с Цзян Чэном встречу, тот Вэй Усяня полностью игнорировал. Ну, в любом случае это было предпочтительнее угроз переломать ему ноги, но всё ещё слишком далеко от той стадии дружеских отношений, когда можно разделить трапезу. Правда, и в нынешней ситуации совместная трапеза — не лучший сценарий. Прочувствовав панику Вэй Усяня, Цзинь Лин схватил его за предплечье и потянул вперед.

— Всё в порядке, — настаивал он. — Единственное, из-за чего он разозлится, что ты не помнишь, как вернулся в Пристань Лотоса, — запнувшись, он все-таки сказал: — Ну, также есть вероятность, что из-за талисманов он тоже будет злиться, потому что мы надеялись проверить их после этого Совета кланов.

Вэй Усянь упёрся пятками и отказался заходить в покои Цзян Чэна:

— Давай я всё-таки пойду домой, а?

— Именно здесь я встретил тебя две недели назад, — продолжил настаивать Цзинь Лин.

Вэй Усянь привалился к гладкому дереву дверного косяка, чтобы собраться с мыслями. Бывало, что годы пролетали и за это время не происходило ничего примечательного, а тут ему «повезло» забыть самый насыщенный событиями месяц в истории! Он посетил Пристань Лотоса впервые за много лет, и, если верить Цзинь Лину, Цзян Чэн его впустил.

Но кое в чём Цзинь Лин прав: Цзян Чэн ни капли не обрадуется, что Вэй Усянь всё позабыл.

Покорившись, он вошёл в покои Цзян Чэна, и какая-то его часть ожидала, что едва он переступит порог, то сразу же поздоровается с Цзыдянем.

Цзян Чэн действительно выглядел раздражённым. Однако это было не то раздражение, которое Вэй Усянь привык видеть. Не столь убийственное. Тем не менее Вэй Усянь с максимальной осторожностью подошёл к месту, за которым собрался расположиться: подальше от Цзян Чэна и поближе к дверям.

Цзян Чэн приподнял бровь:

— Где талисманы? Ты не принёс их?

— Э-э… нет. Могу сходить за ними, — предложил Вэй Усянь. Цзинь Лин тут же подхватил:

— Погоди, ты их закончил?

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под этим «закончил». В конце концов, я не знаю, что обещал тебе.

— Что значит «не знаешь»? Ты сказал, что они будут готовы к сегодняшнему дню, — прищурился Цзян Чэн, и Вэй Усянь беспомощно улыбнулся.

Цзинь Лин тут же поспешил кратко рассказать ему, что приключилось с Вэй Усянем, и его шиди отреагировал ровно так, как и предполагалось: 

— Ты грёбанный Старейшина Илина! Как ты позволил яоцзину взять над собой верх?! — процедил он.

Вэй Усянь мысленно посетовал, что между Цзинь Лином и Цзян Чэном сейчас всего лишь одно отличие: последний, грязно выражаясь, не испытывал никаких угрызений совести.

— Значит, ты не помнишь, как отдавал дань уважения матушке и отцу? Сестре? Ничего из этого?! — продолжал плеваться злостью Цзян Чэн, и Цзыдянь вторил ему, разбрасывая вокруг искры.

— Ты позволил мне?.. — неверяще вскинулся Вэй Усянь: в прошлый раз, когда он осмелился войти в Храм Предков, тот едва не оторвал ему голову.

Цзян Чэн щёлкнул языком, как обычно делал, когда чувствовал себя неудобно.

— Тебе хватило смелости вернуться домой… Сестра прокляла бы меня с того света, если бы не позволил.

— Шицзе никогда бы так не поступила!

— Значит, Цзинь Цзысюань сделал бы это от её имени, — отвел глаза Цзянь Чэн.

— После того, как ты воспитал Цзинь Лина?

— Вэй Усянь! — не выдержал Цзян Чэн. — Ты хочешь, чтобы тебе надрали задницу?! Какого чёрта ты так много болтаешь?!

Цзинь Лин наблюдал за всем этим с язвительным равнодушием.

— Знаете, я голоден. Может, всё-таки отобедаем? — бросил он и выглянул в коридор: — А-Дун, А-Сюй, пожалуйста, поторопитесь и принесите что-нибудь, пока я не съел одного из них.

Те стояли в карауле, будучи адептами — может, даже учениками — Юньмэн Цзян. И, будучи адептами Юньмэн Цзян, без сомнений, они знали Цзинь Лина не как главу Ланьлин Цзинь, а как племянника главы Цзян, потому никак не отреагировали на столь фамильярное обращение.

В ожидании еды Вэй Усяню наконец поведали предназначение талисманов. Оказалось, что Цзян Чэн планировал устроить большую ночную охоту в Юньмэне и вместе с Цзинь Лином они придумали новый формат её проведения. Большинство больших ночных охот лишь имитировали настоящие охоты: заклинателей «запускали» в определённое место и позволяли им выискивать и чуть ли не сетями ловить специально согнанную туда нечисть. Цзян Чэн же хотел чего-то более конкретного.

— Мы строим ограждение с двойными стенами, — пояснил он, постукивая по лужице воды, оставшейся на чайном подносе, и рисуя на столе пальцем два квадрата, один внутри другого. Указав на внешний квадрат, он продолжил: — Это ограждение будет увешано приманками для нечисти, чтобы разнообразить добычу. А эта, — и провёл по очертанию внутреннего квадрата, — нуждается в специальных талисманах, чтобы мы могли убедиться: внутрь не сможет проникнуть никто опаснее безобидного яо. Таким образом те, кто хочет участвовать, но недостаточно уверен в своих навыках, останутся во внутреннем периметре, а те, кто захочет похвастаться своими умениями, выйдут наружу. Ты, — Цзян Чэн ткнул в Вэй Усяня пальцем, — сказал, что у тебя есть идеи, как сделать подобные талисманы.

И у Вэй Усяня они действительно есть. Пока Цзян Чэн рассказывал, в голове сразу начали крутиться мысли, с какой стороны можно подойти к решению этой задачи, и Вэй Усянь не мог дождаться, чтобы их воплотить!

Но ход его размышлений не совпадал с результатами «прошлого» себя: в комнате остались совсем другие талисманы. Похоже, первоначальные идеи уже были отброшены им вследствие неудачи. Ох, Вэй Усяню не терпелось приступить к работе и проверить появившиеся теории!

— Дай мне ещё немного времени! Большая ночная охота планируется к ранней весне, так? Уверен, нам будет что испытать ещё до наступления зимы!

— Тебе, — припечатал Цзян Чэн и, поймав его недоуменный взгляд, снисходительно пояснил: — Я не собираюсь ничего делать, пока не буду уверен, что всё работает как нужно.

Эта фраза больше подходила Цзян Чэну: он опасался малейших рисков, потому что постоянно пытался соответствовать какому-то своему внутреннему представлению о том, каким должен быть глава ордена Юньмэн Цзян. Зато продумывание нового формата проведения ночных охот совсем на него не походило. Вэй Усянь исподтишка глянул на Цзинь Лина, которой был подозрительно молчалив и степенно потягивал свой чай.

— Если хочешь, я могу показать тебе то, что у меня есть сейчас. С вашего позволения, я схожу за наработками… — предложил Вэй Усянь и даже почти успел встать, когда Цзян Чэн грубо потянул его за рукав, усаживая обратно.

— Сначала поешь, идиот. Принести сюда всё это было не так уж легко.

Он говорил о том, что А-Дун и А-Сюй вернулись с едой не одни: им помогли и другие адепты Юньмэн Цзян. И притащили они столько, что можно было бы устроить целый пир в традициях Юньмэна! Тушёный свиной фарш с сухой лапшой, приправленный перцем чили, бобовые стручки и маленькие миски с обжаренными тонкими ломтиками лотосовых кореньев. Не говоря уж про кувшины с крепкой хэфэнской настойкой. Если Вэй Усяню и не хватало кое-какого супа, говорить он об этом не стал. Не тогда, когда Цзян Чэн — его брат! — привёз в Облачные Глубины его любимые закуски.

Вэй Усянь подхватил палочки и первым набросился на еду.

Цзинь Лин бросил на него полный отвращения взгляд:

— В Гусу Лань тебя никто не научил хорошим манерам?

— Почему я должен думать о манерах здесь? На кого мне производить впечатление? — ответил Вэй Усянь с полным ртом лапши.

Цзинь Лин вздохнул так, будто на его плечи лёг тяжёлый, неподъёмный, груз, и промолчал.

— С каждым разом, когда я тебя вижу, ты становишься всё большим позорником, — заметил Цзян Чэн, и не стараясь скрыть ехидства в голосе.

Вэй Усянь воздержался от колкости, что по стандартам, принятым в Гусу Лань, Цзинь Лин также хорошими манерами не отличался, ведь говорил во время еды. Не могло быть и речи, что сам Цзинь Лин об этом не знал, учитывая то, как он сдружился с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи.

— А как твоя голова? — спросил Цзян Чэн. — Целитель осмотрел тебя?

Вэй Усянь согласно промычал и, дожевав, признался:

— Всё ещё чувствую себя немного усталым.

Внутри будто что-то оборвалось. Знакомое, в принципе, чувство — у него всегда была плохая память, но сейчас это ощущалось как-то иначе. Как будто в его голову влезли грязными руками и всё там разворошили. Вэй Усянь почесал затылок, гадая, как долго это будет продолжаться.

— Больше меня удивляет, как много всего произошло за каких-то пару недель. Это, — он коротким жестом обозначил расстояние между собой и Цзян Чэном. — И Цзэу-цзюнь вышел из уединения. А учитель Лань туда ушёл. И…

— И что? — побудил продолжить Цзян Чэн.

Лань Ванцзи просил больше никому не рассказывать. Но Цзян Чэн и Цзинь Лин — его семья. Они все приложили достаточно усилий, чтобы сблизиться. Наверное, было бы лучше, если бы они знали, разве нет?

Вэй Усянь проглотил лапшу и тихо сказал:

— …и Лань Чжань и я помолвлены.

Он ожидал какой-то бурной реакции, ведь ни Цзян Чэн, ни Цзинь Лин с Лань Ванцзи до сих пор не очень хорошо ладили, но точно не ожидал, что Цзян Чэн закатит глаза и скажет:

— Ладно, не хочешь нам говорить — не говори.

Вэй Усянь аж рот разинул от удивления, однако поспешил возразить:

— Но это правда!

— Ты уверен? — нахмурился Цзинь Лин.

— Что это за вопрос такой? — рассмеялся Вэй Усянь.

А Цзян Чэн, обменявшись с Цзинь Лином взглядом, который Вэй Усянь не смог прочесть, и выдал:

— Слушай, я не знаю, в какую игру ты играешь, но пока мы разговариваем, твой «жених» встречается с главами У и Фан, чтобы выслушать их предложения о помолвке.

***

Если бы у Вэй Усяня сохранились его воспоминания, он был бы в курсе происходящего. Он всегда был в высшей степени назойливым человеком, всегда держал ухо востро, потому что сплетни и досужие разговоры помогали ему разгадывать интересные дела, попадавшиеся во время ночных охот. Даже во время своего путешествия, когда он был в сотнях ли от Гусу, Вэй Усянь не мог не знать, что происходит. Но так как эти важные воспоминания отсутствовали, а Цзян Чэн и Цзинь Лин не смогли удовлетворить его жажды подробностей, они обратились к человеку, которому Вэй Усянь доверял больше всего.

— Ходили слухи, что глава Цзиюань Цай собирался предложить Ханьгуан-цзюню руку своей дочери во время Совета кланов, — произнёс Не Хуайсан, когда слуги поставили поднос с чайными принадлежностями на стол. Напиток под названием Билочунь он явно раздобыл в каком-то другом месте, потому что его аромат был слишком терпким для Облачных Глубин. Даже вдали от дома Не Хуайсан не переставал наслаждаться прекрасными вещами. — Он говорил не всерьёз, хотя определенная доля правды в его словах есть. Его дочь только достигла совершеннолетия, потому и всплыла тема холостяцкой жизни его превосходительства, — как-то беспомощно пожал плечами Не Хуайсан. — Ты же знаешь, какими могут быть маленькие кланы.

Вэй Усянь действительно знал. Маленькие кланы едва справлялись со своим негодованием по поводу того, что и близко не стояли рядом с великими кланами, хотя основаны были зачастую в одно и то же время. Однажды клан Сямэнь Ху устроил двухдневное пиршество, а клан Чжанчжоу Дай постарался его переплюнуть и устроил трёхдневное. В итоге оба клана разорились и с тех пор изо всех сил пытались вернуть своё положение и восполнить опустевшую казну.

Не Хуайсан продолжал внимательно разглядывать Вэй Усяня.

— Кланы чуть побольше подумали, что женитьба его превосходительства на ком-то из их семьи сделает его сговорчивее. Чего они все безутешно желают после случившегося со смотровой башней в Наньчане.

Смотровая башня в Наньчане — та причина, по которой Вэй Усянь покинул Облачные Глубины три месяца назад. Клан Юэлин Ши был ответственен за её строительство и снабжение, но их презрение к Цзинь Гуанъяо привело к тому, что смотровая башня использовалась совсем не по назначению. Младшие адепты Юэлин Ши использовали её как площадку для попоек со своими друзьями. Один из местных — простой деревенский житель — заглянул во время одной из таких гулянок, моля о помощи. Змея-оборотень утащила его брата в озеро. Фермеры из молодёжи, подкрепившись выпивкой, решили, что справятся сами, и пошли на выручку. Пятеро тогда утонули.

Лань Ванцзи разослал всем кланам сообщение, что, если им нельзя доверить управление сторожевыми башнями на их собственной территории, он начнёт посылать людей для проверки. Главы кланов жаловались, что это решение слишком схоже с политикой Цишань Вэнь с их надзирательными пунктами. Мол, как смел Лань Ванцзи сомневаться в том, что они плохо справляются с контролем собственных территорий?

Именно поэтому главы кланов надеялись, что брачный союз смягчил бы Лань Ванцзи: что кем бы ни оказались его новоиспечённые родственнички, тот уступит им из сыновьего почтения.

Вэй Усянь стал размышлять о тех сторожевых башнях, что повидал и в которых останавливался за те два месяца, что помнил. Не всеми кланы плохо управляли, но некоторые…

Вздохнув, Вэй Усянь вздохнул:

— Глупцы! Они считают, что Лань Чжань поступится своими принципами ради «родственников»? Он не сделал этого ради родного дяди, а тот его вырастил и воспитал.

Остальные выглядели несколько смущёнными. И правда: никто из них не знал, как часто Лань Ванцзи оказывался наказан из-за Вэй Усяня за то, что тот вставал на его сторону. Никогда не видели шрамов от дисциплинарного кнута, пересекающих широкую спину Лань Ванцзи. Вновь вздохнув, но уже тяжелее, Вэй Усянь сказал:

— Полагаю, я могу простить им их невежество и самонадеянность, если это будет означать, что Лань Чжань сможет встретить кого-то, с кем действительно хотел бы связать себя узами.

Цзян Чэн резко повернулся к нему:

— Не ты ли недавно настаивал на том, что вы с ним помолвлены?

Не Хуайсан поперхнулся, и этот несомненно дорогой чай Билочунь пошёл носом. Следующие несколько минут Не Хуайсан торопливо вытирал лицо, пока Вэй Усянь гладил его по спине.

— Люди часто разрывают помолвки. Если Лань Чжань встретит кого-то, кто лучше ему подходит, то он не должен оставаться со мной лишь потому, что у нас была предварительная договорённость.

Не Хуайсан, приведя себя в порядок, оттолкнул руку Вэй Усяня и уточнил:

— Вэй-сюн, ты не хочешь выйти замуж за Лань Ванцзи?

— Конечно же хочет! Иначе я не вижу ни одной причины, почему он так бесстыдно вьётся вокруг этой нефритовой статуи! — рассердился Цзян Чэн и снова обратился к Вэй Усяню: — Сейчас же объяснись.

Цзян Чэн выглядел точно так же, как много лет назад. И как наверняка будет выглядеть много лет спустя. Как и Лань Ванцзи, он уже достиг того уровня самосовершенствования, когда процессы старения останавливались и никакие признаки возраста больше не проявлялись.

Вэй Усянь сомневался, что когда-нибудь сможет достичь того же.

Мо Сюаньюй начал взращивать своё золотое ядро слишком поздно, и в том возрасте сформировать его было гораздо сложнее, чем в детстве. Ещё, как факт, Мо Сюаньюй был физически слаб. Наверняка, когда был ребёнком, он часто недоедал.

Хоть Вэй Усянь и не прекращал тренировок, но не мог с точностью сказать: это тело просто отказывалось развиваться и улучшаться, или же прогресс был настолько постепенным, что и не заметить? В своём изначальном теле, с золотым ядром, которое он развил самостоятельно, всё давалось ему настолько легко, что Вэй Усяню трудно было оценить прогресс или его отсутствие.

…всё это вело к вопросу: что будет с Лань Ванцзи, если они поженятся? Ну, в лучшем случае у них будет несколько хороших десятилетий вместе, по окончании которых Вэй Усянь состарится и умрёт.

И Лань Ванцзи останется один. Снова.

А главы кланов для заключения союза выдвигали наилучших своих адептов. Неутомимые мечники, утонченные целительницы, творческие личности и учёные. И все — очень сильные заклинатели. Даже если сначала они Лань Ванцзи не понравятся, лучше было бы, если бы кто-то из них смог остаться рядом с ним, быть ему другом ещё долго после окончательной смерти Вэй Усяня.

— Прекрати, — рявкнул Цзян Чэн.

— Что? Я же даже ничего не сказал! — воскликнул Вэй Усянь. — Ты сам попросил меня объясниться!..

— Мне не понравилось выражения твоего лица. В какую бы сторону ни свернули твои размышления, ни к чему хорошему они не приведут.

Вэй Усянь надул губы:

— Я могу быть разумным и рациональным.

— Ты не знаешь значения этих слов!

— Может, он ходит на все эти встречи, чтобы сказать главам кланов, что уже занят? — предположил Цзинь Лин.

— Нет, если бы это было так, то само согласие на подобную встречу выказало бы неуважение, ведь он тратил бы их время впустую, — тут же опроверг его предположение Цзян Чэн, и Цзинь Лин добавил:

— Но, эм, кто знает Ханьгуан-цзюня? Может, у него есть на то причины? Может, у заклинателей Гусу Лань существует какое-нибудь глупое правило на этот счёт, обязывающее их посещать все встречи по поводу помолвки? В общем, не думай об этом слишком много. Я доведу до сведения глав кланов, что у вас с его превосходительством кое-что наклёвывается.

— Не надо! — ответил Вэй Усянь, возможно, чересчур быстро. — Лань Чжань на самом деле попросил меня никому ничего не говорить. Знает только клан Лань. Но я подумал, что вы — члены моей семьи… — и тут же сощурился, посмотрев на Не Хуайсана. — Могу я доверять тебе? Ты ведь будешь держать свой рот на замке, верно?

Не Хуайсан сложил веер, устроил его на коленях и поджал губы.

— Вэй-сюн, ты ведь знаешь, на что это похоже?

Конечно он знал! Но также Вэй Усянь знал Лань Ванцзи. Вряд ли тот скрывал факт их помолвки из-за какого-нибудь нелепого стыда, но тогда какие же были причины? И какова причина согласия Вэй Усяня на эту помолвку?

«Я объясню позже», — сказал тогда Лань Ванцзи.

Вполне вероятно, что помолвка никоим образом не являлась следствием взаимной любви, на которую хотелось бы надеяться Вэй Усяню... Конечно, об этом он и подозревал с самого начала. Но лишь потому, что не считал себя способным признаться Лань Ванцзи в своих чувствах. После всего, что Лань Ванцзи для него сделал, после проявленного им понимания и как друга, и как родственной души было бы слишком нескромно просить его о чём-то большем.

Лицо Цзян Чэна напряглось.

— Тебе лучше прояснить с ним всё как можно скорее, — заметил он. — Узнай о его планах.

Вэй Усянь рассеянно кивнул и сложил руки, кланяясь Не Хуайсану:

— Спасибо за информацию, Не-сюн.

— В благодарности нет необходимости, — с тревогой ответил тот. — Мы друзья, не так ли? Я хочу, чтобы у тебя всё сложилось наилучшим образом.

После этого разговора они отправились в главный зал, в котором проводился Совет кланов. Тропинка вела их мимо ланьши, где они когда-то обучались, будучи приглашёнными адептами. Вэй Усянь отметил, что и Цзян Чэн, и Не Хуайсан рядом с ним непроизвольно замедлили шаг, чтобы подольше посмотреть на пустой сейчас учебный павильон... Все они чувствовали себя странно — будто учёба была только вчера. У каждого из них это место вызывало теплые воспоминания, однако помнить то, что было после, во время войны ( и Вэй Усянь был в этом уверен), ни одному из них не хотелось.

— Если он разобьёт тебе сердце, дай мне знать, — бесцветно проговорил Не Хуайсан. Его губы сжались, пряча привычную улыбку, и это было страшнее, чем некоторые действительно страшные вещи, что довелось увидеть Вэй Усяню. — Я оставлю тебе несколько кувшинов «Улыбки Императора».

— Не будь тупицей, этого не случится, — фыркнул Цзян Чэн, и у Вэй Усяня дёрнулся уголок губ.

Никто из них не был уверен, стоит ли пропустить эту фразу мимо ушей, а Совет кланов тем временем должен вот-вот начаться.

Цзинь Лин был моложе и смелее и потому меньше всех беспокоился об опоздании. Он остановил Вэй Усяня у входа в главный павильон и тихо проговорил:

— Я знаю, что настроение у тебя сейчас так себе, но ты же знаешь, что если Ханьгуан-цзюнь вдруг возьмёт и женится на тебе прямо завтра, никто из нас не удивится, да? Всегда, когда ты останавливаешься в Башне Золотого Карпа, я получаю бабочку-посланницу с вопросами о тебе... Это мерзко.

Вэй Усянь рассмеялся:

— Неужели я выгляжу так, словно меня нужно подбадривать?

— Я серьёзно.

Все говорят что-то подобное, но что на самом деле они знают об их с Лань Ванцзи отношениях?

Вэй Усянь попал в невероятную передрягу и даже не мог вспомнить, почему.

***

«Цзэу-цзюнь выглядит уставшим», — подумал Вэй Усянь и поспешил озвучить свои мысли. Тот лишь с улыбкой отмахнулся от него:

— Сычжуй возьмет на себя ответственность, если кто-то попросит о встрече со мной в течение следующей пары часов. У меня есть время на отдых.

Вэй Усянь был, мягко говоря, поражён. Он не знает, как ведутся дела в клане Гусу Лань, но не слишком ли это, просить кого-то, кто практически являлся сыном Лань Ванцзи, следить за обсуждением его помолвки? Не будет ли другая сторона уязвлена? Хотя бы потому, что Лань Ванцзи — Верховный заклинатель и сам более чем способен организовать собственную помолвку. Ему и Лань Сичэнь не нужен был, что уж говорить о Лань Сычжуе! Вэй Усянь хотел развить эту тему, но глава Яо начал что-то говорить и поддерживать разговор дальше было бы неуместно.

Как и ожидалось от главы Яо, тот сразу перешёл к сути своего недовольства, высказывая дикие предположения и долго не давая никому взять слово. Он возражал против просьбы передачи управления смотровыми башнями в его родной провинции Шаньси, пусть в Шаньси их и было значительно меньше, чем в Хунане или Шуньдуне. Как становилось очевидно для каждого из присутствующих, главе Яо претила мысль заставлять своих адептов прикладывать усилия, чтобы поддерживать заведённые «негодяем» Цзинь Гуанъяо порядки.

Насколько знал Вэй Усянь, Пинъян Яо никого в сторожевые башни и так не отправлял, надеясь на помощь со стороны соседей. И чем дольше глава Яо пыхтел, тем громче становились поддерживающие его голоса. В итоге всё больше людей присоединялись к его мнению, соблазняясь сладкими речами — тем, в чём действительны был хорош глава Яо. Тем, что ему действительно нравилось.

Вэй Усянь был практически уверен, что в данный момент Лань Ванцзи в красках представлял себе, как был бы наказан глава Яо, будь тот адептом Гусу Лань: за легкомысленное использование слов, за затаённую на мертвеца обиду, за повышение голоса в Обители, за шум, поднявшийся следом, за доверчивость к необоснованным выводам. И это только в пределах первых пятидесяти правил из... ну, знаете, четырёх тысяч.

— Я не думаю, что смотровые башни плохи так, как вы их описываете, глава Яо. Они — хороший опыт для тех заклинателей, у кого не было возможности часто ходить на ночные охоты, — запросто прервал главу Яо Цзинь Лин, прорвавшись сквозь гвалт его сторонников. — И они способствуют налаживанию хороших отношений между людьми. Несколько моих адептов в башне Тунлина получили известие о группе гуев, для упокоения которой требовалось слишком много заклинателей. Тунлин слишком далеко от Ланьлина, чтобы удалось вовремя прислать подкрепление из Башни Золотого Карпа. И тогда Цяньшань Мао любезно оказали нам помощь.

Глава небольшого клана Цяньшань Мао склонил голову. Справа от него сидела его старшая дочь — та самая, что поразила всех своим мастерством владения мечом этим утром, Мао Вэньлин. Мужчины вокруг неё украдкой бросали восхищённые и жадные взгляды на деву Мао, но и только. Теперь Вэй Усянь понимал, отчего никто не пытался с ней сблизиться.

— Разве не в интересах Ланьлин Цзинь, чтобы башни оставались в ходу? — вопросил вдруг другой глава, кажется, откуда-то из Миндуна. У него и у его сына были смуглые лица, как и у всех, кто жил у моря. Сын этот старательно делал какие-то заметки; черты его были открытыми и приятными.

По словам Не Хуайсана, заклинательские кланы вдоль побережья Фуцзянь известны своими навыками обращения с цифрами так же, как и совершенствованием. В Миндуне самые сочные личи и самые сладкие кумкваты из всех, что пробовал Вэй Усянь, и иногда, если ему везло, он находил торгашей в Цайи с товаром из тех мест.

Глава клана из Минудна продолжил:

— Ланьлин Цзинь настаивают, что от смотровых башен есть практическая польза и даже некоторая выгода, чтобы они могли утверждать, что из пребывания Цзинь Гуанъяо на посту Верховного заклинателя вышло что-то хорошее? На самом деле всё, что тот сделал, лишь напоминает нам, как долго он всех обманывал.

Цзян Чэн вскинул брови. Его левая рука…

«О нет», — подумал Вэй Усянь.

— Обманывал вас? Разве не из-за жителей деревни, которые пришли к одной из ваших башен с просьбой о помощи, вы заранее узнали о приближающемся урагане около года назад? Не из-за раннего ли предупреждения ваш сын узнал, что нужно хватать людей и бежать вглубь равнин, чтобы спастись? Или я что-то неверно запомнил?

Глава клана из Миндуна уставился на Цзян Чэна так, что сразу стало ясно: о его осведомлённости тот был не в курсе.

— Глава Не, напомните мне, правильно ли я запомнил ваши слова или нет? — добавил Цзян Чэн.

Не Хуайсан поднял руки, нервно переводя взгляд с одного на другого:

— Цинхэ так далеко от Миндуна, так что я не знаю!

Вэй Усянь испуганно взглянул на Лань Ванцзи. И вот так было всё это время? Главы кланов кидают друг другу обвинения и всё?

Лань Ванцзи оставался бесстрастным, время от времени отпивал из своей чашки, словно находился на приятной прогулке и любовался цветами. Он выглядел так изящно даже с чашкой чая в руках, впрочем, как и всегда... Вэй Усянь живо представил, как Мао Вэньлин подливает в его чашку ещё чаю, а тот благодарно ей улыбается. Как красиво они смотрелись бы вместе! Потом Вэй Усянь подумал о сыне главы из Миндуна, который помогал бы Лань Ванцзи с учётными книгами, облегчая бремя обязанностей Верховного заклинателя...

В груди образовался жгучий комок боли, перекрывший дыхание.

Что он вообще здесь делал?..

Ну, если уж собирался уходить, то напоследок он вставит свои два ляна¹. Вэй Усянь встал, сразу же привлекая внимание всех собравшихся в павильоне, и заговорил:

— Я нашёл маленькую девочку в сторожевой башне в Баньане. Родители отправили её туда потому, что шёл сильный ливень и река разлилась. Но башня была пуста, — некоторые заклинатели всё ещё отказывались смотреть на него. Как будто он исчезнет, пропадет, если они будут его игнорировать. — Она не знала, что ей делать, поэтому оставалась там, пока не закончится ливень. К тому времени всю её деревню затопило, а речные гули сожрали нескольких человек, — Вэй Усянь сунул руку за пазуху и вытащил талисман, которыми обычно укрощали наводнения. Такие часто использовали в небольших городках, через которые, бывает, проходят путники, однако являющийся редкостью в сельских районах вроде Баньаня. — От вас им нужна была лишь малость... Вы не собираетесь давать им и этого?

Глава Яо от ярости побледнел, воскликнув: «Ты!».

— Вэй Ин, — предостерегающе произнёс Лань Ванцзи.

— О, не утруждайтесь! Не стоит беспокоиться: я уже ухожу, — ответил Вэй Усянь, а жжение в груди лишь усилилось.

Верно. Мао Вэньлун могла бы сравниться с Лань Ванцзи в заклинательстве. Сын главы из Минудна мог бы помогать ему с обязанностями. А Вэй Усянь всегда был и будет тем, кто только создаёт проблемы. Их идеалы могут быть одинаковыми, но ни в чём другом Вэй Усянь с Лань Ванцзи не сравнится. Он прекрасно это понимал... и уже довольно давно, если честно.

Но никогда еще ему не было так больно.

***

Почти сразу после его ухода Лань Ванцзи объявил перерыв.

Вэй Усянь видел, как тот шёл за ним — может, чтобы расспросить о Баньане, может, чтобы попросить лучше подбирать слова и выражения, присутствуя на Совете кланов. Вэй Усянь так и не узнал об этом: кто-то перехватил Лань Ванцзи прежде, чем тот догнал его и попытался поговорить.

Лань Ванцзи встретился с ним взглядом через плечо остановившего его главы клана. В золотистых глазах плескалось беспокойство, а их выражение было слишком мягким: «Ты в порядке?».

Вэй Усянь ожидал, что Лань Ванцзи рассердится, но нет — он слишком добр. Как несправедливо!

Вэй Усянь кивнул ему: Я в порядке. Иди.

Лань Ванцзи принял ответ и ушёл с главой клана, за ним на приличном расстоянии следовал Лань Сычжуй.

— Тебе не стоит беспокоиться, Сычжуй уже много лет помогает выступать от имени Ванцзи. Он сможет отклонить приглашение главы Юн, не оскорбив его чрезмерно, — произнес подошедший Лань Сичэнь.

«Ага!» — подумал Вэй Усянь. Внезапно Лань Ванцзи, приглашавший Лань Сичэня на все предыдущие встречи по поводу помолвок, стал понятнее. Достаточно было бы неверно истолковать выражение его холодного лица, чтобы какой-нибудь не очень умный глава счёл предложение отвергнутым и начал ссору. Наличие посредника, который мог выступать ещё и «переводчиком», — насущная необходимость.

— Но Лань Чжань ведь выслушает предложения должным образом, да? Он же никого не отвергнет, пока обратившийся к нему глава клана не перечислит все свои резоны? — с тревогой спросил Вэй Усянь.

Лань Сичэнь выглядел озадаченным.

— Конечно. Было бы неуважением отклонить предложение, даже не дослушав его.

— Конечно, — повторил Вэй Усянь, кивнув.

— Вам не кажется странным то, что Ванцзи не использует факт вашей помолвки, чтобы отказаться от этих встреч?

— Лань Чжань пообещал объяснить это позже, — отвел глаза Вэй Усянь.

— Не слишком ли вы к нему снисходительны? — мягко спросил Лань Сичэнь.

Удивлённый вопросом, Вэй Усянь твердо ответил:

— Цзэу-цзюнь, я уверен, что причина у Лань Чжань очень веская.

— Мне бы хотелось в это верить, — вздохнул Лань Сичэнь. — Его сегодняшние действия сбили меня с толку.

Они направились к мосту, что вёл к водопадам, и Вэй Усянь был рад снова увидеть лесную рощу.

Раньше он не проводил с Лань Сичэнем много времени. Да они едва были знакомы перед его смертью, а после уже не было времени, чтобы узнать друг друга получше… до событий в храме Гуаньинь. Которые Лань Сичэня очень изменили. Теперь даже воздух вокруг него был другим. Таким, что можно пораниться от малейшего прикосновения.

— Что случилось с маленькой девочкой? Той, что вы нашли в Баньане, — спросил Лань Сичэнь.

— С ней всё в порядке, — заверил Вэй Усянь. — Я накормил её и отвёз обратно в деревню. Её родители подумали, что я был заклинателем из тех, что должны были оставаться в сторожевой башне, поэтому выгнали меня, ведь я пришёл слишком поздно. Я пробрался ночью обратно, чтобы зачистить местность и убедиться, что все мёртвые были упокоены, как положено.

Он даже отдал той девчушке свой кошель с деньгами, но об этом Лань Сичэню знать не обязательно.

— Как вы думаете, смотровые башни — действительно наш лучший способ помочь обычным мирным людям? Я понимаю нежелание и сопротивление других глав кланов: с тех пор, как Ланьлин Цзинь отказались содержать их, это стало обузой для многих кланов. Большую часть времени в башни за помощью никто не приходит. Особенно в сельской местности вроде Баньаня. Земледельцы и фермеры, которым приходится охранять их, наверняка чувствуют, что тратят время попусту.

Разумные слова. Жалобы глав кланов были изъяснены ясно и кратко, но звучали совсем не так, как из уст Лань Сичэня.

Вэй Усянь прочистил горло:

— Если кланам нужны деньги, я уверен, можно что-нибудь придумать. И если заклинателям, вынужденным присматривать за башнями, слишком скучно, всегда можно подумать о библиотеке или о тренировочной площадке. Эти причины не веские, Цзэу-цзюнь. Эти причины — ужасные оправдания того, что большинство заклинателей не желают исполнять свой долг.

Глаза Лань Сичэня расширились. То, как выразился Вэй Усянь — недипломатично, и наверняка нарушило какое-то правило, которое при всём желании он и не вспомнил бы, особенно, если то было за пределами первых девяти десятков. Вэй Усянь широко улыбнулся, показывая, что шутит:

— Жизнь есть жизнь. Как можно оправдать то, что ты не помог кого-то спасти лишь потому, что тебе скучно?

— Как скажете, — тем не менее взгляд Лань Сичэня остался растерянным, словно он слышал совсем другой голос.

— Этот глава клана из Миндуна ошибается. Никаких «если» или «но». Он ошибается. То, что башни — идея Ляньфан-цзюня, не значит, что их нужно уничтожить, — настаивал Вэй Усянь. — Не всё, к чему он прикасался, пачкалось. Вы ведь понимаете это, верно? — и замолчал, надеясь, что не перешёл черту.

Вэй Усянь немного знал, каково это — быть тем, кого что-то преследует. Когда голоса говорят тебе именно то, что ты хочешь услышать, когда тебе причиняют боль уже после того, как ты решил, что прощен. Быть преследуемым воспоминаниями о Цзинь Гуанъяо — нечто особенное, тем более, если его образ сохранил хотя бы малую толику его врождённого мастерства управляться со словами.

Они остановились у моста — если пойдут дальше, то на возвращение в главный павильон уйдёт слишком много времени. Вэй Усянь уже слышал рёв водопада и вдыхал чистый аромат реки. Если бы Лань Сичэнь продолжил пребывать в своей меланхолии, он мог бы послать всё к гуям и позвать его окунуться.

— Ванцзи очень повезло, что у него есть вы, — произнес ни с того ни с чего Лань Сичэнь.

— Ха?

— Я не всегда так думал. Я счастлив, что думаю так теперь.

— Э-э-э… Ну хорошо?.. — недоуменно отозвался Вэй Усянь. Что это на него нашло?

— Я также с нетерпением жду возможности выпить чай, который вы подадите, и услышать, как вы назовёте меня братом, — продолжил Лань Сичэнь мягким поддразнивающим тоном.

Обрадованный тем, что мрачное настроение Лань Сичэня рассеялось, Вэй Усянь засмеялся:

— Ещё слишком рано об этом думать! Учитель Лань до сих пор в уединении.

— Да, но…

И тут кто-то закричал. Вэй Усянь увидел, как метнулись в сторону глаза Лань Сичэня и подавил рвавшийся наружу хохот. Да-да, никаких громких звуков в Облачных Глубинах. Но навстречу им бежал Оуян Цзычжэнь, которому явно было всё равно:

— Наставник Вэй, скорее идите сюда! Вы нужны его превосходительству!

— Что случилось? — поинтересовался Лань Сичэнь.

— Я не знаю! Сычжуй только велел позвать наставника Вэя, — ответил Оуян Цзычжэнь и тут же потянул Вэй Усяня за рукав. — О нет-нет, — возразил он, когда Лань Сичэнь сделал шаг, чтобы пойти следом. — Я уверен, что вы, Цзэу-цзюнь, слишком заняты! Одного наставника Вэя хватит!

Лань Сичэнь весело усмехнулся.

Вэй Усянь не мог в это поверить, — что это за игры у детей? — но тем не менее позволил Оуян Цзычжэню тащить себя обратно через парочку дворов, вниз по рытой колоннаде и на небольшую поляну, где находились Лань Ванцзи и Лань Сычжуй, погружённые в разговор и склонившие друг к другу головы.

— Ваше превосходительство! Сычжуй! Он здесь! — окликнул их Оуян Цзычжэнь и вытолкнул Вэй Усяня вперед себя.

Лань Ванцзи сразу же подхватил его и изумлённо распахнул глаза.

— Я тоже не знаю, зачем я здесь, — застенчиво пробормотал Вэй Усянь, отвечая на невысказанный вопрос.

Несправедливо, как же несправедливо, что Лань Ванцзи был таким красивым! С близкого расстояния Вэй Усянь мог видеть мягкость его губ… Вот бы узнать, на что был бы похож поцелуй с ним…

Вэй Усянь выпрямился, не обращая внимания на то, как улыбались Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь.

— Теперь вы чувствуете себя лучше? — спросил Лань Сычжуй.

— Мгм, — ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь расхохотался:

— Насколько же ужасной вышла встреча?

— Глава Линь составил целый список причин, по которым Ханьгуан-цзюнь должен жениться на его дочери. И не отпускал нас, пока не закончил его зачитывать.

От картинного ужаса Вэй Усянь ахнул:

— Почему же вы позволили ему это?!

— Было бы невежливо перебивать. Его дочь стояла рядом с ним.

— Подожди-ка минутку. Я думал, встреча была с главой Юн!

— Глава Линь обратился к нам сразу, как увидел, что встреча с главой Юн подошла к концу, — пояснил Лань Сычжуй.

— Предложенная главой Юн кандидатура тебе тоже не понравилась?

Лань Сычжуй удивлённо переспросил:

— Наставник Вэй?..

Лань Ванцзи хранил молчание, хоть и хмурился, не отрывая глаз от Вэй Усяня. Будто бы подозревал, что он задумал проказу, и пытался разгадать какую. Вэй Усянь аж надулся от обиды: он пытался быть полезным вообще-то!

— Ну, на мой взгляд, стоит обратить внимание на старшую ученицу Цяньшань Мао, Мао Вэньлин. Её умения довольно хороши, и, судя по всему, её клан в хороших отношениях с Ланьлин Цзинь, несмотря на скромные размеры. Думаю, ты найдёшь её очень приятной особой.

— Кого это волнует? Даже если она самый приятный человек из всех когда-либо живущих, его превосходительство уже заполучил вас, наставник Вэй, — недоуменно отозвался Оуян Цзычжэнь.

— О, я уверен, что обстоятельства нашей с Лань Чжанем помолвки не так романтичны, как ты думаешь, молодой господин Оуян.

Лань Ванцзи наклонился к Вэй Усяню ближе и тихо спросил:

— Ты помнишь?

— Помню что? — переспросил, отстраняясь назад, Вэй Усянь. — Ох, точно, ты об этом! Тебе придётся меня простить, потому что я не помню, ха-ха, — неловкость Вэй Усяня, казалось, достигла предела. Конечно, он не рассказал Лань Ванцзи о Баньане. Ему было трудно что-то от Лань Ванцзи скрывать, и если бы он рассказал о произошедшем сразу, — и о неверно направленном гневе местных жителей, и кошельке с деньгами — тот обеспокоился бы, как и обычно. Он и так беспокоился всякий раз, когда Вэй Усянь уходил. И Вэй Усянь в принципе не должен был упоминать Баньань.

— Ты что-то от меня скрываешь.

Гуй побери!

— Нет, не скрываю.

— Вэй Ин, — рокочущий баритон Лань Ванцзи прозвучал так, что Вэй Усяню захотелось положить Лань Ванцзи руки на грудь и прочувствовать его всем телом. — Ты знаешь, что это бесполезно. Я могу заставить тебя рассказать правду.

Вэй Усянь уставился на него, приоткрыв рот. Почему это прозвучало так волнующе? Дело было не только в самом Вэй Усяне — смотрите-ка, Лань Сычжуй и Оуян Цзычжэнь тоже покраснели!

— Нам нужно возвращаться, — пискнул Лань Сычжуй, опуская смущённый взгляд.

— Да-да, хорошая идея, — подтвердил Вэй Усянь и собрался уже уйти, но вспомнил, каким уставшим выглядел Лань Сичэнь ранее. Он побывал лишь на двух встречах, о которых знал Вэй Усянь. Лань Ванцзи же посетил четыре. Вэй Усянь сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Лань Ванцзи, и вгляделся в него снизу вверх, стремясь уловить малейший намек на усталость в его лице. — Как ты, Лань Чжань? Тебе не нужно ещё немного времени, чтобы отдохнуть?

Лань Ванцзи провёл ладонями по рукам Вэй Усяня от плеч до локтей. Точно устал — в противном случае ему не нужно было бы касаться Вэй Усяня.

— Вэй Ин, — позвал он, вызывая в теле Вэй Усяня приятную дрожь. Он мог бы вечно слушать, как Лань Ванцзи произносит его имя. — Всё хорошо.

— Отлично, — улыбнулся в ответ Вэй Усянь и отстранился.

***

В главный павильон он не вернулся. Знал, что его присутствие заставит остальных нервничать. Лань Ванцзи сказал, что нужно позволить главам кланов обсудить то, что им хотелось бы.

И это было здорово — у Лань Ванцзи было своё мнение и последнее слово оставалось за ним. Но сидеть и ничего не говорить Вэй Усянь, в отличие от него, не мог. Поэтому предупредил его, что собирается передохнуть, вырвав тем самым у Лань Ванцзи облегчённый вздох, после чего препоручил его заботам Лань Цзинъи.

— И почему все сегодня думают, что я могу обойтись без няньки? — пошутил Вэй Усянь.

— Не говори так. Ханьгуан-цзюнь знает, что ты бы мигом себя измотал, будь у тебя такая возможность. Ты должен быть счастлив, что он так о тебе заботится.

— Ха, в этом отношении я не выделяюсь — это просто Лань Чжань такой заботливый. Ему не всё равно.

Лань Цзинъи усмехнулся, и Вэй Усянь удивился, осознав, что, на самом деле, тот не так уж часто улыбается. Он ухмылялся, это да, но открытые улыбки были редкостью.

— Я знал, что ты поймёшь. Многие адепты боятся его, потому что ни разу не видели, как он улыбается. Цзэу-цзюнь их разбаловал.

Вэй Усянь вспомнил, как впервые оказался в Облачных Глубинах: тогда Не Хуайсан дрожащим голосом предупредил его о Лань Ванцзи.

— Многие мои друзья наверняка боятся его до сих пор. Видел бы ты его, когда он отрубил руку Ляньфан-цзюню, — в тот момент Вэй Усянь испытал облегчение от того, что Цзинь Гуанъяо был благополучно нейтрализован, но также содрогнулся от безжалостной решительности Лань Ванцзи. — Он сделал это безо всякого предупреждения, и это выглядело довольно жутко.

Лань Цзинъи, судя по реакции, слышал такие подробности впервые. События в храме Гуаньинь освещались лишь в самых общих чертах — из уважения ко всем вовлечённым сторонам. Сказано было лишь о том, что Цзинь Гуанъяо умер, и совсем немного — о трудностях, последовавших за его свержением.

— Уверен, у него имелась веская причина для этого. Ляньфан-цзюнь угрожал тебе или как-то на это намекал?

— Нет, не мне, Цзинь Лину. В тот вечер моя очередь была немного раньше.

— Я надеюсь, ты знаешь, что из-за того, что вы не рассказываете о том, что на самом деле произошло, всё это выглядит подозрительно и порождает кучу безумных теорий. Однажды я повстречал кое-кого, кто был твердо убежден, что Ляньфан-цзюнь всё ещё жив.

Вэй Усянь и сам бы не был уверен, что Цзинь Гуанъяо умер, если бы не одна веская причина: Не Хуайсан этого просто не допустил бы.

— Давай сходим в Цайи, — предложил Вэй Усянь.

— Ты сказал Ханьгуан-цзюню, что пойдёшь отдыхать! — запротестовал Лань Цзинъи.

— Да, пойду. Просто не в свою комнату.

Хорошо, что Лань Цзинъи не нужно было долго уговаривать. Тот из-за помощи в организации Совета кланов и беспокойства о его здоровье и сам вымотался, поэтому тоже стремился поскорее уйти от Гусу. Один быстрый перелёт на мече Лань Цзинъи — и они уже направляются к любимому чайному дому Вэй Усяня. Владелец подметал дворик у крыльца и, заметив его, тут же окликнул:

— Вернулись за добавкой бинфэня, молодой господин Вэй?

— Да, это то, что мне сейчас нужно! — ответил Вэй Усянь и проследовал за хозяином к столику, который уже окрестил своим.

Он даже не знал, что в Гусу подавали бинфэнь². Впервые он попробовал его в деревне недалеко от Баньаня, остановив бабушку и спросив, может ли он обменять несколько талисманов на еду. Та дала ему миску с бинфэнем, потому что только приготовила его для своих внуков. С тех пор Вэй Усянь воспылал любовью к этому блюду. И когда вернулся в Гусу, первым делом настоятельно попросил хозяина чайного домика найти ингредиенты и приготовить ему это лакомство.

— Действительно вкусно, — заметил Лань Цзинъи, зачерпывая желе и маш³ и отправляя всё в рот. — Неудивительно, что ты приходишь сюда каждый день.

Вэй Усянь помешал сладкую воду ложкой: остатки желе и фруктов смешались вместе.

— Могу я спросить тебя кое о чём? Это касается того, что сказал Цзинь Лин.

— Ты никогда не должен воспринимать всерьёз то, что говорит молодая госпожа, — съязвил Лань Цзинъи, — но спрашивай, хотя вряд ли я смогу помочь.

Вэй Усянь задался вопросом, сколько раз Лань Цзинъи приходилось переписывать правила Гусу Лань из-за своего рта.

— Он сказал, что если бы мы с Лань Чжанем поженились завтра, то он бы не удивился.

Лань Цзинъи продолжил неотрывно смотреть на Вэй Усяня, как бы спрашивая: «И в чём заключается вопрос?». Вэй Усянь перевёл дыхание.

— Ты действительно не удивился, когда мы с Лань Чжанем объявили о помолвке? Ну, внезапность подобного слишком… непристойна для таких людей, как Лань Чжань.

Лань Цзинъи продолжал задумчиво жевать.

— Поколение за поколением главная ветвь клана делала сумасшедшие вещи ради любви. Ханьгуан-цзюнь шестнадцать лет был предсказуем в своем поведении. А потом появляешься ты — и вдруг всё его поведение меняется, — снова выдавил ухмылку Лань Цзинъи. — Конечно, это казалось странным… до того, как мы узнали, кем ты был на самом деле.

Вэй Усянь хлебнул сладкой воды — в горле внезапно пересохло.

— Что же именно показалось тебе странным? — тихо спросил он.

— Ты что, издеваешься надо мной? Он прошёл против всех ради тебя! Он остался и сражался с тобой во время осады Погребальных Холмов! Он… он вырастил для тебя Сычжуя!

— Это неправда!

— Ладно, ты прав, он вырастил Сычжуя для себя, — поправился Лань Цзинъи. — Сычжуй великолепен.

— Нет. То есть да. Я имею в виду, что всё, что ты говорил и даже говоришь сейчас — неправда. Тьфу, ты вновь меня запутал! И сам запутался — намешал всё в одну кучу.

Лань Цзинъи допил из своей миски и отставил её в сторону.

— Ты и раньше это утверждал. Что, по-твоему, я намешал? В чём запутался?

Вэй Усянь заплатил за их еду, и они сразу же покинули и чайный дом, и Цайи, отправляясь туда, откуда Вэй Усяню можно без лишнего шума встать на меч Лань Цзинъи.

— Как ты и сказал, — продолжил разговор Вэй Усянь, — Лань Чжань очень заботливый. Праведный до крайности. И вы все продолжаете приводить это как доказательство его любви ко мне, хотя на деле доказываете лишь принципиальность Лань Чжаня. Если он думает, что правильно так, а не иначе, он никогда не отступит. Он заступился за меня, потому что поверил мне, когда я сказал, что не виноват, что просто козёл отпущения.

— Наставник Вэй, — в Лань Цзинъи заговорил нарастающий ужас. — Ты сомневаешься, что Ханьгуан-цзюнь тебя любит?!

Вот дерьмо.

— Нет конечно… думаю, что любит. Уверен.

— Тогда что? Думаешь, любит тебя потому, что заботится? Не так, как любят, чтобы жениться и провести всю оставшуюся жизнь вместе? — расстроенно спросил Лань Цзинъи, и Вэй Усянь красноречиво промолчал, на что тот воскликнул: — Я прав! Вот почему ты задаёшь эти странные вопросы!

Вэй Усяню все это не нравилось: такими темпами Цзинъи быстро растрезвонит всё Лань Сычжую, а Лань Сычжуй вновь загонит его в угол своими большими печальными глазами.

— Ты придаёшь этому слишком большое значение. Всё будет хорошо, я обещаю.

— Что будет хорошо? Ты же не собираешься расторгнуть помолвку, ведь нет? — встревожился Лань Цзинъи.

— Я никогда бы не отвернулся от Лань Чжаня, если бы он действительно захотел жениться на мне. Ты что, спятил?

— «Если»! Ты сказал «если»! Ты всё ещё не веришь в серьёзность происходящего!

— Замолкни, Лань Цзинъи! — взмолился Вэй Усянь.

***

Вэй Усянь совсем не понимал, чего он ожидал, когда делился переживаниями с Лань Цзинъи. Чтобы тот — и держал свой рот закрытым? Что-то из разряда фантастики. У него и его друзей был странный личный интерес во взаимоотношениях Вэй Усяня и Лань Ванцзи.

Вэй Усянь предполагал, что это произошло из-за совместно пережитых приключений, когда приходилось обороняться от опасностей спина к спине. Лань Цзинъи часто можно было встретить болтающим о своём опыте в городе И, об осаде Погребальных Холмов — он трепался об этом младшим ученикам, которые слушали его с завистливым благоговением, как будто то были захватывающие дух героические сказания, а не леденящие душу кошмары.

Ожидал ли Вэй Усянь, что Лань Ванцзи услышит от Лань Цзинъи его тревоги и заверит в том, что да, их помолвка была заключена по любви; что в месяц, который Вэй Усянь не может вспомнить, Лань Ванцзи каким-то образом разгадал его тайные чувства, но не разочаровался в них, а решил связать себя с Вэй Усянем узами на всю оставшуюся жизнь, несмотря на неодобрение со стороны Лань Цижэня и на то, что подобный союз плохо отразится на Лань Ванцзи как на Верховном заклинателе?

Честно говоря, Вэй Усянь сам себя расстроил. Несмотря на все усилия, которые он силился придумать, чтобы как-то рационально обосновать условия заключения этой необъяснимой помолвки, несмотря на обещания себе, что ничего не изменится и всё будет просто замечательно, даже если Лань Ванцзи решит выбрать кого-то другого, кого-то из многочисленной вереницы новоприобретённых поклонников, какая-то часть Вэй Усянь цеплялась за надежду, что Лань Ванцзи скажет: «Да, я тоже тебя люблю, давай научимся любить друг друга по-новому».

Именно эта его часть оказалась задета, ранена, она принесла боль, когда Лань Цзинъи сказал: «Ханьгуан-цзюнь, пожалуйста, убедите этого глупого наставника, что вы женитесь на нём по любви», а Лань Ванцзи не ответил ни «да» ни «нет». Просто нахмурился, а потом попросил:

— Вэй Ин, нам действительно нужно поговорить, — тоном, который никогда не предполагал под собою ничего хорошего.

— Ваше превосходительство, тысяча извинений, что прерываю! — вклинился каким-то боком глава клана Мао, шагая по направлению к ним с уверенностью, в которой было что угодно, кроме сожаления. — Но я хотел бы попросить уделить минутку мне и моей дочери.

Мао Вэньлин, следовавшая за отцом, почтительно сделала шаг назад. Главы и их свиты, проходившие по случайности мимо, оборачивались, щуря глаза и навострив уши. Если кто-то делал ставки на то, кому предложит руку Ханьгуан-цзюнь до конца этого Совета кланов (а Вэй Усянь был уверен, что такие люди были), Мао Вэньлин явно стала бы первой претенденткой на победу. Даже в тусклых сумерках дева Мао была прекрасна: она улыбалась когда нужно, подстраиваясь под реплики своего отца. Вэй Усянь сомневался, что вот ей-то вряд ли когда-нибудь придётся отказаться от участия в Совете кланов из-за того, что она невзначай разозлила какого-нибудь главу.

— В данный момент я занят, мы можем поговорить после торжественного ужина, — наконец бросил Лань Ванцзи.

— У вас назначена другая встреча? — очевидно, глава Мао не считал Вэй Усяня кем-то настолько важным, чтобы Лань Ванцзи мог отклонить предложение из-за него. Да и зачем ему это, когда с Вэй Усянем он мог говорить в любое удобное для него время.

Прежде чем Лань Ванцзи успел что-то ответить и тем самым случайно задеть главу Мао, Вэй Усянь вмешался:

— Извините его, глава Мао. Его превосходительство недооценил актуальность темы, с которой вы хотите к нему обратиться и переоценил тему, о которой мы с ним беседовали. Поэтому он свободен, чтобы уделить вам несколько минут.

Вэй Усянь вытянул шею и благодарно выдохнул, когда в поле зрения отыскал Лань Сичэня. Ему было всё равно, чья очередь выступать в качестве посредника Лань Ванцзи. Лань Сичэнь находился сейчас ближе всех.

— Цзэу-цзюнь, — окликнул он его. — Будьте так добры, понаблюдайте за происходящим, — произнёс он достаточно громко, чтобы Лань Сичэнь не смог его не заметить.

— Вэй Ин, — в голосе Лань Ванцзи прозвучала укоризна.

— Всё в порядке, обещаю. Что бы это ни было, ты сможешь объяснить мне всё после праздничного ужина, да? — спросил Вэй Усянь, краем глаза замечая исчезновение Лань Цзинъи.

***

Вэй Усянь вновь ушёл, не дожидаясь торжественного окончания, но уже не с самого совета, а с ужина. Ушёл в перерыве между подачами блюд, когда слуги то и дело мелькали меж рядами столов. Он подгадал, чтобы его исчезновение осталось как можно более незаметно.

Правда, не для Лань Сичэня — скорее всего, тот наверняка задался вопросом, почему его компаньон по трапезе исчез, когда слуги сменили лёгкий кунжутный тофу на ещё более лёгкий огуречный салат. Одной лишь еды в Облачных Глубинах было достаточно, чтобы временами Вэй Усянь рыдал.

Прожив здесь несколько лет, Вэй Усянь знал как сбежать, чтобы никому не попасться, когда это было нужно. Прямо сейчас он предпочёл бы, чтобы его никто не нашел, поэтому побрёл по едва протоптанным тропинкам, стараясь не наткнуться на адептов, патрулирующих территорию. И в конце концов добрался до скрытой долины.

Долина находилась в стороне от тропы (нужно было сойти с нее и двигаться несколько минут), под крутым склоном, который скрывал ее от случайных прохожих или слуг Гусу Лань. Вот почему эта долина не была похожа на остальные уголки Облачных Глубин, укрощённые и ухоженные. Бамбук здесь рос как ему заблагорассудится, задыхаясь самшитовыми кустарниками, росшими меж стволами. Бледно-фиолетовые лилии росли там, где их меньше всего ожидаешь. И если бы Вэй Усянь лёг в длинную-длинную траву, никто никогда не смог бы его обнаружить, если бы не знал, где искать.

Налетел вечерний ветерок, и бамбуковые стволы застучали друг о друга, добавляя ударную партию для симфонии сверчков. Вэй Усянь наблюдал, как небо над ним темнеет, разливаясь у горизонта оранжево-розовым. Ему хотелось заснуть здесь и позабыть о мятущем чувстве в груди.

Очевидно, что одежды Лань Ванцзи никто специально для этого совета кланов не заказывал, как изначально подумал Вэй Усянь. По словам Лань Сичэня, они были сшиты уже после того, как Лань Ванцзи покинул вынужденное уединение. Он настоял на цветочным мотиве из лотосов — тот стал способом сообщить заклинательскому миру, что Лань Ванцзи всё ещё верит в Вэй Усяня. Даже несмотря на то, что Вэй Усянь к тому моменту три года как был мёртв. Лань Ванцзи надевал эти одежды на каждый Совет кланов с тех пор, как стал Верховным заклинателем, о чём Вэй Усянь знал бы, если бы у него хватило смелости посетить хотя бы один из них раньше.

Вэй Усянь продолжал убеждать себя, что это не имеет значения. Он просто неправильно понял, вот и весь сказ. И в то же время он осознавал, что не может продолжать держать маску невозмутимости на лице, потому и покинул ужин.

Он всегда напоминал себе, что несправедливо было бы требовать от Лань Ванцзи большего. Не тогда, когда Вэй Усяню и без пояснений было ясно, что он для Лань Ванцзи особенный. И все-таки… Все-таки жадное сердце Вэй Усяня не понимало этого посыла. Кругом одна несправедливость!

Вэй Усянь всё ещё желал, чтобы Лань Ванцзи его полюбил.

— Вэй Усянь! Выходи!

— Цзян Чэн? — взвизгнул Вэй Усянь, резко принимая сидячее положение. На этот раз это действительно был Цзян Чэн, стоящий у невысокого хребта. Положа руку на меч, он выглядел действительно недовольным.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты не на ужине?

— Почему ты не на ужине? — мигом вернул вопрос Вэй Усянь.

— Стало слишком шумно. Глава Яо не фонтанировал счастьем, когда понял, что смотровые башни останутся на прежнем месте. Когда я уходил, мне показалось, что твой Ханьгуан-цзюнь собирался вышвырнуть его вон.

— Лань Чжань никогда не стал бы так грубо и невежливо поступать.

Лицо Цзян Чэна говорило: «Да что ты?».

— Однажды он сказал парочке заклинателей из Ланьлин Цзинь, что у них нет права с ним разговаривать.

— Он что?.. — спросил Вэй Усянь, не скрывая ликования.

— Это было потрясающе, — неохотно признал Цзян Чэн. — Так что с тобой случилось? Цзинь Лин сказал, что ты переживаешь.

— Он тебя послал? — Вэй Усянь ужаснулся. Он должен был заподозрить нечто подобное раньше. Цзян Чэн не оставил бы просто так скандал на праздничном ужине, никого не спровоцировав: Цзян Чэн любил покричать.

— Нет, он просто сказал, что ты переживаешь, и ушёл. Он и его маленькие друзья уже некоторое время пытаются тебя найти, — самодовольства, что он так просто нашёл Вэй Усяня, Цзян Чэн и не думал прятать. Эта долина — их укрытие, найденное ещё во времена учёбы. Даже Не Хуайсан о нём не знал.

— Ничего страшного. По какой-то причине эти дети считают, что я обязан выйти замуж за Лань Чжаня.

— И чём на самом деле проблема? — нахмурился Цзян Чэн.

— Ни в чём, — буркнул Вэй Усянь.

— Хочешь повторения того, что случилось в последний раз, когда ты что-то решил от меня утаить? — вкрадчиво поинтересовался Цзян Чэн, и Вэй Усянь надул губы.

— Это — единственный твой аргумент в каждом нашем споре? — спросил он и прикрыл голову руками в защитном жесте, когда Цзян Чэн сделал вид, что вот-вот ударит. — Ладно-ладно, я скажу.

Цзян Чэн удивил его, когда подошёл и сел рядом, не обращая внимания, что полы его одежд помнутся и испачкаются.

— Так говори.

Вэй Усянь прикусил нижнюю губу изнутри.

— Цзинь Лин и другие… дети… Они убеждены, что Лань Чжань хочет жениться на мне по любви. Знаешь, когда я предположил, что Лань Чжань согласился на помолвку ради политического заявления, Оуян Цзычжэнь посмотрел на меня так, будто я младенца уронил, — а ещё после этого он узнал, что Оуян Цзычжэня недавно бросили и он вложил всю свою веру в существование той самой настоящей любви: в романтические чувства Вэй Усяня к Лань Ванцзи.

— Ты всё ещё не поговорил с Лань Ванцзи?

— Я… я жду.

— Чего?

Вэй Усянь не знал. Может, ему хотелось чуть подольше пожить в фантазии, в которой он помолвлен с любимым человеком.

Цзян Чэн издал раздражённый звук.

— Чего-то ждать — очень на тебя похоже. Цзинь Лин был прав. Ты вёл себя странно. Твой жених проводит какие-то встречи, обсуждая помолвки, когда у него уже есть кто-то. Тебе следовало бы разобраться. Я почти поверил в то, что ты отчитаешь всех в главном павильоне прямо на Совете. Почему сейчас ты столь кроток?

— Потому что я хочу, чтобы Лань Чжань встретил кого-нибудь хорошего.

Цзян Чэн изумленно вытаращился на него:

— Ты отказываешься от него?!

— Не думаю, что он у меня когда-нибудь был…

— Как ты можешь говорить это после всего, что произошло? — Цзян Чэн ударил его кулаком в плечо. — Этот яоцзин высосал остатки твоего разума? Или дело в том, что ты просто не хочешь выходить за него?

— Хочу, — ответил Вэй Усянь. — Действительно хочу, конечно хочу! Но я не знаю, хочет ли Лань Чжань меня так, как я — его. Поэтому я осторожен.

Цзян Чэн страдальчески потёр лицо.

— Просто поговори с ним. Скажи ему, что ты чувствуешь и покончи с этим. Все твои домыслы — полная чушь.

— Я знаю, — рассмеялся Вэй Усянь. — Просто я боюсь.

— Чего именно ты боишься? Вряд ли он прогонит тебя лишь потому, что у тебя… тьфу!.. к нему чувства.

— Когда я признаюсь, между нами всё изменится. Я не хочу обременять его необходимостью быть ко мне внимательным, если он не чувствует того же.

— С каких это пор тебя волнуют чужие эмоции? Когда это ты стал таким… деликатным? — в горечи чувствовалась ревность. И ещё один вопрос: почему Лань Ванцзи заслужил всё это, а Цзян Чэн — нет?

— В последний раз, когда я был неосторожен, я потерял брата. Конечно, теперь мне нужна эта осторожность, — сдавленно ответил Вэй Усянь и опустил глаза.

Цзян Чэн долго молчал. Они будто застыли в янтарной смоле; воспоминания, когда они ещё были вместе, счастливые и нет, окутали обоих.

Цзян Чэн вспоминал человека, который был рядом с ним в Пристани Лотоса и клялся, что станет его правой рукой. Вэй Усянь вспоминал младшего брата, который часто злился и быстро раздражался, но прощал ему всё, даже украденный последний кусочек свинины из тарелки.

Цзян Чэн вспоминал старейшину Илина, который предпочёл ему остатки клана Вэней, а затем отнял жизни у родителей Цзинь Лина. Вэй Усянь вспоминал Саньду Шэншоу, который пытался убить Вэнь Нина даже после того, как он молил не делать этого.

Теперь они изменились и не были ни одним из этих людей… И признаться в этом было легче, чем думать о постоянных размолвках. Что сказала бы сестра, если бы могла увидеть их сейчас?

Свет таял в сумраке. Им нужно побыстрее убираться из долины, если они не хотели рисковать: в темноте на обратном пути можно запросто подвернуть лодыжку или свалиться в колючие заросли.

Они не сговариваясь встали, стряхивая траву с одежд.

Цзян Чэн произнёс:

— Брат — это не то, что можно так легко потерять. Тупица, — добавил для пущего эффекта.

Вэй Усянь сглотнул и вкрадчиво уточнил:

— Два героя Юньмэна?

— Нет, — ответил Цзян Чэн, демонстративно качнув головой, что вызвало у Вэй Усяня защитную улыбку. — Ты больше не живёшь в Юньмэне. Нам нужно новое прозвище. Я что-нибудь придумаю.

Вэй Усянь испуганно воскликнул:

— Почему ты? Ты придумываешь ужасные имена! Хуже всего, что эта твоя способность каким-то образом передалась Цзинь Лину.

— Правда, что ли? А кто придумал Двух героев Юньмэна?

— Это был я!

— У тебя дерьмовая память! Это был я!

— Не может быть!

И по пути обратно они продолжили шутливо препираться. Когда перепалка наконец прекратилась, Цзян Чэн сказал:

— Сначала разберись, что происходит между тобой и Лань Ванцзи, — вдруг лукаво улыбнулся: — Я не смогу придумать прозвище, пока ты не уладишь проблему. Не могу же я допустить, чтобы у супруга Верховного заклинателя было дурацкое прозвище.

Вэй Усянь не стал говорить Цзян Чэну, чтобы не беспокоился на этот счёт.

Лань Ванцзи весь день повторял, что всё объяснит позже, и теперь Вэй Усяню казалось: он знает, что именно Лань Ванцзи собирается ему сказать. Поэтому, когда Лань Ванцзи поймает его, Вэй Усянь не будет пытаться его удержать.

***

По дороге к цзинши Вэй Усянь заметил гостей Совета, прогуливающихся по мощёным дорожкам и любующихся красотами Облачных Глубин в свете фонарей. Тени бамбуковых стеблей покачивались вдоль тропинки, словно танцевали под медленную мелодию, слышимую лишь ими. В пределах видимости всё здесь навевало чувство медитативного покоя.

Поначалу это действовало Вэй Усяню на нервы. Он говорил вслух сам с собой, чтобы заполнить тишину. Его собственные покои являли собой сплошное буйство красок, в основном из-за обилия памятных вещиц, которые он хранил по возвращении из коротких поездок и длительных путешествий. И горе слуге, что наводил в покоях порядок, если Вэй Усянь половину дня искал незаконченный талисман, который вложил между страницами книги о всеядности и потоках ци, которую он оставил между двумя декоративными гобеленами, которые ему ещё предстояло повесить, и куда же их дели?

В конце концов он к этому привык. Спокойствие и безмятежность помогали ему мыслить, когда он слишком уставал, и, что ещё лучше, напоминали ему о Лань Ванцзи. Вэй Усянь подумал, что после всего этого, после того, как Лань Ванцзи разбил ему сердце, возможно, придётся снова ненадолго уехать…

— Ты, должно быть, вымотался, — произнес Вэй Усянь, разливая чай для них обоих. — Тебе пришлось весь день слушать этих глав кланов и проводить собрание. И у тебя до сих пор остаются силы сидеть как полагается, с ровной спиной. Может, тебе немного снизить требования к себе? Чтобы я не выглядел на твоём фоне ещё хуже.

Лань Ванцзи дождался, пока Вэй Усянь закончит разливать чай и устроится поудобнее. Человек слабее наверняка заколебался бы, но Лань Ванцзи всегда ценил прямоту.

— Мне нужно кое-что рассказать тебе о нашей помолвке.

Вэй Усянь поднял руку, чтобы его остановить. После всего, что произошло, ему было тяжело слышать Лань Ванцзи таким. И поскольку он был уверен, что разобрался в ситуации, он ровно с таким же успехом мог сказать эти слова сам.

— Не по-настоящему, да? — губы Лань Ванцзи на мгновение поджались. — Все пытались убедить меня в обратном, но я знаю тебя. Более того, я знаю себя. Если бы я забыл целый год, то, может, поверил бы в эту помолвку… Но, если вспомнить, кем мы были друг другу всего месяц назад… — Вэй Усянь качнул головой и опустил глаза в чашку, которую держал в руках, грея кончики пальцев. — Месяц — слишком мало, чтобы мы так быстро пришли к решению пожениться.

Он рассеянно огляделся и понял: будучи здесь, в цзинши, много раз, он редко давал себе время оценить красоту и простоту покоев Лань Ванцзи. Тщательно подстриженные растения, бамбуковый узор на стенах, ширма, расписанная речным пейзажем Гусу; все вещи аккуратно разложены на своих местах.

Вэй Усянь сглотнул. Нужно перестать затягивать все это.

— Не Хуайсан сказал, что ходят слухи о главах кланов, которые решили попытать счастья и связать тебя с помощью помолвки на этом Совете. Пусть я и был уверен, что ты способен разобраться с ними сам, я знал, знал о том, что они предпримут и что измучат тебя своими разговорами. Поэтому, наверное, я поспешил вернуться и сказал что-то вроде: «Лань Чжань, почему бы нам не притвориться, что мы помолвлены? Так мы сможем утереть нос каждому главе ещё на подлёте». Но так как они могли бы спросить у Цзэу-цзюня или других адептов Гусу Лань, правду ли мы говорим, мы с тобой объявили твоему клану и семье о нашей помолвке. Но до сегодняшнего дня никто больше не знал об этом. Я — потерял помять, ты — не хотел, чтобы я всё неправильно понял. Поэтому вместо того, чтобы использовать меня как предлог, ты стал таскать с собой Цзэу-цзюня и Сычжуя. И чтобы свести на нет последствия, ты запретил мне обсуждать эту фальшивую помолвку с кем-то ещё, кто не был в курсе, — Вэй Усянь улыбнулся, скрестив руки на груди, и наконец посмотрел на Лань Ванцзи. — Ну как, я угадал?

Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь.

Лань Ванцзи фыркнул, одновременно впечатлённый и удивлённый.

— Ты всегда хорошо отгадывал загадки, — сердце Вэй Усяня ухнуло вниз. — Я не мог тобой воспользоваться. Не тогда, когда ты забыл о нашей договорённости. И я не хотел вводить тебя в заблуждение.

Конечно. Потому что Лань Чжань слишком добрый.

Вэй Усянь с трудом проглотил застрявший в горле ком. Да, всё в порядке, он же это учёл…

— Я знаю, что некоторые встречи прошли не очень удачно, но, может быть, ты успел встретить кого-нибудь, на ком действительно хотел бы жениться?

— Я уже говорил, что не нуждаюсь в женитьбе, — ответил Лань Ванцзи.

О, похоже, ставка на Мао Вэньлун была ошибочной…

— Не будь таким предвзятым! — вскинулся Вэй Усянь и начал горячо убеждать друга: — Если встретишь кого-нибудь хорошего, просто дай ему шанс. Было бы здорово, если бы у тебя появился спутник на всю жизнь, это ведь так здорово, когда…

— У меня есть Вэй Ин.

Все мучительные мысли, что Вэй Усянь пытался сдерживать, обрушились на него безудержным ледяным градом. Ощущение походило на боль от раны, будто ему несколько раз вонзили в грудь нож. Вэй Усянь использовал все оставшиеся силы, чтобы контролировать голос:

— Ты же знаешь, что я не всегда буду рядом? Тебе нужно подумать о будущем! Что насчёт главы из Миндуна? Его сын выглядит способным малым.

— Вэй Ин, — у Лань Ванцзи было много вариантов произношения его имени. Этот конкретный выражал недовольство.

Вэй Усянь сморщил нос.

— Не в твоём вкусе? Всё в порядке, я уверен, что есть ещё целая куча многообещающих кандидатов, которые пока что просто не попались тебе на глаза.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что не всегда будешь рядом?

Лань Ванцзи запросто умел выхватывать суть из хаотичного потока болтовни Вэй Усяня — ещё одна способность, которой тот был несправедливо одарён. Вэй Усянь постучал пальцами по гладкому боку чашки.

— Минул не один год, Лань Чжань. Я до сих пор не могу удержаться на собственном мече. До сих пор сражаюсь талисманами и полагаюсь лишь на Чэньцин, потому что Суйбянь в моих руках выходит из-под контроля. До сих пор не знаю, смогу ли развить это золотое ядро…

Сразу же ко внутренней стороне запястья прикоснулись пальцы, чтобы проверить пульс; лицо Лань Ванцзи стало непроницаемым. Многие люди думали, что Лань Ванцзи такой всегда, но на самом деле к этому выражению он обращался лишь тогда, когда хотел намеренно скрыть свои чувства.

Вэй Усянь виновато опустил взгляд.

— Ты всегда держишь свои переживания при себе. Почему тебе не нравится делиться со мной тем, что тебя беспокоит? — спросил Лань Ванцзи.

— Дело не в этом, — упёрся Вэй Усянь. — А в том, что так я буду беспокоить тебя.

— Вэй Ин, — наставительным тоном позвал его Лань Ванцзи, — позволь мне беспокоиться о тебе, — и на этих словах его голос смягчился.

Несколько лет назад Лань Сичэнь рассказал Вэй Усяню о том, насколько Лань Ванцзи был упрям в тех вещах, что касались заботы о людях, кого он любил. Лань Сичэнь рассказывал, что Лань Ванцзи заботился о Вэй Усяне не меньше, чем когда-то их собственная мать — о нём самом. И попросил Вэй Усяня не причинять боль Лань Ванцзи. Быть осторожным с ним, потому что он дорог Лань Ванцзи.

Вэй Усянь всё это знал. Понимал, что особенный, понимал, что ему повезло, ведь у него был Лань Ванцзи. И всё же… Глупое сердце!

Вэй Усянь хлопнул себя по бёдрам и встал:

— Хватит на сегодня унылых разговоров. Тебе и так слишком многое пришлось вытерпеть, день был длинный, поэтому иди-ка ты спать.

Плечи Лань Ванцзи поникли, и, хотя не было даже восьми, он почему-то согласился:

— Спасибо, что ты с пониманием отнёсся к ситуации. Я… был обеспокоен.

— Чем? Что я всерьез поверю в это? Признаюсь, поначалу меня почти убедили. Но если бы мы действительно были помолвлены, ты бы никогда не попросил меня держать это в секрете. Ты давным-давно перестал стесняться меня, Лань Чжань, —и Вэй Усянь подмигнул.

Лань Ванцзи фыркнул: опять шуточки.

— Проводить тебя до твоих покоев? — очередная их шутка на двоих: по вечерам они всегда распивали чаи в цзинши — Лань Ванцзи не было нужды провожать Вэй Усяня куда-то.

— Лучше отдохни, Лань Чжань.

Вэй Усянь закрыл двери за собой и пошёл по каменной дорожке мимо небольшого садового комплекса, разбитого между павильонами, с горечью думая, что был прав. И вместо того, чтобы свернуть в своё крыло, вышел за пределы цзинши, направляясь в выделенные Цзян Чэну покои. Поскольку в такое время Цзян Чэн ещё бодрствовал, в его комнатах горел свет, а двери были немного приоткрыты, чтобы ночной ветерок проникал внутрь.

Цзян Чэн резко выпрямился, услышав шаги, и закатил глаза, увидев, кому они принадлежали.

— Уже поздно, — буркнул он и вернулся к просмотру документов, над которыми работал. — Чего тебе?

— Ита-ак, я поговорил с Лань Чжанем, — тот вскинул голову, внимательно глядя на Вэй Усяня. — И теперь я могу авторитетно подтвердить, что никто в ближайшее время не собирается брать меня в мужья, как ты и сказал. Поэтому можем начинать мозговой штурм, чтобы выбрать нам новое прозвание.

Цзян Чэн стиснул челюсти. Он медленно отложил кисть на нефритовую подставку, даже не вытерев её как следует.

— Он разорвал помолвку?

— Ну, стоит отметить, что никакой помолвки и не было. Видишь ли, это всего лишь шутка.

— Над кем?

— М?

— Шутка над кем? — слова Цзян Чэна отдавали раскатами грома. — Кого же вы собирались разыграть?

— Это было не со зла! Это лишь очередная моя глупая идея, которую я предложил Лань Чжань, чтобы он мог использовать нашу «помолвку» как повод избавиться от некоторых настойчивых личностей.

Вот только её даже использовать нормально не получилось. Наоборот, вся эта суматоха с помолвкой и потерей памяти Вэй Усяня лишь добавила Лань Ванцзи головной боли. Вэй Усянь облажался в очередной раз. И ему повезло, что параноидальная недоверчивость не дала ему погрязнуть во сладкой лжи, потому что…

Потому что он не раз предупреждал себя, что всё закончится плохо. Предупреждал, но в итоге всё равно чувствовал себя очень несчастным. Та его часть, что, вопреки всему, надеялась на «настоящую» помолвку, уже представила, каково это — быть супругом Лань Ванцзи. И эту часть пришлось затолкать обратно поглубже, иначе она разрослась бы чёрной дырой, поглотила бы весь и без того расшатанный контроль Вэй Усяня над своими чувствами.

— Эй, что такое? Вэй Усянь, скажи что-нибудь, — позвал Цзян Чэн. И то, что он позвал его по имени, вырвало Вэй Усяня из глубин самокопания. Прошло так много времени с тех пор, как Цзян Чэн произносил его имя так. Как будто они братья и он волнуется.

Следующий вдох Вэй Усяня превратился в рыдания, он захлебнулся им, а вырвавшиеся наружу слёзы никак не получалось остановить. Он закрыл лицо руками, задыхаясь:

— Ах, я не понимаю, почему я такой, что со мной происходит…

Не Хуайсан же обещал ему выпивку, не так ли? Если Вэй Усянь попросит Цзян Чэна, тот сходит к Не Хуайсану за «подарком»?

Пить из-за разбитого сердца. Как банально. И уже становится традицией.

— Вот ублюдок, — выплюнул Цзян Чэн. — Ты! Иди и позови его превосходительство, — обратился он к адепту Юньмэн Цзян, стоявшему на страже у дверей.

Вэй Усянь поднял голову:

— Что?.. Нет! Лань Чжань уже лёг спать.

— Как будто меня это волнует! Иди и приведи его, — приказал Цзян Чэн ещё раз, адепт отдал честь и сразу же ушёл.

Вэй Усянь вскочил на ноги.

— Ты серьёзно? Ты не можешь взять и разбудить его без веской причины! — воскликнул он, догоняя адепта. Того удалось остановить прежде чем он покинул территорию гостевых домов и направился в сторону покоев Лань Ванцзи. Но Цзян Чэн, следовавший за ними, прошёл мимо, бросив на ходу:

— Отлично, тогда мы сами к нему придём.

Так они и дошли до цзинши: Вэй Усянь одёргивал Цзян Чэна, шипел на него, чтобы тот заткнулся и прекратил творить ерунду, и вообще, вторжение в покои Верховного заклинателя — не шутка. Нельзя просто так ворваться туда, когда заблагорассудится! А Цзян Чэн лишь перехватил какого-то адепта Гусу Лань, находящегося в патруле, и потребовал привести Лань Ванцзи. Адепт пытался было сопротивляться, но грозный взгляд Цзян Чэна, не сулящий ничего хорошего, убедил его подойти к дверям цзинши и робко в них постучать.

Лань Ванцзи встретил их на пороге, но даже не посмотрел в их сторону: его глаза смотрели в пол; волосы были уже распущены, а на плечи — накинуты одежды для сна. Выглядел он странно беззащитным. Ему явно не хватало привычной брони в виде официальной мантии и традиционного головного убора в аккуратно прибранных волосах. Вэй Усяню хотелось защитить его: встать перед ним и прикрыть собственным телом.

— В чём дело? — ровно спросил Лань Ванцзи.

К чести Цзян Чэна, он не стал ходить вокруг да около:

— Ты думаешь, что можешь обращаться с Вэй Усянем как тебе угодно только потому, что тогда ты принял его сторону? Я знаю, что этот глупый план с помолвкой — его идея, но тебе обязательно было соглашаться на это, наплевав на его чувства и в итоге растоптав их?

Вэй Усяню захотелось плакать. О чём вообще думал Цзян Чэн, когда пришёл сюда и начал кричать на Лань Ванцзи, озвучивая все это? Вэй Усянь уже подумывал над тем, чтобы втихую вырубить Цзян Чэна, когда тот добавил:

— Если твоё отношение к нему настолько наплевательское, то я просто заберу его обратно в Пристань Лотоса.

Вэй Усянь моргнул. Верно ли он расслышал, что?.. На мгновение он позабыл как дышать. Воспоминания об озёрах, переполненных розовыми цветами лотосов и их широкими листьями, охватили его. Младшие адепты в тёмно-синих форменных одеяниях. Старшие — в пурпуре. Призывы продемонстрировать, насколько он хорош в стрельбе из лука. Выход из тёплой озёрной воды на пристань, где шицзе когда-то угощала их лунными пряниками. Он правда… может увидеть это вновь? Сможет… вернуться домой?

Но хрупкие воспоминания о Пристани Лотоса, что Вэй Усянь будто бы переживал во второй раз, были разбиты ледяным голосом Лань Ванцзи:

— Цзян Ваньинь, как ты смеешь?!

— Смею! — прорычал Цзян Чэн. — Ты думаешь, что можешь заставить моего брата плакать, а я просто останусь и буду наблюдать, оставаясь в стороне?!

Лань Ванцзи удивлённо поднял глаза на Вэй Усяня. Слишком удивлённо, чтобы Цзян Чэн продолжал гневаться.

— Я… заставил Вэй Ина плакать?

— А кто бы ещё смог это сделать? — фыркнул Цзян Чэн; однако он никогда не умел останавливаться, поэтому добавил, уничтожая противника: — Я забираю его обратно. Посмотрим, позволю ли я тебе увидеть его вновь.

Взгляд Лань Ванцзи обернулся льдом, превратив и без того прохладную ночь в лютый мороз.

— Ты не имеешь права.

Цзян Чэн нисколько не смутился. Вэй Усянь задался вопросом, как часто он подвергался пыткам ледяным взглядом Лань Ванцзи, что сумел выработать к ним иммунитет?

— Знаешь ли ты, сколько раз за всю свою жизнь я видел, чтобы Вэй Усянь плакал? — только и сказал он.

Это вновь подействовало на Лань Ванцзи отрезвляюще.

— Вэй Ин…

Голос прозвучал обиженно, а сам Лань Ванцзи выглядел сбитым с толку: они разговаривали только полчаса назад, и Вэй Усянь убедил его, что всё нормально.

Вэй Усянь беззвучно вздохнул. Всё было бы нормально… Просто ему нужно время, чтобы справиться со своими чувствами, но Цзян Чэн вышел из себя и вывернул всё так, что теперь он казался лжецом.

— О каких чувствах говорил Цзян Ваньинь? — прямо спросил у него Лань Ванцзи, но его вопрос лишь сильнее разозлил Цзян Чэна:

— Как ты можешь не знать?! Он так трётся вокруг тебя, вечно носится с этим: «Лань Чжань то, Лань Чжань сё»! Не может быть, чтобы ты был таким слепцом!

— Цзян Чэн, да заткнись же ты! — прикрикнул Вэй Усянь, но было поздно.

Время отбоя в Облачных Глубинах ещё не наступило, а потому они привлекли много ненужного внимания. Адепты Гусу Лань, которые ещё не легли спать, гости Совета кланов, что предпочли остановиться в Облачных Глубинах, а не снять комнаты на постоялых дворах Цайи. И это ненужное внимание лишь возрастало.

Вэй Усянь хотел спрятать Цзян Чэна и Лань Ванцзи с глаз общественности, но не знал, как это сделать. Он не хотел заталкивать Цзян Чэна в цзинши, ведь этого явно не хотел бы и Лань Ванцзи, но количество людей, наблюдавших за разыгравшейся сценой, становилось всё больше — они не стеснялись останавливаться и глазеть на происходящее. Но выбора, видимо, не оставалось.

— Что всё это значит? Как ты думаешь, что ты делаешь, Вэй Усянь, поднимая столько шума в столь поздний час? — окликнул его глава Яо. — Чего ты добиваешься, устраивая неприятности его превосходительству?

Вэй Усяню захотелось взвыть. В его жизни было мало постоянства, и это «мало», к сожалению, включало в себя главу Яо. Как только происходило что-то ужасное, тот сразу вырисовывался на горизонте, обрекая «ужасное» превратить просто в кошмарное. Хотите сделать что-то хуже? Предоставьте это главе Яо!

— Я и не подозревал, что вы так сильно обеспокоены тем, чтобы не доставлять хлопот его превосходительству, глава Яо, — слез Цзинь Лин. Саркастические нотки сделали его голос более резким, и уже ни у кого не осталось сомнений, что дерзкий мальчишка дразнится. — Я не догадался бы об этом, ведь вы так сильно сегодня спорили с ним.

— Ты… ты, маленький щенок!

Цзян Чэн прямо сейчас откусил бы главе Яо голову, если бы Цзинь Лин сам его не опередил:

— Ну и что, что я щенок? Я удивлён, что у вас хватает энергии, которую вы растрачиваете на ругань в столь позднее время. В вашем-то преклонном возрасте стоило бы поберечь себя, глава Яо.

Вэй Усяню до жути хотелось рассмеяться. Однажды он посоветовал Цзинь Лину: если хочешь кого-то поколотить — сделай это без раздумий, пока ещё можешь. Похоже, Цзинь Лин подстроил этот совет под себя, расширив его применение.

— Мне стоило бы отчитать тебя за то, что ты опустился до подобного… Защищать заклинателя, следующего тёмному пути? Возможно, он и не повинен в смерти твоих родителей, но всё ещё ответственен за множество других смертей! Он уничтожал заклинателей самыми извращёнными методами! И он, и Цзинь Гуанъяо — одного поля ягоды!.. — выпалил глава Яо и в страхе застыл, услышав короткую трель, изданную дицзы.

Вэй Усянь опустил Чэньцин.

— Хватит об этом. Уж точно не сейчас, найдите время и место получше, чтобы уладить свои разногласия. Завтра, например. Вы рядом с покоями его превосходительства, и вы нарушаете его спокойствие.

— Ты был первым, кто нарушил!.. — вскинулся было глава Яо, потянувшись за своим мечом, но Вэй Усянь поднёс Чэньцин к губам быстрее.

Он не начал играть вновь, лишь снисходительно улыбнулся и вкрадчиво проговорил:

— Я начинаю терять терпение. Или вы все сейчас же уходите, или моя нечисть сама растащит вас по вашим норам!

В наступившей звенящей тишине шёпот Лань Цзинъи был слышен так же отчётливо, как если бы он кричал:

— Гуй подери, наставник Вэй сорвался.

Лань Сычжуй стоял с отсутствующим выражением лица, будто внезапно вспомнил те времена, когда Вэй Усянь точно так же выходил из себя на Погребальных Холмах. Стоявший рядом с Лань Сычжуем Оуян Цзычжэнь вздрогнул и трясущимися губами выдавил:

— Наставник Вэй, вы с таким рвением защищаете его превосходительство, но сами не можете поверить, что он вас любит? Разве есть пределы у бескорыстной любви?!

— А-Чжэнь? — недоуменно проронил глава Оуян, поражённый тем, какое мнение сложилось у его сына касательно представшего перед всеми зрелища.

— Да ладно вам! Вэй Усянь имеет право тут шуметь, ясно? — раздражённый откровенной сентиментальностью Оуян Цзычжэня, бросил Цзинь Лин. — Они ведь с Ханьгуан-цзюнем помолвлены.

И тут все собравшиеся наблюдатели взорвались гомоном, словно попали под заклятье замешательства.

Лань Сычжуй сдавленно вскрикнул:

— Глава Цзинь!..

— Клянусь, молодая госпожа, ты совершенно не умеешь хранить секреты! — подхватил Лань Цзинъи, закатив глаза.

А глава Мао тем временем задал интересующий всех вопрос:

— Ваше превосходительство, правильно ли я понял, что вы с… Вэй Усянем помолвлены?

— Мы не помолвлены! — выкрикнул Вэй Усянь до того, как Лань Сычжуй и его друзья смогли бы ответить иначе. Глава Мао смотрел так, словно что-то подозревал, поэтому Вэй Усянь толкнул Лань Ванцзи плечом: — Давай, скажи им. Тебе они поверят, ты ведь никогда не лжёшь.

Лань Ванцзи потребовалось на удивление много времени, чтобы заставить всех поверить в слова Вэй Усяня, что они действительно не помолвлены. Или ему так показалось, потому что во всеобщем гвалте он поймал взгляд Лань Сычжуя и теперь нервно ждал, что тот воспротивится и скажет что-нибудь не то. От чувства вины Вэй Усяню захотелось свернуться калачиком и спрятаться.

Он прочистил горло и заметил:

— Вот видите, вы не должны так легко принимать на веру всё, что говорят дети. За руку Лань Чжаня соперничают так много прекрасных заклинателей и заклинательниц, с чего бы ему заключать помолвку со мной?

— Очевидно потому, что ты любишь его больше всех! — громко возразил Оуян Цзычжэнь.

Боги, как же Вэй Усяню хотелось, чтобы Оуян Цзычжэнь перестал говорить это всё! Он, без сомнений, милый мальчик, но ему следовало бы найти новый объект сердечной привязанности, а не переносить свои желания на Вэй Усяня.

— Знаешь, нехорошо с твоей стороны так легко рассуждать об этом! Своими словами ты будто проклинаешь Лань Чжаня! Зачем бы ему связываться с кем-то, кто никогда не сравнится с ним в заклинательстве? Ты посмотри на него, не удивлюсь, если всего лет через десять он достигнет бессмертия. Если бы всё было так, как ты говоришь, то что бы он делал с таким партнёром, как я? Что он будет делать, когда я умру, а? Ты так просто обрекаешь Лань Чжаня на одиночество!

— И вовсе не об этом я говорю! — расстроенно ответил Оуян Цзычжэнь. — И-сюн, помоги мне, а.

Нутром чуя, что что бы ни сказал Лань Цзинъи, это лишь ухудшит сложившуюся ситуацию, Вэй Усянь поспешил вмешаться:

— Ну хватит уже. Я не шутил, когда сказал, что представление окончено! Убирайтесь куда-нибудь подальше! Готов поспорить, в Цайи ещё остались таверны, которые принимают гостей. И, поверьте, последнее, чего вы хотите, — это чтобы ваш Верховный заклинатель завтра разбирался с вашими, несомненно, важными делами, будучи невыспавшимся и раздражённым. Кыш отсюда!

Адепты Гусу Лань тут же стали предлагать гостям проводить их обратно в выделенные покои.

Вэй Усянь тоже решил уходить, ведь знал: некоторые любопытные постараются остаться, едва увидят, что и сам он никуда не собирается. Но Лань Цзинъи преградил ему путь. Вэй Усянь попытался обойти его, однако с другой стороны вырос Оуян Цзычжэнь.

Вэй Усянь вздохнул:

— Я уверен, что всё, что вы хотите мне сказать, может подождать.

— Как будто мы делаем это только ради тебя, — фыркнул Лань Цзинъи, глядя Вэй Усяню через плечо. Вэй Усянь обернулся — отрезав последний путь к отступлению, за спиной у него встал Лань Сычжуй. Теперь свободно он мог дойти только до крыльца цзинши. То есть к Лань Ванцзи.

Вэй Усянь не мог с этим смириться, только не сейчас.

— Цзян Чэн, ты видишь, как эти дети издеваются надо мной? — наигранно заныл Вэй Усянь, но Цзян Чэна нигде не было видно.

Если бы он напряг слух, то услышал бы раздражённые протесты брата, перемежаемые с восклицаниями Цзинь Лина, и грубые выражения вроде «эти два идиота могут и сами разобраться в своих делах».

— Наставник Вэй, вы действительно собираетесь покинуть нас и вернуться в Пристань Лотоса? — встревоженно спросил Лань Сычжуй.

— Некоторые слова Цзян Чэна лучше пропускать мимо ушей. Когда он говорил это, он был очень зол, — отмахнулся Вэй Усянь, хотя вернуться в Пристань Лотоса на какое-то время — не такая уж плохая идея. Там его ждут его собственные призраки, и у него бы просто не осталось времени думать о Лань Ванцзи.

— Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Почему Лань Сычжуй так похож на Лань Ванцзи?

Ему Вэй Усянь лгать не хотел, только не своему А-Юаню.

Лань Ванцзи шагнул вперёд — и Вэй Усянь почувствовал, словно его загнали в ловушку со всех сторон.

— Вот что тебя действительно беспокоит. Твои слова, когда немногим раньше ты говорил о своём золотом ядре… Поэтому ты захотел, чтобы я женился на ком-то другом. Поэтому ты сказал мне, что лучше бы мне иметь спутника, который смог бы провести со мной жизнь, как будто я уже потерял тебя.

Оуян Цзычжэнь выглядел так, словно вот-вот снова зарыдает, даже в глазах Лань Цзинъи блеснуло что-то яркое.

Вэй Усянь же не хотел обсуждать это сейчас.

— Всё, что я наплёл главе Мао, лишь чтобы убедить его в правдивости твоих слов. Если бы он подумал, что наша помолвка настоящая, все сегодняшние проведенные тобой оскорбили бы достопочтенных глав.

— Это — не самая очевидная мысль, чтобы опровергнуть подобное заявление. Но ты быстро её озвучил. Значит, она действительно тебя беспокоит, — сказал Лань Ванцзи.

— Это потому, что ранее… — Вэй Усянь остановил себя. То, что он собирался сказать, было бы неуместно. Однако не для Лань Ванцзи: тот, как пёс, взявший след, уже не смог бы его потерять. Поэтому он внимательно глядел на Вэй Усяня, побуждая продолжить. — Ранее я спросил себя, зачем тебе проводить все эти встречи, на которых обсуждают возможность заключения помолвки, если у тебя уже есть я. И пришёл к выводу, что это потому, что все твои поклонники будут жить гораздо дольше, чем я. Я… Ты… ты воспринимал эти встречи всерьёз, а я… понял, что не особенно возражаю. Я… я не против. Ты такой замечательный, Лань Чжань. Ты заслуживаешь человека, кто смог бы составить тебе компанию до самого конца.

После этих слов Оуян Цзычжэнь перестал сдерживаться и зарыдал в голос:

— Наставник Вэй, вы должны ценить себя больше!..

Лань Цзинъи же сердито пыхтел:

— Ты думаешь, что Ханьгуан-цзюнь действительно мог бы проявить такое неуважение к собственному жениху? Ты думаешь, он способен на нечто подобное?!

Столкнувшись с таким напором, Вэй Усянь попятился назад, но наткнулся на Лань Сычжуя, едва не оттоптав ему все ноги. Пискнув, он извинился и отпрянул, но в итоге попался Лань Ванцзи и случайно его пихнул.

— О, прости, Лань Чжань! Вот видишь, что происходит, когда ты рядом! Я… — он пытался покинуть личное пространство Лань Ванцзи, но рука того метнулась и крепко схватила его за запястье, удерживая на месте. Хватка была железной, и в ней Вэй Усянь почувствовал себя таким слабым… Он ничего не мог противопоставить Лань Ванцзи, когда они были так близко друг к другу.

— Сянь-гэгэ, — позвал Лань Сычжуй, и Вэй Усянь тут же перешёл в режим повышенной готовности. — Цзинъи был прав? Ты не веришь в то, что Ханьгуан-цзюнь тебя любит?

Что за чёрт! Кто станет задавать такие вопросы, когда человек, о котором идет речь, находится на расстоянии волоска?! Вэй Усянь попытался дёрнуться и вырваться, но пальцы на его запястье сжались крепче. И это действительно было больно. А ещё — очень похоже на сцену, развернувшуюся в Безночном Городе. На одной из скал, окружавших его. Хватка Лань Ванцзи тогда была такой же крепкой, до синяков. Его побелевшие пальцы, кровь, стекавшая по запястьям… Безмолвная мольба, чтобы Вэй Усянь продолжил жить. Им всем тогда было больно. Но это спасло его.

— Конечно, я знаю, что он любит меня, — Вэй Усянь накрыл руку Лань Ванцзи своей. Здесь был тот, кто хотел спасти его, несмотря на все неудачи. — Он моя род…

— Не как родственную душу, — нагло перебил его Лань Сычжуй. — А как спутника на тропе самосовершенствования!

У Вэй Усяня отвисла челюсть.

— А-Юань!

Кошмар! Как же эти дети увлеклись тем, куда по-хорошему лезть не следовало бы! Нужно придумать способ как следует наказать их на следующей ночной охоте.

— Пожалуйста, ответьте.

— Ты же знаешь, мы с твоим Ханьгуан-цзюнем никогда не были помолвлены по-настоящему. Мы разыграли это лишь для того, чтобы дать ему повод со спокойной совестью отказываться от других брачных предложений!

И Лань Цзинъи, и Оуян Цзычжэнь издали противные предательские звуки, Лань Сычжуй остался невозмутим.

— И почему вы думаете, что Ханьгуан-цзюнь так спокойно согласился на подобный план и разрушил бы собственные убеждения в том, что ложь запрещена?

— Потому что… — Вэй Усянь заколебался. Потому что на это он ответить уже не мог. Лань Сычжуй продолжил:

— Возможно, для вас тогда это и выглядело как шутка, но, простите мне мою дерзость, я уверен в том, что если прямо сейчас вы спросите Ханьгуан-цзюня, хочет ли он заключить с вами брачный союз, он, ни секунды не сомневаясь, ответит «да».

Вэй Усянь сглотнул. Вернее, попытался — у него пересохло во рту. Он был слишком напуган, чтобы оглянуться и посмотреть, какое сейчас выражение лица у Лань Ванцзи.

— И… почему ты так уверен в этом, А-Юань? — спросил он, потому что все эти люди думали, что прекрасно знают и его, и Лань Ванцзи, но уже ошибались раньше.

Лань Сычжуй коварно ухмыльнулся:

— Потому что Богач-гэгэ любит Сянь-гэгэ. Все всегда это знали.

Казалось, целая вечность успела минуть, прежде чем Вэй Усянь полностью осознал, на что же намекнул Лань Сычжуй. Тот звал Лань Ванцзи «Богач-гэгэ» только в один-единственный промежуток времени. Такой далёкий и драгоценный, что ни дня без воспоминаний о нём Вэй Усянь не мог прожить. Он судорожно сглотнул.

— Бабушка? Четвёртый дядюшка? — Лань Сычжуй кивнул. — Вэнь Цин тоже?

— Дядюшка Нин сказал, что все говорили об этом, хотя Ханьгуан-цзюнь приходил к нам всего один раз. У тебя было много друзей, но лишь он один захотел повидаться с тобой.

— Он отправился в Илин, хотя знал, что его накажут! За такое полагаются ферулы и сидение на коленях всю ночь! Цзэу-цзюнь сказал мне, ясно? — в свою очередь заговорил Лань Цзинъи. — Меня наказывали так же. Глава сказал, что Ханьгуан-цзюня когда-то подвергли такому же наказанию! Я достал его расспросами, пока он не рассказал за что!

Вэй Усянь развернулся в объятиях Лань Ванцзи, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Это правда? — взволнованно спросил он.

— Что именно? — уточнил Лань Ванцзи.

Лань Ванцзи… тянул время. Это означало… означало…

Вэй Усянь обмяк, разом растеряв всю свою стойкость. Лань Ванцзи тут же подхватил его под локти.

— Лань Чжань… почему? Ради меня…

Лань Цзинъи насмешливо фыркнул:

— Ты всё ещё продолжаешь задавать глупые вопросы?

— И-сюн, хватит, — попросил Оуян Цзычжэнь.

Вот всё и разрешилось, да? На этот раз нормально позволить своему сердцу чуточку побыть жадным?

Вэй Усянь внимательно вгляделся в лицо Лань Ванцзи. Красивое, лишь нижняя губа легонько вздрогнула. Это — единственный признак, что на Лань Ванцзи что-то повлияло. И его было более чем достаточно.

— Я люблю тебя, Лань Чжань. Ты женишься на мне?

— Вэй Ин, — и в одном лишь имени было столько эмоций, что Вэй Усянь не смог разобрать их все. — Вэй Ин, — повторил Лань Ванцзи и… ох. Нет, их было немного, просто они были разными. Вэй Усянь никогда раньше не слышал, чтобы Лань Ванцзи обращался к нему так. Потому что не позволял себе этого?..

— Лань Чжань, — твёрдо сказал Вэй Усянь. Ему тоже нравилось произносить имя Лань Ванцзи: нравилось то, как оно ложилось на язык. Он не знал, что ещё сказать. Сердце в груди замирало, ожидая, что что-то пойдет не так и выдернет землю у него из-под ног. — Пожалуйста, скажи «да».

***

Несмотря на усталость, Лань Ванцзи долго не мог заснуть. Он поблагодарил младших за помощь, наградив их улыбкой, от которой они ошеломлённо замерли на месте, и увлёк Вэй Усяня за собой в цзинши, где долго расчёсывал его волосы и целовал.

— Тебя действительно испугало, что я останусь один, — тихо спросил Лань Ванцзи, — настолько, что ты поощрял мою женитьбу на ком-то другом, хотя сам имел ко мне столь сильные чувства?

— Меня и сейчас это пугает, особенно когда я покидаю тебя. Конечно, ещё сильнее я боюсь, что будет с тобой, когда меня не станет. У тебя и так было слишком много поводов для грусти. Последнее, чего я хочу, — стать причиной твоей печали.

— Я опечален тем, что заставил тебя плакать этим вечером, — Лань Ванцзи провёл большим пальцем по щеке Вэй Усяня, и тот со смехом оттолкнул его:

— Тьфу, пожалуйста, забудь об этом! Цзян Чэн слишком остро отреагировал! Иногда он такие драмы устраивает…

— Из-за чего ты плакал? — не унимался Лань Ванцзи.

— Лань Чжань, я же просил, забудь об этом! — заныл Вэй Усянь.

— Цзян Ваньинь угрожал забрать тебя. Мне нужно знать причину, чтобы заверить его: ничто подобное никогда не повторится.

— Тебе обязательно быть таким рассудительным? — Лань Ванцзи молча кивнул. — Отлично! Я плакал, потому что осознал: на самом деле мы никогда не поженимся, понятно тебе? Я знаю, сейчас это звучит глупо, но для меня это был трудный день и… — должно быть, воду в Облачных Глубинах кто-то отравил, потому теперь Лань Ванцзи стал тем, кто его перебил.

Губы Лань Ванцзи были такими мягкими, подумалось Вэй Усяню. Эти поцелуи обладали странным эффектом: из-за них Вэй Усянь слишком отчётливо ощущал собственные губы.

Когда Лань Ванцзи коснулся его груди, провёл ладонью вниз, к животу, и накрыл ладонью нижний даньтянь, Вэй Усянь вздрогнул — в последний раз так к себе прикасаться он позволил лишь Вэнь Цин — и его продрало страхом.

— Меня тоже пугает, — прошептал ему в губы Лань Ванцзи, — мысль о том, что будет со мной, если я снова тебя потеряю.

Вэй Усянь выпрямился и сплёл их пальцы вместе. От этого крошечного жеста по всей руке будто бы разошлось искрами наслаждения.

Свободно касаться Лань Ванцзи! Никогда ещё Вэй Усянь не чувствовал себя таким богатым человеком.

— У тебя уже есть опыт. Воспользуешься им.

— Но также тебя волнует моё одиночество. Мне не нужна компания, если мне её составляешь не ты.

Вэй Усянь склонил голову набок. Где в мире то место, в котором Лань Ванцзи научился говорить такие сладкие речи?

Лань Ванцзи осторожно приподнял пальцами подбородок Вэй Усяня, чтобы вновь поцеловаться. Вэй Усянь залился краской и отстранённо подумал, чувствует ли Лань Ванцзи себя богатым человеком, как и он сам?

— Мы найдём способ, — произнёс Лань Ванцзи. — У нас есть время. Я слышал, что парное совершенствование очень эффективно для развития и укрепления золотого ядра. Когда мы поженимся, сможем проверить это утверждение.

Рот Вэй Усяня открылся и тут же закрылся, как у выброшенной на берег речной рыбы.

— Что ты только что?..

Лань Ванцзи усмехнулся.

— Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, ощущая, как жар разливается по щекам и жжёт кончики ушей. — Как ты смеешь! Я собираюсь сообщить о непристойном поведении твоему брату! Нет, твоему дяде! Не могу поверить, невероятно!

И, когда румянец чуть спал, Вэй Усянь застенчиво уточнил:

— Каждый день?..

— Чтобы Вэй Ин был сильным. Чтобы смог остаться со мной навсегда. Ты хочешь этого? — Лань Ванцзи продолжил поглаживать его пальцы, что ненадолго отвлекло Вэй Усяня от ответа.

— Да, — прохрипел он наконец. — Да, хочу.

— Значит, каждый день, — Лань Ванцзи поднёс его руку к лицу и оставил крохотный поцелуй на кончике каждого пальца.

Вэй Усянь сглотнул; в груди что-то сильно сжалось, казалось, он прямо здесь и сейчас умрёт.

— Каждый день.

***

На следующее утро Цзян Чэн чуть не вышвырнул Вэй Усяня из своих комнат, когда тот рассказал, как всё прошло.

— Вот почему я каждый грёбанный раз повторял тебе, что вам нужно просто поговорить!

— Так я и поговорил! — выкрикнул Вэй Усянь, уклоняясь от ударов Цзян Чэна.

Ну, если оглянуться назад, то Вэй Усянь слишком много болтал и не позволял Лань Ванцзи подробно объяснить свою точку зрения. Ну да ладно. Теперь-то всё отлично!

— Нынешняя ситуация не касается фальшивой помолвки!

— Ну и что, — фыркнул Цзян Чэн. — Он был в тебя влюблён годами. И я всё ещё наблюдаю за ним.

— Почему?

— Почему?! Потому что он заставил тебя плакать! — ответил Цзян Чэн, словно его ответ — это самая очевидная вещь в мире. Вэй Усянь попытался объяснить, что это не так, что, на деле, он часто плакал по разным причинам! Цзян Чэн же в ответ болезненно вдарил ему по плечу. — Цзинь Цзысюань однажды заставил сестру плакать, и мы навсегда его за это возненавидели! Помнишь? Так вот, Лань Ванцзи — не исключение.

Вэй Усянь прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Ты уверен, да? Ты точно хочешь выйти за эту нефритовую статую? — уточнил Цзян Чэн.

— Мы проведём церемонию в Пристани Лотоса, — ответил Вэй Усянь.

Он знал, что его слова были слишком самонадеянными. В конце концов он только вчера узнал, что ему дозволено туда вернуться. Но их маленькие глупые дети так старались, чтобы доказать ему его неправоту, а Лань Ванцзи поцеловал его — это было даже выходило за границы его фантазий! Поэтому Вэй Усянь позволил себе немного помечтать.

— Конечно, а где ещё? За кого ты меня принимаешь? — рявкнул Цзян Чэн.

Всякий раз, когда Цзян Чэн снова доказывал ему, что Вэй Усянь был частью его семьи, у него в груди происходило что-то забавное. Хотелось обнять Цзян Чэна за плечи и посмеяться над его глупым лицом. Хотелось вернуться домой и плеснуть в это глупое лицо озёрной водой. Хотелось сорвать коробочку лотоса и бросать в Цзян Чэна свежими семенами, пока тот не вывалится из лодки.

После стольких лет всё, что ему хотелось, стало возможным исполнить.

— Но перед этим не мог бы ты показать мне и Цзинь Лину, как далеко ты продвинулся с талисманами? Нам действительно лучше бы успеть проверить их до наступления зимы.

Вэй Усянь засмеялся:

— Хорошо-хорошо. Я помогу тебе устроить самую лучшую Большую ночную охоту в истории!

***

По непрекращающимся негромким шепотками, пронизывающим главный павильон, было очевидно, что многие главы кланов желали детально обсудить беспорядки, произошедшие минувшей ночью около цзинши. Лань Сичэнь занял своё место и в замешательстве склонился к Вэй Усяню:

— Теперь они зовут вас сторожевым псом Верховного заклинателя. Что же всё-таки вчера произошло?

Вэй Усянь фыркнул. «Сторожевой пёс». Он прежде никогда не думал, что будет носить подобное прозвище. Пытаясь придумать, как же объяснить всё Лань Сичэню в двух словах, потому что пока что обсуждение было открытым и все свободно переговаривались, но не успел — Лань Ванцзи неожиданно встал, привлекая к себе внимание.

— Я хотел бы объявить, что вчера я принял предложение о помолвке. Поэтому с этого момента я буду вынужден отказывать всем, кто будет искать встреч по этому поводу. Спасибо за ваше терпение.

Прозвучало довольно лаконично. Как и всегда, Лань Ванцзи кратко сказал всё, что хотел сказать, и сразу же вернулся на место.

Главный павильон буквально взорвался от гула голосов.

— Кто же ваша невеста, ваше превосходительство? — выкрикнул глава клана Цай, с которого и началась вся эта неразбериха.

— Да, кому же нам стоит принести наши поздравления? — спросил глава клана Мао, чья дочь, Мао Вэньлин, выглядела особенно обрадованной этой новостью.

Главы кланов безостановочно переглядывались, пытаясь вычислить по самодовольному поведению, кто же удостоился подобной чести, кто же наслаждался новым статусом родственника самого Верховного заклинателя.

Вэй Усянь поднялся на ноги и помахал всем присутствующим рукой:

— Это я!

— Но вчера ты сказал… — глава клана Мао необыкновенно быстро моргнул, не договорив.

— Ах, да. Просто я сделал предложение его превосходительству после того, как вы все ушли. Поэтому формально я вам не солгал, — улыбнулся Вэй Усянь.

Глава Яо несколько раз пытался что-то сказать, но дар речи обрёл не сразу:

— Это абсурд! Верховный заклинатель не может заключить брачный союз со Старейшиной Илина! Исключено! Во что же превратился клан Гусу Лань?! Клан, где развращают лучших и умнейших заклинателей и скрывают беглецов!

Лань Ванцзи тяжело вздохнул. Он действительно вздохнул прямо в огромном павильоне, сверху донизу забитом главами кланов!

— Глава Яо, вчера я позволил вам выразить ваше недовольство. Я позволил вам оскорбить мою родственную душу, а ныне — моего жениха. Если вы будете настаивать и продолжите общение в столь оскорбительной манере, я буду вынужден попросить вас удалиться. Если не сделаю этого — действительно опозорю свой клан и свою семью.

Вэй Усянь и Цзян Чэн неприкрыто обменялись взглядами, полными радостного благоговения. Это произошло на самом деле! Лань Ванцзи пригрозил, что вышвырнет вон главу Яо!

Нестройный хор голосов, который обычно поддерживал главу Яо, придававший ему уверенности в дебатах и выступлениях, разом стих. Говорил Верховный заклинатель, что обозначало «нет» бесчинствам и спорам.

— Итак, — продолжил Вэй Усянь. Он никогда не отрицал, что был тем ещё засранцем, и ему нравилось, когда его действия или слова могли возыметь ошеломляющий эффект. — И где же ваши поздравления?

— Вэй Ин, — окликнул его Лань Ванцзи с нежным раздражением.

— Поздравляю! — первым встал Не Хуайсан и широко улыбнулся, поднимая чашечку чая.

— Поздравляю, — вторил Цзян Чэн, и пусть лицо его ничего не выражало, в глазах искрилась мягкость.

— Поздравляю, — вслед за ними заголосили остальные главы кланов. Они прекрасно знали, что Вэй Усянь всегда трётся вокруг Лань Ванцзи и всегда надеялись, что их связь носила лишь платонический характер. Что ж, они хотя бы попытались…

— Поздравляю, Сянь-гэгэ, — добавил приглушённым голосом Лань Сычжуй, когда Вэй Усянь уселся обратно.

Вэй Усянь протянул к нему руку и легонько ущипнул за щеку, как делал, когда Лань Сычжуй был намного, намного младше.

— Спасибо, А-Юань!

Сидящий рядом с ними Лань Сичэнь, несмотря на радость от этой новости, был также немало озадачен:

— Вчера? Я думал, что вы обручились на прошлой неделе…

— Не спрашивайте об этом, Цзэу-цзюнь, а то добавите себе головной боли, — влез откуда-то сбоку Цзинь Лин. Вэй Усянь этим утром обнял его, чтобы поблагодарить за помощь. Цзинь Лин за это всё ещё его не простил.

Лань Сичэнь улыбнулся уголком губ:

— Ну, что бы ни случилось, я рад видеть, что у вас поднялось настроение, молодой господин Вэй. Вчера вы так неожиданно ушли с торжественного ужина, что я был немало обеспокоен.

— Спасибо, всё в порядке, Цзэу-цзюнь, — кивнул Вэй Усянь. Ему никогда и в голову не приходило, что настанет день, когда о нём будет беспокоиться Лань Сичэнь! В прошлом тот лишь беспокоился из-за дружбы Лань Ванцзи с ним. Подобное развитие событий… он находил весьма приятным. «Старший брат», — покраснев, подумал Вэй Усянь.

— Я уже произносил тост за вас, когда вы сделали первое объявление, но раз вы этого не помните, позвольте мне сделать это снова, — Лань Сичэнь поднял свою пиалу в сторону Вэй Усяня и Лань Ванцзи. — Примите мои поздравления, мои младшие братья. Я счастлив за вас обоих.

Вэй Усянь немного всплакнул, подумав, что за это его можно простить.

Поскольку Лань Ванцзи сидел на небольшом возвышении, свободно прикасаться друг к другу не получилось бы, но Лань Ванцзи настойчиво притянул Вэй Усяня к себе, взял за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

Лань Цзинъи, стоявший на страже у ворот в главный павильон, содрогнулся. Оуян Цзычжэнь, сидевший рядом с отцом, обхватил лицо обеими руками, улыбаясь от уха до уха.

Вэй Усянь чувствовал себя таким счастливым. Несмотря на всё, что произошло и через что ему пришлось пройти, ему неимоверно повезло, ведь в его жизни были люди, которые любили его. Естественно, приглашение посетить свадебное торжество они получили одними из первых.