Work Text:
Лань Ванцзи смотрел вслед улетающим фонарикам. Остальные ученики уже ушли, их голоса становились неразличимы в тишине вечера. А он все стоял на краю обрыва, вглядываясь в чернеющее небо, боясь упустить тот единственный огонек, на боку которого красовался маленький белый кролик.
Лань Ванцзи провожал его с тяжелым сердцем. Само собой,его ничуть не тронула глупая выходка с фонариком. Всего и дел было, что Вэй Ин был хорош искусстве рисования. Лань Ванцзи видел его насквозь – как всегда, он лишь хотел смутить его, а выманив улыбку, посмеяться над несдержанностью. Хотя кролик и правда был мил. И, конечно, он ничуть не проникся показушными клятвами, ни здесь, ни в ледяной пещере. Молол языком Вэй Ин почище, чем совершенствовался в шести искусствах. И пусть за него говорила гордыня, а не честь, но все же…
Сегодня утром брат и дядя призвали его, чтобы объявить – именно ему надлежит отправиться на поиски осколков Темного железа. Их доводы звучали разумно. Посвящать в столь важные и опасные дела кого-то не из семьи было слишком рискованно. А глава клана и учитель Лань слишком значительные фигуры, чтобы бродить по Китаю, и их визит в тот или иной город не остался бы незамеченным. С другой стороны, кого удивит, что второй молодой господин решил ненадолго прервать обучение и отправился посмотреть мир. Наверное. Сам Лань Ванцзи не задумывался о том, чтобы покинуть Гусу, и его мало интересовало, чем заняты приглашенные ученики, когда покидают Облачные глубины. Должно быть, чем-то вздорным, пустым и возмутительным.
На самом деле, брат сказал чуть иначе. «Молодой господин, возможно, с приятелем…» Лань Ванцзи проигнорировал этот намек. Все были встревожены, все срывались и творили недопустимые вещи. Дядя, столь привязанный и терпеливый к ученикам, кричал и кидал в них вещами. Брат, обычно благопристойный и проницательный, превращал серьезные разговоры в бардак, приписывая Лань Ванзци самые абсурдные мысли и желания, и зачем-то улыбался. Сам Лань Ванцзи за последние месяцы нарушил столько правил и табу, сколько не нарушал весь клан за весь год. И причина тому была одна – смутное, неспокойное время.
И все же слова о том, что поступать следует по совести, не шли у Лань Ванцзи из головы. Вэй Ин оказался в пещере Лань И вместе с ним. Он уже был связан с этой историей тайным знанием, узами родства и ученичества и зароком. Какими бы ни были мотивы Вэй Ина, разве справедливо лишать его возможности исполнить клятву? Не поступал ли бессовестно сам Лань Ванцзи, идя на поводу у эгоистического желания никогда не видеть и не слышать этого человека, у глубочайшего презрения, прочно пустившего корни в его душе? Не шел ли он против чести и, что уж, против довода разума, утаивая правду?
Вэй Ин мог быть полезен в пути. Он состоял из одних только недостатков, но Лань Ванцзи не мог отрицать, что у него была и пара сильных сторон. Вэй Ин был умен и находчив, ловок и мастерски владел мечом. Он был смел и решителен, его дух не могли сломить ни неудачи, ни осуждение, ни боль наказания. Вэй Ин был заботлив с теми, кто ему близок, и не отмалчивался, если считал, что при нем совершается несправедливость. Когда сам того желал, он мог быть очень усидчивым и целеустремленным. Он легко находил общий язык с людьми, они признавали его своим лидером, считая веселым и обаятельным. А еще Вэй Ин был очень красив. Красота не входила в число преимуществ, которые могли бы помочь в деле, но Лань Ванцзи просто не мог обойти ее стороной, раз уж взялся пройтись по всем немногочисленным хорошим качествам, какими был наделен Вэй Ин.
Ну вот опять.
Лань Ванзци со злостью сжал рукоять меча. Кажется, из всех умений лучше всего Вэй Ину удавалось путать его. Лань Чжань на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, прогоняя надоедливый образ. Вэй Ина даже не было рядом, но из-за него одного Лань Ванзци снова сбился на какую-то чепуху вместо размышлений о действительно важных вещах. Даже забыл о своих обязанностях!
Вообще-то после церемонии запуска фонарей Лань Ванцзи должен был замыкать процессию учеников и следить, чтобы они не разбрелись по вечернему лесу, не заблудились, и, что более вероятно, не удрали, чтобы продолжить вечер без надзора, а уже потом заблудиться и упасть в какой-нибудь овраг, или чем там принято заканчивать праздники у людей, подобных Вэй Ину.
О том, как бывает, если сначала выпить, а потом упасть, Лань Ванцзи знал не понаслышке. Бок после падения в кровать болел не меньше, чем от ударов ферул. Но это было даже полезно. Подкрепленное личным опытом, его презрение к такого рода увеселениями выросло, как и желание оградить других от последствий. У него даже появилась шальная мысль, не попробовать ли, поддавшись подначкам Вэй Ина, что-то такое еще раз. Познать порок, чтобы потом лучше с ним бороться. Но, само собой, он отверг этот порыв, устыдившись его. Правы были ученые мужи, писавшие, что один порок порождает два новых. Лань Ванцзи втайне думал, что один Вэй Ин порождает сотню пороков. Оспаривать мудрость старших, тщательно просчитавших скорость появления и распространения пороков, какому-то юнцу вроде Лань Ванцзи казалось чудовищным, но, в виде исключения, он позволял себе эту дерзость. Может, из-за этого Вэй Ин то и дело выбирал именно его мишенью для своих проделок? Чувствовал, что в Ванцзи есть это? Этот дух бунтарства?
Но сейчас было совершенно не до безумств. Лань Ванцзи мог себе позволить несколько мгновений в одиночестве полюбоваться на огни, но остальные ученики, должно быть, успели уйти достаточно далеко – он совсем не слышал их голосов, за деревьями было не разглядеть белых ханьфу. Почти.
Конечно же, как Лань Ванцзи и ожидал, один из учеников отстал от остальных. Конечно же, это был Вэй Ин.
Лань Ванцзи не замечал его, пока не обернулся, хотя тот стоял совсем близко, замерев, затаившись, как преступник, исподтишка подглядывая за ним. Но стоило бросить на него взгляд, Вэй Ин разулыбался этой своей глупой улыбкой, свет которой, наверное, должен был затмить свет фонариков или даже заменить зашедшее солнце.
– Лань Чжань! – воскликнул он, и Лань Ванцзи почувствовал, что разговор уже зашел куда-то не туда.
И виноват в этом был один только Вэй Ин! Он все портил, своими глупыми бесстыжими речами, своей нахальной улыбкой, своей бесцеремонностью. Совсем недавно Лань Ванцзи изводило чувство вины, но стоило Вэй Ину раскрыть рот, и теперь он мог только… только…
– Чушь, – сорвалось с губ Лань Ванзци прежде, чем он успел прикусить язык.
– Чушь? Это всего лишь твое имя! Разве оно – чушь? Красивое, как по мне. Что скажешь, Лань Чжань? М-м-м? Или, – Вэй Ин перешел на низкий шепот, – или еще немного и я подумаю, что ты относишься ко мне пристрастно и специально придираешься, – сказал он и заливисто рассмеялся, будто хорошей шутке.
Лань Ванцзи отчаянно надеялся, что не залился краской от негодования. Он начал замечать за собой такое с тех пор… с недавних пор. Но как было не возмущаться? Вэй Ин сам подкараулил его, застал врасплох, обвинил его и теперь наслаждался эффектом. “Пристрастно”! Что это вообще значит? Несправедливо? Предвзято? Или, подумать страшно, неравнодушно?
– Пойдем, – строго сказал Лань Ванцзи и, схватив за плечо, повел по дорожке к лесу.
– Да! Я для этого тебя здесь и ждал! – обрадовался Вэй Ин. – Но ты засмотрелся на небо, и я не хотел тебя отвлекать. Знаешь, ночь тебе к лицу – время свиданий и заговоров… – продолжал болтать он.
Вэй Ина не смутил ни ледяной тон, ни хватка на плече, он не пытался вырвать руку или ныть как раньше. Напротив, он тоже схватил Лань Ванцзи за плечо и с энтузиазмом зашагал по тропе, то и дело задевая его локтем или бедром. Как будто нарочно! Как будто специально хотел заставить Лань Ванцзи краснеть от негодования!
Вообще, после ледяной пещеры Вэй Ин стал совершенно невыносим. Лань Ванцзи и раньше выбивали из колеи его бесцеремонность и несдержанность. Но раньше Вэй Ин бросал ему вызов, а после того приключения, после того, как они соединили руки лентой клана Лань, принесли вместе клятвы и поклонились духу Лань И, он явно переменился, будто теперь их что-то связывало. Он начал приставать к нему с удвоенной силой, вдвое больше болтал, смеялся, провоцировал, но так, будто что-то хотел. Но Лань Ванцзи никак не мог понять что.
– Эй, полегче, – оклик Вэй Ина вырвал Лань Ванцзи из паутины размышлений.
– Отставать от группы запрещено, – холодно бросил он.
– Бегать в Облачных глубинах запрещено, – парировал Вэй Ин. Лань Ванцзи настолько задумался, что не заметил, что шел так быстро, что едва не срывался на бег. – И, между прочим, это настоящее правило, а не выдуманное тобой только что! – заявил Вэй Ин. – Я переписал ваши правила сотню раз, и про группы там ничего не было. Но знаешь, если тебе нравится такое, я мог бы выдумать правила для нас двоих! Смотри: скрывать важные сведения друг от друга нельзя. Ты ведь ничего от меня не скрываешь, Лань Чжань? Трогать друг друга, – Вэй Ин выразительно посмотрел на собственное плечо, которое до сих пор сжимал Лань Ванцзи. Тот конечно же сразу опомнился и убрал руку, но Вэй Ин как ни в чем не бывало продолжил: – Можно! Бросать свирепые взгляды… тоже можно! Это правило я придумал только ради тебя, Лань Чжань! Иначе ты совсем перестанешь на меня смотреть, – шутливо надулся Вэй Ин.
Всего несколько слов, и Лань Ванцзи оказался полностью обезоружен. Он и правда утаивал кое-что важное от Вэй Ина. Но теперь не мог ни бросить на него свирепый взгляд, ни… дотронуться до него, чтобы не поставить себя в глупое положение.
– Ох, Лань Чжань, а ведь ты совсем меня заболтал, – тяжко вздохнул Вэй Ин. – Я же ждал тебя не просто так. Есть новости про Темное железо? – спросил он, и Лань Ванцзи задумался.
Нужно сказать «нет», и его мучения закончатся. Когда – если – он вернется в Облачные глубины, Вэй Ина здесь уже, наверное, не будет. Снова воцарится покой, тишина и уединенность, которые Лань Ванцзи так ценил. Как часто он будет видеть Вэй Ина, когда обучение закончится? Могут пройти годы, прежде чем кланы устроят такую встречу, которую по этикету Лань Ванцзи не сможет проигнорировать. И, если подумать, то возможно сейчас он видел Вэй Ина в последний раз.
Он вздрогнул от неожиданного прикосновения. Лань Ванцзи хотел было отчитать Вэй Ина, но оказалось, что это он, сам того не замечая, крепко схватился за него.
К счастью, Вэй Ин ничего не заметил. Даже не ухмыльнулся или не цокнул языком!
– Тебя не беспокоит, что другие не будут ждать, пока мы на что-нибудь решимся? – как ни в чем не бывало продолжал он, а Лань Ванцзи в очередной раз поразился, как легко Вэй Ин “объединился” с величайшими умами Поднебесной – братом и дядей – сочтя себя тем, кто будет решать судьбу мрачного талисмана. – Я много думал об этом и… Ой! Подожди! – воскликнул он. – Разве через ручей, который мы сейчас прошли, был перекинут мост? Вчера его точно не было, потому что когда я гулял в разрешенное правилами время, то в темноте споткнулся и случайно упал в воду. Если бы твой клан сразу подумал о мосте, ничего подобного не случилось! – пожаловался Вэй Ин. – Давай вернемся и посмотрим.
Неподалеку и правда был ручей, но Лань Ванцзи был слишком взвинчен и встревожен. Даже если бы на берегу ручья появился золотой дворец, он не обратил бы на него внимания.
Тем более, час собаки был на исходе, и они уже вошли в ворота Облачных глубин. Если Вэй Ин таким образом хотел заставить его вернуться в ночной лес, чтобы… чтобы выкинуть нечто бесстыдное – Лань Ванцзи с трудом давалось придумывать, что еще может выкинуть Вэй Ин, как ни старался, ведь он привык иметь дело с благовоспитанными людьми – то у него ничего не выйдет. Пусть любопытство и пробудилось в его сердце. Отчего-то на мгновение вопрос с мостом показался ему очень важным. И правда, можно было вернуться вместе, ткнуть Вэй Ина в его ошибку… Но Лань Ванцзи поборол мимолетную слабость.
– Не выдумывай, – велел он.
После нескольких кэ наедине с Вэй Ином настоящей отрадой для глаз было увидеть стайку учеников и адептов ордена. Поравнявшись с Лань Ванцзи, они отвесили вежливые поклоны обоим и отступили в сторону, пропуская первыми пройти по дорожке. Хотя, одновременно, их присутствие слегка раздражало. Пусть время сна еще не наступило, но Лань Ванцзи все равно не понравилось, что в столь поздний час, вместо того, чтобы приводить себя в порядок ко сну, по двору ходит еще кто-то, кроме него и Вэй Ина.
До павильонов, выделенных клану Цзян, было рукой подать, и Лань Ванцзи не думал, что может случиться что-то неординарное, даже с учетом фактора Вэй Ина. Но тот смог его удивить. Стоило свернуть за угол, и Вэй Ин остановился, одновременно удерживая за руку. Они оба оступились, и Лань Ванцзи оказался прижат к Вэй Ину, совсем как тогда, когда они выпали вдвоем из пещеры.
Как и тогда, Лань Ванцзи задохнулся от злости, негодования и возмущения неловкостью своего спутника. Вэй Ин сделал знак молчать, но Лань Ванцзи, как и тогда, не проронил ни звука. Правда, около пещеры он не стал выговаривать ему потому, что понимал, что Вэй Ин свалился на него случайно! Он ничего ему не сказал! Он не был пристрастен! А сейчас просто потерял дар речи от его наглости.
Между тем, ученики и адепты не спешили расходиться. Лань Ванцзи мог слышать их голоса:
– Почему они ходят по ночам в ученических одеждах?
– Вырастешь – поймешь.
– А ты понял?
– Нет.
– А когда я вырасту, мне тоже будет можно?
– Нет.
– Почему?
– Вырастешь – поймешь.
– Что?
– Что такое классовое неравенство.
Лань Ванцзи тоже ничего не понял, но Вэй Ин, кажется, сделал какие-то выводы.
– Лань Чжань, ты знаешь этих людей? Мне кажется, я вижу их в первый раз. Сегодня должны были приехать новые ученики? О чем они говорят? О нас? Что это значит? – зашептал Вэй Ин, опаляя жаром дыхания щеку.
– Сплетни запрещены, – мучительно выдохнул Лань Ванцзи. Его дыхание все еще перехватывало от целой гаммы негативных эмоций, которые вызывал у него Вэй Ин.
Его голос прозвучал слишком громко. Он услышал приглушенные вскрики и удаляющийся топот ног чересчур болтливых учеников. Что же, так даже лучше. Однако на Вэй Ина это не произвело такого же чудесного эффекта.
– Все так странно, Лань Чжань. И эти люди, и мост… и Облачные глубины… ты ведь неплохо знаешь их? Они как будто… как будто другие…
Лань Ванцзи не собирался больше слушать эту чушь. Вопрос о том, достаточно ли хорошо он помнит родной дом, сделал свое дело. Чаша терпения переполнилась. Он высвободился из хватки Вэй Усяня.
– Иди к себе. Завтра будешь переписывать трактат о вреде словоблудия. Он очень длинный. Я прослежу, – сказал Лань Ванцзи.
Не обращая внимания на слабые уже теперь возражения, слова о странностях и темном железе, он проследил, что Вэй Ин отправился именно в дом клана Цзян, и, низко опустив голову, отправился к себе.
Лань Ванцзи очень устал. Вернувшись в свои комнаты, он позволил мыслям течь как придется, и они были невеселыми. Вечер выдался сумбурным и странным. Лань Ванцзи собирался в опасное, очень трудное путешествие, из которого, возможно, не вернется. Вэй Ин сегодня превзошел сам себя, но как бы он ни сердился на него, разозлиться в полную силу никак не мог. Лань Ванцзи слукавил дважды: умолчав о темном железе и пригрозив наказанием. Что почувствует завтра Вэй Ин, когда поймет, что за ним некому надзирать? Улыбнется, глядя на пустующее место в библиотеке? Долго ли будет радоваться? Или будет горевать, что славное деяние прошло мимо него? Вспомнит ли он о Лань Ванцзи? Поймет ли когда-нибудь его? Что он не упивался крохотной властью, не стремился досадить кому-то или отравить существование. Лань Ванзци просто хотел, чтобы… чтобы все было правильно. Разве это плохо?
Да куда ему! Хоть и не давал прохода, назавтра же забудет, что был такой человек. Как там говорил Вэй Ин? Занудный, консервативный, пристрастный! С глаз долой, и что о нем вспоминать.
Лань Ванцзи ослабил пояс, намереваясь его снять и сложить на постели. Но кровати на месте не было. Лань Ванцзи позволил себе устало вздохнуть. Дядя не первый раз приказывал делать перестановку в его комнате и осмотр личных вещей. Пока Лань Ванцзи был ребенком – реже, когда стал взрослее – чаще. Это было необходимо. Наверное. Дядя желал ему добра, мудро и уверенно следил, как бы в душе Лань Ванцзи не взошли ростки зла. Он сам не желал этого. Но так ли было нужно затевать обыск сейчас, накануне его ухода? Ему доверяли достаточно, чтобы вверить в его руки опасный артефакт, но вызывало сомнения, что он прячет в своей постели?
Лань Ванзци застыл на месте, ошарашенный.
Что? В его? Постели?
Кто? Кто.
Лань Ванцзи на мгновение прикрыл глаза лишь для того, чтобы, открыв их, убедиться, что в постели вольготно вытянувшись, заложив руку за голову лежит Вэй Ин.
Будто во сне Лань Ванцзи сделал медленный тихий шаг в его сторону.
Какая наглость! Что бы Вэй Ин себе ни думал, придумал очень смешную, на его взгляд, шутку или почувствовал, что дело нечисто, и решил таким образом убедиться, что дело с Темным железом не решится без него, он перешел грань.
Лань Ванцзи должен был закричать, схватить его за шиворот, выставить вон, просить дядю и брата о самом строгом наказании! Или даже… нет! Подраться с ним! Как простой люд! Однажды в детстве Лань Ванцзи сопровождал брата в Цайи, и прямо на его глазах одна лодка врезалась в другую. Даже Лань Ванцзи, хотя он ничего не смыслил в судоходстве, было очевидно, что виноват тот человек, что засмотрелся на красивую птицу, которая заливисто пела у раскрытого окна, в котором молодая госпожа снимала ханьфу. Но рыбаки не стали долго выяснять, как вышло, что они не смогли разойтись в достаточно широком канале. Бросив поврежденные лодки, по грудь в воде, они бросились мутузить друг друга. Назвать это боем у Лань Ванцзи, который уже две недели как начал тренироваться с учебным мечом, не поворачивался язык.
– Почему тот господин не велел другому господину переписать правила, что нужно держаться подальше от других лодок? – спросил Лань Ванцзи у брата, когда дерущихся разняли и стало понятно, что никто не пострадает или не утонет.
– Потому что тогда, – вмешался пострадавший рыбак, самодовольно косясь на разбитое лицо противника, – он бы запомнил лишь, что нужно держаться подальше от лодок. А так он запомнит, что нужно держаться подальше от моей лодки и от меня!
Лань Ванцзи не был уверен, что в этой истории была какая-то мораль, потому что, когда вечером они с братом проходили назад мимо того места, те же два рыбака сидели в одной из поврежденных лодок, обняв друг друга за плечи, пили вино и смотрели в окно, и кричали, что не могут дождаться, когда птичка вновь явит свой прекрасный лик. Просто почему-то, когда речь заходила о Вэй Ине, в голову приходили мысли о чем-то грубом, вульгарном, низком, как драки, вино и объятья.
Вэй Ин перешел черту, и Лань Ванцзи должен был преподать ему урок. Но вместо этого он лишь сделал еще один осторожный бесшумный шаг.
Вэй Ин лежал на незнакомой, слишком широкой для одного Лань Ванцзи кровати. Он выглядел так, будто провел здесь какое-то время и случайно задремал – на коленях лежала раскрытая на середине книга, в курильнице чадили благовония, а на полу стояла тарелка с надкушенным и успевшим потемнеть яблоком. “Облачные глубины… они какие-то другие”, – промелькнуло в голове Лань Ванцзи.
Он сделал еще один шаг, оказавшись вплотную к кровати. Совсем близко к Вэй Ину. Он тоже был как будто другим. Он был одет в странную, незнакомую одежду, красно-черную, а не в цвета Юньмэна или ученических одежд Гусу Лань. Но дело было не в этом. Может быть, всему виной был неверный свет лампы, или просто Лань Ванцзи никогда не видел его спящим, но сейчас Вэй Ин, без этих его вечных улыбок и гримас, казался нет, не старше, взрослее. Черты лица будто стали резче, куда-то делась юношеская округлость щек, а под ресницами залегли глубокие тени, как если бы речь шла о человеке, которого постигли немалые горести, но он стойко их перенес. В его лице угадывались мудрость, вдумчивость и глубина, и Лань Ванцзи боялся вздохнуть, чтобы иллюзия не рассеялась.
Он протянул руку и осторожно отвел прядь волос, прилипшую к губам, и наклонился, чтобы лучше рассмотреть это знакомое и незнакомое одновременно лицо.
Возможно, совершенно случайно, по оправданной в такой странной ситуации небрежности, Лань Ванзци коснулся кончиками пальцев этих пухлых, влажных, приоткрытых губ. Потому что ресницы дрогнули, а рот растянулся в этой до боли знакомой ухмылке, которая не имела ничего общего ни с глубиной, ни с мудростью. Лань Ванцзи потребовалась вся его выучка, чтобы быстро отпрянуть назад – Вэй Ин вскинул руку, не открывая глаз, туда, где только что стоял Лань Ванцзи. Его пальцы схватили лишь воздух ровно там, где была бы… было бы ровно то место, за которое молодые заклинатели ни при каких обстоятельствах не должны трогать друг друга.
Вэй Ин нахмурился, его похабная улыбка сменилась недовольной гримасой, и, видимо, раздосадованный неудачей, просыпаться он не стал. Лань Ванзци не успел испытать облегчение, как дверь в цзинши распахнулась, и он увидел еще одного Вэй Ина.
Он должен был испытать потрясение, насторожиться, проверить, не чувствуется ли присутствие темной энергии, да даже, пусть это и недостойно, панику. Но все, что Лань Ванцзи мог чувствовать, это затопившее его смущение. Что Вэй Ин напридумает, застав его нависающим над спящим самим собой! Какой же он бесстыдный! Просто не укладывалось в голове!
– Ты можешь сколько угодно мне не верить, Лань Чжань, – тихо, но очень сердито проговорил Вэй Ин, – но я вернулся к себе и… Ай! – выдохнул он. – Какой я старый!
Лань Ванцзи не знал, что ответить. Ему и так доставляло немалых трудов сохранить холодный рассудок в его присутствии. Но здесь и сейчас Вэй Инов было на одного больше, чем он мог выносить, и на два – чем должно было быть в его комнате.
Впрочем, Вэй Ин, кажется, никакой реакции от него и не ждал.
– Нам нужно найти спокойное место и хорошенько все обдумать, – сказал он, но не сдвинулся с места.
Он не сводил глаз с собственной копии, что само по себе было чрезвычайно некультурно. Правда, Лань Ванцзи не был уверен, в чем именно сейчас заключается бесстыдство Вэй Ина – в невежливом разглядывании другого человека, любовании собой или в том, что посреди разговора совсем позабыл о собеседнике? О Лань Ванцзи.
Вэй Ину, лежащему на постели, или правильнее было называть его Вэй Усянем, ведь он казался немного старше Лань Ванцзи и они не были даже представлены друг другу, тоже, казалось, не нравилось, что его разглядывают. Он, будто что-то почувствовал, повернулся на бок и прикрыл лицо ладонью так, что разглядывать стало нечего. Вэй Ин досадливо поморщился и даже приподнялся на цыпочки, но ему это не помогло.
– Что у меня там за палка? Почему я здесь сплю? И где мой гуань? Лань Чжань, это получается, я сплю тут голым? – бормотал Вэй Ин. – Что за талисман торчит у меня из рукава? Никогда не видел такой.
Лань Ванцзи начал всерьез опасаться, что Вэй Ин полезет смотреть палку, красть талисманы или искать гуань, но от двери послышался шорох. Вэй Ин среагировал первым. Он схватил Лань Ванцзи за руку и утащил за ширму раньше, чем створка двери успела раскрыться.
Какие странности бы ни происходили, Лань Ванцзи считал абсурдным прятаться от кого-то в собственном доме, но послушно затаился и наблюдал, как в цзинши входит он сам.
Положа руку на сердце, появление другой версии себя не произвело на Лань Ванцзи такого уж сильного впечатления. Он уже видел Вэй Усяня, на его поясе висел мешочек с обломком Темного железа, он повстречался с тенью прошлого, легендой своего клана – Лань И. Миражи будущего после этого почти не удивляли. Его двойник, как и Вэй Усянь, выглядел чуть взрослее, чем Лань Ванцзи привык видеть себя в зеркале. На нем были одеяния клана, узоры на одеждах и скудные украшения говорили о том, что он успешно совершенствуется, предпочитая, впрочем, путь меча наукам или целительству, продолжает помогать брату в управлении орденом и дяде в обучении адептов, так и не встретил женщину, которую назвал бы своей женой. И, глядя на себя самого, Лань Ванцзи мог сделать три важных вывода: его орден благополучно пережил проблемы с Вэнями, в его жизни не произошло ничего неожиданного и что сейчас будет большой скандал. Он и сейчас едва сдерживался из-за того, что Вэй Ин находился в его доме. Как же сильно должен разозлиться его двойник, обнаружив его в своей постели, “почти голого”, ведь он был знаком с Вэй Усянем на годы, если не десятилетия, дольше.
Однако, он ошибся. Его двойник белым облаком проплыл к кровати, но вовсе не растолкал Вэй Усяня и не выставил наружу, а, как и сам Лань Ванцзи, замер на некоторое время, накрыл его одеялом, убрал тарелку с яблоком, подобрал упавшую книгу и несколько разбросанных по полу исписанных листов и вышел. Наверное, чтобы не видеть весь этот срам.
Далеко, впрочем, он не ушел – остался стоять в дверях, размышляя и любуясь опустившейся на Облачные глубины ночью. Отрезав Лань Ванцзи и Вэй Ину пути для побега. Так что они вынуждены были и дальше позорно прятаться за ширмой.
– Твой гуань такой большой! Неужели больше моего? – бормотал Вэй Ин.
– Тебя волнует только это? – не выдержал Лань Ванцзи.
– А должно что-то еще? – пожал плечами Вэй Ин. – Мы попали в будущее, мир не погрузился в темную Ци, мы оба здесь есть, значит, благополучно вернулись на свое место и прожили свои жизни, – объяснил он. Но уже совсем скоро тяжко вздохнул: – Самое бездарное приключение в мире, – пожаловался Вэй Ин. – Можно столько всего узнать о нашем будущем, а мы сидим непонятно где. Снаружи было и то интересней.
– Что ты видел? – не удержался и спросил Лань Ванцзи. – С кем-нибудь говорил?
Вэй Ин пожал плечами.
– Ну, Облачные глубины здорово перестроили. Особенно ту часть, где жили мы с А-Чэном. Теперь там нет жилых помещений. На месте нашего дома теперь стойло, – он помялся и неохотно уточнил: – Стойло для свиней.
Его голос звучал обиженно, будто он ожидал, что после нескольких месяцев в Облачных глубинах в его честь должны были возвести храм, а возвели хлев. Вести о таких серьезных переменах тревожили, однако, после того как ученики из Юньмэна додумались жарить на своей территории рыбу, провоняв все вокруг, и памятуя о молчаливом недовольстве дяди, Лань Ванцзи не удивился бы, что его неприязнь к Вэй Ину и всему, что он делает, сыграла свою роль в решении о новой планировке.
– И вообще, я не понимаю, чего мы тут сидим? Пойдем поболтаем с ними. Не терпится узнать, какого величия я достиг и какими хитростями ты и твой клан заманили меня сюда, – совершенно не к месту захихикал Вэй Ин. – Тебе придется придумать что-то особенное, если хочешь, чтобы я вернулся в столь занудное место.
Учитывая наглость Вэй Ина, Лань Ванцзи скорее поверил бы, что ему и всему клану Лань не удалось заставить его уйти из Облачных глубин, чем в то, что сам мог бы приглашать или даже заманивать его назад.
Даже в том, что они сейчас оказались в затруднительном положении, был виноват именно Вэй Ин, о чем он благополучно забыл. Даже дважды! Сначала смутив Лань Ванцзи своим сном, потом потащив за ширму.
Вообще-то, чем дольше Лань Ванцзи прятался, тем больше понимал глупость этого занятия. Единственным верным решением было дать о себе знать, разобраться, куда же они попали, получить от своего взрослого двойника мудрый совет. Но чем дольше они скрывались, тем более неловким казалось выйти к самим себе. Как он объяснит, зачем так долго скрывался и подсматривал? Так что оставалось только сидеть на циновке, глядеть в щель между створками ширмы и ждать подходящий момент, чтобы подобающе представиться и завести разговор.
– Дождемся подходящего момента, – сказал Лань Ванцзи.
– Это какого? – удивился Вэй Ин. – Когда я просплюсь? В смысле проснусь? Да не стоит так меня беречь, – фыркнул он.
Последнее, о чем мог подумать Лань Ванцзи, так это о том, как поберечь его сон. Но торопливость Вэй Ина служила лучшим аргументом в пользу того, чтобы все-таки выждать еще немного.
Тем более Вэй Усянь и правда начал просыпаться. Он ворочался, кряхтел и всхрапывал так, будто прочел книгу обо всех звуках, которые не должен издавать воспитанный человек, и решил сделать все наоборот. Если такого трактата еще нет, Лань Ванцзи поклялся, что напишет его. Он чувствовал, что это станет очень важным для всей Поднебесной трудом.
Вэй Усянь сел на кровати. Он, не переставая издавать тихие, но от этого не менее отвратительные звуки, потер припухшие со сна глаза, потянулся, размял шею, почесался и все это бросая крайне недовольные взгляды на все вокруг.
Иногда Лань Ванцзи казалось, что безобразное поведение Вэй Ина во многом было игрой на публику, способом привлечь к себе внимание. Но, как выяснилось, он не мог держать себя в руках даже наедине с собой.
Неожиданно все недовольство Вэй Усяня как рукой сняло. Только что он хмурил брови и кривил рот, как вдруг его лицо просветлело, взгляд стал невозможно теплым, будто он смотрел на что-то очень приятное, Лань Ванцзи так и не смог понять на что. Вэй Усянь сбросил одеяло – Лань Ванцзи не мог не отметить, что тот как должное принял то, что его укрыли, и не выказал ни малейшей благодарности – вскочил на ноги и с неизвестно откуда взявшимся изяществом скользнул к двери.
Он пропал из поля зрения, и теперь Лань Ванцзи мог слышать лишь его голос.
– Хочешь своей красотой затмить луну? Такой жестокий, Ханьгуан-цзюнь, – услышал он голос с до боли знакомыми издевательскими интонациями. Вэй Усянь едва проснулся, но уже начал грубить!
– Что мне до луны, если я дождался солнца? – прозвучал ответ.
На некоторое время наступила тишина, и Лань Ванцзи слышал только шорох ткани и звуки дыхания. Впрочем, оказалось, что это пыхтит и возится рядом Вэй Ин. Его совершенно не устраивало, что больше он не мог смотреть на их версии из будущего, а теперь и слушать стало нечего.
– Ханьгуан-цзюнь такой лиричный, – фыркнул он. – А обычно – сердитый. Пойдем, поговорим с ними. В другой раз нам так не повезет.
Но их прервали раньше, чем Лань Ванцзи успел ответить.
– Обычно я сразу чувствую, когда ты приходишь, а в этот раз – нет, – вновь послышался голос Вэй Усяня. Он вздохнул, но его меланхолия мгновенно сменилась нытьем пополам с ехидством. – Но, между прочим, это твоя вина, Лань Чжань.
Ответа закономерно не последовало. Но Лань Ванцзи и так знал, что его двойник одарил Вэй Усяня взглядом, полным ледяного презрения.
– Мне снилось, что ты вернулся, что ты рядом и собираешься меня поцеловать. Но оказалось, что тебя рядом не было! Так что я обиделся и решил уж не просыпаться второй раз, – заявил Вэй Усянь.
Лань Ванзци задохнулся от возмущения. Вэй Усянь лгал и так нагло! Напридумывал отвратительных вещей, когда это он сам чуть не схватил его пониже спины. Лань Ванцзи был так поражен, что впервые в жизни ему захотелось пожаловаться кому-нибудь. Рассказать, как все было на самом деле, оправдать себя и осудить Вэй Усяня. Но рядом был только Вэй Ин, который, кажется, был удивлен не меньше и о чем-то призадумался. И он был бы последним, с кем Лань Ванцзи стал бы делиться мнением о шлепках и поцелуях. Не потому, что причина была в нем, разговорами о таких постыдных вещах он не стал бы смущать даже брата.
– Нелепость, – с каким-то бесконечным терпением ответил Ханьгуан-цзюнь.
Он добавил еще что-то, но очень тихо, так, что Лань Ванцзи не услышал. Наверное, поставил его на место. Вэй Усянь рассмеялся. Точно, отчитал его. Он всегда смеялся, когда Лань Ванцзи это делал.
Что-то его во всем этом смущало. Например, спокойствие, с которым Ханьгуан-цзюнь разговаривает с Вэй Усянем. Он хотел понять, что именно, прежде чем что-то предпримет. Но, конечно, потом он обязательно расспросит, в чем секрет этого спокойствия. Ему бы он очень пригодился.
– Рано, – ответил Лань Ванцзи.
Неожиданно Вэй Ин согласился. Он медленно, как-то рассеяно кивнул, и добавил:
– Да, подождем, что будет дальше.
Впрочем, ждать пришлось достаточно, потому что дальше не происходило ничего. Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь не возвращались в цзинши, но и не уходили. Голосов тоже слышно не было. Лань Ванцзи слегка нервничал. Чем они там занимаются? Ну не любуются же луной, правда?
К счастью, хотя бы Вэй Ин вел себя тихо. Он развлекал себя тем, что грыз ноготь и кидал на Лань Ванцзи задумчивые взгляды. Это заставляло нервничать чуть сильнее. Шумный, непоседливый Вэй Ин раздражал, но было понятно, чего от него ждать – ничего хорошего, конечно, но в этом была какая-то стабильность. Что мог выкинуть тихий, спокойный Вэй Ин, Лань Ванцзи не представлял.
– Время пить чай перед сном, – услышал он наконец.
– Лань Чжань, совсем не хочу чай. Мы же можем просто…
– Время пить чай.
Лань Ванцзи бросил на Вэй Ина недовольный взгляд, как, наверняка, сделал и Ханьгуан-цзюнь. Вот что за человек, сказали же – время пить чай, значит, время пить чай! Почему хоть раз не сделать то, что от тебя требуют, не ноя, не жалуясь и не торгуясь. Тем более, Лань Ванцзи ни на мгновение не верил, что Вэй Усянь просто пойдет спать. Наверняка хочет заняться какой-то ерундой да еще и втянуть в это Ханьгуан-цзюня. На что он вообще рассчитывает?
– Ладно, ладно, – покорился Вэй Усянь. – Такой…
– Занудный, – едва сдерживая смешки, прошептал Вэй Ин. Из-за того, что он старался говорить тихо, голос звучал низко и как-то доброжелательно. Будто он находил это вымышленное занудство милым. – Столько лет прошло, а совсем не изменилось.
– …Такой напряженный. Да, давай посидим немного. Не стоит тащить тяготы дня в постель, – продолжал Вэй Усянь.
Лань Ванцзи был уверен, что Ханьгуан-цзюню после трудного дня размышления Вэй Усяня о том, с чем стоит идти в постель, а с чем нет, нужны были в последнюю очередь. Но он не мог не признать, что Вэй Усянь, кажется, старался проявить участие. Вэй Ин, например, никогда не обращал внимания на то, как тяжело Лань Ванзци после полноценного дня учебы и тренировок, со всеми обязанностями, которые он взял на себя, чтобы помочь брату, за ним надзирать.
Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь вошли в дом, и теперь Лань Ванзци мог их не только слышать, но и видеть. Ханьгуан-цзюнь церемонно сел за стол и занялся чаем. Вэй Усянь же просто плюхнулся на табурет, стоявший рядом, даже не потрудившись передвинуть его к противоположной стороне стола.
Некрасиво развалившись, Вэй Усянь какое-то время наблюдал за Ханьгуан-цзюнем. Лань Ванцзи же с удовольствием отметил, что за прошедшие годы в искусстве чайной церемонии почти достиг уровня брата. Ему часто ставили в упрек, что он заваривает чай бездумно. Брат говорил, он не понимает самой сути чайной церемонии, и дело не в чае, что бывает так, что он вообще не нужен . Но сам Лань Ванцзи считал, что дело в практике. В конце концов, брат постоянно приглашал на вечерний чай заклинателей из других кланов, а Лань Ванцзи предпочитал одиночество.
Тем более было обидно, что Вэй Усянь не смог оценить его стараний. Он какое-то время наблюдал за руками Ханьгуан-цзюня, а потом вздохнул:
– Признайся, Лань Чжань, ты затеял это чаепитие, чтобы помучить меня? – протянул он. – Ага! Ты улыбнулся, значит, я прав! – воскликнул он.
Конечно, он не был прав. Во время приготовления чая не положено улыбаться. Не говоря уже о том, что Лань Ванцзи никогда не стал бы улыбаться ему. Ну кроме того случая с фонариком. И когда нашел среди бумаг тот портрет, что Вэй Ин подарил… то есть, нарисовал, чтобы подразнить его. Но тогда никто не видел, а значит, не считалось. И когда случайно прочитал книгу об озерах Пристани Лотоса, куда в шутку Вэй Ин его приглашал. Но тоже потому, что по описаниям это были красивые места, а не потому, что представил, как сидит на берегу вместе в Вэй Ином.
– Ты тоже улыбаешься, с ума сойти! – услышал Лань Ванцзи у себя над ухом и поспешил привести свои мысли в порядок.
Он подумал о том, что Вэй Усянь наглец. Неблагодарный, невоспитанный человек. Что ему оказано большое доверие. Ханьгуан-цзюнь принимал его в личных покоях, сам поил чаем. А мог бы отослать, где он там спит? В хлеву?
Но вообще-то полноценно гневаться на Вэй Усяня было как-то сложно. Лань Ванцзи испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он оставался собой, наглым, бесстыдным и раздражающим. С другой – Вэй Усянь был старше него на десяток, а то и больше лет. А значит, думать о нем без уважения – против правил.
С Вэй Ином, впрочем, таких проблем не было. Он был рядом и как нельзя кстати вел себя неподобающе – подсматривая за их взрослыми версиями, он выбрал ту же щель между створками ширмы, что и Лань Ванцзи, и теперь совершенно непристойным образом касался коленом бедра, предплечьем плеча, опалял дыханием висок. Лань Ванцзи кинул на него строгий взгляд, один, другой, но Вэй Ин даже не заметил этого. Так что пришлось тихо прошептать, кивнув на соседний проем:
– Смотри оттуда.
– Не, тут лучше, – возразил Вэй Ин, даже не отодвинувшись.
– Видно одинаково.
– Видно и одинаково, а мне тут лучше, – фыркнул Вэй Ин, пользуясь тем, что Лань Ванцзи не смог бы отогнать его, не производя слишком много шума. – Да ладно, Лань Чжань, можешь больше не притворяться, что я тебе не нравлюсь, – захихикал он. – Видно же, в будущем мы большие друзья!
– Чушь, – буркнул Лань Ванцзи.
Конечно, они не могли быть друзьями. Ни большими, ни маленькими, никакими. Лань Ванцзи мог поверить, что чудесным образом перенесся на много лет вперед, в то, что одна из легендарных глав его клана, благородная Лань И, ступила когда-то на Темный путь. Даже в то, что он сам – очень занудный, как любил повторять Вэй Ин. Глупо не верить в то, что есть на самом деле. Но пусть Вэй Усянь преспокойно спал в цзинши, пусть Ханьгуан-цзюнь укрывал его одеялом, поил чаем и улыбался в ответ на глупые выходки, в то, что они когда-нибудь станут друзьями, Лань Ванцзи не мог поверить ни при каких обстоятельствах. Наверняка было другое, разумное, объяснение происходящему. И Лань Ванцзи должен его узнать, прежде чем…
– Подождем еще, – не к месту сказал он, поздно сообразив, что выходит, что он вроде бы примирился с тем, что Вэй Ин так и останется рядом с ним.
Тем временем Вэй Усянь продолжал свои назойливые разговоры с Ханьгуан-цзюнем.
– Не видел тебя с полудня. Как прошел твой день? – лез он не в свое дело.
– Обычные дела, – вежливо попытался отделаться Ханьгуан-цзюнь.
– И все же. Ты выглядишь таким усталым. Что ты делал?
Ханьгуан-цзюнь обреченно вздохнул.
– Я встал, привел себя в порядок, не смог найти одну из заколок в форме облаков, искал ее, так и не нашел, прочитал восемь писем, ответил на шесть из них, покормил кроликов, пообедал с братом, мы покормили цаплю и поговорили о будущем собрании Орденов... – Ханьгуан-цзюнь отвечал педантично, обстоятельно, как на уроке, перечисляя и перечисляя некоторое время все, чем занимался.
Вэй Ин зевнул. Лань Ванцзи, которому раззеваться не давало воспитание, почувствовал, что начал моргать чрезвычайно медленно. Вэй Усянь слушал все это с каким-то нездорово одухотворенным лицом.
– Лань Чжань, я беру свои слова обратно, переписывать ваши правила – не самое занудное занятие Гусу, – протянул Вэй Ин.
Сейчас он скажет: “Самое занудное – слушать тебя”, подумал Лань Чжань со смесью гордости за свою сообразительность и почему-то едкого разочарования.
– Самое занудное – это твой обычный день! Теперь понятно, почему ты так тянешься ко мне, – захихикал он, как-то покровительственно облокотившись на плечо Лань Ванцзи, сокращая и без того слишком маленькую дистанцию между ними. – Я сделаю твою жизнь непредсказуемой!
Вообще-то, Вэй Ин очень ошибался. Ничего предсказуемого в описании дня не было. В списке дел полностью отсутствовали тренировки, медитации, занятия музыкой. Зато было кое-что лишнее – почему он вставал в полдень и зачем среди бела дня приводил себя в порядок?
– …потом я собирался пойти на тренировочную площадку, но не пошел.
– Что же случилось? Я ждал тебя, – снова встрял Вэй Усянь.
– Пришли люди из семей Му и Фэн. Просили, чтобы орден Гусу Лань рассудил их, – сказал Ханьгуан-цзюнь и многозначительно замолчал.
В землях ордена жило много семей Му и еще больше – Фэн. Лань Ванцзи почувствовал себя уязвленным, он как будто должен был сразу понять, в чем дело, во всяком случае, Ханьгуан-цзюнь говорил об этом, как о чем-то очевидном. Тем более, что у Вэй Усяня, кажется, с этим проблем не было.
– Опять? – простонал он. – Что у них снова стряслось? Ворона, что свила гнездо в садах семьи Му, клюнула главу семьи Фэн в макушку, и они не могут разрешить спор, что кому должна семья Му за поруганную честь соседа или семья Фэн за то, что благородная птица лишилась своего роскошного хвоста? Зачем ты вообще их слушаешь?
– Кто-то должен, – опустил глаза Ханьгуан-цзюнь. – Лучше так, чем резня.
– Почему этим кем-то должен быть ты, Лань Чжань?!
– Никто из старейшин не хочет иметь с ними дел. Брату незачем думать о такой чепухе, а дядя просто велит выпороть всех за глупость.
– Да! Я об этом и говорю! – обрадовался Вэй Усянь. – Старина Лань Цижень! Он будто рожден, чтобы по-справедливости судить этих людей, – рассмеялся он. – Но вообще-то есть еще и я!
– Ты не член клана Лань, – возразил Ханьгуан-цзюнь. – И они не станут прислушиваться к твоим советам.
– Почему же, – надулся Вэй Усянь. – В прошлый раз им все понравилось. Они даже прислали мне богатые дары.
– Они прислали тебе четыре мешка навоза.
– Не вижу ничего плохого, – упирался Вэй Усянь. – Отличное удобрение, если хочешь, например, посадить картошку. И все же, чего хотели эти склочники на этот раз?
– Все дело в земле, – начал Ханьгуан-цзюнь. – Единственная дорога, соединяющая поместье Фэн с Цайи, пролегает вдоль полей, принадлежащим семье Му. На одном из поворотов одно колесо телеги неизбежно проезжает по землям Му.
– Перенесли бы дорогу и все, – фыркнул Вэй Усянь.
– Некуда, там река. Теперь семья Му считает, что семья Фэн должна в уплату беззаконного пользования в течение 800 лет их дороги отдать все свои земли. Семья Фэн считает, что семья Му должна отправиться в долгое, далекое путешествие, – закончил говорить Ханьгуан-цзюнь и отчего-то скромно опустил взор.
Лань Ванзци не понял, почему семья Фэн выдвигает такие странные требования, а спрашивать у Вэй Ина не стал – ему-то откуда это знать. Тем более, что тот снова начал жаловаться:
– Так скучно, Лань Чжань. Самое скучное приключение!
В общем-то, он был прав. После Вэй Ина дрязги посторонних людей были самой невыносимой вещью в мире. Лань Ванцзи было тяжело их слушать даже в собственном, информативном и лаконичном пересказе, и он вообразить не мог, каково все это слушать от непосредственных участников ссоры. Но все же Лань Ванцзи почувствовал, что чаша терпения переполнена.
– Раз я скучный, то не лезь ко мне! – огрызнулся он.
– Ай, Лань Чжань, ты такой скучный! – вздохнул Вэй Ин. – Если я говорю, что ты скучный, это же не значит, что я считаю тебя скучным! – его голос звучал так, будто он пытался объяснить малышу, что если уронить тарелку, то она упадет. – Понимаешь?
Лань Ванцзи опустил взгляд. Он не понимал.
Вэй Усянь же, кажется, не испытывал никаких противоречий и был очень увлечен рассказом. Он то кивал, то мотал головой, то хлопал себя по колену.
– Я слушал их несколько ши, пока понял в чем дело, – вздохнул Ханьгуан-цзюнь.
Вэй Усянь сделал то, чего Лань Ванцзи ожидал от него в последнюю очередь, – накрыл руку Ханьгуан-цзюня своей и вздохнул:
– Мне так жаль, Лань Чжань. Но ты все равно со всем разобрался?
Ханьгуан-цзюнь едва заметно кивнул. Он так и не вырвал руку из ладони Вэй Усяня.
– Я назначил справедливую цену, которую семья Фэн с этого момента будет платить за проезд.
– Как хорошо ты их рассудил, – кивнул Вэй Усянь, а потом хихикнул: – Теперь мешки с навозом они будут посылать тебе.
– Думаю, да, – едва заметно улыбнувшись, отозвался Ханьгуан-цзюнь.
– И все же, Лань Чжань, тебе не стоит взваливать на себя так много. Дай мне помочь тебе чем-нибудь, отправляй ко мне самых надоедливых просителей, позволь мне возиться с письмами!
– Лань Чжань, все, они поговорили о делах. Подходящий момент, чтобы выйти, – предложил Вэй Ин.
– Неподходящий, – поспешил возразить Лань Ванцзи.
Может быть, они и стали так близки со временем, но Вэй Ин, которого он знал, продолжал проявлять чудеса бестактности. Как можно взять и разрушить такой красивый, такой личный момент?
Утихший ненадолго разговор тем временем продолжался.
– Лань Чжань берет на себя слишком много важных дел, – покачал головой Вэй Усянь.
– Дела Вэй Ина намного важнее, – ответил в тон ему Ханьгуан-цзюнь. – Твое золотое ядро почти восстановилось. Осталось совсем немного.
Вэй Ин тревожно завозился и запыхтел. Он уже чувствовал себя настолько свободно, что практически лежал на Лань Ванцзи, и тот чувствовал каждое его движение.
– Что с моим ядром? – пробормотал он.
Рука Вэй Ина скользнула вниз, к животу, будто он неосознанно желал удостовериться, что ядро в порядке.
– Главное, что уже почти все хорошо, – поддавшись порыву, идя на поводу у той теплой атмосферы, что воцарилась в цзинши, поспешил успокоить его Лань Ванцзи.
Может, в этом и есть разгадка? Вэй Ин доигрался с радикальными идеями, которыми то и дело сыпал на уроках у дяди, попытался прыгнуть выше головы, за что поплатился, поставив под угрозу свое совершенствование. И Лань Ванцзи, и его клан великодушно приняли его у себя, чтобы попытаться восполнить ущерб, нанесенный Вэй Ину его же собственной самонадеянностью. Он здесь, они общаются лишь потому, что Ханьгуан-цзюнь взял на себя труд исцеления бывшего соученика, терпя его подле себя. Так уж вышло, что Лань Ванцзи и сейчас был вынужден следить за Вэй Ином, в то время как клан Цзян, кажется, совершенно не способен совладать с неукротимым нравом своего адепта. Мог ли, взяв на себя однажды бремя усмирения этого демона Вэй Ина, Лань Ванцзи нести его и спустя десятилетия? Версия трещала по швам – положа руку на сердце, Лань Ванцзи никогда не чувствовал в себе такого человеколюбия, чтобы посвятить жизнь целительству, и такого милосердия, чтобы недели, а то и месяцы посвящать больному. Он тем более не хотел справляться с чьим-то скверным характером. И все же, как утопающий за соломинку, он решил пока держаться этого предположения.
– Ты тренировался сегодня? – спросил Ханьгуан-цзюнь.
– Я был сегодня в Цайи, – невпопад ответил Вэй Усянь. – Купил кое-что.
– “Улыбку императора”, – нежно промурлыкал Вэй Ин.
Вэй Усянь порылся в мешочке цянькунь, извлек небольшой сверток и положил перед Ханьгуан-цзюнем. В нем лежало несколько свежих, румяных лунных пряников.
– С медовой фасолью, – улыбнулся Вэй Усянь.
– Какая гадость, как это можно есть? – скривился Вэй Ин.
Лань Ванцзи почувствовал, как рот наполняется слюной. Лунные пряники с анко были его любимой сладостью, хотя он и пробовал их лишь два или три раза, когда выходил с братом в город. В Гусу их делали только с кунжутом.
– Ты не тренировался, – произнес Ханьгуан-цзюнь
– Я долетел до Цайи на мече! – похвастался Вэй Усянь, но тут же поник и надулся. – А обратно не получилось, пришлось идти пешком.
Ханьгуан-цзюнь же лишь мельком взглянул на сладости и на этот раз сам накрыл руку Вэй Усяня своей.
– Получится.
Лань Ванцзи смотрел на них, на сомкнутые руки, и не верил своим глазам. Вэй Усянь заботился о нем. Он был готов помогать, хотя даже не был частью клана, предлагал взять на себя то, с чем Лань Ванзци всегда справлялся скверно – общение с людьми, и даже то, что Вэй Усянь терпеть не мог сам – бумажную работу. Он специально покупал сладости, которые даже не любил. Он слушал жалобы на трудный день. Сочувствовал. Хвалил. Приободрял. Улыбался и хмурился так, как будто был лично заинтересован во всем, что происходит с Ханьгуан-цзюнем. Не пытался посмеяться или спровоцировать, а просто… просто был рядом. Лань Ванцзи не умел читать выражения своего лица так же хорошо, как, например, брат, потому что, ну зачем бы ему было это уметь? Но то, что отразилось на сдержанном лице Ханьгуан-цзюня, не могло быть чем-то, кроме счастья. Как они к этому пришли? Им это нравится? Им хорошо вдвоем? Как такое возможно?
– Вэй Ин... – едва слышно проговорил Ханьгуан-цзюнь.
– Когда ты так произносишь мое имя, Лань Чжань, я не могу думать ни о чем, кроме… – начал Вэй Усянь, жарко вздохнул и чуть наклонился к Ханьгуан-цзюню.
Думать – о чем? Как – “так”? Что особенного сейчас сказал Ханьгуан-цзюнь? Лань Ванцзи не понимал. Но почувствовал, как при звуках своего имени в унисон со своим двойником вздохнул и Вэй Ин, и по его телу пробежала мелкая дрожь.
У Лань Ванцзи голова шла кругом. В этом будущем все было странно, неправильно, непонятно. Ему необходима была короткая передышка. Он прикрыл глаза, отгораживаясь тьмой от всего мира. Стараясь не слышать шорох одежд за ширмой, не обращать внимания на то, как Вэй Ин судорожно цепляется за его плечо.
– Лань Чжань! Лань Чжань! Ты чего притих? – услышал он полный смятения голос Вэй Ина. – Ты наложил на себя заклятие молчания, да? А как же я?! Мне тоже надо!
Лань Ванцзи постарался унять слишком частое дыхание, выровнять пульс, сосредоточиться на мерном течении энергии в меридианах. Но и его разум, и его тело были неспокойны. Что-то в нем бурлило, кипело, рвалось наружу, но Лань Ванцзи никак не мог понять что. Его колотила мелкая дрожь, и он уже начал думать, что у него начался какой-то приступ, например, искажения ци, о котором любил поминать, хватаясь за средний даньтянь, дядя, когда считал, что кто-то из двух Нефритов клана Лань ведет себя неподобающе. Однако, никакого искажения у него не было. Просто, оказывается, Вэй Ин начал его трясти.
– Лань Чжань, ты не обезумел от увиденного? – говорил Вэй Ин. Удивления в его голосе поубавилось, но оно сменилось тревогой. – Давай не сейчас, ладно? Их двое, а я, выходит, один?... Вот тот Лань Чжань меня бы так не бросил! Ну посмотри же на меня! А то нечестно, тот Лань Чжань не только смотрит, но и…– Вэй Ин осекся и издал звук, похожий на стон, вздох и хрюканье одновременно.
– Пойдем, уже так поздно, – послышалось из-за ширмы. – Дни без тебя так длинны, а ночи с тобой – будто миг.
– Да.
– Но каждое мгновение с тобой – стоит целой жизни.
Лань Ванцзи не разбирал слов. Его не волновало, что Вэй Ин смел от него не только требовать что-то, но и ставить в ему в пример его же самого. Худшим было другое. Этот голос, то встревоженный, то сорванный, эти вздохи над ухом, то удивленные, то раздраженные, но всегда – совершенно бесстыдные, эти руки, крепкие и теплые, на своих плечах. Лань Ванцзи должен что-то с этим сделать. Оттолкнуть Вэй Ина или тоже схватить.Он должен объяснить, что так нельзя, или преподать урок, который Вэй Ин никогда не забудет. Он медленно открыл глаза. И не поверил им.
Вэй Усянь и Ханьгуан-цзюнь все еще были в поле зрения, и то, чем они занимались, Лань Ванцзи не мог ни осмыслить, ни дать этому названия, чтобы не сойти с ума, как предсказывал Вэй Ин. Верхние ханьфу, черное и белое, лежали на полу. Остальной одежде в скорости грозило отправиться туда же. Рубашка Ханьгуан-цзюня уже была приспущена, будто Вэй Усянь собирался ее снять, но отвлекся, поддавшись искушению погладить белое плечо. Его рука в медленном, но удивительно собственническом жесте скользнула по коже, а затем нырнула за ворот. Вэй Усянь притянул Ханьгуан-цзюня ближе к себе, хотя между ними и так не прошло бы и лезвие ножа. Притянул в долгий, глубокий поцелуй. Лань Ванцзи, широко распахнув глаза, не смея шелохнуться, смотрел, как его собственные губы и губы Вэй Усяня то соприкасаются, то расходятся лишь для того, чтобы, обменявшись улыбками, шепнув неслышимые нежности, сомкнуться снова.
Лань Ванцзи не мог рассмотреть Ханьгуан-цзюня со всех сторон, но был уверен – на нем нет талисмана подчинения, это не колдовство, не иллюзия, не обман. Он целовал Вэй Усяня, потому что сам этого желал. Потому что и Лань Ванцзи посещали мысли об этом. Он понял, что Вэй Усянь изменился, раньше, чем заметил, что переменились Облачные глубины – его дом! И все, о чем он думал, какое место в нем занимает Вэй Усянь. Все, о чем он думал, – Вэй Усянь, он один.
И теперь Лань Ванцзи будто смотрел со стороны на собственные сны, на мимолетные мечты, которые не успел вовремя отогнать, и они, сладкие, стыдные, несбыточные, поглотили его целиком. Мечты, где Вэй Ин приходил в библиотеку по собственной воле, где самые яркие улыбки предназначались Лань Ванцзи, где они вместе читали любимые книги, кормили кроликов, смотрели на луну, где Вэй Усянь прикасался к нему, а Лань Ванцзи позволял ему, позволял себе этим наслаждаться.
И теперь Вэй Ин знал об этом. Лань Ванцзи будто вывернули наизнанку, выпотрошили неприглядное, грязное, отвратительное нутро. Все, чего Лань Ванцзи сам не желал о себе знать и в чем не мог признаться. Теперь Вэй Ин скажет: “Я так и знал, Лань Чжань. Ты придирался ко мне только потому, что хотел меня поцеловать!” И, может, будет чуточку прав. И что Лань Ванцзи с этим делать?
– Ты думал обо мне сегодня днем, Лань Чжань? Мечтал о моих поцелуях? – послышались из-за ширмы слова Вэй Усяня пополам с пылкими вздохами. – Что если в следующий раз я приду и скажу этим надоедам: “Ханьгуан-цзюнь принадлежит только мне. Оставьте его в покое. Я забираю его с собой!” Тебе понравится это? Уйдешь вместе со мной? Хочешь этого? Хочешь меня?
Лань Ванцзи вскинулся и под грохот проклятой ширмы в последней отчаянной попытке обуздать свои чувства, унять тот трепет и жар, что изводили его последние месяцы, вернуть все на свои места, крикнул:
– Нет! Не хочу!
Лань Ванцзи нередко приходилось быть в центре внимания, хотя это и тяготило его. В Гусу сплетни были запрещены, однако среди учеников из других кланов так и не сложилось традиции не только не делиться суждениями о “хозяевах”, но и хотя бы заниматься этим, когда их нет рядом. Лань Ванцзи, в отличие от брата, никогда не ездил с визитами в другие кланы, не общался с гостями, держась особняком. Вопреки всему, кажется, это только подогревало их интерес. И Лань Ванцзи то и дело чувствовал на себе чужие взгляды и слышал шепотки. Говорили ли они “безупречный молодой господин”, “он идеально воплощает принципы клана”, “что бы такое сделать, чтобы он больше никогда на меня не смотрел?”. “Так и проживешь холостяком” или “хочу с тобой подружиться” – большой разницы не было.
Но сейчас, стоя на коленях, под взглядами лишь трех пар глаз, было хуже во сто крат. Каждый в этой комнате видел его насквозь, знал его секрет. Но Лань Ванци никого в него не посвящал. Ему показали кусочек будущего, итог его выбора – который он никогда не делал. Он был немного… увлечен слишком ярким, слишком необычным для Гусу человеком, но разве он просил об этом чувстве? Да, он тайком мечтал о Вэй Ине, но еще сильнее… исправиться, выбросить его из головы, и чтобы жизнь текла как предначертано: размеренно, плавно, как туман между гор.
Лань Ванцзи всего лишь желал, чтобы все было по правилам и быть правильным самому. Справедливо ли его за это винить? Но его, должно быть, винили. Лань Ванцзи не поднимал взгляд, но чувствовал, что если посмотрит на Вэй Усяня, Ханьгуан-цзюня, даже Вэй Ина, то увидит лишь неприязнь. Он никогда не был заинтересован в чужом мнении, никогда не стремился ни с кем сблизиться, но сейчас как никогда чувствовал себя одиноким и осужденным за то, что он такой, какой есть, а не тот, кем должен стать.
– Я не хочу! – в последней, отчаянной надежде, обратился он к Ханьгуан-цзюню.
Тот бросил на Лань Ванцзи колючий взгляд, от которого кровь стыла в жилах, полностью лишенный тепла, которым полнился еще несколько мгновений назад.
– Это не так, – холодно проговорил он.
– Лань Чжань… – с каким-то болезненным сочувствием проговорил Вэй Усянь.
Он так и не выпустил Ханьгуан-цзюня из объятий и смотрел то на него, то на Лань Ванцзи так, что было неясно, к кому обращены его слова.
– Лань Чжань… – как-то обреченно вздохнул Вэй Ин, и Лань Ванцзи почувствовал, что его поднимают на ноги, хватают за плечо, а потом услышал шепот с нервным смешком: – Бежим!
Лань Ванцзи плохо помнил, как они выбрались из Облачных глубин. Вэй Ин вел его по дорожкам, которыми он сам пользовался редко. Кажется, они перемахнули через стену, бежали по лесу, перешли через ручей, и Лань Ванцзи рассеянно отметил, что снова не понял, был ли там мост. Они бежали так, будто за ними гналась тысяча солдат, но, кажется, на самом деле они были никому не нужны.
Так что Вэй Ин просто остановился за очередным поворотом, и Лань Ванцзи остановился вместе с ним, пытаясь хоть немного успокоиться. Получалось плохо. Ему нужно было в холодный источник, или помедитировать, или запереться в цзинши и никогда оттуда не выходить. Но перед ним был только темный ночной лес, огромный мир, которому он не принадлежал, и Вэй Ин, так до сих пор и не отпустивший край его рукава.
– Лань Чжань, это был совершенно подходящий момент, – слабо улыбнулся он, стараясь встретиться взглядом с Лань Ванцзи, будто ждал реакции на свою незамысловатую шутку.
Лань Ванцзи не ответил, но, как и всегда, Вэй Ина это ничуть не смутило.
– Ну не переживай так, Лань Чжань, – вздохнул он. – Ну опозорились немного, первый раз, что ли? Ох, или у тебя это правда первый раз? – он осторожно подергал за рукав, будто пытался растормошить Лань Чжаня, привлечь его внимание.
– Между прочим, мне тоже обидно! – нервно рассмеялся Вэй Ин. – Это вроде как был мой первый поцелуй, а я в нем даже не участвовал! – надулся он, но Лань Ванцзи отчего-то казалось, что он сказал не совсем то, о чем думал.
Лань Ванцзи бросил на него короткий, вороватый взгляд. Вэй Ин, встрепанный, раскрасневшийся после бега, был сейчас совсем как Вэй Усянь после прерванного поцелуя, и Лань Ванцзи неосознанно отшатнулся, будто опасался, что тот затребует у него компенсации за разочаровывающий «первый раз».
– Лань Чжань, ты куда? – не унимался Вэй Ин, делая шаг к Лань Ванцзи.
– Не подходи! – выплюнул тот, пятясь назад.
– Что такого случилось, в конце концов? Что плохого? Чем я тебе так плох?
– Не подходи! Не трогай меня! – прошипел Лань Ванцзи.
– Да не трогаю я тебя, – огрызнулся Вэй Ин, крепче вцепляясь в его руку. – Стой! Подожди! Осторожно! – воскликнул он.
Лань Ванцзи пятился назад, в глубину леса, пытаясь одновременно вывернуться из его хватки и спрятать пылающее от стыда и злости лицо. Сделав очередной шаг, он почувствовал, что под его ногами пустота, и под крик Вэй Ина они кубарем покатились в овраг.
***
Когда Лань Ванцзи очнулся, было уже светло. Он промок от утренней росы и тумана, но, к собственному удивлению, совсем не замерз. Сделав усилие и разомкнув глаза, он увидел, что лежит в траве вместе с Вэй Ином, тесно прижавшись к нему.
Тот, кажется, тоже только проснулся и растерянно и сонно смотрел на Лань Ванцзи. Они, не сговариваясь, смущенно отвели взгляды и завозились, поднимаясь с земли.
Дно оврага устилали перья тумана, и такая же пелена окутывала разум Лань Ванцзи. Он смотрел на события прошлой ночи будто сквозь толщу воды, и не был уверен, что хоть что-то из этого случилось на самом деле. Лань Ванцзи вместе с другими учениками запускал фонарики на празднике середины осени, повздорил с Вэй Ином, а то, что случилось потом, было слишком невероятно.
– Как же… – бормотал Вэй Ин. – Приснится же…
– Травы в этом году… – проговорил Лань Ванцзи.
– Да, травы! Все они… – сбивчиво подхватил Вэй Ин, но сразу замолк, толкнув носком сапога сухостой.
Они в рассветной тишине привели себя в порядок и направились в сторону Облачных глубин. Может быть, дело было в раннем утре, но Вэй Ин тоже молчал. Он был необычайно задумчив, даже угрюм, и Лань Ванцзи казалось, что это самое странное, что он видел за последнее время.
Они подошли к ручью, и Лань Ванцзи неосознанно подхватил Вэй Ина за локоть, придерживая, когда тот чуть не поскользнулся на глиняном бережке.
– Лань Чжань, – вскинулся тот и замолк, отведя взгляд. – Лань Чжань, – повторил он тише. – Я ведь правда думал… ну… мы приятели…. Я только хотел… Я не хотел…Тебе… Отравлять тебе жизнь… Сколько мне тут осталось учиться? Месяцев девять? Не так уж и много, да? Я больше не стану к тебе цепляться, даже не заговорю с тобой, раз я тебе правда не нравлюсь…
Вэй Ин, как и всегда, болтал без умолку, но Лань Ванцзи отчего-то был уверен, что это не пустые слова. Что пожелай он, и это будет их последний разговор.
Лань Ванцзи стоило ухватиться за такую возможность. Но он все еще чувствовал тепло Вэй Ина, прижавшегося к нему во сне. В его сознании плыли смутные образы – переплетение рук, нежный шепот, мягкая забота. Холодное утро, полное смущения и неловкости, развеяло лишние, слишком сильные эмоции – раздражение, злость, может быть, страх, оставив восхищение, интерес, притяжение и что-то еще, большое и теплое, что росло в нем день ото дня и что Лань Ванцзи пока не мог распознать.
– Вэй Ин, – проговорил он, едва понимая, что делает. – Я ухожу искать Темное железо.
– А, да, конечно, хорошо, – проговорил Вэй Ин.
Он не задавал вопросов, не шумел, не напрашивался в путешествие. Это казалось неправильным, возможно, Лань Ванцзи и сам сказал что-то не то.
– Я ухожу сегодня. Ты пойдешь со мной?
Вэй Ин поднял глаза, и на его лице, как искра, разжигающая костер, вспыхнула улыбка.
– Да! – радостно воскликнул он. – Конечно, я пойду, Лань Чжань! Мы с тобой всех победим! – рассмеялся он, и стало хорошо.
Вэй Ин так воодушевился, что похлопал Лань Ванцзи по плечу, как делал с Цзян Чэном или Не Хуайсаном, когда был чем-то доволен. Он часто прикасался к своим друзьям, но все же сейчас было немного иначе. Вэй Ин чуть сжал его плечо, а потом ладонь скользнула вниз по руке, в каком-то очень личном, очень собственническом движении. Лань Ванцзи позволил ему это. Он позволил себе наслаждаться прикосновением. И на самом деле подумал, что позволил бы что угодно, если Вэй Ин будет улыбаться так нежно только ему.