Work Text:
смотреть на лицо успешного дитя райндоттир без эмоций невозможно. у всех у них было что-то общее — правильные черты лица, глаза одного цвета, светлые волосы. райндоттир говорила, что у красивых людей одни лица, и когда-то я даже был с ней согласен. когда-то очень давно.
путешественница наносит визит за день до, и радость на лице альбедо снова будит тёмное внутри. почему тебе можно, а мне нет? почему ты — там, в тепле и ласке, а единственное доступное мне тепло идёт от сердца мёртвого брата, ставшего мне могилой, чьи кости окоченели в вечном холоде?
под луной подмёрзшие страницы толстого блокнота исходят бледным светом. все твои записи аккуратны и точны, все рисунки лишены ошибок, и даже карандаш продавливает лист равномерно одинаково. скажи, ей же было этого недостаточно? ей никогда ничего не было вдоволь, и даже ты — идеальный, правильный, выточенный из мела, — один на этой бездушной горе, без неё. даже ты не полюбился ей настолько, чтобы она оставила тебя рядом с собой.
у тебя было много лет, чтобы смириться, а я ощущаю эту боль словно вчерашнюю… ты сказал: даже оглядываясь за спину, нужно идти вперёд. насколько легче тебе говорить такое, зная, что впереди тебя ждут с протянутой рукой?
костёр прогорел, а вы всё разговариваете. маленькая фея в белом одеянии заснула и храпит, заняв твою подушку, которой ты, правда, никогда не пользуешься, — а тебе будто всё равно. пусть не слышно, но мне хорошо видно из своего укрытия ваш диалог длиной в маленькую вечность. о падении цивилизаций идёт речь или о новом способе консервации фруктов? я знаю только, что нет ничего горше желания быть на твоём месте. почему ты, а не я? — раз за разом и снова без ответа.
ни альбедо, ни мне, как одной из итераций проекта первоначального человека, сон не нужен. ты уходишь по направлению к основанию драконьего хребта, а я становлюсь за твой алхимический станок — как если бы ты действительно дал мне шанс поменяться местами. мне хотелось бы побывать у тебя в голове; как бы схожи по сути мы ни были, мне не хватает опыта представить, о чём ты думаешь, оставляя такое особенное место без защиты.
впрочем, я нападать больше не собираюсь. ни ты, ни путешественница мне не по зубам, собери я в себе хоть все остатки проклятой силы дурина.
небо перед рассветом самое тёмное и светлеет медленно. в твоём лагере становится холоднее, но я замечаю это только по облачкам пара, слетающих с губ путешественницы и её маленькой феи. и это — твоя забота о гостях?
книгу в руках больше не хочется читать. подложить дрова в прогоревший костёр и восстановить огонь получается без ошибок, несмотря на то что взгляд всё время ищет лицо путешественницы.
потому ли, что наша суть одинакова? слепок подобия того, кого райндоттир пыталась повторить? заложен ли во всех наших вариациях интерес к этому созданию из иного мира? перед тем, как уйти, ты тоже долго смотрел, около тридцати минут. теперь смотрю и я — и тоже не могу остановиться.
чтобы маленькая громкая фея перестала дрожать от холода, я перемещаю твою подушку с ней ближе к костру. складка между бровями путешественницы разглаживается, как только храп её спутницы достигает предыдущих значений. это забавно и мило настолько, что хотелось бы смотреть и наблюдать дальше, но мне следует покинуть это место как можно скорее. ты — альбедо, глава исследовательской группы, — точно заметишь следы моего присутствия.
может быть, ещё пару минут. если лечь на спину между путешественницей и её феей и закрыть глаза, иллюзия реальности становится практически настоящей, и боль в груди — действительно ли, или ему только кажется — утихает. найти своё место среди людей —глупая идея, лишённая смысла, но мы стремимся к ней всей душой. «задумка нашего существования в том, чтобы мы были» — так ты сказал в тот раз?
забавно. я был рождён раньше тебя, но из нас двоих именно ты ведёшь себя, как старший.
путешественница вздыхает громче обычного и открывает сонные глаза. светает — нужно уходить…
костяшки пальцев у неё холодные, но тёплый воздух через некоторое время снова будет согревать весь лагерь. прикосновение тыльной стороны её ладони к моей щеке пробуждает. в какой момент иллюзия становится сном, а сон — мечтой?
путешественница проводит рукой по желтой метке в основании шеи. что час назад побудило вернуть её? сам не знаю. любопытство: сможет ли кто-то отличить теперь, когда они полностью идентичны? по какой-то причине это уродливое родимое пятно больше не вызывает настолько сильного отвращения.
путешественница тихо вздыхает и опускает ладонь поверх груди в том месте, где бьётся сердце.
— болит?
удивление накрывает волной, оставляя после себя мысль: «ах, как и ожидалось от путешественницы». она знает много больше об альбедо, чтобы такой простой фокус мог бы её одурачить… но о какой боли она говорит?
подумав, я отвечаю: да. радость, о которой ты говорил, — радость существа, рождённого в этот мир, обречена сосуществовать с болью незнания и вечного поиска.
путешественница прикрывает веки. ресницы у неё длинные и прямые.
— прости. я могла бы очистить осквернённую кровь, но в тебе слишком много.
мне это известно, но видеть грусть на её лице странно и приятно. нет никакой причины для того, чтобы она о нём переживала; не после того, что он сделал. тогда в нём был маленький океан из тёмных и недостойных мыслей.
— альбедо рассказал о тебе.
путешественница убирает руку и укутывается по уши в одеяло. значит, разговаривали они вечером в том числе и о нём…
— почему ты думаешь, что так сильно отличаешься от нас? но ведь даже обычным людям приходится заслуживать право на своё место под солнцем. право доверять своим близким друзьям, поддерживать их и получать их поддержку… не знаю, понятно ли. я плохо разговариваю — что на вашем языке, что на своём.
кажется, в тот день ты пытался мне сказать именно это, но мои разочарование в собственной силе и унижение от проигрыша не позволяли мне верно истолковать твои слова.
я говорю: вовсе нет. путешественница громко сопит.
— альбедо сказал, ты изменился. больше не предпринимаешь попытки занять его место, но продолжаешь наблюдать. он не понимает… бесспорно, и я плохо понимаю, ведь вы совсем разные… но, может быть, тебе хочется быть вместе с ним, а не вместо?
чувство ему незнакомо. желание, что стало мечтой, робко показывает ему другие картины. они оба созданы по людскому подобию, и рождённые в них человеческие эмоции в противовес положениям мастера имеют ценность, какими бессмысленными ни казались бы.
вместе… искать ответы и делиться уже найденными, исследовать созданное ещё до того, как сама райндоттир пришла в этот мир; создавать силой своего ума?
я не отвечаю так долго, что дыхание путешественницы выравнивается, и она снова погружается в сон.
рассвет. пора.
если не знаю я — откуда бы знать ей? и почему она действительно знает обо мне больше, чем я; чем ты? я думал о том, насколько иррациональна твоя привязанность к ней, но теперь понимаю — дело ведь не в том, насколько люди одинаковы, а в том, насколько особенна она сама по себе?
ты ждёшь у обвалившегося моста. фигура словно натянутая тетива, меч наготове — я ухмыляюсь, и ты сразу же расслабляешься, оставаясь, впрочем, серьёзным. мы действительно совсем разные.
— научился чему-то?
решившись, я щёлкаю застёжкой сумки и достаю твой блокнот. он не принадлежит мне и моим никогда не станет, да и всё записанное тобой уже запомнилось наизусть — так часто я смотрел… отдавать обратно эту вещь почему-то невероятно сложно.
— оставь себе.
ты улыбаешься. ты тоже… знаешь.
— можно… — спрашиваю я сдавленно. — можно я..?
смотреть тебе прямо в глаза не хватает смелости. отказ был бы логичен после произошедших событий, но я не готов его слышать. весь этот диалог — спонтанность, к которой я не готов.
ты говоришь:
— я буду здесь.
у меня получается вздохнуть свободно.