Chapter Text
Первый удар Колокола Судного Дня застал всех врасплох. В буквальном смысле обрушился лавиной. Сбил с ног. Ошеломил.
Несмотря на то, что Небесное Воинство в Серебряном Граде бодрствовало неусыпно с тех пор, как Дьявол обосновался в Преисподней, в первые моменты никто вообще ничего не понял. Не схватился за меч, не ринулся к Жемчужным вратам, не прикрыл собою гуляющих по облакам праведников… Все бесконечные тренировки и состязания, что занимали бОльшую часть жизни Ангельского Войска, не смогли подготовить их к <i>такому</i>.
Михаила — в некотором роде — спасла близость к Престолу Господню. Плотная пелена облаков, Его окружающая, чуть приглушила Звук, Предвещающий Конец Старого Времени, и Архангел оказался единственным, кто мог немедля оказать сопротивление подступающему воинству Ада. Которого… не было?..
Невозможный, всеобъемлющий, завязавший все сейсмоустойчивые ангельские внутренности в одну вибрирующую струну звук вместо того, чтобы превратиться в набат, начал постепенно стихать, сходить на нет, и наконец угас до ватной тишины, сквозь которую далеко не сразу Михаил начал различать приглушённые стоны своих братьев и сестёр. Суровая подготовка дала о себе знать, и бОльшая часть контуженного Ангельского Войска уже начинала подниматься с колен, зажимая кровоточащие уши. Кое-кто даже пытался, оступаясь и шарахаясь из стороны в сторону, взлететь к Арсеналу, где хранилось индивидуальное оружие — в Серебряном Граде вне ристалищ его носить запрещалось, дабы не омрачать взор праведников.
Михаил с некоторым удовлетворением успел подумать, что хотя бы что-то в этой Вселенной идёт по Плану, раз именно он, брат-близнец Дьявола, самый заклятый враг Врага и Хранитель Небес, оказался у Врат первым. Апостол Пётр растерянно хлопал глазами и держался за голову, словно у него болели все зубы разом, но в остальном, по всей видимости, чувствовал себя более-менее нормально — всё-таки расстояние от Колокола до Врат было немалое.
— Что тут произошло? — строго спросил его Михаил.
— Я не знаю… — развёл руками Привратник. — Всё было как обычно, — стою я тут, входящих отмечаю… А потом — рррраз!.. и этот звук!.. А потом — бац!!! — и Врата каааак захлопнулись!.. А почему так тихо? Это что, ложная тревога?..
— Ага, учебная, — съязвил Михаил, прислушиваясь к тому, что происходило за оградой. Судя по звукам, там не происходило ничего выдающегося: никто не царапал когтями неприступные стены, не требовал капитуляции, не грозил всеми адскими карами и даже не орал, требуя сойти с отдавленной конечности.
Осторожно приблизив глаз к отверстию в Двери, Михаил обнаружил, что с противоположной стороны на него уже смотрит карий глаз. Моргнув, понял, что глаз, пусть и карий, ему всё-таки не знаком, и лишь потом с досадой подумал, что вместо глаза там могло быть кое-то похуже, и что уж ОН-то, Михаил, всегда считал, что не переймёт из дурацких человеческих фильмов эту дурацкую человеческую привычку — заглядывать в дурацкие отверстия в ду... дверях. Но, слава Отцу, свидетелем его позора оказался только Пётр, всё ещё находящийся в расстроенных чувствах, — так что потом можно будет сделать вид, что увиденное Петру просто почудилось.
— Эй, есть там кто? Пустите меня, пожалуйста! Тут очень холодно и дует!.. — наконец раздался приглушённый голос из-за узорчатых сторок. Потом послышалось ворчание «Оглохли они там, что ли?»… и Михаил понял, ЧТО сейчас произойдёт.
— Открывай Врата! — заорал он Петру, и тот от неожиданности хлопнул по нужному рычагу, не задавая дурацких вопросов. Врата распахнулись, и Михаил с незваным гостем воззрились друг на друга.