Work Text:
Линда поняла, в чём будет заключаться её Адская петля, ещё в том далёком и смутном 2020 году, когда на Землю едва не обрушился Апокалипсис. С небес падали жабы, ракета SpaceX взламывала небесную твердь, а цены на нефть пробивали биржевое дно. В тот год Дьявол так и не стал Богом, и, как ни странно, коронавирус тут оказался совершенно ни при чём, — Линда готова была поклясться в этом хоть на Библии, ибо она оказалась непосредственной свидетельницей всего того непотребства, которое начало твориться после ухода Творца в другую Вселенную. Будто бы здесь когда-либо было скучно!..
И да — именно тогда она и осознала, каким будет её посмертное существование.
И даже когда отец её ребёнка стал Богом, она не стала обольщаться. Ад станет местом её пребывания на ближайшую бесконечность.
А когда у Чарли внезапно прорезались крылья, Линда лишь обречённо вздохнула. Вот ещё одна причина, почему ей никогда не узнать покоя.
И она, конечно же, оказалась абсолютно права.
Вообще-то странно было бы, окажись вдруг, что она ошиблась в своих умозаключениях. Линда по праву считала себя не самой глупой женщиной, — и она могла позволить себе этот маленький грешок, ведь перед нею на «исповедном» диване, каждый в своё время, сидели ангелы, демоны и даже целых два Бога!
В этом-то, собственно, и заключалась проблема. Быть психотерапевтом у всей этой семейки означало лишиться сна и покоя. Навеки. В самом прямом смысле этого слова. Эта мысль — о её будущей Адской петле — пришла к ней в тот самый день, когда она чуть не заснула в прощальных объятиях Люцифера, собиравшегося, по всей видимости, отбыть в своё заброшенное на время Царство, — но мысль эта не помешала Линде соскользнуть в глубокий беспробудный сон. Скорее даже, наоборот, — последнее, что она подумала, было: «а жаль, что выспаться наперёд невозможно». Вот у русских, — помнится, Мэйз об этом рассказывала, — было смешное выражение «в гробу отоспимся». Русские ошибались, впрочем, как обычно, — на то они и русские… Антиподы, одним словом, — что с них взять? По крайней мере, в её кабинет они заходили только по ошибке, предпочитая сессиям церковь и баню. Что самым нелепым образом напоминало ей иногда поведение Люцифера, который старался держаться от этих самых русских как можно дальше…
Зато бывший Владыка Ада был постоянным, бессменным, самым назойливым и самым непосредственным посетителем её кабинета. Трудно было бы предположить, что он как-то изменится, поменяв статус на «действующий». Особенно когда он поделился своими соображениями, чем именно теперь он собирается заниматься на рабочем месте… Без обид, но супервизор давно уже требовался самой Линде!.. А кому бы она могла признаться в том, что консультирует Бога, ангелов и самого Дьявола, не рискуя тут же оказаться в комнате с мягкими стенами и крепкими ласковыми санитарами?! Не то чтобы Линда была против ласки и даже опеки, но крепышей она всё-таки предпочитала выбирать себе сама.
Так что, когда Линда подошла к самому краю своего богатого и весьма насыщенного жизненного пути, она была готова к тому, что её ждёт. И когда одетый в одно лишь сияние Аменадиэль смущённо сообщил ей, что её очень заждались в Аду, она только попросила не слишком часто гонять туда-сюда Чарли. У мальчика, пусть и двухметрового — весь в папашу! — должна же быть какая-то личная жизнь!.. А ей, как говорят всё те же русские, всё равно «век свободы не видать», — хотя они и тут не правы. Век — это преуменьшение, вот вечность — это наш размах!..
Надо сказать, Люцифер подготовил к её приходу тёплый приём. И даже кабинет обустроил — правда, обстановка там оказалась несколько… винтажная. Аж приятной ностальгией повеяло… Линда посмотрела на дверь, сняла нейроинтерфейс, помассировала виски и нажала кнопку «Не беспокоить». Но только она достала коробочку с сублимированным ужином, как дверь распахнулась, словно в ней не было никакого замка…
Линда застонала.
И проснулась.
На диване, куда присела на секундочку. На одну секундочку, ей-ей!..
Шум определённо доносился из детской. Наверное, Чарли в очередной раз уронил на себя комод. Это нетрудно, если в маленькие ручонки вложить ангельскую силу, а в кудрявую детскую головку — мечту о полёте. Линда вздохнула и направилась в комнату сына…
…Но тут входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли чёрный мужчина в белой рясе и белый мужчина в неизменной щегольской чёрной тройке. На лицах у обоих явственно виднелись кровь, возмущение и искреннее желание разобраться в происходящем. Немедленно.
Линда застонала.