Chapter Text
— Да что мне этот Меркурий ретроградный сделает? Он далеко и вообще еблан.
— Уён, нет...
Ёсан вздохнул. Сонхва минут двадцать объяснял Уёну, почему антропологам нужен курс астропсихологии, но тот наотрез отказывался понимать, и хён начинал закипать.
— Если ты сейчас скажешь, что это не наука, я встану и уйду...
— Ни в коем случае! — возразил Уён. — Конечно же это наука. Это целых три… нет, четыре науки в одном пальто и солнечных очках: психология, когнитивная нейробиология, астрономия и…
— И? — Сонхва воспрял духом: науки Уён перечислил верно
— И я всё еще не понимаю, почему это обязательный курс у антропологов, — подытожил Уён. — Почему я должен на него ходить?
— Потому что, — устало продолжил спор Сонхва, — положение небесных объектов влияет на то, как мы ведем себя в обществе.
— И потому что на него ходит Сан, — вмешался наконец Ёсан.
— Вот ЭТО аргумент, — Уён расплылся в улыбке. — Вот ты знаешь, что к чему.
— Я знаю не “что к чему”, а тебя восемь лет. Сколько сейчас?
— Почти пора. Минхо забронировал лабу на два сорок, — отозвался Сонхва.
— Пойдем.
— Ну и идите, — заныл Уён, — А я останусь ждать скучнейшей, самой бесполезной пары на свете.
— Счастливого свидания с любовью всей твоей жизни, — отмахнулся Ёсан.
До нужного корпуса решили дойти пешком, хотя было далековато. В обеденный перерыв университет был полон жизни: кто-то шел в столовую, кто-то искал, где распечатать материалы на следующую пару. Какие-то первокурсники, сбившись в стаю, пытались найти корпус 21-л, не обозначенный на карте. Сонхва остановился, чтобы объяснить беднягам, что “л” в названии корпуса означает “левитирующий”, и посоветовал понаблюдать за небом. Перваки уморительно задрали головы, стараясь высмотреть нужное здание в облаках, а они с Ёсаном продолжили путь.
— Спасибо, что согласился поучаствовать в исследовании, — поблагодарил Сонхва, хотя исследование было даже не его. — Я знаю, о своем опыте сложно разговаривать с незнакомыми людьми.
Ёсан пожал плечами. Если его вклад мог немного продвинуть вперед понимание работы человеческого мозга, час его времени — не самая большая плата.
— Я подумал, — продолжил Сонхва, — тебе будет легче, если во время разговора я уйду или останусь?
Ёсан задумался. Он не знал ничего о Минхо, кроме того, что рассказал Сонхва, а с новыми людьми всегда было сложно.
— Я тебе это всё уже рассказывал, так что можешь остаться, — решил он.
— Хорошо. Ещё раз спасибо, что согласился помочь. Мы пришли.
Лаборатория находилась в одном из высоких новеньких зданий, которые разные ветви гуманитарных наук делили между собой. Филологи и историки обитали в отдельном здании в западной части кампуса. У астрологов была ещё база далеко за городом, где освещение Сеула не затмевает ночью звезд. Когда Сонхва с восторгом рассказывал о том, что можно увидеть в тамошний телескоп, казалось, что звезды отражались в его глазах.
Пройдя сквозь стену, они очутились в достаточно широком коридоре, который освещали только лампочки. По обе стороны коридора шли двери, к одной из которых Сонхва целеустремленно повел Ёсана. Постучавшись для предупреждения, он сразу же вошел.
Довольно просторная комната делилась на три части: в двух из них стояли компьютеры и разное оборудование, в центре располагался большой овальный стол, на стене за ним висело оборудование для презентаций, а у другой стоял диван, на котором сейчас лежала фигура в наушниках и смотрела что-то на телефоне, улыбаясь.
— Привет! — заметив их, Минхо встрепенулся. Ёсану показалось, что улыбался он как-то по-кошачьи, но тепло и искренне. — Вы на интервью, да?
— Да, — ответил Ёсан. — Хён может остаться.
— Хорошо, — кивнул Минхо.
Сонхва присел на диван. Ёсан, не зная, куда себя деть, сел на один из стульев вокруг стола, пока Минхо суетился по кабинету. — Мне нужно согласие на участие в эксперименте и обработку данных. В работе всё будет анонимно, если захочешь.
— Хочу.
— Тогда поставь галочки здесь и вот здесь, — Минхо протянул ему два листа бумаги.
— Начнём? — уточнил он, когда Ёсан закончил. После утвердительного кивка он собрал документы, сделал на них пару пометок и щёлкнул диктофоном, — Пожалуйста, опиши свою способность.
Ёсан вдохнул и выдохнул, прежде чем заговорить:
— Я вижу нити, связывающие людей, которые предназначены друг другу судьбой.
Ёсан начал видеть красные нитки, когда ему было 11 лет. В этом возрасте изменения, происходящие с организмом, могут повлиять на чувствительность ребёнка к чему угодно. Дедушка Ёсана тоже их видел, так что, скорее всего, дело в наследственности — для более подробных исследований нужно больше данных, а Ёсану были интереснее другие науки.
— Чем ты занимаешься? — спросил Минхо,
— Биомеханика умерших тел, — Ёсан наткнулся на непонимание в глазах напротив, — как научить существо, которое было живым, двигаться и работать. Пока существа живы, движение для них инстинктивно: задача состоит в том, чтобы сообщить механизм движения неживому существу.
— То есть, создание зомби? или нежити?
— В классическом понимании, некромантия — это передача неживому существу энергии жизни. Но со смертью тело буквально разучивается жить: можно передать импульс движения мешку с картошкой, и он просто упадет. Нужно научить организм жить заново на других источниках энергии.
— И как, получается воскресить человека? — спросил Минхо. По тону не было понятно, насмешка это или нет.
— Воскрешать человека бессмысленно, мозг — слишком сложная структура, и в итоге получившееся существо будет ничем не лучше голема. Зато мы можем получить птицу, которая доставит посылку на другой край света за день или меньше, воздушные поисковые команды из стай, инструменты для сбора данных в труднодоступных районах. А ты зачем ковыряешься в моем мозгу?
Если Минхо и задел выпад Ёсана, он не дал этого понять.
— Это интересно, — ответил он, — Всё, что мы видим вокруг — это продукт деятельности нашего мозга. Я хочу понять, на что ещё он способен: в данном случае, как люди могут проникать в замысел судьбы?
— Понятия не имею.
— Что ты ощущаешь, когда видишь нити? Это постоянное или временное состояние?
— Я могу его “включать”?
Нужно было особым образом расфокусировать зрение, и нити проявлялись. Было похоже на странную объемную фигуру, которую можно увидеть в специальных картинках из узоров. Физически нити никак не ощущались, и взаимодействовать с ними Ёсан не мог — но ему всё равно всё время казалось, что он в них запутается.
— Ты часто смотришь на них?
— Нет. Сейчас — только если “проваливаюсь”.
По тому, как Минхо задавал вопросы, было понятно, что у него есть заранее написанный план, но он внимательно слушает и отходит от темы, если того требует логика простого человеческого общения.
— Ты когда-нибудь помогал кому-то найти соулмейта?
Стул вдруг стал жутко неудобным.
— Я не вмешиваюсь. Бабушка говорила — плохая затея, и она была права.
— Горький опыт? Можете рассказать подробнее?
Ёсан заметил краем глаза, что Сонхва поднял глаза от телефона и переводил взгляд с него на интервьюера, пытаясь оценить обстановку. Хотелось дать понять, что все в порядке — это был неприятный вопрос и Ёсан бы мог на него не отвечать, но неприятен он был, потому что важен, потому что Ёсан тогда ошибся и отступил от правил. Он выпрямил спину и заговорил:
— На первом курсе мы с другом были на вечеринке, выпили немного и я "выпал", начал видеть нити. И вдруг в толпе я увидел парня, чья нить вела к моему другу. Я его подтолкнул. Мой друг знает, что я вижу, он все понял и пошел познакомиться с тем парнем, — Ёсан украдкой посмотрел на Сонхва. Тот внимательно слушал, делая вид, что не обращает внимания. “Он и так знает эту историю,” подумал Ёсан, “ничего страшного, если он узнает всю правду".
— Они поссорились тогда, очень сильно, — продолжил он вслух. — Сейчас они хорошо общаются, но если бы я не вмешался — может быть, они бы стали друзьями раньше.
Неловкая тишина повисла в лаборатории.
— Спасибо, что рассказал, — Минхо выглядел, будто ему хотелось что-то сказать, но он сдержался. — Приступим к следующей части?
Он помог Ёсану надеть шлем с электродами. Ёсан выдохнул и на момент по-особому расфокусировал глаза. Все расплылось на мгновение, а когда собралось, он увидел три нити в воздухе — одна шла от запястья Минхо, другая — от запястья Сонхва, третья — от его собственного.
— Если ты собираешься показывать мне фотографии, то не получится, — предупредил Ёсан.
— За кого ты меня принимаешь, — фыркнул Минхо и достал из плотного пакета пачку карточек.
Ёсан узнал материал сразу же — плёнка, фиксирующая не только изображение, но и потоки энергии, применялась в его области для исследований энерготока в теле, но таки изображения людей он видел впервые. На снимке улыбались две девушки: одна, с длинными белыми волосами, чуть наклонялась в камеру и показывала знак V, вторая, с короткой черной стрижкой, неловко махала рукой чуть позади. Синие ручейки энергии бежали поверх картинки и обрывались вместе с ней, но самое главное — руки девушек были соединены маленькой красной нитью.
— Они, — указал он.
Ёще три пары из двадцати картинок оказались соулмейтами.
— Получается, нить — это энергия, которая соединяет людей друг с другом? — уточнил Ёсан.
— И только определенные люди могут их видеть, да.
— Как вы тогда нашли этих?
— Сначала мы составили анкету и перебрали всех желающих, оставив всего 20 заявок. Их и сфотографировали. Может быть, мне понадобится провести ещё пару тестов, ты бы мог ещё поучаствовать? И как тебе перспектива сотрудничать с нами? Есть несколько исследований на схожую тему, и человек с кампуса нам бы очень помог. Мы можем компенсировать…
— Не надо, — прервал Ёсан. Он был согласен ещё помочь Минхо, но не участвовать в других исследованиях. — Это не моя сфера научных интересов. У меня есть моя дохлая птица. Спасибо
Они вежливо попрощались и ушли, оставив Минхо собирать оборудование.
— Прости меня, — первым делом сказал Сонхва, когда они вышли из корпуса на ясный солнечный свет, — я…
— Всё в порядке, — отмахнулся Ёсан. — Ты уже знал почти всё про Уёна и Сана.
— Я не про это, — прервал Сонхва. — Мне показалось, тебе было некомфортно.
— Это не твоя вина. И не Минхо.
Ёсан почувствовал, что зрение ускользает от него. Он потряс головой, чтобы вернуть убежавший фокус на место. Стоило начать видеть нити, как глаза как будто сами съезжали, и Ёсан “проваливался” в мир полный красных линий.
— Просто я не очень люблю об этом говорить. И видеть. Но я сам решил пойти, у Минхо лежит согласие в письменной форме.
Сонхва мягко ободряюще улыбнулся.
— Хорошо, как скажешь. Спасибо, что согласился поучаствовать. Куда ты сейчас?
— За кофе, потом в лабу.
День ещё не закончился, Чонхо говорил, что должен быть в лаборатории сейчас — можно было заглянуть и проверить Рори. Но сначала кофе: не чтобы взбодриться, скорее в качестве моральной компенсации
Они попрощались. Сонхва отправился в библиотеку, работать над эссе, а Ёсан свернул на аллею, ведущую к небольшой кофейне в центре кампуса.
На ходу Ёсан старался выхватывать взглядом конкретные объекты, чтобы зрение не расплывалось: дерево с уже немного желтеющей листвой, карниз окна, чьи-то ноги. Так он добрался до небольшого здания, где на первом этаже располагалась кофейня, но стоило зайти внутрь и увидеть внутри людей, перед глазами снова все поплыло.
Ёсан встал в конец очереди и уткнулся в телефон, чтобы не смотреть вокруг и проверить чаты. Уён в двадцати сообщениях жаловался на скучнейшую пару. Чонхо спрашивал, когда Ёсан дойдет до лабы и не мог бы он купить ему что-нибудь поесть по дороге. Рядом с парой групповых учебных чатов красовались цифры за сто, но наверняка по большей части это был флуд.
Минги? прислал фотографию.
Ёсан, не задумываясь, открыл. Его поприветствовала надпись: “Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит свинка Пеппа спереди?”
На первой картинке свинка Пеппа была изображена с одного двухмерного бока. Оба её мультяшных глаза смотрели прямо на зрителя. Следующая картинка показывала двухмерное животное с другого бока, и оба глаза смотрели на зрителя, поменяв положение зеркально. На третьей картинке свинка была изображена в анфас, пятачком вперёд. На зрителя смотрели четыре глаза — по два с каждой стороны.
Ёсан прыснул и застрочил:
Вы:
Что если у неё два глаза, чтобы иметь больший угол обзора, как у травоядных, а вторая пара глаз, чтобы видеть цель вдалеке, как у хищников
Минги?:
Омг твой мозг
значит ли что по этой логике люди, как всеядные, тоже должны иметь 4 глаза
Если бы у меня было четыре близоруких глаза, я бы не выдержал
Мозг Минги, казалось, работал на скорости 100 мыслей в минуту, которые он только чудом успевал печатать. Ёсан задумался о глазах и их количестве и ответил:
Вы: Как думаешь, бывают ли близорукие пауки?
Минги?: чел из нас двоих ты биолог
Вы: По-твоему, я ветеринар?
Минги?: некроорнитология ближе к природе чем межпространственная физика
Ёсан почувствовал, что улыбается. Минги действительно, наверное, последний раз видел животное, когда они с другом три месяца прятали кота в общежитии. Их не выселили тогда чудом.
Несколько недель назад Уён сказал, что дал номер Ёсана какому-то парню с сейшенов. Нормальный человек бы занервничал, но как человек, друживший с Уёном десять лет, Ёсан знал, что того редко подводит чутье. Если Уён считал, что кому-то следует подружиться, он шел к своей цели и дружил этих людей, и они потом говорили ему спасибо.
Ёсан спросил только, что это за парень, и получил в ответ исчерпывающую характеристику: Минги был одного с ними возраста, но казался старше, потому что был выше, и вообще на вид был диковатый и шумный, “но вы поладите” — уверенно сказал Уён, и был как всегда прав.
— Что будете брать? — поинтересовалась девушка на кассе, прерывая его размышления.
Ёсан поднял глаза от телефона и увидел тонкую яркую нить, тянущуюся от её запястья в сторону подсобки.
— Американо со льдом, — пробормотал он, опуская взгляд.
Деревянная столешница стойки была очень интересной. Ещё интереснее оказался пол. Ёсан рассмотрел его во всех подробностях, пока ждал заказ и пытался сморгнуть наваждение.
В детстве, пока он ещё не научился контролировать себя, он часто “проваливался” в нити, и сейчас, после интенсивного использования по назначению, способность брала своё. Он не любил видеть нити. Ему казалось, что он путается в них, как муха в паутине из чужих жизней, даже если на деле он свободно проходил сквозь.
Ёсан поднял глаза снова, чтобы забрать свой заказ из рук бариста. Нити не исчезли. Мельком оглянувшись на зал, он увидел, как от запястья каждого человека, пересекая друг друга и исчезая вне поля зрения, исходили красные линии. Ему стало плохо.
В таких случаях помогало только побыть в одиночестве и поспать. Наутро обычно нити пропадали, а способность возвращалась под контроль. Выдохнув, Ёсан направился в сторону общежития.
Телепортация требовала сосредоточенности, а с этим сейчас было трудно, и вместо того чтобы за пять секунд очутиться у пристроенных к кампусу высоток, Ёсану пришлось идти пешком, уставившись себе под ноги. Каждый проходивший мимо человек заставлял Ёсана ускорить шаг — хотелось быстрее добраться до комнаты и закрыться там до завтрашнего утра. Вспомнив, он на ходу черканул сообщение Чонхо, что не придет сегодня.
Ступенька, ступенька, дверь, лестница — Ёсан бегом взлетел на свой этаж и сворачивает налево. Последняя комната по длинному коридору — его.
Он поднял глаза. Днем в общаге не было никого, поэтому и нитей в коридоре почти не было. Кроме одной. Дверь посередине была открыта нараспашку — чья-то длинная рука потянулась, чтобы закрыть её. Запястье обхватывали пара браслетов и красная нить, ещё более яркая в светлом коридоре. Нить натянулась — Ёсан инстинктивно проследил за её направлением. Дверь захлопнулась.
Нить заканчивалась узелком вокруг его запястья.