Work Text:
— Метера, какого чёрта ты творишь?!
Несмотря на третий час ночи, репосты и цитирования неслись по голоэкрану сплошным потоком.
Краем глаза Метера их читала, хотя всё было вполне ожидаемо – радикальный разброс мнений, от "просто ужас, это же дети" до "это не дети, это малолетние уголовники", не обошлось без обязательного "да не будь эта журнашлюха лично заинтересована, и пальцем бы не пошевелила". И, конечно же, "а толку-то, ему ж всё равно глубоко похрен".
“Будто бы вам не "похрен”, — устало подумалось ей. Без раздражения только потому, что сил не осталось даже на него.
Чересчур категорично, конечно. Да, помимо тех, кто пообсуждает, повозмущается, и забудет, найдутся и сердобольные активисты, что кинутся собирать бессмысленные подписи на бессмысленных петициях, но не на этих наивных идиотов она делала ставку.
Глубоко затянувшись, уже не чувствуя вкуса табака, Метера излишне резко ответила окошку видеосвязи в углу экрана:
— Я "творю" свою работу - несу правду в массы. Как ты заметила, сугубо на своей личной территории. У нас ведь в стране свобода слова, верно? Кстати, заявление на увольнение лежит у тебя на столе. А также продублировано на почте в электронном виде. И я была столь любезна, что поставила позавчерашнюю дату.
Катерина глубоко вздохнула и потёрла переносицу:
— Спасибо, конечно, за попытку позаботиться о наших задницах, но ты сама знаешь, подпишу я его или нет, значения не имеет. Его это не остановит, если он решит пойти в разнос, а он решит. Метера, я всё прекрасно понимаю, кроме одного - на что ты, чёрт тебя дери, рассчитываешь?
С ещё одной затяжкой отстраненно подумалось, что надо бы открыть окна. Но нет ни сил, ни желания вставать со сбившейся за часы работы постели, натягивать халат поверх майки и трусов – сентябрь в этом году не баловал хорошей погодой, сопровождаемые промозглым ветром дожди не прекращались уже вторую неделю – да и всё самое худшее, что могло с ней случиться, уже случилось. Загаженные лёгкие сейчас не казались чем-то страшным и существенным.
Простуда, впрочем, тоже, а на утреннюю войну лучше всё-таки поехать, не разя сигаретным дымом.
— А на что я, по-твоему, могу сейчас рассчитывать, кроме того, что мои сёстры ещё живы?! — хотелось злобно зарычать, но вышел только сиплый надрывный хрип, в том числе из-за чёрте какой по счёту сигареты.
Третье место в топе, аккурат под громкими заголовками о крупном теракте в одном из филиалов "Астрал inc.", статья заняла быстро. Быстрее, чем она ожидала, но так гораздо лучше. Время сейчас значило всё.
Метера ждала, что Катерина после паузы будет орать, ругаться, отчитывать, говорить, что шансов почти нет, и только из-за какой-то призрачной надежды подписывать приговор себе, ей, и коллегам - верх неописуемой дурости и эгоизма, но…
— Ты всегда знала, что делаешь, — от негромкого и полного сочувствия голоса вкупе с печальным понимающим взглядом стало совсем тошно. Лучше бы она ругалась. — Понадеюсь, что и на этот раз тоже.
Окно видеосвязи погасло. Метера тут же устало спрятала лицо в ладонях.
Её босс и подруга – хороший человек, что в корпоративном мире, а особенно в СМИ, чудовищная редкость, и такого конца не заслуживала.
Смартфон пикнул смской от кого-то из коллег:
[Тупая сука, ты сдурела нас всех гробить из-за каких-то малолетних террористов?!!]
Огромных усилий Метере стоило подавить желание швырнуть пепельницу через всю комнату, а следом за ней и ноутбук. Трясущимися от гнева руками написав нецензурный ответ и кинув номер в чёрный список, она запоздало подумала, что надо было отправить голосовое, да такое, чтобы телефон у идиота или идиотки треснул.
"Террористы", чёрт дери.
Истерикой делу не поможешь, но в ушах до сих пор стояли подогревающие её вопли "какие, к чёрту, террористы? Это – запуганные грёбанным психопатом дети"! Чьи - она не помнила. Может, её собственные.
В любом случае, это нужно было объяснять далеко не полиции. Те максимум, что сделают, скорбно сообщат прессе, мол, сами всё понимаете — чёртовы корпораты, конкретно чёртов "Астрал Inc.", и отдельно чёртов его хозяин. И то при условии, что им позволят хотя бы это.
Метера не сомневалась – не позволят, точнее, не позволили бы. Вся шумиха должна была улечься очень и очень быстро, а облавы пройти ещё быстрее. Никто не вспомнил, да и не узнал бы, что среди сгинувших в небытие совершенно сознательных фанатиков – если к психопатам, уверенным, что деятельность корпораций это оскверняющая мир ересь, понятие "сознательность" вообще применимо – затесалось несколько малолеток с промытыми мозгами.
Что ж, подробнейшая статья о подноготной секты и вопли "пусть предъявляет претензии к своей службе безопасности, а не к детям" на весь интернет в планы хозяина “Астрала” явно не входили.
Ни капли благодарности к вопящим Метера не испытывала.
"Да вы ещё хуже, чем “Повелитель Мух”, хуже, чем мой отец и его шакалы, потому что забудете обо всём через пару дней, вдоволь поизображав ради лайков, что вам есть какое-то дело", — хотелось как следует разозлиться, но частью оставшегося трезвым от эмоций разума Метера понимала, что не так уж и права. И, в конце концов, именно это ей сейчас и нужно.
Вздохнув и вытерев тыльной стороной ладони щёки и глаза, окончательно размазав так и не смытую по приходу домой тушь, она всё-таки заставила себя встать. Надо проветрить квартиру, привести себя в порядок и попытаться поспать хоть немного. Утром у неё не будет права ни на такой плачевный вид, ни на слабость.
В конце концов, любой профессионал скажет – подпустить к работе личные чувства значит провалить или безнадёжно испортить её в самом начале.
Метере наплевать – провалила и испортила она всё очень и очень давно, когда бросила Cутеру и Астер с отцом, сбежав из этого ада в одиночку. Теперь их судьбу будет решать отнюдь не полиция, не социальные службы, не суд, и даже не Совет, а человек, про которого очень и очень много чего говорят.
Что "безжалостное чудовище" это самая мягкая характеристика, какую только могли дать его подчинённые и партнёры, а "высокомерный ублюдок" — почти комплимент. Что второе он именно так и воспримет, а над первым посмеется, и холодно, не утруждая себя излишней вежливостью, поставит обвинителей на их место, не менее скользкое от крови, чем его собственное, и будет по-своему прав, конечно, но и они тоже, ведь всему же должен быть предел, верно? На это тут же возразят – он пределов не знал никогда и никаких. Ни когда с агрессивной целеустремленностью подминал под себя компании и производства, согласившиеся разделить с его на то время небольшой лабораторией патенты и лицензии, создав крупнейшую биокорпорацию в мире, ни когда расправлялся с врагами и конкурентами так, что недовольные поумнее задумывались трижды, а сильно ли им нужна вражда с этим человеком, если его вообще можно таковым назвать?
Вельзевул был бесчеловечным монстром, и ему хватало совести – или, что куда вероятнее, самоуверенности — этого не скрывать.
В глазах Метеры он уже из-за этого был несравнимо лучше её отца.
***
Искин беспилотного такси приторно-вежливым бесполым голосом отчитывал новости по её запросу - “Астрал inc.” в сухом остатке имел ощутимую потерю в персонале как из-за теракта, так и из-за летевших сейчас в службе безопасности голов, почти уничтоженную лабораторию, убытки по всем статьям, и хозяина, даже в лучшие времена не отличавшегося приятным нравом. Сейчас ко всему этому добавилась ещё и шумиха что в СМИ, что в сети — Метера, как-никак, была профессионалом, и профессионалом очень и очень известным - которую с утра пораньше быстро и охотно подхватили аж в Совете. Призывы разбираться с ситуацией в рамках закона, а лучше вообще в сотрудничестве с официальными властями, и прочие палки в колёса от них же "Повелителю Мух" настроение уж точно не улучшили.
— Лицемерные мешки с дерьмом… отбой.
Искин тут же замолчал, а Метера невидящим взглядом уставилась в проносящийся за окном город. Смотреть было особо не на что, ливень ближе к утру сменился противной мелкой моросью, но серый сырой пейзаж из закутанных в туман стекла, пластика, и бетона раздражал не так сильно, как поднятый ею кавардак.
Не в гуманизме тут дело — какой, к чёрту, "гуманизм" по отношению к террористам? — и уж тем более не в том, что высокопоставленных аристократских шишек волнуют какие-то дурные малолетки. Просто корпоративные ублюдки со своими независимостью, влиянием, и наглостью давно стояли у Совета костью в горле, а уж Вельзевул со своим, как аккуратно выражались в прессе, "непростым характером", в первую очередь. Они и рады уцепиться за любую возможность влезть без мыла и попытаться испортить “Повелителю Мух” жизнь.
Идиоты.
Те корпораты и члены Совета, что много лет назад в насмешку так его прозвали, тоже думали, что поставить на место безродного выскочку с казавшимися невозможными планами и амбициями будет проще простого. Когда усилиями ещё молодого “Астрала” на давно списанных областях планеты действительно стали возможны нормальная жизнь и разработка ресурсов, смешно им почему-то не было. Вельзевул, в свою очередь, высказал аж в прямом эфире, что таким прозвищем они обозначили место не ему, а самим себе, заставив аристократских индюков чуть ли не воспламениться от бешенства. И заодно окончательно дав понять, что просто с ним не будет, церемониться он ни с кем не намерен.
А прозвищем с тех пор демонстративно подписывался, в том числе в социальных сетях.
Метера грустно усмехнулась, вспомнив, как ещё ребёнком, узнав об этой истории, она восхищённо сказала, что он хорош. Естественно, на неё тут же обрушился шквал порицаний и нравоучений, что настолько изуродованные гордыней грешники не заслуживают даже жизни, не то, что уважения. И строгое "нет разве в доме сим Бога истинного, что ты восхваляешь божество ложное?" от отца.
“И до чего ваш бог вас довёл, чёртовы идиоты? Можете передохнуть все, мне плевать, но сестёр я вам не оставлю”.
Телефон пришлось выключить - разбираться, что из водопада сообщений и звонков вопли и угрозы смертельно напуганных коллег, что восхищение и поддержка от них же похрабрее, а что от государственных каналов со всяческими предложениями безопасности взамен на "дальнейшее сотрудничество", она разбираться не хотела. Ничто из этого не имело сейчас значения. Зато то, что на территорию головного комплекса "Астрала" её пропустили без вопросов - в отличие от всей остальной прессы - и что она вообще доехала до него своим ходом, ещё и на транспорте, чей искин входит в число их разработок, говорило о многом. Удобно припарковаться разве что не вышло, и до центрального входа пришлось пройтись лишние пять минут. Метера напряглась, увидев припаркованную у него чёрную машину, подле которой курил меланхоличного вида длинноволосый мужчина неопределённого возраста, очень и очень знакомый. Но личный мальчик на побегушках, а по слухам ещё и палач, в её сторону даже не посмотрел, больше интересуясь суетливо бегающими по сырому асфальту муравьями.
“Немедленно возьми себя в руки и успокойся, чёрт тебя дери”, — пришлось чуть ли не рычать себе это под нос приказным тоном. Но её каблуки всё равно отбивали по мраморному полу оживлённого сверх обычного вестибюля куда более нервный ритм, чем все эти взбаламошенные "астралы", вместе взятые. У них-то всё прозрачно, понятно, известно, и расписано даже в такой ситуации. Некоторые вон, косились ей вслед, и не понять, то ли считали дурой, то ли желали удачи, да и наплевать. — “Если бы “Повелитель Мух” того хотел, то с этим типом ты бы увиделась гораздо раньше. Буквально спустя несколько минут после исчезновения твоей статьи, а в некрологе написали бы о несчастном случае, и никто не стал бы разбираться. Поэтому молодец, Метера, ты в нём не ошиблась. И есть вероятность, что ещё не слишком поздно”.
От напряженных размышлений её выдернул обеспокоенный женский голос с ближайшего к лифтам ресепшена:
— Мал, там по центральному что-то будет, переключи-ка.
Ноги сработали быстрее разума.
Круглолицые кудрявые девочки-близняшки не высказали ни удивления, ни возмущения. Ближняя к Метере чернявая, та самая Мал, только молча повернула один из мерцающих над длинной стойкой голоэкранов так, чтобы видно было и ей. Краем глаза Метера видела, как и остальные сотрудники либо перещёлкивали по своим гаджетам, либо заглядывали в соседские. Кто-то фыркнул — мы что, пропустили анонс цирка с клоунами?
"Цирком" оказалось полутёмное ангарное помещение с намалёванной какой-то люминесцентной гадостью эмблемой секты на всю стену. "Клоунами"…
Один “Повелитель Мух” не так страшен, как картина двух молчаливых девочек, одна лет шестнадцати, вторая хорошо если двенадцати, низко склонивших головы за спиной красивого мужчины со взглядом уверенного в своей правоте безумца. Неестественный кислотно-зелёный цвет радужки, побочный эффект ходового в секте наркотика, многократно усиливал впечатление. Метера не знала, радоваться или нет, что нельзя было разглядеть смотрящие в пол прикрытые глаза девочек, но знала, что если эту дрянь начали давать и им, то плевать на Вельзевула, она самолично разорвёт этого ублюдка в клочья. На фоновой толпе вооружённых кретинов с таким же глазами — в полумраке и от отблеска камеры они по-кошачьему светились, делая сцену окончательно похожей на кадр из какого-нибудь триллера — внимание Метеры задержалось только на одну-единственную мысль: “от какой такой чёртовой матери у этих психопатов взялось всё это дерьмо"?!
С учётом количества врагов у мегакорпораций, а уж у “Астрала” в особенности, вопрос был скорее риторическим.
Кажется, ещё немного, и её ногти разодрали бы ладони в кровь, и лучше бы это была шея одного конкретного сукиного сына, но отрезвило мягкое и уверенное прикосновение — Мал накрыла её ладонь своей. Сочувствия во взгляде девушки хватило бы на весь взвод этих психов. Её сестра, почти полная копия, только кудри отливали золотом, одними губами прошептала "зато они ещё живы".
Сил у Метеры хватило только на улыбку и кивок.
— ...Обличение грешницы и оступницы, что уже долгие годы для нашей святой семьи чужая, не имеет ни веса, ни значения, погибшие доныне, в настоящем и будущем, умирали и будут умирать за благое дело, и знают об этом… — не говорил, а пел. Так же складно и фанатично, как и много лет назад, и сам верил в тот бред, что нёс. Верил с такой неистовостью, что её хватало на десятки людей, тех самых, что либо погибли во время вчерашнего налёта, либо ждут смерти в лапах Вельзевуловых шакалов. Сейчас или в обозримом будущем.
Кто-то пробормотал “вот же конченный псих”.
— Вы не представляете, насколько, — до Метеры не сразу дошло, что это были её собственные слова.
“Грешница”, “отступница”, “святая семья”, “долг”, “традиции”, будто бы в детстве не наслушалась этой бравады по горло, и не кричала сёстрам, что это всё чушь собачья. Что там, за общиной, другая жизнь, где люди не умирают от болезней, которые давным-давно научились лечить, не голодают, потому что “традиции” запрещают есть всё, что не “даровано Богом”, не живут в грязи, не истязают себя и друг друга во имя каких-то идиотских и бесполезных "обычаев", унижая и мучая тех, кто их не соблюдает, потому что так якобы "правильно".
Не орать нужно было, не переубеждать, а тащить их оттуда силой, вырубив, если бы сильно сопротивлялись. Какой же эгоистичной дурой она была!
Но близняшки правы — главное, что они живы, что весь поднятый ею шум не напрасен. Одно только это убрало с сердца чудовищную тяжесть.
“Больше я не совершу той же ошибки, мне плевать, что и с кем придётся сделать, но я вас оттуда вытащу”.
Сзади пикнул приехавший лифт.
— ...Пусть знают все, друзья и враги наши, сомневающиеся и отвергнувшие, что это лишь начало, и что мир, осквернённый и обезображенный, нашим священным походом вернёт себе прежнюю благодать...
Кто—то присвистнул, пару раз хлопнул в ладоши, и с почти детским весельем воскликнул:
— Ну и ну, хоть номинируй на Оскар, правда?
В ответ негромко фыркнули, и от этого звука тотчас заглохли и затихли все остальные.
* * *
Мал ощутимо вздрогнула, правда, скорее от неожиданности. Метера ободряюще сжала её ладонь прежде чем отпустить, и так спокойно повернулась к двум мужчинам, будто они спустились только ради неё, а терпеливо ждущий у машины водитель сильно опередил график.
Говорили, что в присутствии "Повелителя Мух" трудно даже дышать, но у тех людей просто не было правильной мотивации. У Метеры её хватило на холодный взгляд прямо в звериные алые глаза, в которых, если верить байкам, никогда не бывает ничего человеческого. Непроницаемый и тяжёлый, он и сейчас не выражал ни гнева, ни неприязни, ни заинтересованности, а просто сдирал мясо с костей и бесстрастно изучал, есть ли там что-то стоящее.
Не врали.
И Метера была полностью уверена, что этот человек прошедшей ночью глаз не сомкнул, хотя единственное, чем отличался его внешний вид от обычного — роскошная золотая грива заплетена в одну толстую косу, а не несколько небольших. Ни синяков под глазами, ни осунувшихся плеч, ни лишней складки на дорогом тёмном костюме, никаких признаков, что последние сутки у него выдались гораздо тяжелее, чем у Метеры, едва-едва нашедшей силы привести себя в надлежащий вид. Будь он обычным человеком, её это восхитило бы. Вот только в мире давно сомневались, что в нём не то, что "осталось", вообще было хоть когда-то хоть что-то человеческое.
Вообще-то в век биомодификаций пафосно-зловещие обороты про бесчеловечность и их производные воспринимались скорее как дурной каламбур, но Вельзевула иначе охарактеризовать было нельзя. Какую дрянь вводил и имплантировал себе он, толком не знал никто, шутили разве что, мол, сейчас бы человек вроде него согласился оставаться в рамках обычного смертного тела. Внешне он выглядел вроде бы вполне нормально - ну, если можно считать “нормальным” для крупного управленца и человека с околобожественными знаниями телосложение не хуже чем у профессионального бойца, и редкое сочетание смуглой кожи, алых глаз, и золотистых волос, свидетельствующее о родстве с древним народом Ханаанских островов — но было в нём что-то, что заставляло держать дистанцию и понимать, он иного порядка, и биомодификации с расцветкой тут ни при чём. Просто такие люди рождались очень и очень редко, но когда это случалось, эпохи принадлежали им.
Метера с усмешкой подумала, что в таком случае их эпоха расщедрилась на подобные редкости, но эту карту она разыграет в самую последнюю очередь.
Главное, до неё дойти.
Пока что она смотрела ему в глаза, и её взгляд красноречивее любых слов говорил — "знаешь, что, ублюдок? Мне плевать. На тебя, на твою браваду, вообще на всё. Я здесь ради своих сестёр, а это значит, что весь свой гонор ты можешь засунуть себе в задницу".
Ответа не было. Желания сломать ей шею здесь и сейчас, впрочем, тоже.
Поединок взглядов длился несколько секунд. Красивый черноволосый мужчина по правую руку "Повелителя Мух" уважительно присвистнул. Его Метера вспомнила быстро — Белиал, глава юридического департамента “Астрала”, и, с его собственных слов, лучший друг Вельзевула аж со школьной скамьи. Сам Вельзевул это никогда не комментировал.
Затем “Повелитель Мух” усмехнулся, и ощущение грозившей вот-вот раздавить её ледяной глыбы немного ослабло.
— Мои поздравления. Очень грамотный и своевременный фарс, — говорил он негромко и спокойно, с лёгкой насмешкой. Но его голос, глубокий и размеренный, заполнял собой всё пространство, глушил все остальные звуки и заставлял прислушиваться только к себе, на уровне инстинкта самосохранения.
Некоторые идиоты ради хотя бы близкого результата отдавали бешеные рупии на биомодификацию голосового аппарата и не приближались ни на йоту.
"Не отвлекайся на ерунду. Не расслабляйся. Его паскудная ухмылка ещё ничего не значит. Не обращай внимания ни на жесты, ни на тон. Следи только за его взглядом", — не балансируй она над пропастью, непременно развлекалась бы мыслями, что её отнюдь не красота его глаз интересует, и не то, как он мастерски пользуется подводкой. — "Он ничего ещё не решил, даже несмотря на этот цирк".
— Семейное, как видите, — Метера нагло усмехнулась, уперев руку в бок.
Устраивать шоу посреди оживлённого вестибюля в её планы не входило, но идиоты в "Астрале", даже если попадали туда каким-то чудом, надолго не задерживались, и оживлённым он пробыл недолго. Поумнее её коллег, и лучше зная своего босса, "астралы" с самого начала понимали, на что рассчитывала нахальная стерва. И наверняка делали между собой ставки, рассудив, что когда имеешь дело с безжалостным чудовищем, пятьдесят на пятьдесят — приемлемый риск.
Как на рупии, так и на жизнь.
— Зев, напомню, что можно не торопиться. Ещё, ну, полчаса спокойно, — улыбался Белиал так расслабленно и жизнерадостно, будто это вовсе не у них сейчас проблемы с вооружёнными до зубов сектантами, а женщина, всем своим видом показывающая, что без разговора не отпустит, не та персона, что обеспечила им лишнюю головную боль с общественным мнением, на что ещё плевать, что с официальной правительственной нотой, что уже серьёзнее. Все корпорации поколениями стремились подчёркивать собственную независимость от Совета абсолютно во всех своих делах, и особенно в таких. Прочим предлагалось либо выбрать сторону, либо не путаться под ногами.
— Не здесь, — долго размышлять Вельзевул не стал, и сердце Метеры пропустило удар — её ставка сыграла, рыбка действительно клюнула.
Главное теперь не забыть, что “рыбка” эта при малейшей ошибке со стороны рыбака легко перекусит лодку вместе с ним напополам.
* * *
Для переговоров Белиал выбрал один из ближайших конференц-залов. Сам, усевшись в первое же кресло, развернул с планшета целое облако голоэкранов, и с предельно сосредоточенным видом принялся за многочисленные переписки, всем своим видом показывая, что даже если сейчас у него под носом кого-нибудь убьют, его это не касается. И ведь совершенно точно даже бровью не поведёт, вспори ей Вельзевул здесь и сейчас глотку — такими остро отточёнными длинными чёрными когтями, что больше впору крупному хищному зверю, нежели человеку, только с наглыми и зарвавшимися стервами и расправляться. Без лишнего шума и без пыли.
“Не время думать о всякой чуши, соберись немедленно. У тебя нет права на ошибку”.
— Вам тут целую войну объявили, так что давайте без лишних расшаркиваний и ходьбы вокруг да около, — захлопнув за собой дверь, Метера хотела было прислониться к ней и скрестить руки на груди, но вовремя себя одёрнула. Никаких закрытых поз, никакого бегства, она пришла позиционировать себя как хищника не меньшего, чем он сам.
Вельзевул фыркнул, повернулся к ней, сцепив руки за спиной, и от презрения в сощуренных глазах и по-прежнему спокойном голосе по хребту отдалось морозом:
— Если ты действительно считаешь, что меня беспокоят эти насекомые, то я слишком высоко тебя оценил. — Метера почувствовала, как потеряла пару очков, но это ничем не отличалось от обычной партии в шахматы, и он это тоже понимал. Главное, что вообще согласился сыграть, а выбранная им агрессивная тактика была вполне ожидаема, он такие любил. Но всё равно, даже просто слушать его было тяжело, каждое слово ощущалось ударом молота. — Выражайся корректно — без убогого дешёвого фарса. Либо ты сама понимаешь, что всё поднятое тобой жужжание бесполезно, либо ты обычная самонадеянная идиотка, и я попусту трачу время.
И он полностью прав.
Дело даже не в том, что вооружёнными силами "Астрала" войну можно вести самую настоящую, не то, что отстреливать кучи психопатов с пусть даже неплохим оружием. Чьего поставщика, кстати, тоже ждут визиты отнюдь не на философские разговоры об этически приемлемом дизайне биороботов. Просто вся эта шумиха, все эти ноты, вопли не значили ровным счётом ничего. Вельзевул от них может отмахнуться, как от назойливых мух, сделать всё по-своему, а Белиал с очаровательной улыбкой эдемского змея пояснит и прессе, и Совету, что всё было очень даже в рамках так агрессивно навязываемых им законов — все свои внутренние дела корпорации ведут самостоятельно и независимо, а уничтожать опасные экстремистские группировки разрешается любыми законами. И, сэр, мадам, вы в самом деле полагаете, что в разгар боевых действий у солдата будут время и возможность разбираться, кто пытается его убить, взрослый или подросток, может, вам ещё и ВР—демонстрацию устроить?
Иными словами, потратят кучу времени на разборки с незапланированными и абсолютно ненужными скандалами. И всё из-за наглой стервы, которая посмела заявиться прямо в центральный офис и встать перед "Повелителем Мух" в позу.
Вельзевул всем своим видом говорил — "не забывай, только потому, что я это позволил".
Скривив губы — "не забываю, не беспокойся" — Метера холодно отчеканила, не прерывая зрительного контакта:
— Знаете что, я ценю своё время не меньше, чем вы — своё, и если бы я действительно была самонадеянной идиоткой, а вы — идиотом недальновидным, то мы бы сейчас не разговаривали вообще, — под его немигающим взглядом она невозмутимо сократила расстояние между ними до пары шагов, одной рукой оперевшись о стол напротив него и Белиала, а второй себе в бок. — Так что, как вы же и сказали, давайте без лишнего фарса, а заодно и без этой вашей бравады. Вы знаете, чего я хочу, и знаете, что получите взамен. Всё остальное, как сами любите говорить, жужжание и шелуха.
— Знаю я то, что наблюдаю убогое зрелище, как легкомысленной мошке всю её жизнь не было до родственников никакого дела, и вдруг она в одночасье решает принести им в жертву всё, начиная с собственной репутации, — он даже не издевался, а сухо констатировал факт сродни тем, что пишут в учебниках точных наук. Со статьёй ознакомился внимательно, или ему самые интересные и ключевые моменты зачитал Белиал, не имеет значения. Пусть думает и говорит что хочет, Метера прошедшей ночью подвергла себя достаточному количеству казней, чтобы на его слова ей было наплевать. — Почему этот никчёмный фарс должен был меня тронуть?
— Для начала, моя репутация всегда была скандальной, и вот до этого мне действительно “всю жизнь не было никакого дела”, — участвуй они в конкурсе, кто ярче и выразительнее покажет пренебрежение друг к другу, жюри застрелилось бы от безысходности. Зато единственный зритель явно получал удовольствие — что несмотря на бурную деятельность, Белиал ловил каждую интонацию и малейшие колебания атмосферы, Метера не сомневалась. — И ровно точно так же меня не волнует ни ваше мнение о моих отношениях с кем-либо, ни тронуло вас там что-то или нет. Если бы не те, кто мне важнее любой репутации и всего остального, я бы действительно палец о палец не ударила. Вы это хотите услышать?
— Не изображай из себя безмозглого трутня. Я хочу услышать, почему мне не проще с тобой разделаться здесь и сейчас.
Вельзевул не повышал голоса и не выражал злости или раздражения, всё это было ниже его. Спокойствием и уверенностью матёрого хищника он потрошил оппонентам психику куда эффективнее.
Что ж, она сама просила “без ходьбы вокруг да около”.
Пульс у Метеры участился ненамного, как у опытной танцовщицы, решившей сплясать посреди ямы с ядовитыми змеями. И танцевала она хлестко и уверенно, отбивая прописные истины:
— Я сюда ехала не для того, чтобы забесплатно подсчитывать вам ресурсы, что вы затратите вначале на разборку со всеми скандалами, а затем и на показательную экзекуцию меня и всех, кого я знаю, чисто в назидание прочим идиотам, что могут решить, будто жужжать на вас это хорошая идея. Я знаю, вы такое любите. Весь мир знает.
Никаких изменений ни во взгляде, ни в позе, ни в настроении — молчаливое и веющее опасностью “продолжай убеждать меня, что я трачу время не попусту, наглое насекомое”.
Метера точно так же не повела и бровью — “я твоего дозволения не спрашивала, сукин ты сын”.
— А ещё я знаю, что вы не кретин, и без меня понимаете, что можете, конечно, проигнорировать весь этот шум и потом разгрести последствия без какого-либо существенного вреда для себя, а общественность — чёрт с ней, повозмущается и забудет, речь о вооружённых психопатах, как-никак. Вот только это будет одноразовая акция, от которой всё, что вы получите, это сохранение своей репутации безжалостного монстра, и напоминание, что в наш век корпорации, и конкретно “Астрал”, могут слать Совет на все четыре стороны, и им не будет ничего. Не надо рассказывать мне глупые сказки, будто вас это удовлетворит.
Метера видела во взгляде и чувствовала в настроении, как её слова ложились на его собственные мысли.
Пока она проговаривала то, что он хочет слышать, а их видение ситуации шло вровень, и пока она оправдывала заявленную себе цену, змеи в яме оставались довольны.
Белиал тихо хмыкнул не то какой-то переписке, не то им.
Может, это нервы, но Метере вдруг почудилось, что намерения и мысли Вельзевула этому змею с самого начала были известны чуть ли не лучше, чем ему самому, и он заранее знал, чем всё закончится. Ту часть души, что требовала истерично закричать "так подскажи, сволочь!" она безжалостно заткнула, и невозмутимо продолжила тоном вкрадчивее, перебрав ногтями по столу и подавшись вперёд:
— А вот согласившись, что тратить патроны на малолеток не солидно, и сохранив несколько жизней, вы, конечно, выслушаете в свой адрес неприятную чушь про якобы потерю хватки и прогибание под вражеский лагерь, но от кого она будет идти-то? От не понимающих ситуацию идиотов, которых вам поставить на место, если вы вообще решите, что они стоят вашего внимания — раз плюнуть. А не понимать они будут то, что вы не Совету уступили, а заключили мировую с женщиной, которая ради тех, кого считает "своими", сами видите, что устроит, пользуясь тем, что она — известный и популярный журналист.
Взгляд Вельзевула оставался непроницаемым, но Метера и без того понимала, что попала во все мишени.
— "Известному и популярному журналисту" Совет тоже должен был предложить сделку, — его голос стал ещё тяжелее.
Метера презрительно фыркнула.
— Я с утра не отвечала на звонки и вообще в телефон не заглядывала. Может, что—то да предложили. В любом случае, мне плевать.
Про звонки и не только он проверит потом, конечно, для подстраховки, и с его стороны это будет вполне разумно. Но если он действительно считает её дурой, которая будет врать и играть на два лагеря в такой ситуации и при таких ставках, то последнее, что Метера сделает в своей жизни, это плюнет ему в лицо.
— Объясни, почему, — в этих двух словах тяжести было не просто больше, чем во всех предыдущих. Ощущение обрушившейся сверху ледяной глыбы вернулось и почти вышибло из неё воздух. Будто ответ на это требование станет решающим, и недомолвок, увиливаний, и подлизываний он не потерпит.
Ронять своё достоинство на такое дно Метера и не собиралась — так она сестёр не спасёт.
— А что здесь объяснять? Вы, может, и не самый приятный в общении человек, — долго выбирать синоним к "невыносимому высокомерному мудаку" не пришлось, — но сотрудничество с корпорациями, особенно с “Астралом”, да и чего уж там, с вами лично, в современном мире гораздо выгоднее.
Помедлив, Вельзевул хмыкнул, дав понять, что ответ его устроил, однако Метера ещё не закончила. Хищно усмехнувшись, она выложила последнюю и самую рискованную карту:
— Но самое главное, я вам симпатизирую. Мы ведь одной породы, как-никак.
Это был очень и очень тонкий лёд, но он сам требовал от неё максимальной откровенности. Что ж, получи, распишись, и реагируй, как хочешь.
Алые глаза опасно сузились, воздух ощутимо накалился. Белиал даже оторвался от переписок и кинул на Вельзевула быстрый обеспокоенный взгляд, затем покосился на неё, и покачал головой — да вы, леди, играете по—крупному.
"Какие ставки, такая и игра", — Метера не дышала, чувствуя раскачивающийся над головой маятник.
Пятьдесят на пятьдесят.
И спустя показавшиеся вечностью секунды Вельзевул рассмеялся, холодно и надменно, обнажив две верхние пары острых клыков.
— Ты точно наглая, живущая одним отпущенным ей днём муха-однодневка, — тяжесть из его голоса пропала. Может, мимолётная тень чего-то, похожего на признание, в по-прежнему непроницаемом взгляде ей показалась, даже скорее всего, но впервые за последние сутки Метера вспомнила, как дышать полной грудью.
Белиал откинулся на спинку кресла и развернулся к ним, аплодируя и довольно улыбаясь — этот сукин сын действительно с самого начала знал, чем всё закончится.
Вельзевул на него даже не посмотрел, но по лёгкому раздражению на его лице Метере подумалось, что может, про дружбу этот змей не врал — ни одна программа по синхронизации разумов, даже подкреплённая самым мощным искином, не сумела бы выдать такой же коэффициент, какой за всю жизнь знакомства выработали эти двое.
* * *
— Ты чёртова сука, у тебя получилось! Получилось!!!
Что там кричала в голосовом сообщении Катерина, что творилось в новостях, в сети, в мире, Метеру сейчас не волновало абсолютно. До неё даже то, что она сидит на холодном полу в пустой женской уборной и пытается вспомнить, как дышать, дошло далеко не сразу.
Сердце пыталось пробить рёбра насквозь.
Кое-как удалось заставить себя встать на ноги, дойти до ближайшей раковины, не с первой попытки включить кран и выплеснуть на лицо несколько горстей ледяной воды. Часть из—за трясущихся рук оказалась на полу. Мысли путались, и на передний план почему-то назойливо лезла абсолютно идиотская “как же хорошо, что я не завтракала”.
— ... Поздравлять тебя с успешной сделкой с дьяволом или нет, я пока понятия не имею, потом разберёмся, сейчас главное твоим девчонкам найти лучших мозгоправов…
Метера толком не слушала, невидящим взглядом смотря на себя в зеркало, не узнавая, и пытаясь понять, гул в ушах это от сообщения, или она сейчас просто—напросто сходит с ума, а весь этот день одна сплошная галлюцинация.
Не помня о голосовом управлении и кое—как мокрыми пальцами скрыв окно сообщения, Метера переключилась на новостную ленту. Там растекалось сладко-ядовитое мурчание Белиала, что "Астрал inc.", разумеется, отказывается допускать Совет к своим внутренним делам, и с объявившей им войну сектой разберётся самостоятельно. Но дела несовершеннолетних — тех, кому посчастливится выжить — так и быть, будут переданы в ведомости полиции и социальных служб. К заявлению присоединялись представители других корпораций. Какого чёрта, выяснилось быстро — следом шли новости об ещё одном теракте, на этот раз в офисе горнодобывающего концерна. Того самого, что совсем недавно работал с “Астралом” над одной из проблемных территорий. Ублюдки не шутили насчёт "священного похода".
Секта была достаточно большой, чтобы стать занозой в корпоратских задницах на какое-то время, особенно если их и правда поддерживают те, кому оная “проблемность” была или остаётся выгодна, но — плевать.
На “сделку с дьяволом” плевать, на самого дьявола в лице Вельзевула, на все эти правительственно—корпоративные тёрки и войны, на секту, вообще на всё плевать.
Самое главное – Сутера и Астер скоро будут с ней. Да, предстоят долгие курсы реабилитации и самые лучшие психотерапевты, каких только можно нанять на её деньги, а ещё надо подыскать квартиру попросторнее и бросить курить, но какой же это всё сейчас казалось ерундой. Что до отца, где он сгниёт — в канаве, на морском дне, да хоть подопытной крысой в мифических секретных лабораториях "Астрала", о которых ходит столько слухов и баек — Метеру не волновало, её устроит любой вариант.
Что же до остальных детей… родственники, детские дома, интернаты, психиатрические лечебницы, колонии, специальные исправительные учреждения – будут решать полиция и социальные службы, в зависимости от конкретного случая. Любой из этих вариантов лучше того, что грозило им несколько минут назад. У них хотя бы появился хоть какой—то шанс на будущее.
Героиней она себя отнюдь не чувствовала, и по сети ещё долго будут течь ядом, что если бы не её сёстры, она бы палец о палец не ударила, что она лишила кучу малолеток быстрой смерти от пули и обрекла на медленную, и что Вельзевул обязательно её выпотрошит и выкинет, но чёрт с ними. Пусть говорят, что хотят.
На телефон пришла смска с незнакомого номера:
[20:00, кабинет Зева. Разговор не телефонный, сами понимаете ;)]
Метера устало улыбнулась — когда угодно и где угодно — но отвечать не стала.
Оставалось только придумать, куда себя деть на десять часов. Съездить к Катерине, наверное, и как следует обо всём поговорить. В том числе о мозгоправах и о том, где сейчас лучше предложения по жилью.
Но так просто мимо ресепшена её, конечно же, не пропустили.
— Вот, взбодритесь немного, — Мал сунула ей в руки стаканчик с горячим кофе.
Обе девочки смотрели на неё с такой искренней радостью и уважением, что Метера даже задумалась, не тяжело ли им вообще тут работать? И тепло улыбнулась, вспомнив, кто подсказал ей, где тут можно перевести дух, и чуть ли не отвёл туда под обе руки.
— Спасибо вам за всё, Мал, и..?
— Хал, — золотистая даже слегка поклонилась. — Кто бы что ни говорил, но вы героиня. Мы надеемся, что у ваших девочек всё будет в порядке!
Захотелось потрепать по пышным кудрям что одну, что вторую.
— Он вас тут не обижает, таких хороших? — а кофе на вкус оказался отличным. Может, правда, ей бы сейчас таковым показалось что угодно, но как-то всё равно.
— О, вовсе нет, — Мал пренебрежительно фыркнула, переглянувшись с сестрой. — Он даже когда злой, на работниках не срывается, если сами под руку не лезут.
— И то у него для этого таскающаяся за ним змеюка, — посмеялась Хал.
* * *
Вечером развалившаяся на удобном кожаном диване в просторном и дорого обставленном кабинете “змеюка” так расцвела при её виде, будто считала часы до встречи, а переписка по голоэкрану с каким—то бешено флудящим истериком или истеричкой так, жизненное недоразумение. Метера не обманывалась, такой тип публичной шлюхи ей был очень хорошо знаком — сама охотно пользовалась этим образом. И поэтому как относиться к Белиалу, как к сородичу или конкуренту, она ещё не решила. Хотя это вовсе не взаимоисключающие понятия.
— Должен признать, это было весьма занятное представление, — тем не менее, поцеловать себе руку она позволила, а затем вытерла её о юбку.
— Что с девочками? — тон Метеры от любезности был далёк настолько же, насколько куривший и с кем—то переписывающийся здесь на балконе Вельзевул от человечности.
Белиал, тем не менее, продолжал улыбаться так же сахарно и дружелюбно. Окно с перепиской он небрежно свернул куда—то в угол голоэкрана, хотя сообщения там продолжали вылетать со скоростью пулемётной очереди.
— О, не стоит об этом беспокоиться — ситуация под моим личным контролем, и в ближайшие часы юные леди будут в безопасности. Но сами понимаете, все расходы на лечение и реабилитацию только на вас, — ещё и так мастерски изображает, будто ему и правда есть какое—то дело. Метера не велась, но и раздражения с желанием врезать этому типу коленом между ног не испытывала.
“В ближайшие часы... Так ты за этим меня вызвал”?!
Быстро взяв себя в руки, она нетерпеливо спросила:
— Мне нужно будет проверить их на наркотики, а все медицинские учреждения находятся в вашей ведомости. С этим будут проблемы?
— Какие и с чего бы? — за искренность удивления хоть тот самый Оскар давай. — Но думаю, кое-что вы сможете узнать и сейчас, пока время есть, — он кивнул в сторону балкона. — Утренняя презентация была весьма красочной. Очень жаль, что вы не досмотрели её до конца.
Его странной улыбки Метера не увидела, невольно залюбовавшись пышной и аккуратной золотой косой длиною чуть ли не в пол. Белиал, проследив за её взглядом, довольно приосанился.
— Я сам заплетал. Зев хотел ограничиться только расчёской и парой базовых вещей, но оставлять такую красоту без надлежащего ухода — сущее кощунство даже в Апокалипсис. Могу и вам что-нибудь придумать, и вашим очаровательным девочкам тоже.
Метера смерила его ледяным взглядом. Белиал улыбнулся ещё шире.
— Держись подальше от моих сестёр. Иначе сексом сможешь заниматься только в пассивной позиции.
— С вами — в какой угодно, — улыбка Белиала стала плотоядной. Метера презрительно фыркнула, невольно проникнувшись уважением к Вельзевулу за то, что он смог с ним сосуществовать столько лет.
***
На её компанию Вельзевул никак не отреагировал, даже закончив переписку. Перед тем, как он раздражённо свернул мерцающее синее окно, Метера успела рассмотреть аватарку, на которой красовался тощий бледный тип с ужасным шрамом на шее. Память услужливо подкинула имя и персоналию — Люцилиус, глава исследовательского отдела “Астрала” и супруг Белиала.
Судя по хмурому виду "Повелителя Мух" недолюбливающие друг друга коллеги и сооснователи опять повздорили. Что отношения у главы "Астрала" и его ведущего учёного всегда были крайне далеки от дружеских в очень плохую сторону, знали все. Считалось, что лишь вопрос времени, когда один рискнёт избавиться от другого.
— Вы можете хотя бы примерно сказать, что будет с девочками? — но собственные проблемы Метеру волновали куда больше.
Вельзевул ответил не сразу, сочтя, что ему интереснее докурить сигарету. И было ощущение, что он не на отдыхающий от дождливых недель вечерний город смотрит, в отличие от унылой дневной серости вспыхнувший неоновой радугой, а куда—то вглубь себя.
“Интересно, хоть кто-то сможет выйти оттуда целым и невредимым, или это чудовищно сложно даже для тебя? Я знаю, что ты такое, я сама такая же, как ты — одарённая выскочка с низших слоёв общества, собственными талантами пробившая себе путь на вершину и утеревшая нос всем этим высокородным идиотам. Но мы тоже можем испытывать боль, потому что всё ещё остаёмся людьми. Мою ты знаешь. Может, когда-нибудь я узнаю и твою? Или ты так глубоко её запрятал, что получилось убедить самого себя, будто её вовсе нет? Впрочем, нет смысла об этом думать. Что-то мне подсказывает, что это не моё поле боя и не моя битва".
Потушив сигарету, Вельзевул снизошёл до разговора, но не до взгляда на собеседницу:
— Насколько часто дают наркотик? — даже непривычно было слышать от него такой спокойный и деловой тон. И вообще вдруг оказалось, что когда он не намерен сдирать с тебя сто шкур, находиться рядом с ним даже приятно. Чудовище точно убрало когти и свернуло стальные крылья, решив, что право приближаться к нему наглая мошка заслужила, но пусть не забывает, где её место. В иной ситуации Метера снисходительно усмехнулась бы — все чванливые идиоты, по недальновидности и дурости записавшие её в оные “наглые мошки”, закончили очень плачевно. Потом следует обязательно проработать их отношения и дать понять конкретно этому чванливому ублюдку — идиотом Вельзевул всё-таки не был, иначе не находился бы на своём месте — что картина их отношений будет разительно отличаться от той, что он там себе нафантазировал. Но сейчас есть вопросы куда важнее. Вдобавок, скорее всего, он и сам всё понимал.
— Практически каждый день, — сердце Метеры пропустило удар.
— Цвет глаз изменяется постепенно, по мере накопления осадочных веществ в радужке. Их количество взаимосвязано со степенью поражения коры головного мозга. — Уточнять, что чем насыщеннее цвет, тем тяжелее стадия, он не стал, сочтя, что это понятно даже идиоту. Метера идиоткой не была, и почувствовала, как опять готова разодрать себе ладони в кровь, на этот раз о перила балкона. — Если бы приём уже был начат, то учитывая их возраст и физическое состояние, без медицинской помощи необратимые изменения начались бы в ближайшие дни.
Метера выдохнула, закрыла глаза, и досчитала до десяти, унимая дрожь.
"Глас Мардука" начинали давать, когда оте… Верховный жрец решал, что человек готов "слышать Бога" самостоятельно. Ей это никогда не светило, Сутера и Астер разрывались между любимой сестрой-бунтаркой и "долгом". Из-за сомнений он грозил им, что в “сонм достойных” они попадут не скоро.
Может, и идеалы тут были вовсе ни при чём, просто эта дрянь окончательно выпотрошила им всем мозги.
— Я бы хотела быть там, когда ему прострелят голову. А лучше — сделать это самой, — Метера не узнала собственного голоса.
Вельзевул издевательски хмыкнул, скосив на неё насмешливый взгляд:
— Каким же глухим и слепым дураком становится человек под воздействием чувств. Я, кажется, чётко сказал “если бы”. Со слов Белиала, твои сёстры под конец трансляции посмотрели друг на друга, и цвет их глаз не свидетельствовал о наличии хоть какого—либо количества осадка.
Спорить и ругаться с ним тут же перехотелось, хотя пресное в своей банальности "по себе, что ли, знаете?" так и просилось на язык.
А довольно косящийся в их сторону Белиал — чёртов сводник.
— Причин у меня более чем достаточно, — выдохнув, проворчала Метера. — А вас послушать, так миру было бы лучше, если бы его населяли бесчувственные роботы.
Вельзевул не стал это комментировать, наверное сочтя, что до уровня задушевных философских разговоров они ещё не дошли. Вместо этого он сухо обронил, закуривая вторую сигарету:
— Ты не такая трусливая идиотка, как большинство представителей твоей профессии, — и от него это звучало почти что комплиментом. — Признаю, это было выше моих ожиданий.
Метера широко и самодовольно улыбнулась — впервые за всё их общение искренне — беззастенчиво разглядывая его профиль.
— Я и без вас это знаю.
Всё-таки при близком общении не такой уж он и страшный.
Да и вообще, красивый мужчина, очень, пусть и не её тип.
Характер вот только…
— А вы не скрываете, что чудовище. И этим лучше большинства известных мне ублюдков.
Прикурив от его сигареты, Метера подумала, что для последнего раза в жизни очень и очень почётно.
— Складно рассказываете, кстати. Преподавать побольше не думали?
Вообще-то она хотела просто пошутить, но “Повелитель Мух” поморщился, как от зубной боли, и сцедил, выпустив клуб дыма:
— Из-за понесённых по вине твоей имбецильной семьи потерь существует вероятность, что на какое-то время придётся взять дополнительные часы, — и вот он уже не шутил.
Метера заранее пожалела студентов.