Work Text:
– Что мы здесь делаем и что у тебя в руках? – после долгого молчания спросил Канда, и Аллен, уже успевший забыть, что он здесь не один, вздрогнул от неожиданности.
Они шли по чахлому лесу, выхолощенному ближайшими фабриками до крупной рощи, и Аллен никак не мог взять в толк, зачем Канда вообще за ним увязался. Как и понять, с чего вдруг здесь, собственно говоря, очутился он сам. Аллен осмотрелся. Ничего особенно живописного, конечно, но по сравнению с крохотными промышленными городками, в которых они чаще всего останавливались, картина была довольно торжественной, хоть и мрачной. Обглоданные фабричным чадом деревья стояли гордо, как обелиски, и их узловатые корни скручивались полумертвыми змеями, вяло цепляясь за ноги. Несмотря на ранний час, небо в сетке ветвей казалось темным, и все это навевало смутные, но приятные воспоминания – которые, впрочем, решительно отказывались оформиться во что-то более внятное. Единственное, что назойливо свербело в мозгу, – то, что идет Аллен совершенно правильно и скоро уже дойдет. А значит, совершенно зря Канда его отвлек своими вопросами.
– Ты про это? – переспросил Аллен, приподнимая пакет, который держал в руках. Даже шагу не сбавил. – Это Тимкампи.
Канда ничего не ответил, но недоверчивое молчание отражало все его мысли на этот счет. Аллен почувствовал необходимость пояснить.
– Он рассыпался, помнишь? А теперь я хочу его похоронить.
– Это я понял, – разомкнул губы Канда. – Ты таскал его с собой столько времени?
Аллен досадливо отмахнулся, не прекращая обшаривать взглядом все деревья подряд. Где-то здесь должно быть нужное. Канда ответом не удовлетворился.
– Отвечай, пока я тебя не стукнул. Ты столько времени над ним ревел, но так и не похоронил?
Аллену страшно захотелось стукнуть Канду первым, но он помнил, что в такие моменты важно проявить твердость и не поддаваться внезапным порывам, пусть даже вполне естественным. В конце концов, он был занят чем-то очень важным и нужным – вот только понять бы, чем. Повернуться на север, правильно, теперь двадцать шагов, и откуда он это знает?.. Неважно, так надо.
– Возможно, я немного рассчитывал на то, что он… – Аллен запнулся о какой-то камень, – регенерирует.
– Оживет? – предположил Канда, опоздав лишь на секунду, чтобы перебить, и от его тона Аллену почему-то сразу расхотелось его бить. Впору было забеспокоиться.
– Да, – отозвался Аллен, глядя в землю и лихорадочно отсчитывая шаги. Пять от ясеня на северо-восток, тут должна быть ольха, черт возьми, почему Мана не рассказывал ему, как выглядит ольха? – Канда, что это за дерево? – недолго думая, спросил Аллен, и Канда покрутил пальцем у виска.
– Ты больной? Откуда мне знать?
– Вот оно, – триумфально провозгласил Аллен, не обратив на него никакого внимания, потому что знал, что это задевает Канду сильнее, чем тот готов признать. – Помоги вырыть ямку.
Канда демонстративно сложил руки на груди и привалился к пресловутой ольхе, праздно наблюдая за тем, как Аллен высыпает горстку пыли в выкопанную лунку, забрасывает ее сырой, резко пахнущей землей, и заботливо охлопывает ладонями получившийся холмик.
– Почему именно здесь? – Кажется, вопрос Канда задал исключительно для проформы, а значит, Аллен имел полное право не отвечать. Хотя бы потому, что ответа он и сам, в сущности, не знал. Просто они ехали мимо этого леса, и отчего-то Аллену вдруг показалось, что это хорошая идея.
***
В жизни Аллена всегда получалось так, что спонтанные решения не приносили ничего, кроме проблем, бессонницы и нервотрепки, а в особо тяжелых случаях – еще и возвращения кого-нибудь с того света. Такова была его судьба, и другого объяснения не существовало.
В то утро он отвязался от Джонни – усадил его на какую-то лавочку и велел зарабатывать деньги (попутно порадовавшись, что теперь сам может так кому-то говорить) – а потом беззастенчиво сбежал к лоткам с едой. Канда, с присущей ему вредностью, снова увязался за ним, чтобы Аллен не потратил слишком много или не съел половину общих запасов по дороге. Возможно, его слегка беспокоило и то, что Аллен в любой момент мог обернуться Четырнадцатым и убить кого-нибудь, – справедливое опасение, конечно, но Аллен все же был вполне убежден: Канда все делает ему назло. Так или иначе, их обоих ожидала неприятность.
Они с Кандой переругивались у лотка с овощами (кажется, не сошлись на том, какая из множества тыкв лучше выглядит, но ручаться, что спор начался именно с этого, никто из них бы не стал), и тут Аллен почувствовал, как что-то мягко приземлилось ему на макушку. Тут же откуда-то потянуло неопределенно затхлым душком. На задворках рынка запах не особенно удивлял, но ощущение тяжести на затылке казалось странно знакомым и почему-то это пугало. Во всяком случае, на птицу это было точно не похоже, да и Аллен затруднялся представить, что птице могло понадобиться у него на макушке. Единственное, что сразу приходило на ум, вполне можно было сделать и с высоты.
Аллен недоуменно потянулся ощупать волосы, но тут Канда подобрался, зловеще прищурился и перехватил его запястье, цепляясь за цубу Мугена другой рукой.
– Замри, недомерок, – процедил он, и вид у него при этом был настолько нехорош, что Аллен настороженно покорился, оставив язвительные комментарии при себе.
Канда вынул Муген и наставил его на макушку Аллена. Завидев эту картину, горожане вокруг них начали испуганно, бочком расходиться в разные стороны, стараясь схорониться в переулках и в тени телег с овощами и фруктами. Аллен, который тоже был не в восторге от своего положения, никак не мог их за это винить.
– Канда, – очень спокойно произнес он. – Если ты хочешь спасти меня от какой-то ужасной участи, отрубив мне голову, я, пожалуй, обойдусь без твоей помощи.
– Молчи, – прошипел Канда, развернул катану и, слегка размахнувшись, плашмя шлепнул клинком по тому, что расселось у Аллена на голове. Существо, видеть которое Аллен пока еще точно не был готов, с сочным чавканьем упало на землю, как перезрелый фрукт.
– Можешь поздороваться со своим големом, – предложил Канда, и голос у него был натянутый как струна. Очень медленно Аллен повернул голову, посмотрел на землю... и беспокойство мигом превратилось в возмущение. Напряжение, сгустившееся в воздухе, лопнуло как мыльный пузырь.
– Каким еще моим големом?! Ты, видно, совсем ослеп. Мой Тимкампи был золотой и красивый, – Аллен по-настоящему обиделся. – А этот… – он неопределенно взмахнул рукой, и, в принципе, можно было не продолжать.
Этот голем был медный с прозеленью, будто окислился, со сплошь порчеными зубами, а хвост у него висел на одной тонкой нитке, ежесекундно грозя отвалиться. Несло от него, как от дохлятины, много дней пролежавшей на солнце. Присев на корточки и зажав нос платком, Аллен на пробу ткнул пальцем ему в бок, и округлое тельце мерзко промялось под давлением, как подгнивший авокадо. Голем недовольно дернул рваным крылом.
– Недостаточно красивый, говоришь? Ты сам себя-то в зеркало видел? – фыркнул Канда. – Этот тебе больше подходит.
– Мне все равно, что ты обо мне думаешь, – запальчиво ответил Аллен, – но пока я жив и не разложился, вот это вряд ли будет мне подходить.
Повисла пауза, во время которой Аллен медленно сложил два и два и впервые в жизни подумал, что Канда может быть и прав. Думать об этом было неприятно, и Аллен постарался скорее прекратить процесс.
– Тим – голем, он не мог стать акума! – протестующе взвыл он, ухватившись за последний аргумент.
– Ясен хрен, – неожиданно согласился Канда. – От акума не несет такой тухлятиной.
Аллен замолчал. В памяти заново всплыл лес, который теперь почему-то начал казаться куда более зловещим, чем раньше, а эрудиция услужливо подкинула книжное слово “зомби”, и вывод показался совсем очевидным. Оставалось понять, как вести себя со старым новым Тимом. Уколы от бешенства делать в любом случае было уже поздно.
– Ты точно случайно зарыл его именно там? – угрожающе поинтересовался Канда, и Аллен отчаянно улыбнулся в ответ. Все равно ему никто не поверит.
***
– Откуда такие похоронные лица? – радостно улыбнулся Джонни, как раз пересчитывавший внушительную пачку купюр, когда они вернулись за ним.
Аллен молча достал из кармана платок и развернул его, тыча содержимым Джонни в нос.
Джонни отшатнулся – не только от запаха, но и от того, что насидевшийся в кармане зомби-голем щелкнул гнилыми клыками в каком-то сантиметре от его лица. Аллен поспешно отдернул платок и напустил на себя виноватый вид, который впервые за долгое время получился настолько бездарно, что вряд ли мог кого-то обмануть. Сейчас Аллен чересчур нервничал, чтобы перед кем-то извиняться.
– Недомерок зарыл своего голема в лесу, и тот восстал из мертвых, – наябедничал Канда. – А теперь он еще и воняет.
– Кто воняет – Аллен? – слабым голосом спросил Джонни, который явно не успел еще прийти в себя.
– Нет, голем, – удивился Канда. – А впрочем… – прищурился он и в награду получил от Аллена тычок в плечо.
– Подождите, – прервал Джонни готовую начаться драку и поправил очки трясущимися пальцами. – На рынке я слышал какие-то истории про друидское кладбище в местном лесу, но тогда я, признаться, подумал, что все это – просто выдумка. Но, может быть, Аллен и правда потревожил какие-нибудь древние силы, и они вернули Тима.
– Может, я наоборот им понравился, – упрямо сказал Аллен. – И они сделали мне одолжение. Теперь Тим снова со мной – и пусть он плохо себя чувствует, но я как хороший хозяин не собираюсь его бросать, каким бы он ни был.
Голем, ворочаясь, высунулся из платка и капнул зеленой слизью из пасти на мощеную камнем площадь. Капли с шипением прожгли булыжник, и Аллен как-то особенно отчетливо осознал, что этот спор ему не выиграть.
– Я думал, Граф и Нои – наша единственная проблема, – сдаваясь, пробурчал он. – А теперь еще и это.
– Мир полон дерьма, – философски изрек Канда, и Аллен с отвращением закатил глаза.
– Следи, чтобы он тебя не укусил, – напомнил Джонни. – Мы не знаем, какой от этого будет эффект.
– Ай! – немедленно вскрикнул Аллен, словно в насмешку, и затряс пострадавшим пальцем в воздухе.
Джонни тяжело вздохнул и подумал, что в некоторых случаях предупреждения совершенно бесполезны.
***
Эффект от укуса проявился чуть позже, когда они вернулись в гостиницу: при попытке переступить порог Аллен словно натолкнулся на невидимую стену и отлетел назад на добрых пару метров.
– Я не могу войти, пока меня не пригласили, – недоверчиво-обиженным тоном пояснил он, потирая лоб, и на лице Канды сама собой расползлась злорадная ухмылка. – Нужно, чтобы кто-нибудь из вас разрешил мне зайти внутрь.
– Как интересно, – восторженно улыбнулся Джонни, уже готовый унестись мыслями в неведомые дали на волне исследовательского азарта. – В литературе подобное явление описывали в отношении вампиров. Даже и не знал, что к, м-м-м, зомби оно тоже применимо. Надо будет написать об этом Смотрителю, думаю, он заинтересуется.
– Я не зомби, – с ужасом возразил Аллен.
– У тебя уже рожа позеленела. Скоро пойдет пятнами, – с убийственной прямотой сообщил Канда, и Аллен, взвыв, схватился за голову.
– Неважно! Может, вы сначала разрешите мне войти? – заныл он. – Джонни? Пожалуйста?
– Конечно, Аллен, захо…м-м-м-ф! – Джонни не успел договорить, потому что Канда тигром бросился на него и зажал ему рот ладонью.
– Даже и не вздумай, – прорычал Канда. – Пусть сидит там.
– Сейчас дождь начнется! – вознегодовал Аллен, указывая на угрожающе посеревшее небо.
– Тем хуже для тебя, – равнодушно пожал плечами Канда. – Не мои проблемы.
– Я натравлю на тебя Тимкампи, – угрожающе сказал Аллен и помахал зажатым в руке големом для острастки. – Ты не сможешь вечно здесь сидеть!
Тим согласно разинул клыкастую пасть и плюнул слизью в сторону дверного косяка. Капля смачно шлепнулась на деревянную пластину и начала неторопливо проедать на ней дымящуюся дорожку.
– Посмотрим, недомерок, – махнул рукой Канда и захлопнул дверь у Аллена перед носом.
– Во дворе есть собачья будка, – сердобольно закричал Джонни в форточку. – Она большая, ты туда поместишься, Аллен.
Прошла минута, и Аллен прокричал в ответ:
– Туда тоже без приглашения нельзя!
Канда закашлялся, и даже Джонни подозрительно прикрыл лицо рукой.
Через некоторое время в окно забарабанили частые капли, и Канде пришлось задернуть занавески. Потому что зеленое пятнистое лицо в обрамлении седых клочковатых волос, просительно заглядывающее внутрь через стекло, – не самая приятная картина.
***
Для Джонни следующий день начался с голоса Аллена, который с нехарактерно тягучими интонациями пожелал ему доброго утра. Голос звучал совсем близко, в двух шагах, и не внушал никакого беспокойства целых пять секунд, а потом Джонни вспомнил текущее положение вещей и вскочил в панике.
– А… Аллен? Т-ты все-таки смог зайти? – с опаской поинтересовался Джонни, лихорадочно размышляя, куда же подевался Канда, и жив ли он еще.
– Аллен вышел, – неприятно улыбнулся Аллен, прищурив золотистые глаза. Впрочем, из положительных моментов, хотя бы лицо у него стало серым, а не тошнотно-зеленым. – Он долго меня сдерживал, но, кажется, в мое отсутствие произошло немало интересного.
– Ой, это господин… господин Ной? З-здравствуй…те, – смущенно поздоровался Джонни. Кажется, в форме Ноя на Аллена перестало действовать зомби-проклятие. В их положении это было совсем некстати. – У вас в кармане должен быть Тимкампи, он вам все покажет, – осмелев, предложил Джонни.
– Я знаю, – закатил глаза Четырнадцатый и сунул руку в карман.
Раздалось клацанье зубов – Тимкампи оправдал возложенные на него ожидания. И даже более того: Четырнадцатый свалился на пол, хватаясь на голову, и ядовито-зеленое свечение, льющееся у него из глаз, из искривленного рта и даже из ушей, намекнуло перепуганному Джонни, что в этот раз эффект от укуса гораздо серьезнее. Через минуту щеки Уолкера снова зазеленели, и он открыл остекленелые глаза с деформированными зрачками.
– Кажется, Четырнадцатого больше нет, – недоуменно произнес он, потирая затылок.
– Друидская магия древнее самого Графа, поэтому должна была подействовать, – согласно кивнул Джонни. – Чистая сила у тебя, наверное, тоже больше не работает?
Аллен внимательно всмотрелся в проклятую руку. Она сохранила форму, но выглядела мертвой, как ветка засохшего дерева, и больше не активировалась. Подвижность тоже значительно ухудшилась, и когда Аллен попробовал пошевелить пальцами, они ржаво скрипнули и начали осыпаться мелкой крошкой.
– Ну, хоть так, – легкомысленно пожал плечами Аллен и поднялся, опираясь на руку. При соприкосновении ладони с полом раздался глухой деревянный стук.
– Чего это вы разорались с утра пораньше? – раздался хриплый со сна голос Канды из дальнего конца комнаты, и Джонни бессильно рассмеялся.
***
Следующим пострадавшим оказался Канда, несмотря на все предосторожности. Он бдительно следил за тем, чтобы Тим не подобрался к нему слишком близко, не подпускал Аллена к их номерам и на десяток метров, но отучиться от привычки драться, чтобы доказать свою точку зрения, так и не смог. Это его в конечном счете и сгубило.
Искренне убежденный, что «нечисть должна ночевать за дверью», хотя бы вот из-за запаха, Канда задался целью выгнать Аллена из комнаты, куда его пустил жалостливый Джонни. Набор словесных аргументов иссяк довольно быстро, и дело, как всегда, закончилось потасовкой: Канда взвалил Аллена на плечо, намереваясь без затей выкинуть в коридор и захлопнуть дверь. Аллен, глубоко не согласный с таким раскладом, не придумал ничего лучше, кроме как вцепиться в плечо обидчика зубами.
Канда не разговаривал с Алленом весь вечер, а Джонни баррикадировал дверь номера мебелью. Аллен дулся в коридоре и старался убедить себя в том, что ему ни капли не стыдно.
***
Наутро безмолвное осуждение стало казаться Аллену странным – Канда всегда предпочитал разбираться с проблемами, а не без толку корчить из себя обиженного. В любом случае, Канда сам утверждал, что был в неоплатном долгу перед Уолкером. Возможно, Аллен даже имел право превратить его в гниющий ходячий труп.
На этом месте Аллен понял, что далековато зашел в своих рассуждениях. И внезапный приступ раскаяния (повториться которому едва ли было суждено) заставил его настолько потерять голову, что, ужасаясь самому себе, он решил подойти к Канде и извиниться.
В итоге он и рта не успел раскрыть.
Выяснилось, что в их теперешнем состоянии драться совсем небезопасно, учитывая, какими хрупкими они оба стали из-за метаморфозы. С другой стороны, теперь было даже приятнее: бить можно было от души, а вреда здоровью – никакого. Потому что здоровья как такового у них больше не было.
Аллен яростно молотил руками по спине Канды, пытаясь вырваться из захвата, и тут его правая кисть отвалилась, улетев под кровать. Теперь она светила оттуда голой костью в обрамлении остатков скользкой синеватой плоти.
– Заметь, в этот раз даже не я виноват, – ухмыльнулся Канда через плечо, и Аллен в отместку дернул его за волосы единственной оставшейся рукой.
Роскошные волосы Канды, предмет зависти как минимум половины Ордена, вместе с оборванными жилками и ошметками кожи остались в кулаке Аллена. Какая уж после этого драка.
Следующие полчаса Канда тщетно прикладывал скальп обратно к голове, поправляя его то так, то эдак, но прирастать тот упорно отказывался, и не то чтобы это могло кого-то удивить. Аллен чинил руку примерно с тем же успехом – то есть, можно сказать, и вовсе безуспешно. Джонни, проспавший основную часть происходящего, вздохнул и направился в магазин за клеем и липкой лентой: в конце концов, если он ремонтирует приборы для чужих людей, ремонт друзей – тоже его обязанность.
– Отлично, – шипел Канда. – Сначала у меня была ускоренная регенерация, потом обычная, а теперь ее и вовсе нет.
– Ты и так девять лет жульничал, – безмятежно напомнил Аллен. – Добро пожаловать в суровую реальность.
Вместо ответа Канда мстительно оторвал Аллену только что приделанную руку. Все равно ему было не впервой отрывать руки у своих друзей.
***
Но ночам наваливалась невыносимая черная скука. Спать ни Аллену, ни Канде больше не требовалось, да и Джонни все равно остерегался пускать их на ночь в комнату. После того, что случилось с Кандой, никто даже не решился протестовать. Днем они и сами носа не высовывали наружу, чтобы не пугать прохожих зря. К тому же, на ярком солнце процесс разложения неприятно ускорялся.
– Раньше мы хотя бы могли кого-нибудь спасать, – с тоской произнес Аллен в пустоту. Канда сидел в трех шагах, привалившись к стене, но из пустоты собеседник был куда более приятный и вежливый.
– Могли, – буркнул Канда в ответ. Канда умел молчать годами, но только не в те моменты, когда от него это требовалось. – Можешь и сейчас попробовать, только не развались по дороге.
В ту же секунду, словно по чьему-то наущению, на улице раздался резкий девичий крик.
– И попробую. – Аллен потратил пару лишних мгновений, чтобы гордо задрать нос и подняться на ноги, а затем с подобающей ситуации резвостью устремился вниз с крыльца – прямо в безлунную и бесфонарную тьму окраинного квартала.
Канда презрительно фыркнул, но все же, помедлив, направился следом, отставая буквально на несколько метров. Одним из немногих плюсов нового положения было то, что оба они теперь неплохо видели в темноте. Очевидно, нечисти полагалось вести ночной образ жизни.
Хриплый голос грабителя донесся до них еще на подходе к ближайшему переулку.
– Цацки отдавай, кому сказал!
Заглянув за угол, Аллен различил во мраке испуганную светловолосую девушку, прижавшуюся к грязной кирпичной стене, и детину в полтора ее роста, который медленно подступал все ближе. Возможно, если бы из Аллена и Канды можно было слепить одного человека, они смогли бы сравниться с мерзавцем по габаритам. В бытность свою экзорцистами они справились бы с ним и не просыпаясь – теперь же требовалось сначала придумывать план.
Канда оттолкнул Аллена с дороги, встал посреди переулка и громко произнес:
– А ну сюда смотри, урод!
Канда и стратегия. И как это Аллен забыл их друг с другом познакомить?
Устало закатив глаза, Аллен заметил просвет между плотными облаками на небе, и в голове у него мгновенно созрел замысел. Немного дурацкий, конечно, – но явно лучше, чем никакого.
Ощерив зубы, детина лениво направился к Канде, поигрывая ножиком. Аллен терпеливо выжидал, стойко игнорируя рефлекс бежать на подмогу, и Канда с некоторым недоумением покосился в его сторону. То ли внезапно дошло, что в таком виде у него маловато шансов, то ли просто не ожидал от Аллена такой подлости.
– Ну-ка, господинчик, – мерзко ухмыльнулся грабитель, – может, и у тебя чего есть?
– У меня есть то, чего нет у тебя, – начал хорохориться Канда. Он вообще частенько нес напыщенную бредятину, но сейчас Аллен с мучительной очевидностью понимал, что Канда нервничает. Если бы в нем вдруг возобладал здравый рассудок, он бы все бросил и убежал – в этом Аллен был уверен – но нелепая его гордыня никуда не делась, и Канда продолжал стоять с высоко поднятой головой и напряженной спиной. Если бы Аллен тоже побежал, Канда наверняка не был бы таким щепетильным, но Аллен все ждал, и Канда оставался на месте.
– И что же это такое? – издевательски спросил грабитель, и тут из просвета наконец-то показалась луна.
– Мозги-и-и, – протяжно завыл Аллен, выходя из временного укрытия прямо под ее свет.
Луна у Канды была ровнехонько за спиной, и рассмотреть из переулка его лицо было невозможно, зато уж Аллен позаботился о том, чтобы показаться во всей красе. Может, в тусклых лунных лучах и нельзя было оценить его чарующей склизкой прелести в полной мере, но струпья, пятна и белесые, мертвые глаза оказались на самом виду. Он старался.
– Мозги-и-и, – повторил Аллен чуть более настойчиво и, шатко ступая и взмахивая руками, направился ко входу в переулок. Нужно же было как-то обозначить намерения для тех, кто не сообразил с первого раза. Не сообразил подыграть – в том числе.
От затылка Канды в воздухе плыли явственные презрительные флюиды, но дело оставалось делом.
– О Боже, – деревянным голосом сказал Канда. – Это же зомби. Спасайся, кто может.
К счастью, визуальной части спектакля оказалось достаточно, чтобы грабитель завизжал как женщина и унесся в противоположном направлении, потому что от Канды в театральных постановках толку никакого. Аллен вообще-то рассчитывал, что Канда тоже напустит кровожадный вид: неужели он, по его мнению, еще тянет на добропорядочного гражданина? Разве что со спины, и то – сомнительно.
Луна снова скрылась за облаками – очень вовремя, потому что пострадавшая девушка робко выглянула наружу.
– Мы актеры, – с разбегу начал Аллен, не дожидаясь, пока она рассмотрит их и испугается еще сильнее. – Знаете, как хорошо против грабителей помогает грим?
– Вот оно что, – все еще с опаской улыбнулась девушка.
– Он к вам больше не пристанет, – снизошел и Канда, когда пауза неловко затянулась. – Мы… – он запнулся, – мы можем вас проводить. – Видно было, что он и сам ошарашен своей внезапной любезностью, но, наверное, даже Канда мучился от скуки все это время. Чего только не случается.
На месте девушки Аллен бежал бы от них куда подальше, но что-то в словах Канды, видимо, убедило ее, что в этот раз ей повезло нарваться на положительных героев. Канда умеет так влиять на людей – что каждый раз вызывает оторопь, учитывая, какими словами он при этом выражается. Ну, или в какой стадии гниения находится.
И они пошли ее провожать.
– Получается, вы теперь можете помогать людям, да еще и зарабатывать, – обрадовался Джонни на следующий день, когда Аллен торопливо пересказал ему ночную историю. – Говоришь, она предложила отблагодарить вас за спасение?
– Да, но недомерок все испортил, – вклинился Канда.
– Ничего я не портил. Просто надо было уточнить пределы благодарности, вот и все. А не кричать на нас сходу, обзывая извращенцами.
Судя по лицу Джонни, подозрения в нем крепли самые ужасные.
– Ты попросил отдать нам ее кошку, чтобы сожрать, идиот, – напомнил Канда. Джонни выдохнул, нашарил в кармане платок и начал усиленно протирать очки.
– Ну, за кошечку-то и я бы убил, – застенчиво заметил он, а Канда с Алленом только и воззрились на него с немым удивлением.
Действительно, кто бы мог подумать.
***
– Нам нужно попробовать вас вылечить, – заявил Джонни пару недель спустя, и получил два мертвых взгляда в ответ – иными словами, ничего нового.
– Как ты собираешься это сделать? – задумчиво спросил Аллен, аккуратно стачивая заусенцы на проклятой руке карманным напильником. Нужно было как следует сосредоточиться, чтобы не сточить слишком много или не обломать какой-нибудь палец. Где бы Аллен взял новый?
– Не знаю, – честно признался Джонни. – Я давно об этом думал. Нужно проводить опыты.
Этими словами он наконец добился более внятной реакции. Аллен вскочил с кровати, оставляя на ней хлопья цветущей плесени, и отбежал назад. Канда же просто привстал со стула и подтянул Муген к себе поближе. Пусть он больше не активировался, но это не значило, что им нельзя нанести никаких повреждений.
– Извини, Джонни, – нервно сказал Аллен, – но после опытов Комуи у меня остались не слишком приятные воспоминания.
– А я просто не хочу, – добавил Канда и многозначительно постучал пальцем по ножнам.
– Точно, Смотритель! – воскликнул Джонни. – Нужно с ним связаться, он придумает, как вернуть вас обратно.
– Да, или превратить во что-нибудь похуже, – скептически откликнулся Канда, и Аллен – о, чудо! – согласно кивнул.
– Джонни. Если тебе нужен опытный образец, возьми Тимкампи, – фальшиво улыбнулся Аллен и, не подумав как следует, бросил ему платок с големом.
Застигнутый врасплох, Джонни машинально поймал его обеими руками, но в полете платок раскрылся, и изголодавшийся Тим жадно сомкнул челюсти на подставленных пальцах.
– Отличная работа, – с каменным лицом сказал Канда Уолкеру.
***
– Знаете, а ведь все зависит от перспективы, – задумчиво протянул Джонни, привалившись к бревну, и сунул в рот сырую лягушачью лапку, отобранную у Тимкампи. Они прятались под мостом, распугав оттуда всех местных бездомных. В гостиницу в таком виде уже не пускали. Впрочем, Тиму новое место нравилось куда больше – его наконец-то перестали бояться, выпустили из заточения в кармане и разрешили охотиться.
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Аллен из вежливости, потому что знал: Канда точно не спросит. Уолкера все еще исподволь подгрызали муки совести, поэтому смотрел он куда угодно, только не на собеседника.
– Ну, сейчас в мире одни сплошные люди, – невнятно объяснил Джонни, дожевывая. – Поэтому мы считаемся ненормальными, так?
Аллен кивнул. Как бы ему ни хотелось возразить, здесь Джонни был прав.
– Но если таких, как мы, станет больше, чем людей, – продолжил Джонни, – кто будет ненормальным тогда?
Аллен никогда толком не рассматривал глаз Джонни из-за этих жутких очков на пол-лица, но теперь ему показалось, что в них и раньше сквозило безумие.
– Мы и будем, – вмешался Канда.
– Почему ты так решил? Норма определяется большинством, – сказал Джонни с таким видом, словно изрекал прописные истины, очевидные для любого младенца, не подкованного в философских спорах. – Значит, определять норму будем мы.
Канда задумался, но не больше чем на секунду.
– Гнить – ненормально, – наконец припечатал он.
– Какой у тебя категоричный взгляд на мир, – улыбнулся Джонни. Он лениво почесывал язву на щеке, пока палец не провалился в нее по фалангу.
– Что ты хочешь этим сказать? – Аллен тоже растянул губы в улыбке. Если Джонни хочет устроить состязание по улыбкам, пусть попробует потягаться с профессионалом. – Предлагаешь перекусать всех в округе, чтобы не выделяться? Мы должны спасать мир, а не уничтожать его, если ты не забыл.
– Кто бы говорил, – пробормотал Канда, и Аллен метко пнул его по лодыжке, целясь в самый крупный нарыв – так, чтобы желтый гной брызнул в разные стороны.
Джонни моргнул несколько раз и перестал улыбаться.
– Ну, я же так, теоретически, – ответил он, но голос у него, на вкус Аллена, по-прежнему звучал чересчур мечтательно.
«Мы породили демона», – красноречиво читалось во взгляде Канды, и снова Аллен был с ним согласен. Здесь уже наблюдалась неприятная тенденция.
– Давайте начнем с Ноев, – примирительно сказал Аллен.
– Или с Комуи, – предложил Джонни в ответ, и на немое «Зачем?» ответил: – Если Комуи окажется на стороне зомби, мы будем непобедимы.
– Линали тебя на куски разрежет, – пообещал ему Канда, и энтузиазм Джонни слегка померк, хотя и не угас совсем.
– Проклятие уничтожает Чистую силу, – вдруг осенило Аллена. – Именно она нужна Графу, и если мы с ней разберемся, больше не будет смысла в войне!
– Вы психи, оба, – мрачно вынес вердикт Канда. – И из-за вас я представил, как недомерок обгладывает мой Муген. Лучше заткнитесь.
Аллен улыбнулся. Этот тон был ему отлично знаком, и значил он, что над идеей Канда еще как следует подумает.