Work Text:
Название: Поцелуй
Автор: N7Dron
Бета: Ричард, старый упырь
Размер: мини 1569 слов
Игра: Watch Dogs 2
Пейринг/Персонажи: Джош/Ситара, Джош, Ситара, Маркус, Ренч, Гораций, Ленни
Категория: гет
Жанр: дружба, юмор, романс, флафф
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Глава конкурирующей группировки Ленни запала на Джоша и умудрилась поцеловать его против его воли
Примечания : 1) Устоявшиеся отношения
2) Джош — персонаж с синдромом Аспергера, подразумевается, что Джош в отношениях с Ситарой.
3) Ренч — персонаж, который, возможно, под маской прячет от людей безобразное родимое пятно.
4) Цикл «Джош и Ситара». Часть 4.
Примечание 2: Написано для команды fandom Stealth Games 2019 на diary.ru
Джош так и не понял, как так вышло, что Ленни его поцеловала. С самого начала разговора Джош старался держаться от неё подальше — он сам не знал почему, но так казалось правильным. Она смеялась, то и дело поглядывая на него, размахивая пухлыми руками, а он вежливо улыбался, старательно делая вид, что понимает всё, о чем Ленни говорит с Маркусом. К сожалению, он не понимал и половины. Их разговор был пересыпан огромным количеством каких-то мемов, упоминаний старых дел «ДедСек» и «Прайм Эйт», шуток с двойным дном, так что Джош скоро устал за всем этим следить и просто стоял рядом с Маркусом, внимательно разглядывая Ленни круглыми тёмными глазами.
— Нет, ну это же просто невозможно, до чего сладкий! — вдруг посмотрела прямо на него Ленни и облизнулась. — Как обсуждать важные вопросы, когда такой тихий послушный заинька рядом стоит. Может, пойдешь со мной, а? Тётя уложит тебя в кроватку, приласкает и даст конфетку.
Джош твердо помотал головой и на всякий случай попятился. Он, разумеется, понимал, чего Ленни хочет от него, но совершенно не понимал, почему ей этого хочется. Он — это был он, а Ленни — это была Ленни, и у них ничего не могло быть общего. Где-то в затылке неприятно заныло.
Маркус, почувствовав напряжение, непринуждённо скользнул между Джошем и Ленни и, спросив что-то, снова перевел разговор в нужное русло. Джош сгорбился, сунув руки в карманы, и ждал, когда это всё уже закончится. Наконец, они договорили, и Ленни, махнув Маркусу рукой на прощание, отправилась неторопливо по улице, качая необъятными бедрами в туго обтягивающих джинсах. Джош, облегчённо выдохнув, посмотрел на Маркуса, и, видимо, пропустил момент, когда Ленни, отойдя немного, решила пойти совсем в другую сторону. Она вернулась и, проходя мимо них, чмокнула Джоша в щеку. Он оторопел, отшатнулся, а она засмеялась, помахала рукой: «Пока, сладкий» — и поплыла прочь. Маркус усмехнулся, качая головой, а Джош принялся с остервенением тереть щёку рукавом. Ленни ушла, но ощущение ее мокрых губ осталось на лице. Он чувствовал это прикосновение физически — оно горело на щеке, жгло, саднило, но никуда не девалось, как бы он не тёр.
Всё то время, пока они добирались обратно в хакспейс, он пытался убрать ощущение слюны Ленни со своего лица, но ничего не помогало. Маркус дал ему из своей сумки спиртовых салфеток для монитора («Вот! Попробуй! Верняк!»), но это не сработало. Потом они нашли уличный фонтанчик с чистой водой, и Джош как следует вымыл в нем лицо — бесполезно. Тогда в качестве последнего средства Маркус завёз его на пляж, и Джош, подкатав штаны и сняв рубашку, долго стоял в морской воде, умываясь снова и снова. Проклятые губы Ленни словно разъедали ему щёку.
«Слушай, а вдруг у неё на губах и правда была какая-то химия, и ты сейчас это чувствуешь? Давай остановимся и я посмотрю еще раз». Маркус осмотрел его лицо, но не нашёл там ничего особенного. Джош сник, хотя Маркус несколько раз повторил, что всё обязательно пройдет, если получится отвлечься и не думать об этом.
В хакерспейс Джош вернулся, держась за лицо рукой. Он был совершенно разбит. Сейчас Ситара увидит его — такого испачканного, осквернённого, грязного. Но она только приветливо улыбнулась ему, оторвавшись от макета, будто ничего не заметив, просто спросила: «У тебя что-то болит, Джош?». Он молча помотал головой, потёр щёку, опустил руку с усилием, а потом как деревянный пошёл к своему месту. Маркус покрутился, почесал затылок, будто решая, говорить что-то или нет, но так ничего и не сказал — вместо этого подошёл к столу, вытащил пончик из коробки и принялся его пожирать.
Следующий час Джош просидел, усиленно глядя в монитор, но сосредоточиться на работе у него не получалось. Он думал, что если он вечером не поедет к Ситаре, она очень огорчится. Если бы у него были какие-то важные неотложные дела, настолько важные и срочные, что он мог бы остаться здесь на всю ночь, то может быть, он выиграл бы время, и след ядовитого поцелуя прошёл бы сам собой. Он все еще изо всех сил надеялся на это. Можно было бы придумать что-то, чтобы обойти необходимость говорить неправду про то, почему ему надо остаться, обойтись полуправдой, поскольку у него физически не получалось врать, но все это могло сработать, если бы речь не шла о Ситаре. Он не мог и не хотел её обманывать никаким способом. Но еще больше он боялся притрагиваться к ней, когда на нём горело прикосновение Ленни — мысль, что он может как-то испачкать Ситару, заразить её, вызывала животный ужас. Джош понимал, что сейчас впадает в ступор, и с каждой минутой всё становится только хуже, но ничего поделать с собой не мог.
Он сидел так с ровной спиной неизвестно сколько, пока радостные вопли Ренча не вывели его из оцепенения. Ренч вернулся в хакспейс с горой еды, и сейчас они с Маркусом, резво скакали вокруг стола, раскладывая понакупленное, оживленно болтая и бодро выкрикивая, чтобы остальные поскорей сохранялись и подгребали, пока пицца и кофе не остыли. Джош, наверное, остался бы на месте, несмотря на то, что есть уже очень хотелось, но через пару минут они подскочили к нему и покатили его к столу прямо вместе со стулом. Он только вцепился в сиденье руками, чтобы не упасть — сопротивляться было бесполезно, даже попробовал улыбнуться, но когда увидел смеющуюся Ситару, слезы вдруг сами собой навернулись на глаза, делая всё туманным и мутным. Он улыбался, боясь шевельнуться, потому что слезы тогда выкатились бы наружу. Ситара вдруг перестала смеяться. Её лицо он видел теперь мутно, но, наверное, она сейчас смотрела прямо на него.
— Так, ребята... — твёрдо сказал Ситара. — Маркус, Джош, может быть, вы всё-таки объясните, что у вас сегодня произошло?!
Слезы хлынули по щекам. Джош быстро вытер их рукавом и замер, пытаясь не опускать голову, но не в силах ничего сказать. Ренч изогнулся, глядя на Маркуса, и в глазах-дисплеях его маски замигали вопросительные и восклицательные знаки. Маркус поскреб в затылке.
— Джош, ну я расскажу тогда, ладно?
Джош кивнул, и Маркус, осторожно выбирая слова, рассказал, что произошло сегодня утром.
—... в общем, она его поцеловала, и что мы только не пробовали, но жжение у Джоша не прошло. Может быть, это и правда какой-нибудь вирус... — закончил он неуверенно.
Повисло молчание. Все достаточно знали Джоша, чтобы ясно понимать, что дело совсем не в вирусе. Джош и сам знал себя достаточно, чтобы понимать, в чём тут дело. Но изменить это он не мог.
— Вот коза драная... — еле слышно прошипела Ситара, и в её голосе раньше никогда еще не было столько ненависти.
— Та-а-ак, ну с этим всё понятно, дело ясное! — Ренч вдруг решительно выпрямился и стал поддергивать на себе рукава, направляясь к Джошу. — Готовься, Джош!
—Ренч!!! — предупреждающе закричала Ситара, но было уже поздно.
Ренч размахнулся — и со всей силы громко залепил Джошу по морде открытой ладонью. Голова Джоша мотнулась в сторону, и он с грохотом упал на пол вместе со своим стулом. Все на секунду замерли, потом закричали одновременно.
Ситара и Маркус бросились к Джошу, а Горацио ухватил Ренча за грудки и принялся трясти, подняв над полом. Ренч извивался как глист, дергал кедами и что-то возмущённо верещал, показывая на Джоша. Джош и правда, если и пострадал, то не сильно. Через минуту он уже сидел на полу, прижимаясь лицом к груди Ситары. Она обнимала Джоша и гладила, то и дело отстраняя его от себя, чтобы посмотреть на его щёку. На щеке уже начинал расплываться гигантский синяк, но Джош счастливо улыбался. Ренч, которого снова поставили на пол, довольно хихикал. Маркус, оценив обстановку как стабильную, рванул за льдом.
Скоро они все сидели за столом и ели пиццу. Джош неловко управлялся одной рукой, второй держа на щеке пакет со льдом. Лицо ужасно болело, но это была всего лишь боль, и Ленни никакого отношения к этому уже не имела.
***
Вечером он лежал в небольшой ванне у Ситары дома, подтянув колени, чтобы поместиться, наслаждался тёплой пенной водой и внимательно слушал Ситару, которая сидела рядом на табуретке и увлеченно рассуждала на тему ближайших планов команды. Несколько раз он вежливо останавливал её, чтобы исправить неточности или сказать, какие вещи он пока программно не в силах реализовать. Она кивала, запоминая, и прищуривалась задумчиво, корректируя в голове пункты. На лицо Джоша она почти не смотрела, а если и смотрела, то так, как будто в нём не было ничего особенно, и Джош был ей благодарен за это.
Синяк в половину лица багровел тёмным и выглядел ужасно, так что Джош лишний раз старался не смотреть на себя в зеркало. Ситара же просто сказала, что это не страшно и лишь бы не болело. Целоваться, кстати, действительно теперь стало больно, хоть они после ванны попробовали на всякий случай. «Значит, пока что я буду целовать тебя, — улыбнулась Ситара. — У тебя много вкусных мест. Разберемся с этим!» И они, конечно, разобрались.
***
Джош щеголял с багрово-синим лицом чуть ли не месяц, заставляя народ на улицах шарахаться от него. Но сам он быстро привык и даже уже не пугался себя в зеркале, умывался и причесывался спокойно. Ситара выполнила свое обещание и, кажется, так увлеклась, что все чаще урывала возможность незаметно поцеловать Джоша прямо в хакспейсе. Иногда, когда он успевал поймать её за руку, он целовал её в ответ, потому что лицо уже почти не болело. И, конечно же, их спалили. Впрочем, то, что успел заметить Ренч, было скорее похоже на дружеский, ободряющий поцелуй, но все-таки увидев, как Ситара влюбленно касается губами страшного изуродованного лица Джоша, он замер в оцепенении.
— Ты что-то хотел, Ренч? — спросила его Ситара, как ни в чём ни бывало.
В «глазах» его маски беспорядочно плясали значки, будто никак не получалось выбрать подходящий символ. Наконец, там высветились точки, а динамик булькнул и выдал задумчивое:
— Ну, охуеть...