Work Text:
Всё начинается с того, что Старейшину Илин возвращают к жизни. Долгие годы разбитые осколки его души оставались вдали от загробного мира, а те, кто яростно винил его в своей гибели, продолжали проклинать и ненавидеть его с того света.
Его возвращение даёт им надежду на месть - они хотят преследовать его и сводить с ума. Оказывается, вообще-то, он не может их видеть или слышать, так они довольствуются тем, что ходят за ним, выкрикивая проклятия и желая ему второй смерти.
В конечном итоге, эта группа собралась из заклинателей, погибших во время резни в Безночном Городе, и тех, кто просто обвинили Старейшину Илин в своей смерти по какой-нибудь причине.
Цзинь Цзысюнь относится к этой второй группе. Даже спустя годы после своей смерти он не расстаётся с мыслью, что Вэй Усянь несёт всю ответственность за его смерть.
Вот так Цзинь Цзысюань оказывается втянутым в это дело. Его двоюродный брат подходит к нему и рассказывает всё о плане преследовать Вэй Усяня до конца вечности. Цзинь Цзысюань, честно говоря, думает о тысяче других вещей, которыми он предпочёл бы заняться. Он мёртв. Ему бы очень хотелось проводить время с любимой женой, время от времени присматривать за сыном и больше не ввязываться в драмы, всем спасибо большое.
И, ну... Вэй Усянь - его шурин. И А-Ли будет очень переживать, если узнает о планах этих идиотов. Цзинь Цзысюань решает поехать с ним, но не потому, что винит Вэй Усяня в его смерти (он никогда не винил, прекрасно понимая все тогда возникшие обстоятельства), а потому, что кто-то же должен присмотреть за этим кретином.
(Жене он ничего не говорит, лучше не волновать её).
К тому времени, когда он появляется, Лань Ванцзи тащит Вэй Усяня в Облачные Глубины. Плюс, Вэй Усянь выглядит совершенно по-другому, он, очевидно, в другом теле.
Позже он узнаёт, что это тело принадлежит ещё одному его незаконнорожденному брату, и он совсем не так удивлен, как ему хотелось бы.
Группа призраков, кажется, в приподнятом настроении, и Цзинь Цзысюаню становится страшно.
- Что случилось? - спрашивает он у стоящего рядом человека в одеждах Клана Цзинь.
Тот оглядывается, широко ухмыляясь.
- Глава Клана Цзян только что выпорол Старейшину Илин Цзыдянем! К тому же, он очень подозрительно к нему относится и, скорее всего, захочет утащить его и придать жестокой смерти!
Мужчина говорит с такой радостью в голосе, как будто объявляет о свадьбе. Цзинь Цзысюань сдерживает вздох и напоминает себе, зачем он здесь.
- Возможно, Ханьгуан-цзюнь тащит его обратно в Гусу, чтобы казнить!
- Убийство запрещено в Облачных Глубинах, - вмешивается кто-то, и вокруг раздаются разочарованные вздохи.
***
Призраки продолжают следовать за Вэй Усянем повсюду, изрыгать проклятия в его адрес и обсуждать обширный список способов, которые они хотели бы увидеть причиной его смерти. Цзинь Цзысюань находит это утомительным.
- А может, Глава Клана Цзян разорвёт его на части!
- И конечно, Клан Цзинь не останется в стороне, как только они узнают о его возвращении...
- Как и все остальные. Возможно, мы можем ожидать второй осады!
- Когда Второй Нефрит Лань обнаружит, как Старейшина Илин жестоко обманул его, он, несомненно...
Вскоре Цзинь Цзысюань больше озабочен Цзинь Лином и тем фактом, что его сын в опасности. Когда Вэй Усянь спасает его, Цзинь Цзысюань испытывает благодарность к этому человеку, что только усиливает его раздражение, поскольку остальные продолжают сыпать проклятиями в его адрес.
- Надеюсь, что эта проклятая метка поглотит его!
- Будем верить, что Цзян Ваньинь нанесёт ещё один смертельный удар...
Всё это довольно стандартно, и Цзинь Цзысюань подумывает о том, чтобы просто вернуться. Не похоже, что эти люди действительно могут что-то сделать. Вся эта обстановка, честно говоря, нелепа; огромная толпа призраков, растянувшаяся почти до другого конца улицы, и все топают за Вэй Усянем, наблюдая за каждым его движением.
А потом Лань Ванцзи напивается, и Цзинь Цзысюань думает: Что за чертовщина.
Он не видел ничего подобного от этого человека, и лишь данное обстоятельство заставляет его наблюдать за странным сценарием, разыгрывающимся перед ним.
- Нечестивый Старейшина Илин напоил Ханьгуан-цзюня! - заявляет кто-то, и по толпе проносится сердитый ропот.
- Ясно как божий день, что всё это часть его плана.
- Этот проклятый демон! Даже смерть не изменила его порочных привычек!
Честно говоря, это просто смешно, и Цзинь Цзысюань в очередной раз задаётся вопросом, что он здесь делает. Затем он обнаруживает, что полностью сосредоточен на Вэнь Нине, и это так нервирует: видеть, как существо... человек... труп…, ну, что бы это ни было, убившее его, ведёт себя настолько нормально.
После этого он снова оказывается втянутым в то, что, чёрт возьми, происходит между Вэй Усянем и Лань Ванцзи. Он наблюдает за происходящим, нервничая и испытывая дискомфорт, у него создаётся отчётливое впечатление, что он видит нечто, не предназначенное для его глаз.
Остальная часть призрачной толпы слишком занята своим обычным занятием - ненавистью к Вэй Усяню, чтобы обращать на это внимание.
Затем Лань Ванцзи и Вэй Усянь оказываются вместе в постели, причём Вэй Усянь чуть не оказывается раздетым другим мужчиной, и Цзинь Цзысюань думает: Так, ладно, нам реально не стоит здесь находиться.
- Неужели Ханьгуан-цзюнь пытается задушить Старейшину Илин его собственными одеждами? - шепчет молодой человек. Цзинь Цзысюань узнаёт в нём человека, который нанёс смертельный удар А-Ли, и чувствует волну неприязни.
- Не смеши меня, - фыркает Цзинь Цзысюнь. - Лань Ванцзи наверняка сделал бы смерть Старейшины Илин как можно более мучительной, а душить его, честно говоря, просто смешно.
- Да, - соглашается кто-то ещё, - он явно просто пьян. Люди совершают глупые поступки когда они пьяны.
Они поворачиваются ещё понаблюдать, а эти двое спят. Цзинь Цзысюань не знает, почему он испытывает огромное чувство облегчения.
***
События продолжаются, и у Цзинь Цзысюаня мелькает мысль, что ему надо бы пойти в ближайшее время и сообщить Цзян Яньли, чем он занимается. Однако в загробной жизни время течёт по-другому по сравнению с миром живых, и Цзинь Цзысюань не думает, что она уже начнёт слишком беспокоиться.
Далее разворачиваются события в городе И, и Цзинь Цзысюань охвачен чувствами, видя своего драгоценного сына (он не перестанет испытывать то же чувство радости каждый раз, когда он его видит, которое испытывал, когда впервые держал Цзинь Лина; и всегда есть отчаянное чувство тоски от осознания, что он никогда по-настоящему не сможет снова обнять своего сына, по крайней мере, пока мальчик жив) и ужас от явной трагедии всего происходящего.
Всё действо часто прерывается громкими надеждами окружающих на то, что Вэй Усянь так или иначе умрёт. На самом деле Цзинь Цзысюань думает, что им всем будет очень скучно, если Вэй Усянь действительно упадёт замертво.
В общем, есть горе, есть печаль; есть приключения, есть юмор. Всё кажется довольно банальным, а потом Лань Ванцзи идёт и снова напивается.
На этот раз Вэй Усянь оказывается с лобной лентой клана Гусу Лань, повязанной вокруг его запястий. Цзинь Цзысюань начинает прослеживать закономерность.
На группу опускается неловкая тишина, призраки обмениваются взглядами, не зная, что сказать.
- Может, Ханьгуан-цзюнь связывает его для уверенности, что тот не убежит, когда он возьмётся убивать его!
(По какой-то причине у них всё ещё складывается впечатление, что Лань Ванцзи хочет смерти Вэй Усяня.)
Бормотание одобрения пронеслось среди некоторых членов группы.
- Он просто пьян! - огрызается другой человек, тот же самый, кто сказал это в первый раз. - Люди делают странные вещи, когда они пьяны!
Снова бубнение согласия, на этот раз громче. Люди ворчат и отворачиваются, раздражённые бесстыдством всего увиденного.
***
Личность Вэй Усяня вскоре раскрывается, и среди группы раздаётся громкое ликование. Люди начинают делать ставки на то, кто убьёт его первым и сколько времени это займёт.
Цзинь Цзысюань в ужасе и отчаянии наблюдает, как его собственный сын пронзает Вэй Усяня мечом, и надеется на лучшее, пока Лань Ванцзи уносит его в безопасное место.
- Просто Лань Ванцзи хочет убить его первым! - говорит кто-то, когда волна недовольства бежит по группе при виде Лань Ванцзи, пытающегося спасти жизнь Старейшины Илин. - Поэтому он и помогает ему сейчас.
- Бессмыслица какая-то, - фыркает другой призрак.
- Тогда как ты это объяснишь? Второй Нефрит Лань ненавидит Вэй Усяня! Все это знают!
Цзинь Цзысюань начинает в этом сильно сомневаться.
Первый реальный ключ к разгадке появляется, когда большая толпа призраков нетерпеливо ждёт пробуждения Старейшины Илин, чтобы иметь возможность ещё какое-то время преследовать и проклинать его, а вместо этого вынуждены быть свидетелями того, как Лань Ванцзи спокойно сидит у его постели, нежно держа его за руку и наблюдая за его спящим лицом.
Цзинь Цзысюань внезапно чувствует себя очень неуютно.
- А может, он просто ухаживает за ним, чтобы вернуть ему здоровье, а потом нанести смертельный удар, - говорит кто-то немного смущённо. На этот раз группа шепчется как-то растерянно.
- Я не догоняю, - говорит Цзинь Цзысюнь. - Почему он просто не оставил его умирать?
- Ханьгуан-цзюнь чрезвычайно праведен, - говорит мужчина, стоящий рядом. - Ясно же, для него было невыносимо просто позволить кому-то умереть, даже если это был Старейшина Илин!
Испытывая облегчение от того, что наконец-то есть объяснение, за которое можно ухватиться, группа с энтузиазмом кивает, а затем возвращается к пристальному созерцанию спящей фигуры Вэй Усяня.
***
Вскоре Цзинь Цзысюань обнаруживает, что торчит здесь не только ради своего шурина, но и потому, что всё больше и больше становится известно о причастности его собственной семьи к ряду злодеяний, и Цзинь Цзысюань удивляется, как это он столько пропустил.
Он в ужасе от того, что сделал его отец, и потрясён преступлениями брата. Его желудок сжимается, когда он думает об А-Лине; его сын уже так много пережил в своей юной жизни, и, похоже, он искренне любит Цзинь Гуанъяо. Цзинь Цзысюань с ужасом думает о том, что с ним могут сделать недавние разоблачения.
Группа призраков поплелась за Вэй Усянем к Пристани Лотоса, озабоченная текущими событиями, и в кои-то веки, казалось, занималась чем-то другим, а не зацикливалась на Вэй Усяне. Теперь, пусть и ненадолго, похоже, темой для разговора стал Цзинь Гуанъяо.
- Отцу не следовало принимать сына этой шлюхи, - выплёвывает Цзинь Цзысюнь.
Вэй Усянь прыгает с дерева, и Лань Ванцзи держит его что-то уж слишком долго. Группа приостанавливает обсуждение Цзинь Гуанъяо, чтобы посмотреть на сцену перед ними, и многие обмениваются неловкими взглядами.
- ...А теперь, наверное, Ханьгуан-цзюнь готовится сокрушить Старейшину Илин своей подавляющей силой.
- Да-да! Вэй Усянь, демон, сломается, как веточка!
В отличие от предыдущих случаев, когда группа кивала и взволнованно говорила о таких теориях, сейчас они просто обменялись неуверенными взглядами.
- А если… Ханьгуан-цзюнь вообще не хочет убивать Старейшину Илин?
Группа замерла, ошеломлённая этим открытием.
***
Наблюдать за поединком Цзян Ваньина и Вэй Усяня как-то странно. Цзинь Цзысюань помнит, как они все вместе учились, и эти двое всегда были рядом друг с другом, их ссоры сводились лишь к детским перепалкам и поддразниваниям. До его смерти, хотя их отношения уже явно изменились, даже после того, как Вэй Усяня официально выгнали из Клана Цзян, дела никогда не были так плохи, как сейчас.
- Возможно ли, - нерешительно говорит кто-то, пока Цзян Ваньинь продолжает сыпать обвинениями, - что Вэй Усянь и Второй Господин Лань могут... ну... ухаживать друг за другом?
Тишина.
- Или, ну, заинтересованы в том, чтобы ухаживать друг за другом.
- Чушь какая! - говорит Цзинь Цзысюнь, саркастически посмеиваясь.
Несколько человек просто обмениваются неуверенными взглядами и поворачиваются обратно к сцене перед ними.
- Он с большим пылом защищает честь Ханьгуан-цзюня, - говорит человек в одеждах Клана Не. - Наверное, это правда!
- Ох, этот Вэй Усянь, он верит, что Второй Нефрит Лань и правда поддастся на его соблазны.
- Ну, я не знаю, Лань Ванцзи казался очень... близко-интимным, когда он сидел у постели больного демона, держа его за руку!
- Интимным? - Цзинь Цзысюань задумывается. Тот выглядел так, как всегда, сидел с каменным лицом и неподвижно, но, как ему показалось, держание за руку было немного странным.
- Ох! - охает кто-то, указывая пальцем. - Посмотрите, как Ханьгуан-цзюнь баюкает Старейшину Илин на руках! Так нежно! Так интимно! - он делает паузу, словно вспомнив, о ком идёт речь, и быстро добавляет: - Как подло со стороны Старейшины Илин использовать своё бессознательное состояние, чтобы воспользоваться праведностью Ханьгуан-цзюня!
- Сдаётся мне, что он любит Старейшину Илин.
- Абсурд!
- Но если бы это было правдой, разве Вэй Усянь не знал бы о его чувствах?
- Ну, мне кажется, что он не в курсе!
- Вэй Усянь назвал Ханьгуан-цзюня своим другом, когда разговаривал с Цзян Ваньинем...
- Друг... не смеши меня!
- Вот уж действительно! Как будто такой уважаемый и праведный человек, как Ханьгуан-цзюнь, стал бы дружить с этим чудовищем!
- Нет, я имею в виду, посмотрите на это! Только посмотрите! То, как Второй Господин Лань держит Старейшину Илин в своих объятиях, так нежно, так бережно, словно Призрачный Генерал и не сидит там же и не портит всю картину своим неживым присутствием.
- Ханьгуан-цзюнь - обрезанный рукав? - говорит Цзинь Цзысюнь, выглядя озадаченным.
Группе требуется время, чтобы обдумать мысль.
- Похоже на то, - наконец говорит кто-то.
- Старейшина Илин действительно является творением разрушения, - твердо говорит другой.
***
- Я просто говорю, что да, Старейшина Илин - ужасный, жестокий, лживый монстр, который заслуживает того, чтобы гореть в самых тёмных глубинах ада, но он явно влюблён в этого человека! И Ханьгуан-цзюнь просто опьянён!
- Я бы не стал заходить так далеко и сказал бы, что Ханьгуан-цзюнь просто испытывает похоть к нему прямо сейчас.
- Похоть? Разве вот это похоже на похоть?
- Нету у Ханьгуан-цзюня похоти, - отрезал заклинатель Лань. - Лани не испытывают вожделения. Они влюбляются. Если Ханьгуан-цзюнь испытывает чувства к Старейшине Илин, то он, должно быть, влюблён в него, - выражение его лица меняется, когда он осознаёт, что только что сказал.
- Старейшина Илин реально коварен! - кричит кто-то.
- Почему это?
- Что?
- Вы можете объяснить, что вы имеете в виду под этим?
- Ну... он явно наложил заклятие на Ханьгуан-цзюня! Или соблазнил его! Посмотрите, с каким сладострастием в глазах он смотрит на мужчину!
Они наблюдают, как Вэй Усянь бросает искоса робкий, полный надежды взгляд на Лань Ванцзи, который выбирает для них комнаты в гостинице. Говоривший кивает, явно видя в этом доказательство своей теории.
Цзинь Цзысюань становится всё более и более уверенным, что ему не следует быть здесь. Какое-то странное чувство любопытства заставило его остаться на месте.
Скоро он очень сильно об этом жалеет.
***
Группа обменялась многозначительными взглядами, застыв, казалось, на месте, когда все практически выбежали из комнаты гостиницы после того, как Лань Ванцзи и Вэй Усянь... ну, это...
Цзинь Цзысюань почти уверен, что после этого у него останутся шрамы на всю жизнь. Он также в ужасе от того, что некоторые члены группы, похоже, хотели бы там ещё остаться.
- Просто чтобы понаблюдать за злодеяниями Вэй Усяня! - настаивает один из них. - И желать ему несчастья во всех его действиях!
В ответ он получает несколько недоверчивых взглядов.
- Это только что произошло? – требовательно спрашивает Цзинь Цзысюнь. - Лань Ванцзи и Вэй Усянь... они...
- Да, - огрызается Цзинь Цзысюань, обрывая его.
- Значит, Ханьгуан-цзюнь - обрезанный рукав!
- Мы уже это выяснили, - усмехается мужчина. - Не тормози!
- Как смеешь, - шипит Цзинь Цзысюнь. - Как будто меня волнует, что этот ублюдок Вэй Усянь делает со своим временем!
- Но ты ж здесь, так ведь? - Цзинь Цзысюань утвердительно спрашивает его, и его двоюродный брат хмуро смотрит на него в замешательстве.
Честно говоря, сейчас было бы самое подходящее время уйти, но Цзинь Цзысюань считает, что его жена хотела бы узнать последние новости о личной жизни своего брата. Он просто будет держаться подальше от личных комнат Вэй Усяня, и всё должно быть хорошо. Больше никаких ужасных сцен, которые он никогда и ни за что не хочет видеть.
Вэй Усянь выходит из гостиницы, и кажется, он один. Группа призраков тащится за ним, на этот раз не выкрикивая проклятий, а в замешательстве переговариваясь между собой.
- Где Ханьгуан-цзюнь?
- Неужели Вэй Усянь переспал с ним, а потом сбежал?
- Как жестоко! Но это очень даже по Вэй Усяньски!
- ...Может быть, нам не стоит говорить об этом?
- А мне всё равно! Вэй Усянь был виновен в наших смертях, мы имеем полное право преследовать его!
Честно говоря, всё это не имело никакого смысла, но Цзинь Цзысюань не очень-то стремился обдумывать происходящее. Он уже подумывал уйти, наконец-то, и рассказать А-Ли обо всём, что узнал, и о том, как раздражают все эти призраки, как вдруг они направились в храм Гуаньинь, и там был его сын, так что нет, он никуда не собирался уходить.
- Этот Цзинь Гуанъяо так же чудовищен, как и сам Старейшина Илин! - кричит кто-то. Цзинь Цзысюань просто с тревогой смотрит на своего сына. Он не понимает, как его брат мог сделать что-то подобное. Они никогда не были близки, до его смерти на это не было времени, но Цзинь Цзысюань всегда надеялся, что тот факт, что они семья, что-то да значит.
Он наблюдает за происходящим больше ради своего сына, в основном, и каким-то образом оказывается невольно втянутым в историю любви Лань Ванцзи и Вэй Усяня.
- Неужели Вэй Усянь... действительно не знал о чувствах Молодого Господина Лань?
- Похоже на то!
- Но... они... Вэй Усянь вправду такой бестолковый?
- Он злой вдохновитель!
- Да, но...
И, честно говоря, слышать о том, на что пошёл Лань Ванцзи ради Вэй Усяня в некотором роде вдохновляет. Вся группа может признать это, хотя и продолжают качать головой в разочаровании и гневе, потому что это ж Вэй Усянь, и на данном этапе им всем нужно поддерживать свой имидж.
- Вэй Усяню просто нужно очень чётко выразить, что он чувствует. Ему нельзя сдерживаться… Знаете, я научился у своей собственной жены, что откровенным всегда быть лучше...
- Он должен пойти и рассказать Ханьгуан-цзюню о своих чувствах!
- Что, прям сейчас? У них там в разгаре ситуация с заложниками!
По-видимому, это мало что значит, и когда Лань Ванцзи наконец появляется, Цзинь Цзысюань с некоторым ужасом слушает последующее признание.
- Как смело, - говорит кто-то с благоговением, а затем быстро добавляет: - Ещё один коварный поступок Старейшины Илин!
- Это довольно романтично.
- Хотя демон, вообще-то, и не заслуживает романтики.
- Нет, но, просто посмотрите, как они оба говорят от чистого сердца… Я никогда не видел, чтобы Второй Нефрит Лань проявлял столько эмоций!
- Старейшина Илин, несомненно, знает толк в словах! Что и следовало ожидать от такого вдохновителя зла, как он!
Честно говоря, Вэй Усянь, неоднократно заявлявший о своей любви спать с Лань Ванцзи и болтавший о своих чувствах, не казался очень коварным или похожим на преступного вдохновителя, но на самом деле этих людей невозможно остановить, если уж они начали.
- Неужели они забыли, что Цзинь Гуанъяо тоже там? - нахмурившись, спрашивает соседний призрак.
Цзинь Цзысюань вдруг вспоминает, что и его сын всё ещё в храме, а затем чувствует прилив паники, за которым следует жалость, потому что бедному А-Лину пришлось стать свидетелем этого.
Его сердце также сочувствует Лань Сичэню, который был близким другом Цзинь Гуанъяо и, очевидно, был потрясён раскрытием его истинной природы. И последнее, что, вероятно, нужно этому мужчине сейчас, - это слушать всякое такое.
- Бедное дитя, - бормочет кто-то, глядя на Цзинь Лина с жалостью в глазах. - Подумать только, мало было того, что Вэй Усянь убил обоих его родителей, теперь несчастный мальчик вынужден выслушивать ещё и это!
- Тише, я не слышу, что он только что сказал!
- Он хочет всю оставшуюся жизнь ходить с ним на ночную охоту.
- Как романтично.
- Вэй Усянь действительно воплощение зла.
***
В конце концов никто не умирает, кроме Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, а Цзинь Цзысюнь выглядит раздражённым от осознания того, что Вэй Усянь на самом деле не виноват в его смерти.
Цзинь Цзысюань задаётся вопросом, а не присоединятся ли эти двое в итоге к этой группе, а затем решает, что ему давно пора вернуться к своей жене и объяснить ей увиденное. Она будет в восторге, услышав о своём брате и Лань Ванцзи.
Кроме того, ему пора убраться подальше от всех этих сумасшедших. Позже он навестит всех вместе с А-Ли; было бы неплохо увидеть их сына, и он уверен, что его жена будет рада снова увидеть своих братьев.
(Призраки в конце концов рассеиваются, когда становится очевидным, что означает "каждый день" так "каждый день"; они могут ненавидеть Вэй Усяня от всего своего сердца, но никакая месть не заставит их остаться и разбираться ещё и с этим).