Work Text:
Заходило Солнце. Его закатные лучи были настолько яркие, что мои юго-восточные окна заливало оранжевым. Я открыл балконную дверь и замер в жесткости своего чересчур (как мне казалось) модного кресла. Оранжевое расползалось по стенам. Дневной жар сменялся предвестником вечерней прохлады. Всё это вместе с закатно-летним шумом улицы перенесло меня в совсем недавнее.
Среди радостного хора голосов моих друзей, на ночной посиделке в припятском парке, я услышал её шепот над самым ухом: «Ты очень красивый». Увидел и будто впервые, как фокус настроил. Но не портретно, а лишь брови, нос, губы. Может быть и не узнал бы увидев. Только по фрагментам. По осенне-тёплым глазам: сказал бы: «Она».
Что-то говорили, уже и не вспомню что. Но именно её первые слова, обращенные ко мне, отзывались всем.
Потом постепенный отход в удушающе пахнущие кусты жимолости. Восторженно горячие руки вокруг меня и всего того, что нас окружало. Плавящий их жар подобный вулканам Венеры. Я падал в это жерло и уже тянул её за собою…
Много позже она ушла, осторожно высвободив пегую прядь, запутавшуюся в ветви. И как я мог отметить узорчатость её волос в безлунную ночь? Будто почувствовал. Она обернулась ко мне, но виден был только абрис гибкой фигуры и смутные очертания приоткрытого рта. Я чувствую и вижу её и сейчас, глядя на растительный узор своего дивана: переплетаются листья и цветы, как пегие пряди вокруг моих пальцев. Снова ощущаю их пропуская по рукам.
Я недвижим, увлеченный воспоминанием и мыслями. Как так выходит, что в момент не видим и не помним, и только потом рефлексируем? «Вечно застенчивый Топтунов» - говорили, а тут не отблеск огня в родительском очаге, а жгучая лава незнакомой и неизученной жизни.
Когда-то в Таллине, у приятеля, я увидел репродукции Климта. И там была томная и полумифическая Золотая Адель. И она - словно сошедшая с полотна Климта Адель. Огненная, прекрасная, мягкая как тающий воск в моих руках. Вся она соткана из солнца и золота, смотрит на меня нежно, заломив кисти рук в ожидании.
Перед глазами полыхает золотой шар, обрамленный тёмной материей. Солнце зашло, и сумерки пришли в комнату. В моих руках красным мигает сигарета. Пепел на ней растёт пропорционально моему решению разыскать девушку.
Мама всплеснула бы руками: «Нынешние нравы, Лёнечка! И имени не спросил!».
Он молод, ему только 24.
Я почувствовал удовольствие: да, молодость. У меня столько времени впереди, чтобы найти её. Да и трудно ли это в нашем городе? Особенно когда я теперь уяснил для себя, кто она такая и как выглядит.
Я затушил сигарету и вышел на балкон. Слева виднелись огни станции. Рано утром начиналась моя смена. Передо мной стелилась освещенная гладь Припяти, наполненная звуками голосов, летних песен и смехом. Возникло желание дойти до парка, до которого от моего дома подать рукой. Возможно, моё расстояние до Адели в миллион световых лет сократится. А сон перед сменой… У меня ещё всё только начинается.