Chapter Text
Что пожелать тебе сегодня перед боем?
Ведь мы в огонь и дым идем не для наград.
Давай с тобою поменяемся судьбою,
Махнем, не глядя, как на фронте говорят.
Летние каникулы только начинались. Каждое утро его будил солнечный луч, прокравшийся под ресницы, и он со смехом отбрасывал покрывало. Первым делом подбегал к окну – не гуляет ли кто во дворе? Уже неделю Володька жил у бабушки с дедушкой и успел заново подружиться с местной компанией.
Повезло с квартирой на первом этаже: можно незаметно выскользнуть из дома и до завтрака сыграть в футбол или прокатиться на Женькином велосипеде. Скрипучие рамы выдали бы его, но их почти не закрывали. Ночами в окна дышал теплый ветер, а Володька спал под музыку, которую играли сверчки.
Здесь, на окраине города, все дома старые – двухэтажные, на четыре квартиры. Они теряются среди лип, черешен и сирени, дворы заросли высокой лебедой, полынью и злющей крапивой. С утра до ночи они с ребятами носились в этих «джунглях», устраивали потайные комнаты в кустах, прятали клады и бутылки с письмами, охотились на голубей и качались на низких ветках.
Созывать их начинали только с наступлением темноты, а смеркалось теперь совсем поздно, так что удавалось играть почти весь день. Нужно только вовремя появиться дома, чтобы схватить кусок хлеба и убежать до того, как взрослые подсунут тебе тарелку с супом.
Но эту субботу Володька проводил в заточении, любуясь свободной жизнью из окна. В полдень бабушка отправила его купить молока в треугольниках, но путешествие в магазин заняло всего пять минут. И снова потянулись долгие часы до вечера. Как перетерпеть еще два таких же дня?
Прошлой ночью Володька сбежал из дома, чтобы пробраться в пустующий сарай в соседнем дворе. Собралась почти вся их компания. Никто же не хочет, чтобы говорили, будто ты боишься пройти мимо черных гаражей в полночь и войти в сарай, где ходит призрак его прежнего хозяина.
Фонарики захватили все, но от тусклых пятен света, дрожащих на стенах, темнота словно накалилась. Володька чувствовал, что приведение стоит за дверью и слушает их, но молчал, а то еще подумают, что он трусит. Громкий шепот каждого рассказчика пробирал холодком, ползущим от макушки по шее и спине. А уж истории, что здесь, оказывается, случались, убедили Володьку, что он попал в самый жуткий район Чернобыля.
Дома его отсутствие заметили. Возможно, он отделался бы нотацией, но никто не следил за временем и они засиделись до утра. Бабушка успела решить, что Володя заблудился, покалечился или упал в какой-нибудь подвал и теперь истекает кровью. Когда он вернулся в четыре часа, в комнатах резко пахло лекарствами, бабушка лежала на диване, а у дедушки было сердитое лицо.
Но кричать и ругаться дед не стал, только и сказал:
- Гауптвахта на трое суток. Исполнять.
Особенно противно то, что друзей совсем не беспокоит его исчезновение. В глубине души он понимал, все решили, что родители забрали его на выходные. Но от такой мысли становилось еще обиднее. Ребята считают, он весело проводит время и даже не подозревают о его несчастьях!
На улице послеполуденное солнце уже пробило кроны деревьев, разрисовав землю золотистыми пятнами. На песчаном островке посередине двора играли в классы девчонки, рядом старательно копали лопатками карапузы. Вдалеке раздался клич команчей – это его друзья брали форт белых.
Володька отошел от окна и побрел к настенным часам. Только начало третьего! Высунул голову в коридор. В зале звякнуло железное ведро. Из кухни послышался кашель, а чуть позже – голос дедушки:
- Тут уж хочешь, не хочешь, а надо. Сталинград!
Видимо, играет в преферанс с дедом Гришей. Недолго поколебавшись, Володька решил, что может без ущерба для гордости отправиться в его комнату. Он незаметно прокрался по коридору и тихо притворил за собой дверь. Здесь можно сидеть хоть неделю и не надоест.
Первым делом подошел посмотреть на железный барометр – настоящий, с корабля! На боку небольшая вмятина, наверное, осталась после кораблекрушения. Стрелка показывала на отметку «ясно», клонясь к надоедливому «переменно», хотя небо безоблачно. Володя разочарованно вздохнул. За «ясно» и «сушь» следовала самая интересная надпись «В. сушь». И если сейчас не «В. сушь», то когда же ей быть?
Повертел круглый глобус, заглянул в альбом с марками, оставленный на столе, но там оказалась скучная живопись, и он придвинул стул к шкафу. Громадный стеллаж за стеклом заполняли не только книги, здесь хранилось много сокровищ – модели парусников, компасы, морские карты, фигурки из глины и дерева.
Дедушка разрешал Володе смотреть и брать в шкафу все, хотя маме это не нравилось. Ей казалось, что он обязательно что-нибудь сломает. А дедушка радовался, что внуку интересно и он хочет стать моряком. Правда, он еще точно не решил. Может, будет летчиком. Лучше всего, конечно, космонавтом.
Выбрав книжку с названием «Трагедия Цусимы», Володя прихватил большую ракушку и спрыгнул со стула. Таких раковин было три – огромных, с дедушкин кулак величиной, серых и бугристых снаружи, а изнутри точно облитых оранжевой карамелью. В детстве, увидев их впервые, Володя не понял, что это, а потом не верил, что ракушки настоящие.
- Приложи ее к уху, – сказал в тот раз дедушка.
- Что это? – Володька удивился странному шороху.
- Шум моря. Она так долго в нем лежала, что запомнила этот звук.
С тех пор он любил слушать море. И сейчас, свернувшись в кресле и открыв на коленях книгу, левой рукой прижал к уху раковину.
«…Свежий ветер уныло гудит в стальных снастях рангоута и сердито гонит низкие, рваные тучи; мутные волны Желтого моря глухо плещутся о борта броненосца...»
И уже с первых слов он слышал не только шуршание волн, но и свист ветра и даже ощутил запах просоленных канатов. Поглощенный чтением, Володька машинально насвистывал в такт. Спохватившись, что бабушка отругает, если услышит, замурлыкал знакомый мотив под нос. Подумал, что забыл название фильма, где была эта песня, и замер.
Он ясно различал музыкальный свист. Обычный шорох раковины скрадывал, но не заглушал его. Звук прерывался, словно кто-то набирал воздух для новой трели. Удивившись, он дунул в леденцовую спираль и попытался вытряхнуть оттуда неведомого жучка или, может быть, муху, но ничего не изменилось.
- Эй! – крикнул в ракушку. – Кто там свистит?
Свист прекратился, теперь он слышал поскрипывание. Наверное, жучок царапал эмаль лапками.
- Вы на орбите? – вдруг спросил его мальчишеский голос.
Володька, ошарашенный, растерянный, подумал, что ему почудилось.
- Вы совершаете полет? – спросил тот же голос. – Прием!
«Я перехватил какую-то передачу», сообразил Володька.
- Нет, я на Земле. А вы? – сказал в ракушку и торопливо прижал ее двумя руками к уху.
- Я на чердаке...
Он заметил, что неизвестный голос звучит неуверенно. Тот мальчишка тоже не понимал, что происходит. Володька осмелел.
- Ты кто?
- Витя.
- Прямо как мой брат, – пробормотал он, не отнимая раковину от уха, но оказалось, что таинственный Витя прекрасно слышит его и так.
- Старший? – уточнил он зачем-то.
- Нет, младший. Мелкий совсем. А я – Володя. Как ты так сделал, что звучишь из раковины?
- Из какой раковины? – на той стороне удивились.
- Из обычной морской ракушки.
- Не знаю. Ты говоришь из сломанного приемника. Я подумал, он поймал какую-то космическую частоту...
«Может, я сплю?»
- Послушай, сейчас мне надо идти... Меня ведут на концерт симфонический музыки, – мальчишка тяжело вздохнул. – Ужасно, да?
- Ага, надо причесаться, надеть белую рубашку и ходить, держа руки по швам, – сочувственно отозвался Володька.
- Хорошо, что к нам редко приезжают. Это потому что у нас клуба еще нет, только летний кинотеатр... Ты сможешь поговорить вечером?
- Конечно! – обрадовался Володька. – Когда ты вернешься?
- Наверное, к восьми. После концерта заставят ужинать.
- Идет. После восьми буду вызывать тебя каждые три минуты.
- Договор. Так я пошел?
- Давай.
Володя еще немного послушал ракушку – в ней привычно шумело море. Подумав, как унести ее к себе, затолкал в карман шорт. Выглядело так, будто он спрятал туда огромное яблоко. Так себе маскировка.
Выглянул в коридор. Дедушка все еще был на кухне. Бабушка закончила мыть пол в зале, куда переселилась с приездом Володи, и скрежетала стиркой по ребристой терке в ванной. Володька на цыпочках прокрался в комнату, где спал он сам, и лихорадочно заметался между шкафом, тумбочками и кроватью, не зная, где устроить тайник.
Под кровать? Бабушка выметет. Под подушку? А вдруг ей вздумается сменить белье? В шкаф? Но она постоянно стирает одежду! За батарею раковина не пролезла. Тогда он закопал ее на верхней полке шкафа в бабушкины пуховые платки под дедушкиной меховой шапкой. До осени сюда никто не заглянет.
Радуясь, что так ловко все устроил, Володя забрался с ногами на подоконник, взяв фломастеры, лист и книжку для опоры. Нужно было как-то скоротать время до вечера. Но ждать теперь стало еще сложнее, чем полчаса назад.