Work Text:
За ним пришли, когда ему снился Балар.
- Остров! Остров! – Аринья, самый юный из двух фалатрим в команде, вскочил на фальшборт и повис над водой, левой рукой ухватившись за ванты. Правой он размахивал, приветствуя новую землю. Белая рубаха в синем небе напоминала крыло чайки. – Остров!
Их ждала совсем-совсем новая, неизвестная земля – здесь не жили авари, не строили своих лёгких жилищ на деревьях, не собирали подаренные щедрой Йаванной плоды и злаки. Здесь не было морготовых тварей, а волки были лишь волками и охотились на оленей и зайцев. Здесь не было зла.
Корабль срезал прозрачную – в бирюзу и зелень - волну, бросил брызги в глаза. Вода была солёной и тёплой.
Он обернулся к остальным и…
…проснулся. Вдали, в глубоких каменных коридорах, грохотали шаги и лязгало железо.
- Орки, - предупредил он товарищей. Так вышло, что слышал он лучше других.
Заскрежетала, отворяясь, решетка. Сквозь ругательства и звон подковок на тяжёлых сапогах стражников различимо цокали по камню когти гаура.
- Этого?
Орки не стали дождаться, пока он неловко поднимется на ноги. Вздёрнули, толкнули к стене, несколькими сильными ударами – из-под молота вылетели искры, ужалив ладонь, - расклепали кандалы.
К лицу поднесли факел, так, что затрещали волосы. Он дёрнулся, уберегаясь от огня.
- Стой смирно! – заломили руки. Гаур рыкнул и сунулся ближе – пахнуло мертвечиной из пасти зверя. – Наверх!
Попрощаться со своими он успел лишь взглядом.
Если есть взгляд у слепого.
Во дворе ему дали ведро воды, позволив умыться. Не били, не натравливали гаура и не издевались. И молчали, что, пожалуй, пугало больше всего.
Приблизились лёгкие шаги, с тонким звоном кольчуги.
- Точно он?
Говорил не орк. Смертный или майя? По голосу не понять.
- В седло.
От орочьей лапы слева он увернулся, почувствовав движение, но тут же получил по затылку от стража справа.
- Не по лицу!
Стреноженного, с руками, стянутыми за спиной, его привязали к седлу. Отряд, похоже, был небольшим, но опытным – пары слов хватило, чтобы уже через несколько минут стук копыт отдался эхом под воротной аркой.
Анфауглит – выжженная пустыня. Но сколько в ней жизни, если много лет ты провел в каменном мешке! Есть солнце – оно греет левое плечо и щеку, карабкается всё выше. Есть ветер – пыльный, душный, несущий толику той жизни, что пробивается из почвы, растёт и расцветает там, на юге. Есть топот копыт и ощущение мощи скачущего галопом коня. Шкура под пальцами была мягкой и шелковистой.
Они ехали долго, переходя с галопа на шаг и рысь. А когда путь закончился, на него навалилась туча. Орочья речь, орочий запах, орочья ненависть – она стояла в воздухе клубящимся туманом. Всадники, не снижая скорости, разрезали морготово войско насквозь, спешились. Ему освободили руки.
Земля легонько кружилась под ногами. Они ехали на юго-запад, в этом он был готов поклясться. Значит…
Барад Эйтель!
Со склонов – он помнил их так четко, словно видел сейчас, в этот миг! – тянуло сосновой хвоей и чистой водой множества родников, стекавших с Эред Ветрин. А ещё – металлом и кожей. Металлом брони и мечей, кожей щитов.
Он втянул воздух – рывками. Горло перехватило.
Фингон вывел войска! Союз, о котором успел шепнуть последний из попавших в морготовы темницы пленных, заключён… И пусть Нарготронд не пришел, пусть Ородрет и народ Подземного города забыли о тех, кого потеряли мёртвыми и пленными, пусть… Обиды не было.
Всем сердцем, всем существом, он пожелал – пусть победят!
Его схватили за плечо, вывели вперёд.
- Смотрите, эльдар! Смотрите внимательней! – голос у морготова прислужника эхом прошелся по склонам холмов. – У нас дома ещё много таких! Но коли желаете застать их живыми – поторопитесь!
Сознание того, что сейчас произойдёт, упало на него как небо. Тяжёлые шаги справа…
Дёргайся! Трепыхайся, бабочка! Сбивай с крылышек невесомую пыль.
Заставь других полететь на твой свет и твой страх.
Вся сила измученного тела ушла на одно – не закричать. Он сам шагнул навстречу, успел за мгновенье до того, как его швырнули наземь.
Земля ударила по губам горьким запахом вытоптанной пижмы. Взвизгнул меч палача и обрушился вниз.
Со вторым ударом он забыл себя.
Боль перехлестнула за край и исчезла. Свет и цвет вернулись в ослепшие глаза, подул пахнущий морской солью ветер, позвал за собой…
Последнее, о чём подумал Гельмир, сын Гуилина, эльф знатного рода из Нарготронда, было:
Хорошо, что Нарготронд не пришёл…
Хорошо, что Гвиндор не видит…
