Work Text:
В каком-нибудь Ночном дозоре это непременно бы назвали эффектом оттянутого инферно, где каждый новый сантиметр черного вихря — новые жертвы: оборванные провода, нервы, отношения, жизни; где каждая выигранная минута — шанс.
Непонятно, на что: не то сократить эти несчастные, в буквальном смысле слова, сантиметры, не то погасить воронку совсем, что маловероятно, не то перенаправить ее куда-нибудь в глушь, в тайгу, и неумело молиться, чтобы прорыв, раз уж он неминуем, принес как можно меньше горя и боли.
Мое инферно подкрадывается незаметно, раскручиваясь из дорожной пыли, из жаркого марева, из одиночества и невозможности уединиться, из истончившихся до состояния тысячелетнего папируса нервов, из страхов и сомнений, из ПМС, который неожиданно не пре-, а пост-, из предательски молчащего телефона и обжигающе-горячего песка под ногами.
В такие минуты как никогда велико искушение сказать себе: «Меня никто не любит» и завыть тихонечко, вцепившись в собственную руку зубами, потому что в такие минуты не любишь в первую очередь себя сама. Но надо ли говорить, что стоит поддаться ему, глумливому дьяволу с венком из незабудок на козлиных рогах, и прорвавшееся наружу инферно проглотит тебя? С головой, накрашенными вишневым лаком ногтями и выгоревшими кончиками волос. И даже не подавится, что совсем уж обидно.
Поэтому хорошо, что есть блондинка, способная вовремя взять за шкирку, усадить за стол и сказать:
— Вот салат, вот чай. Все будет хорошо. Ешь.
И все оказывается и правда неплохо.
И даже идет дождь.