Work Text:
Слухи удивляли.
— А чего это он тут у нас ходит чуть ли не каждый день?
— Ну сами посудите, матушка Момо. Просто так он бы не пришёл. Явно кто-то его тут ждёт.
— Ох, матушка Сатико, думаете, его тут какая-нибудь красотка привечает? Он же Сенджу, а мы — Учиха!
— И что? И не красотка совсем даже, а красавец!
— Да вы ополоумели, матушка Рекё! С чего вы взяли такое?
— А вы видели, матушка Момо, что господин Мадара с него глаз не сводит? Так и пылает очами, так и прожигает пламенным взором!
— И правда ведь… Как это я раньше-то не замечала? Ох, спасибо, спасибо вам, матушка Рекё, побегу расскажу матушке Хисоке и матушке Румико. Вот они от такой новости рты-то поразевают!
За клан было обидно. За себя — тоже. Хикаку так старался, следил за репутацией клана в Конохе, а судьба снова показывала ему кукиш. И ведь опять Мадара! Во всех непотребствах всегда (ладно, почти всегда) был виноват глава клана.
Кто всегда орал и визжал от гнева так, что с деревьев взлетали птицы? Мадара. Кто постоянно ругался с Хокаге и его разумным братом? Мадара. Кто ни дня не мог продержаться без драки? Мадара. Кто на Танабате пьяным скакал по крышам и пел про танцующих утят? Опять Мадара!
Кто на прошлой неделе бегал в простыне с прорезанными дырками для глаз, жутко завывал и напугал делегацию Мизучи? Это Мадара решил порадовать Кагами, прикинувшись малюткой привидением.
Кто позавчера при всех залез в пожарный колодец, чтобы доказать, будто оттуда можно увидеть звёзды? Конечно же, это Мадара, Мадара, Мадара!
Следовало тотчас же пресечь творящееся непотребство.
Ещё и этот Тобирама! Приличный мужчина: статный, умный, прекрасный шиноби — и так губит собственную репутацию. И помогает Мадаре позорить клан!
— Господин Хикаку, а вы чего чай не пьёте? — спросил Кагами, дожёвывая булочку. И когда только успел стянуть, паршивец? То ли мысли о позоре клана так увлекли, то ли малец делает успехи в маскировке — видно, занятия с Тобирамой не прошли даром. И тут Тобирама, тьфу на него!
Ну вот, пока Хикаку негодовал, чай уже остыл. Придётся заваривать свежий.
— Потому что. А ты не болтай с полным ртом!
На справедливое замечание старшего сорванец Кагами только хихикнул и ловко увернулся от подзатыльника.
Должно быть, Мироздание решило окончательно раздавить Хикаку: махнул рукой — сбил со столика любимый заслуженный чайник. Прощай, синий фарфор с белыми журавлями… Хикаку вздохнул и решил: он спасёт репутацию клана.
Чего бы это ему ни стоило.
* * * * *
Первая осень в Конохе встречала её жителей багряными листьями клёнов, алыми ягодами шиповника и барбариса, сизым терном и пурпурной коринкой. Айва, яблоки, сливы и зимние груши остались там же, где и могилы предков Учиха и Сенджу — рядом с покинутыми домами и заброшенными огородами. Через месяц можно будет сажать в садах Конохи молодые фруктовые деревья, чтобы через несколько лет снять первый урожай, а пока что обходились тем, что росло в окрестных лесах.
Хикаку любил варенье из коринки, вот и шёл с корзиной на берег Накано. Пахло прелой землёй, дымом и мокрой корой; ночью накрапывал дождь, поэтому приходилось почаще смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на склоне.
Отыскав большое дерево, усыпанное спелыми ягодами, Хикаку влез на него — и уже набрал полкорзины, когда увидел на опушке Тобираму и Мадару. Эти двое куда-то спешили: мелькнули и тут же пропали.
Чёрт побери. Тобирама такой умный, зачем ему разговаривать с Мадарой?
Или на самом деле между ними что-то есть?
И как узнать? Он же не может просто подойти и брякнуть: «Сенджу, ты правда присовываешь нашему Мадаре? Или он — тебе?»
Хорошо, отлично, задача по сохранению репутации клана стала сложнее, но это не значило, что она не имела решения.
Уже дома, высыпав собранную корзинку в медный таз, Хикаку выбирал оттуда черенки и мелкие листочки — и думал: а что, если завтра он сам встретит Сенджу Тобираму у ворот квартала? Поговорит с ним. Пригласит на чай со вкусным свежесваренным вареньем. Тонко намекнёт, что его присутствие на территории клана доставляет всем некоторые неудобства. Тобираму не зря называют гением, он поймёт.
А Мадаре с утра принесут всю дипломатическую почту клана.
* * * * *
— Господин Сенджу, доброе утро. Погода сегодня изумительная: тепло, солнечно, небо голубое.
— И вам того же, господин Хикаку. Извините, спешу.
— Я вас надолго не задержу, поверьте. Не сочтите за дерзость, подскажите, какова цель вашего визита в квартал Учиха?
— Исключительно личная. Ваша бдительность достойна восхищения, господин Хикаку.
— Господин Мадара с утра сказал мне то же самое. Прежде чем ушёл по просьбе старейшин заниматься делами нашего клана и планами дальнейшего развития.
— Даже так? Ясно, освободится только к ночи. Господин Хикаку, всего наилучшего.
Хикаку незаметно вытер потные ладони о синий хлопок рубашки. Аматерасу-заступница, помоги своим детям!
А варенье получилось отменное. Даже немного жаль, что не удалось похвастаться перед Тобирамой своим умением варить коринку.
* * * * *
К обеду заглянул Кагами, весь потный и запыхавшийся — видно, только что с тренировки. Предложенные рисовые шарики умял в два счёта, будто дома его не кормят.
— Чем это тут пахнет?
— Варенье из коринки варил. Хочешь попробовать?
— Угу!
Пришлось вытаскивать плошку с пенками и заваривать свежий чай. Угощения Кагами всегда уминал с таким аппетитом, что на душе становилось радостно.
— Ух, вкусно! Вы учителя угостите, ему понравится. А то он всё рыбу да рыбу ест, то варёную, то солёную. И глупую капусту с тыквой и редькой, фу!
— С чего это я буду его угощать? — возмутился было Хикаку, но отчитать за дерзость не успел: гостя уже и след простыл.
* * * * *
— Опять занят? А сейчас-то с ним что?
— Вы же знаете старейшин, господин Тобирама. Им всегда надо больше, вдумчивее и глобальнее.
Упорство в делах — это хорошо или плохо? Даже не так: это черта, достойная восхищения или неприятная особенность человека?
* * * * *
На следующий день у ворот Хикаку встретил Кагами. Он сидел на столбе, мусоля зубами соломинку, и высматривал кого-то.
— Почему не на учёбе?
— Учителя жду. Сказал, покажет мне, как можно легко завалить Учиха.
— Зава… — начал повторять Хикаку, но замолк от возмущения.
Каков мерзавец! Ребёнку — такие вещи!.. А с виду приличный человек, уважаемый шиноби!
— Ступай в академию, сейчас же!
— А как же учитель?
— А с учителем твоим я лично поговорю!
К счастью, Кагами не стал упорствовать; пожал плечами, легко спрыгнул со столба и умчался прочь.
Не успели затихнуть его шаги, как у ворот появился Тобирама, проклятый распутник. И вид у него был до того благостный и кроткий, что гневная обвинительная тирада в мгновение позабылась.
— Господин Хикаку, вы опять ждёте меня, чтобы сказать про Мадару, с головой ушедшего в дела клана? Я польщён.
— Всё немного не так, господин Тобирама. Наш глава клана вчера решил поспорить с Хокаге. На тему, какие овощи нужно запивать молоком, а какие — саке.
Ух ты, а улыбка у Сенджу очень даже ничего.
— Так вот почему мой старший брат сегодня не выходит из дома и отказывается говорить, что с ним! Спасибо, господин Хикаку. Пойду объясню ему про квашеный дайкон и горячее молоко.
Отсмеявшись, Хикаку помахал вслед такому знакомому стеклянному звяканью хирайшина.
Вот и поговорил.
Господин Мадара — глава клана Учиха, у него должно быть всё самое лучшее: друзья, враги, любовник.
Кто завидовал? Он завидовал? Клевета!
* * * * *
Вечером шестого дня Хикаку, заварив вечернего чаю и прихватив мисочку варенья, анализировал поведение Тобирамы и Мадары, чьё общение свелось к нечастым встречам на людных деревенских собраниях. Ну да, тут Хикаку ничего не мог поделать: глава клана и советник Хокаге обязаны были присутствовать на каждом совещании.
А Хикаку туда не приглашали. Лишали возможности удержать репутацию клана Учиха от падения. Мало ли о чём Тобирама и Мадара беседуют и о чём договариваются вместо того чтобы обсуждать новые законы и решать деревенские дела? Может, они теперь убегают по ночам?
Тоненько пищали комары. Где-то за деревней ухал филин. Вечерняя Коноха скрипела колёсами повозок, подманивала фонарями мохнатых ночных бабочек, хлопала дверями домов и лапшичных. Солнце уже укатилось за край небосклона; в вышине замерцали звёзды. Учиха верили, что за каждым из них присматривает звезда, и когда она падает — человек умирает. Вот бы узнать, как найти свою…
Такие вечера хочется разделить с кем-нибудь.
И лучше бы не с надоедливым малышом Кагами, а с кем-нибудь посдержанней. И взрослее. Умнее. Выше.
Ох.
* * * * *
— Господин Хикаку, вы снова меня встречаете? Смотрите, я ведь могу и привыкнуть к нашим с вами утренним свиданиям.
— Прошу извинить меня, господин Тобирама. Если наше общение принесёт пользу и моему клану, и вам, то я буду только рад.
— Неужели? Хотите немного углубить наше поверхностное знакомство?
— Ну… да. Пожалуй, да.
— Чудесно. Жду вас завтра. Предлагаю эти же восемь утра. Под тем самым деревом, на котором вы сидели и рвали коринку, когда видели меня и Мадару.
Чёртов сенсор. И кто после этого злопамятный?
— Я непременно буду, господин Тобирама.
Легко сказать. А что делать, как себя вести? Нет, он знал, как работать на задании с приманкой, но это совсем другое! Ему никто ещё не предлагал вот так просто пойти и потрахаться, все в клане считали Хикаку слишком серьёзным для баловства. А тут, получается, он согласился…
В каком ящике лежит коробка с восковыми полосками? Нет уж, Учиха Хикаку никому не позволит сомневаться в его способности отдать всего себя ради клана!
Вроде бы никто не говорил, что Сенджу — грубые и неумелые любовники.
— Вы не заболели, господин Хикаку? То краснеете, то бледнеете. Может, вас проводить до дома?
— Я ценю вашу заботу, но не беспокойтесь, со мной всё в порядке.
Если бы.
* * * * *
И снова Кагами появился к обеду, да только обед запоздал: слишком занят был Хикаку другим срочным делом, от которого теперь горела нежная кожа, а сидеть сделалось неудобно. Утешали лишь надежды на то, что мучения окупятся десятикратно. Хотя на первый раз и двукратно хватит.
— Какой-то вы сегодня красный. Это из-за разговора с учителем?
— Нет, конечно.
Проницательность этого ребенка иногда настораживала. В круглых чёрных глазах вечно плясали черти, а в вихрастой головушке наверняка гуляли мысли не только об учёбе.
— Вы сейчас чем-то на Мадару похожи. Он тоже краснел каждый раз, когда с учителем виделся.
Ну надо же! Мадара — и краснеть умеет, кто бы мог подумать!
— Да вы не волнуйтесь! Мадара, вон, тоже волновался, а потом ничего — привык. Ему даже понравилось! Учитель мой — он в этом деле опытный.
— В каком ещё деле? — опешил Хикаку.
Кагами смотрел на него честными глазами ребёнка.
— В дружбе с Учиха, конечно!
* * * * *
— Привет, Хикаку. Давно ждёшь?
Пели птицы. Солнечные лучи пробивались сквозь листву коринки, дрожали на траве светящимися монетками. Так мирно, так хорошо.
— Минут пять как прибежал. Куда идём?
— Да тут неподалёку есть отличная поляна. И река рядом, сразу после можно будет поплавать, если силы останутся.
Предвкушение осторожно щекотало живот. Хикаку беззвучно бежал следом за Тобирамой; шёлк новеньких трусов так приятно ощущался на голой коже, что кровь приливала не только к щекам.
Полянка и впрямь оказалась неплохой: относительно ровная, без торчащих пней и корней деревьев. Хикаку замер: сейчас Тобирама повернётся к нему — а дальше что?..
— Пришли. Ну что, начнём, что ли? Чуток тайдзюцу? Или сразу шаринган доставай, я же не знаю, как тебе больше нравится.
Ебическая сила. Так они тут что, спарринговали? На кой чёрт он вчера мучал задницу воском, убирая даже самые маленькие волоски? Хикаку обиженно взвыл и бросился на проклятого бесстыдника.
Через час они расслабленно плескались в реке, смывая пот и грязь.
— Слушай, Хикаку, можно вопрос?
Хикаку кивнул, почти в упор рассматривая красные линии татуировок на рельефной груди Тобирамы. Дорогие шёлковые трусы он оставил на берегу, но речная вода холодила голый зад и яйца, поэтому Хикаку не боялся, что у него встанет на Тобираму.
— Это у вас в клане так принято, да? Я про то, что вы перед первой тренировкой волосы на жопе дочиста вырываете. Мадара, Изуна, ты — это вы зачем?
Душный жар залил лицо и шею. Они все? Все они думали, что Тобирама зовёт их совсем для другого?
— Я не знаю, зачем они, — горло перехватило от злости и ревности, — а я — вот для этого!
И сцапал Тобираму за роскошные твёрдые булки.