Work Text:
Ньюту было четыре. И росту в нём тоже было без малого четыре фута — Тесей лично измерял палочкой. А с тех пор, как на брата надели временные целебные очки, потому что его любопытный веснушчатый нос лез куда не просят, даже в мамины зелья — Ньют стал ещё и четырёхглазым.
Но проблем от него было — сто раз по четыре.
Тесей иногда думал: всё-таки здорово иметь брата. А потом Ньют подходил к нему и деловито говорил:
— Я взял у тебя шарфик. Тут в подвале рогатые слизни, им холодно! А у тебя много шарфиков.
Или:
— А что кушают келпи? Я ему отнесу еду, он в реке стоит, мы подружились!
И Тесей думал: о Мерлин.
Но делать было нечего, и он вместе с Ньютом шёл к реке, чтобы найти келпи, учил вычёсывать гиппогрифов и в двадцатый раз читал сказку про сирену и семерых гриндиллоу, потому что других голосов Ньют не признавал. Младший брат был тем ещё упрямцем, и порой они всей семьёй задавались вопросом, что же из него вырастет.
А потом случилось то, чего вообще никто не ожидал.
Брата он нашёл в своём шкафу крепко спящим и обнимающим рукав зимнего пальто Тесея. Ничего бы удивительного, лучше в шкафу, чем на крыше со смеркутом, но Ньют засыпал в комнате Тесея уже не впервые.
— Доброе утро, — сказал Тесей и взъерошил Ньюту волосы. — Ты почему опять не у себя?
Ньют отчего-то порозовел и тут же сбежал — его быстрые шаги пронеслись по лестнице. Тесей обшарил весь шкаф, ожидая найти либо яйца нарлов, либо живых нюхлерят, но потерпел поражение. Что там забыл Ньют — оставалось загадкой.
Брат молчал до самого завтрака, никак не реагируя на вопросы, и лишь после тостов подал вдруг голос:
— Папа… А чтобы жениться, нужно кольцо, да?
Отец заулыбался. Мама удивлённо вскинула брови.
— Конечно! — сказал отец. — Женитьба — дело очень-очень серьёзное. А у тебя уже есть подружка на примете, Ньютон?
— Да, — заявил Ньют и вновь порозовел. Веснушки на его щеках стали как будто ярче. — Я вырасту и женюсь на Тесее!
Отец выронил газету, а Тесей так дёрнул головой в изумлении, что шея отозвалась болью. И только лишь мама отложила в сторону салфетку и поставила на блюдце чашку — совершенно бесшумно.
— Знаете, что, мальчики, — сказала она, с достоинством вставая из-за стола. — Я пойду в денники. — И уже у дверей столовой добавила: — Всегда успокаивает нервы.
Дверь закрылась за ней с тихим скрипом, и они остались сидеть в тишине. Ньют, явно ошарашенный тем, какой фурор он произвёл, посмотрел на Тесея.
— А у меня есть кольцо, — сказал он смущённо. — Из ивовой лозы.
* * *
Они сидели на скамье и смотрели, как мама объезжает новичка в загоне. Ньют беззаботно болтал ногами, скинув с них ботинки.
— Ты хороший и не морщишься, когда видишь плотоядных слизняков, — ответил Ньют на незаданный вопрос Тесея. — И ещё на плечах катаешь.
— А ты думаешь, поэтому женятся?
— А зачем ещё? — В словах Ньюта было такое искреннее удивление, что у Тесея камень с души свалился. — Ведь вдвоём должно быть веселее!
Он крепко обнял, обхватив с такой силой, что Тесей крякнул. Ньют всё не отпускал, прямо перед глазами была его макушка с прилипшей к ней паутиной, и сложить два и два было несложно.
— Где сокровища искал? — спросил Тесей, решив сменить тему.
Ньют почесал нос.
— На чердаке! Ругать не будешь? Там есть докси и маленький полтергейст, который очень просил поварёшку и кастрюлю, чтобы погреметь. Я ему из кухни отнёс.
Тесей вздохнул: ночью теперь будет весело.
— Будет на нашей свадьбе музыкантом, — сказал он шутливо, но Ньют воспринял его слова всерьёз.
— Не надо, лучше пусть папа поиграет на скрипке.
Тесей покачал головой и, подняв взгляд, увидел, что мама уже отвела гиппогрифа в денник и смотрит на них издалека, приложив руку козырьком ко лбу. Она всегда забывала дома шляпку.
— Давай так, — начал Тесей, — ты вырастешь и потом снова поговорим. Если не передумаешь.
Он иногда забывал, что с Ньютом лучше было говорить серьёзно. Шутки обтекали его, как горная река — скалу.
— Ладно, — буркнул Ньют. — Но всё равно держи!
Он что-то сунул в раскрытую ладонь Тесея и соскочил со скамьи, в одних носках рванув к дому. Тесей посмотрел на ладонь, ожидая увидеть ивовое колечко, но золотой блеск металла на солнце поставил его в тупик.
— Эй, откуда украл? — закричал он вслед, и физиономия Ньюта на миг показалась из-за ограды. А потом брат показал язык и был таков.
— Ньют, я не шучу, признавайся!
Четыре фута роста и четыре сотни проблем.
Ну ничего, думал Тесей, гоняясь за ним по дому, лет через десять он напомнит Ньюту об этом дне. И с удовольствием понаблюдает за его реакцией.
А иначе зачем ещё нужны старшие братья.