Archive of Our Own ^beta

Просыпаться с головной болью, не помня, чем закончился вчерашний день, Дженсену было не впервой. И хотя таких попоек в его жизни случилось лишь две, но каждая заняла почетное место в памяти как «шутка, которую больше нельзя повторять». В основном из-за головомоек, которые потом устраивала сестра. От этих случаев нынешний невыгодно отличал пол, на котором Дженсен лежал. Холодный камень под щекой недвусмысленно намекал, что до дома он в этот раз так и не добрался. Джен будет в восторге. От одной мысли о том, какой грандиозный скандал она устроит, голова загудела с удвоенной силой. Пора было минимизировать ущерб. В смысле открывать глаза и скорее ползти домой, пока сестра не подняла на поиски полицию.

Дженсен пошевелился и почувствовал, что болит не только голова, но и все тело, а руки затекли, потому что связаны за спиной. Стоп… Уж не в полицейский участок ли он загремел?! Он открыл глаза, но комната никак не походила на камеру. Слишком просторная, без какой-либо мебели, с узким, но не зарешеченным окном под самым потолком. Кроме того, в полиции, насколько Дженсен знал, подозреваемым не связывают руки, а сковывают наручниками.

Его что, держат в какой-то супер секретной тюрьме ЦРУ? Или же он попал в руки мафии? Проблемой было то, что Дженсен так и не мог вспомнить, что делал накануне. Точно не пил. Вроде он как обычно ходил в школу, потом проводил время в библиотеке в наказание за то, что на уроке литературы писал в тетради не эссе, а код для интеграции символов в звуковой сигнал. Да и никуда он не лазил в последнее время, чтобы привлечь чье-то внимание. Только взломал сайт почты. Но он же не напакостил, так, проверил, сможет или нет. Смог. Разве что за почтовой службой США стояло ЦРУ. Или мафия? С одной стороны, это многое бы объяснило. Система, опутавшая страну своими невидимыми нитями, незаметно проникшая в каждый дом. Почтальоны, эти безобидные на первый взгляд увальни, которые на самом деле являются агентами, собирающими сведения о каждом! Сверхсекретная организация, спрятанная у всех на виду, чьи темные дела…

Углубиться в размышления о связи почты с теневым мировым правительством и заговором с целью слежки за населением Дженсен не успел. С тихим скрипом дверь распахнулась, и в лучах закатного солнца на пороге возник странный тип, не похожий ни на мафиози, ни тем более на агента почты или ЦРУ. Потертые штаны, коричневая куртка и шляпа, как у Крокодила Данди, не подходили ни тем, ни другим. А вот автомат, который он держал в руках, очень даже подходил. Однако воспользоваться им парень не спешил. При виде развалившегося на полу Дженсена он застыл, приоткрыв от удивления рот. Наверное, от удивления, потому что чертовы очки висели, зацепившись дужкой за ухо, и вернуть их на место со связанными за спиной руками не представлялось возможным.

Потом ситуация стала еще более странной. Потому что парень наконец отмер и выдохнул:

– Дженсен?.. – таким голосом, словно увидел призрака давно умершей любимой бабушки.

– Э-э-э, – выдал Дженсен, судорожно соображая, откуда этот тип может его знать. Встречались они явно не в школе. Для ученика старших классов у парня была слишком густая эспаньолка.

Странный тип воспринял минутное замешательство сигналом к действию, ринулся вперед, совершенно забыв про болтающийся у него на груди автомат. Зато Дженсен не забыл. Он отшатнулся, насколько позволяли связанные за спиной руки. Очки сорвались с уха и с тихим стуком упали на пол. Это наконец заставило парня остановиться. Он застыл с неловко протянутыми вперед, как для объятия, руками.

– Джей, что происходит?

Это было последнее, что Дженсен от него ожидал.

– Понятия не имею, – честно ответил он и, решив, что наступление – лучшая стратегия, потребовал: – Откуда ты знаешь мое имя?

Неизвестный склонил голову набок, впившись в Дженсена внимательным взглядом. Оба молчали. Дженсен щурился, пытаясь разглядеть его лицо и вспомнить, где они могли встречаться, но в памяти клубился туман. Незнакомец медленно поднял очки и показал их:

– Можно?

Дженсен кивнул. Мир наконец прояснился. Теперь он мог с уверенностью сказать, что никогда не видел этого человека. В их квартале было много латиноамериканцев, но это лицо было ему незнакомо. Он бы запомнил эти четко очерченные скулы и упрямые складки в уголках сухих, тонких губ. У этого парня должна быть просто ослепительная улыбка. Хотя вряд ли он часто улыбается. Сейчас между темных бровей залегла глубокая морщина, выдающая напряжение.

– Не вспомнил, – обреченно констатировал неизвестный. Да кто он такой, чтобы считывать Дженсена с полувзгляда?

– А должен? Если мы вместе учились в начальной школе и я поджег твою сумку, то это произошло случайно, честное скаутское.

Неизвестный невесело усмехнулся:

– Голова сильно болит? – и тут же потянулся руками к лицу Дженсена, видимо, собираясь осмотреть повреждения, но застыл в паре дюймов от цели.

– Ты что, врач? Я смотрел все вышедшие серии «Скорой помощи» и знаю, что со мной все в порядке.

– Что последнее ты помнишь?

– Э-э-э… Школьное эссе, наверное.

Незнакомец коротко выругался сквозь стиснутые зубы.

– Хорошо, повернись.

– Это еще зачем?

– Развяжу тебя, умник.

С ножом, извлеченным из ножен на лодыжке, парень управлялся мастерски. Минуту спустя Дженсен уже растирал затекшие руки, обдумывая, как бы тактичнее вернуться к основному вопросу: какого черта здесь, собственно, творится? Как назло в это время из коридора донесся звук приближающихся шагов, и его новый (старый?) знакомый моментально посерьезнел.

– Держи, – с этими словами он незаметным движением достал откуда-то из-за спины пистолет, который протянул Дженсену.

Тот чуть воздухом не подавился.

– Погоди-погоди. Приятель, да я даже не умею стрелять. И оружие никогда в руках не держал.

– Держи, – не терпящим возражений голосом приказал неизвестный. Он буквально впихнул рукоять пистолета Дженсену в ладонь, после чего перехватил собственное оружие и направился к двери. – Встань мне за спину. Не высовывайся.

– А… – начал было Дженсен.

– И не болтай, – припечатал неизвестный.

Шаги приближались, и Дженсену не оставалось ничего другого, кроме как выполнить приказ. Но молчать было выше его сил.

– Тебя хоть как зовут? – шепотом поинтересовался он.

Незнакомец закатил глаза, но все-таки ответил:

– Кугар.

Дженсен удивленно моргнул.

– Что это за имя такое – Кугар? Это потому, что тебе нравятся большие кошки? Или потому, что такой же бесшумный и грациозный?

Кугар, если его действительно так звали, прошептал на испанском нечто, подозрительно напоминающее: «Снова. Быть того не может». И сурово глянул на Дженсена, явно требуя молчания. Тот пожал плечами, мол, а я что? Я ничего. Но захлопнул рот на замок, потому что шаги остановились совсем рядом, а потом все произошло так быстро, что он даже рассмотреть ничего толком не успел.

Дверь открылась, одним молниеносным движением Кугар вырубил входящего и тут же втащил обмякшее тело внутрь. После чего добавил еще один удар прикладом по голове. Видимо, чтобы убедиться – противник не поднимется. Все стихло за какие-то секунды. Из коридора больше не доносилось ни звука, только где-то в отдалении слышался шум двигателя приближающейся машины.

Дженсен смотрел на неподвижное тело в камуфляже, пытаясь понять, чувствует ли хоть что-нибудь. Должно быть, это был один из тех, кто держал его тут. Если и так, Дженсен его не помнил. Крепкий чернокожий детина с кобурой у бедра производил скорее впечатление головореза, чем служащего регулярных войск. Значит, точно не секретная тюрьма ЦРУ.

– На агента почты не похож, – пробормотал себе под нос Дженсен, но Кугар все равно услышал.

– Агента почты? – Вот теперь он выглядел по-настоящему удивленным.

– Ну да. Я недавно взломал сайт почты. И раз оказался тут, подумал, что за почтовой службой стоит тайная секретная организация, которая следит за населением вместе с ЦРУ. Ты, случаем, не из этих?

– Страшные анальные эксперименты, ну да, – вздохнул Кугар и усмехнулся. – Нет, я не сотрудничаю с почтой. Только с ЦРУ, как ты. Ты солдат спецподразделения армии США, Дженсен.

– Да ты обдолбан! Я служу в армии? Это лучшая шутка месяца, нет, года.

Однако странный тип, которого звали или не звали как большую дикую кошку, не спешил смеяться.

– Смотри сам. На тебе форма.

Впервые Дженсен взглянул на свою одежду. Кугар был прав: изрядно помятая и кое-где порванная, но армейская форма. Или то, что очень на нее походило. Даже жетоны имелись. Дженсен с интересом повертел один, рассматривая свое имя и личный номер, выгравированные на металлической поверхности. Выглядело достоверно. Но армия? Чтобы Дженсен служил?

– И что? На тебе, кстати, нет жетонов, и я почему-то уверен, что такая шляпа и колечко с черепом не входят в стандартное обмундирование.

– Я здесь неофициально.

– А я, значит, официально. Почему я вообще должен тебе верить?

– Ты участвовал в спецоперации. Случилась… крупная промашка. Тебя признали погибшим. Я думал, что ты погиб, – или этот Кугар мастерски блефовал, или в его голосе слышалась искренняя горечь.

Но Дженсен не мог купиться только на печальные речи. Он кивнул на распростертое на полу тело:

– Откуда мне знать, что ты не заодно с этими?

Кугар нехорошо прищурился.

– В старшей школе ты встречался с девушкой, от которой сбежал через окно туалета в кафе. Потому что она расписала ваше будущее до глубокой старости. Сделала альбом с вырезками из свадебных журналов, где поменяла головы моделей на ваши фотографии. И все это еще до вашего знакомства.

Щеки загорелись моментально. Год прошел, а Дженсен помнил как сейчас и тот альбом, и… Если верить Кугару, прошел далеко не год. Такое, пожалуй, не мог узнать случайный человек. Да Дженсен бы и под страхом смерти никому не рассказал эту историю! Кроме него детали знала только Джен, которая смеялась до икоты, когда он вернулся с того свидания. Джен, которая, если Кугар не солгал, сейчас с ума сходит от горя. Но что, если эти сведения попали к Кугару совсем иначе?

– Если ты что-то сделал с моей сестрой, клянусь…

– Я бы не позволил волосу упасть с головы Джен, – Кугар говорил так, будто сам испытывал боль от одной мысли. – Джей, я расскажу все, что ты захочешь знать. Но потом. Прямо сейчас нам нужно уходить.

Если вопрос стоял так, то вариантов на самом деле и не было. Не оставаться же там, где тебя держали связанным? Но это еще не значило, что человек с кошачьим именем заслуживал доверия, что бы там он ни знал про Дженсена.

Во всяком случае, хотя бы история о том, что Кугар служил в спецвойсках, походила на правду. Для случайного человека он действовал слишком профессионально. Петляя по полутемным коридорам, он каким-то непостижимым образом умудрялся не столкнуться с вооруженными головорезами. Или же был с ними за одно, поэтому никто не пытался помешать ему? Кугар шел впереди с оружием наизготовку, тогда как от Дженсена требовалось просто следовать за ним и не шуметь. С последним выходило не так чтобы блестяще.

– Знаешь, что мне это все напоминает?

Кугар не обернулся, но по небрежному кивку головы Дженсен понял, что его слушают, очень внимательно слушают.

– Это как в «Гарри Поттере». Только к Гарри приходит Хагрид с письмом из Хогвартса. Поздравляю, Гарри, ты волшебник. А ко мне приходит… – Дженсен проглотил готовое сорваться с языка «странный тип с кошачьим именем». – Приходишь ты. Поздравляю, Дженсен, ты солдат армии США. Так себе сказка.

– И у меня нет торта.

От удивления Дженсен чуть не налетел Кугару на спину, когда тот резко остановился, прислушиваясь к происходящему за очередным поворотом.

– Ты читал «Гарри Поттера»?!

– Нет. Мы смотрели фильм с Кэтлин, – не оборачиваясь, сообщил Кугар. Кажется, путь был свободен, потому что он подал знак продолжать движение.

– Я даже не знаю, с чего начать? Про него сняли фильм? А Кэтлин кто такая?

– Твоя племянница.

– У меня есть племянница?! – забыв о том, где находится, вскрикнул Дженсен, получил гневный взгляд от Кугара и шепотом продолжил: – У Джен есть дочь? Ну ничего себе.

Кугар кивнул, слишком сосредоточенный на очередном повороте, чтобы удостоить Дженсена ответом. Но того это не останавливало. Слишком много всего свалилось на него за пару минут. Племянница, серьезно?! Он просто не мог бы такое забыть. И все-таки, выходит, что забыл.

– Хорошо, предположим, ты прав, и все это так, а я действительно солдат спецподразделения. Но я не помню этого. И я забыл, как стрелять.

– Вспомнишь. Нельзя разучиться стрелять.

– Эй, это только говорят, что ездить на велосипеде разучиться нельзя. А я говорю тебе, что не умею…

Когда Кугар обернулся к Дженсену явно затем, чтобы в очередной раз попросить заткнуться, из-за поворота возник человек с оружием. Еще один плечистый парень вроде того, который отдыхал сейчас в бывшей камере Дженсена. Кугар почувствовал чужое присутствие. Но было поздно. Боевик, или кто он там был, вскинул оружие.

На то, чтобы прицелиться и выстрелить, у Дженсена ушло каких-то несколько мгновений. Он и сам не успел сообразить, как это произошло. Вот человек с автоматом стоит, а вот уже заваливается на бок, словно замедленной съемке. Не теряя времени, Кугар подскочил к нему, всадив еще пулю, потом окинул Дженсена коротким взглядом, как бы говорившим «ну что, вспомнил?», и позвал:

– Уходим. Быстрее.

Когда Дженсен не среагировал, переводя ошарашенный взгляд с алой лужи, растекающейся из-под тела, на оружие в своей руке, Кугар схватил его за предплечье и потянул за собой, срываясь на бег. Скрывать свое присутствие дальше не имело смысла. Выстрелы наверняка привлекли внимание. Как по команде откуда-то сверху послышались голоса и топот ног.

Они вылетели на улицу в сгущающиеся сумерки, когда за спиной раздались первые выстрелы. Кугар обернулся, снял преследователя одной пулей и толкнул Дженсена за стену одноэтажной постройки, расположенной рядом с парковкой. Три внедорожника и один видавший виды грузовик – нехилый транспортный парк для пыльной грунтовки в окружении… это что? Джунгли? Только сейчас до Дженсена дошло, что он даже не представляет себе, где находится. Почему-то он считал, что они в США, но тропическая растительность и удушливая жара доказывали обратное.

Не то чтобы Дженсен доверял этому типу, тот слишком много не договаривал, но вооруженным парням, которые держали его связанным неизвестно сколько времени и непонятно с какой целью, он доверял еще меньше. Выбора не было. Только следовать за Кугаром, который увел его за одноэтажную постройку рядом с парковкой, скомандовал:

– Жди здесь, – и на полусогнутых метнулся к машинам.

Дженсен как привязанный прополз следом за ним, не задумываясь о том, что делает. Прямо у него на глазах Кугар избавился от мешковатой куртки, под которой обнаружился… Больше всего это походило на жилет, обвязанный проводами, к которым крепились какие-то пластины.

– Это что, взрывчатка?

– Джей, я же сказал ждать меня там. – На Дженсена при этом Кугар даже не смотрел, занятый тем, что аккуратно и чертовски быстро отсоединял провода и снимал жилет.

– Ты пришел сюда в жилете, обвязанном динамитом?!

– Нет, конечно. Динамит нестабилен. Слишком легко подорваться раньше времени. Это кое-что получше. Из личных запасов Рока.

Наверное, это должно было что-то объяснять. Но Дженсен не помнил Рока и не знал, откуда у того личные запасы взрывчатки.

Закончив, Кугар набрал что-то на маленькой панели и сунул устройство под капот грузовика. После чего схватил Дженсена за предплечье и потянул за собой, в заросли, подступающие буквально к самым стенам того места, из которого они только что выбрались. Чем бы оно ни было.

– Через пять минут тут все взлетит на воздух.

Кугар уверенно шел впереди, словно опускающиеся сумерки не представляли для него проблемы. Возможно, Кугаром его прозвали не просто так. Видел он и впрямь не хуже большой кошки.

– Куда мы?

– Подальше отсюда, – коротко ответил Кугар.

– Логично.

– Но почему не воспользоваться одним из джипов? У меня было получилось замкнуть провода. Каждый ребенок Бронкса умеет это с пеленок.

– На дороге посты. В лес ночью они не сунутся, там слишком опасно.

– А нам, значит, не слишком?

Кугар обернулся и сверкнул жесткой улыбкой:

– У нас нет выбора. Им скоро станет не до того, чтобы нас преследовать.

– Это еще почему?

– В грузовике – боеприпасы. Поэтому двигай быстрее.

Они успели углубиться в джунгли на добрых пару сотен шагов, когда за спинами грянул первый взрыв, за которым последовала целая канонада. Волна жара пронеслась над головой, приминая растительность и сбивая с ног. В ушах звенело. Влажная мягкая земля отлично подходила для того, чтобы немного полежать, хотя бы до тех пор, пока мир не перестанет раскачиваться перед глазами. Но Кугар не дал такого шанса. Он рывком вздернул Дженсена на ноги и, убедившись, что тот не собирается заваливаться обратно, настойчиво потянул за собой.

– Поторапливайся. Нам нужно уйти как можно дальше до наступления темноты.

На взгляд Дженсена, темнота уже наступила. Но сквозь звон в ушах пробивался рев пламени и пока еще далекие крики. Вряд ли те люди, от которых они сбежали, так легко оставят их в покое, что бы там ни говорил Кугар про лес.

Только когда крики и единичные хлопки мелких взрывов позади совсем стихли, он сбавил темп. И Дженсен наконец смог выдохнуть. Затылок ныл с удвоенной силой, на каждый шаг справа в груди что-то отзывалось тупой болью, а кругом возвышался ночной лес.

Подозрительный тип все еще был подозрительным. Он запросто мог оказаться не тем, за кого себя выдавал. Рассказ про неудачное свидание ничего не доказывал, а все остальное легко могло оказаться ложью. Несуществующая племянница, просмотренный вместе фильм про Гарри Поттера. От одной мысли обо всем этом голова шла кругом. Но… этот тип шел вперед в быстро сгущающихся сумерках, подставляя спину Дженсену, которому сам вручил оружие, словно и мысли не допускал, что тот может напасть. Или скрыться среди тропической растительности. Словно абсолютно точно знал, что Дженсен пойдет следом. Самоуверенный ублюдок.

– Давай проясним все еще раз с самого начала. Я был задействован в какой-то секретной военной операции. Попал в плен. Так тебя, значит, отправили на неофициальную спасательную операцию? Как в фильмах про Рэмбо, да? Такое вообще бывает?

– Не спасательную. Я же сказал, тебя признали погибшим, – поправил Кугар, не сбавляя темпа и не оборачиваясь.

Зато Дженсен споткнулся и вскрикнул от неожиданности, едва не полетев лицом в усыпанную гниющими листьями землю. Последние минут двадцать он уже не различал дорогу под ногами, уворачиваясь от корней на ощупь. Шедший на пару шагов впереди Кугар оказался рядом в два прыжка. Он ухватил Дженсена за плечо стальной хваткой и, не обращая внимания на вялые попытки высвободиться, повлек за собой. Но идти стало действительно проще. по крайней мере теперь, если он упадет, то упадет на Кугара.

– А ты, значит, не поверил, когда меня признали погибшим? Ну, если уж ты тут.

Кугар неопределенно хмыкнул, что в данной ситуации могло считаться за утвердительный ответ, и крепче перехватил плечо Дженсена, хотя тот уже не пытался отстраниться. Если все было так, как он говорил, картина вырисовывалась не очень понятная.

Следующие пятьсот или около того шагов Дженсен молча пробирался сквозь густой подлесок и завесу лиан. Все силы уходили на то, чтобы не навернуться и не завалить Кугара следом, зацепившись за торчащий из земли корень. Однако одна крайне неприятная мысль всплывала снова и снова.

– Не подумай, что я жалуюсь, – наконец сказал он, и Кугар фыркнул, давая понять, что именно это сейчас и происходит. – Так вот, я очень даже рад такому стечению обстоятельств, не считая потери памяти, конечно, но не понимаю, зачем они оставили меня в живых. Если не собирались, не знаю, потребовать за меня выкуп. А они не собирались, ведь так? Иначе бы командование знало, что я жив.

Впервые за время их бегства по джунглям Кугар сбавил шаг, явно задумавшись.

– Информация, – наконец сказал он после долгого молчания.

– Считаешь, у меня была какая-то информация, жизненно необходимая для этих ребят? Может быть. Я же даже не помню, допрашивали меня или нет.

– У тебя кровоподтеки на лице, как минимум одно ребро справа сломано. Не думай, что я не вижу, как ты бережешь правый бок. И не забывай про потерю памяти, – напомнил Кугар.

– Не забывай про потерю памяти, – передразнил Дженсен. – Про нее забудешь. Ну, что я могу сказать. Тут они просчитались. Не стоило бить меня по голове. Это только в фильмах можно ударить человека, чтобы он потерял сознание, без последствий. Если им была нужна информация, я ее не помню.

– Или им были нужны твои навыки.

– Это какие? Надувать самые большие пузыри из жевательной резинки?

– Программирование, Джей.

– Ах, ну да, точно. Но тогда снова встает вопрос. Если я не выполнил их требования, почему они просто не убили меня и не нашли кого-то еще для этой работенки? А если выполнил, то почему я все еще жив?

– Не знаю, Джей.

По внутренним ощущениям Дженсена, они двигались вперед уже целую вечность. Когда стало настолько темно, что пробираться на ощупь пришлось уже Кугару, он все равно еще некоторое время упорно вел их вперед. Пытался. Остановился он, лишь когда дорогу им преградил глубокий овраг, перебраться через который, не сломав себе шеи, было нереально. После этого он наконец объявил, что они переночуют здесь. Хотя Дженсен подозревал, что он просто окончательно выбился из сил, да и сам давно чувствовал себя не лучше. Голова буквально раскалывалась на части. Хватка на его плече наконец ослабла. Он тяжело опустился прямо на землю и посмотрел снизу вверх на Кугара, которого было невозможно разглядеть в такой темноте. Тем более очки Дженсен спрятал в нагрудный карман, чтобы случайно не сломать, еще после первого падения.

Когда стало ясно, что Кугар не собирается шевелиться, он спросил, не особо надеясь на утвердительный ответ:

– Разведем огонь?

– Нет.

– Потому что нас могут обнаружить?

– Потому что нечем.

– Это как нечем? По твоей легенде мы бойцы подразделения спецназначения. Как у тебя может не быть ничего для разведения костра?

Кугар наконец перестал изображать из себя скульптуру. Если Дженсену не показалось, он снова пожал плечами, прежде чем неловко опуститься на землю рядом и откинуть голову на древесный ствол.

– У меня с собой только оружие, – глухо прозвучало в темноте.

– Понятно, – сказал Дженсен, просто чтобы хоть что-то сказать. На самом деле чем дальше, тем меньше он понимал. На что Кугар вообще рассчитывал, сунувшись сюда? Какой смысл так рисковать ради Дженсена? Вопросов было куда больше, чем ответов. – Ты обещал рассказать мне все.

Кугар не проронил ни слова, но его молчание было очень выразительным, поэтому Дженсен спросил:

– Я так понимаю, рассчитывать на то, что мы где-нибудь во Флориде или на Гавайях, бесполезно. Так где мы?

– В Колумбии.

Дженсен удивленно присвистнул, и Кугар устало усмехнулся.

– Что? Для человека, в чьей памяти сохранился только Нью-Йорк, этот факт еще нужно осознать. Южная Америка. Никогда не думал, что окажусь тут.

– У нас вечные проблемы с Южной Америкой.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Каждое задание здесь заканчивается черт-те чем.

– Мне стоит радоваться, что я ни одного не помню? – фыркнул Дженсен.

Хмыканье Кугара можно было трактовать и как согласие, и как нежелание развивать тему. Кажется, он не сильно любил разговоры. Интересно, как в таком случае он выносил Дженсена? О своем патологическом неумении заткнуться тот был осведомлен более чем хорошо. Пару минут он даже раздумывал, стоит ли задать прямой вопрос, но остановился на том, что сказал:

– Как меня вообще угораздило стать военным?

– По решению суда. Тебя судили за хакерство.

Вот в это Дженсен поверил сразу и без сомнений. Чертова почтовая служба США, ведь так и знал, что из-за нее будут проблемы.

– А почему записался ты?

Молчание Кугара говорило о том, что эта тема вызывала у него не самые радужные воспоминания. Или же он просто не придумал подходящую легенду, потому что не служил вовсе?

– У меня не было выбора, – наконец сказал он. – Завтра нам рано вставать и долго идти. Тебе надо поспать.

– А тебе?

– Я не устал, – упрямо мотнул головой Кугар, перекладывая оружие из кобуры под руку.

Не устал он, как же. Вот и ответ на вопрос, как он переносил болтовню Дженсена.

Вопреки намерению не засыпать как можно дольше хотя бы из чувства противоречия, сон сморил Дженсена почти сразу. Казалось, он только прикрыл глаза, а через минуту уже вздрогнул, разбуженный криком какой-то птицы или обезьяны в древесных ветвях высоко вверху. Занимался серый рассвет. Пару минут Дженсен прислушивался к собственным ощущениям. Как бы он ни надеялся, память не восстановилась чудесным образом просто потому, что он этого хотел. Усталость и тупая ноющая боль в правом боку тоже никуда не делись, зато затылок больше не раскалывался на части. Может быть, потому, что Дженсен лежал головой на чем-то теплом. Пригревшись, он даже не сразу опознал источник тихого звука у самого уха. Видимо, ночью он уронил голову на плечо Кугара, а тот или не стал его будить, или не почувствовал во сне. Хотя это вряд ли. Кугар производил впечатление человека, который вскакивает от малейшего шороха. За всю ночь он не сдвинулся ни на дюйм и даже позы не изменил. Только шляпа перекочевала на колени. Интересно, сколько времени он провел, вслушиваясь в звуки ночного леса, пока его не сморила усталость?

Вчера, в спешке уходя от погони, Дженсен не разглядел его как следует. Не до того было, пока в крови кипел адреналин. Сейчас ничто не мешало смотреть на спящего Кугара. Серая рассветная дымка играла с его лицом, придавая ему особенно осунувшийся, даже изможденный вид за счет глубоких теней, залегших под глазами. Или дело было не только в этом? Впалые щеки и острые скулы покрывала густая щетина, словно он не брился неделю, не меньше. Дженсен машинально протянул руку и спохватился, сам не зная, что хуже. Разбудить неловким прикосновением человека, который легко расправился с превосходящим по весу противником? Или то, как при одной мысли об этом закололо в предвкушении подушечки пальцев? Хотя он все еще не только не помнил этого человека, но и сомневался, что знал его вообще.

– И каков вывод? – не меняя позы, поинтересовался Кугар, и Дженсен вздрогнул от неожиданности. Спокойный тон не оставлял сомнений. Несмотря на закрытые глаза, Кугар точно знал, что за ним наблюдают, и ждал. Похоже, помимо всего прочего он обладал еще и нечеловеческим терпением.

– Что тебе не мешало бы побриться, – отозвался Дженсен, пытаясь решить, нравится ему столь железная выдержка или нет.

Это наконец вывело Кугара из безмятежного состояния. Он открыл глаза и посмотрел на Дженсена в упор с непонятным и неуместным здесь и сейчас выражением. С таким смотрят на щенков или котят, делающих нечто забавное.

– Кто бы говорил, верблюжья бородка.

Рука Дженсена машинально взлетела к подбородку. Точно. Не очень аккуратная бородка, бакенбарды. И все равно лучше эспаньолки!

– Это – стильно.

– Было. Лет двадцать назад.

– Как мы установили, последние десять я не помню, так что для меня все еще стильно. А твоя эспаньолка, кстати, морально устарела еще во времена Конкисты.

Дженсен поздравил себя с тем, что хоть в чем-то оказался прав – улыбался Кугар и правда так, что невозможно было отвести взгляд. Улыбка озаряла его лицо, делая моложе, отражалась искрами смеха в глазах. Жаль, что ненадолго. Очень скоро между темных бровей снова залегла глубокая морщина.

– Нам пора.

Пришлось подниматься и снова тащиться сквозь джунгли. Кроме оружия, у Кугара все-таки кое-что нашлось при себе – вполне работающий компас.

– А я-то думал, что у вас, в будущем, такие игрушки уже вышли из моды, – кивнув на прибор в его руках, заметил Дженсен.

– GPRS-навигатор слишком легко отследить. Пришлось импровизировать.

– Я смотрю, ты просто король импровизации.

В награду Дженсен получил еще одну осторожную улыбку и предложение поторапливаться.

– Куда мы вообще идем?

– В Чигородо, – ответил Кугар.

– Это что, город? Зачем нам туда? Там нас ждет подкрепление?

Взгляд Кугара стал жестким:

– Нет подкрепления, Дженсен. Мы сами по себе.

– Но погоди, твое… Наше начальство же знает, что мы, то есть ты, здесь?

Кугар отрицательно качнул головой и снова надел шляпу, пряча глаза за полями, как за маской:

– Что касается начальства… – впервые его голос прозвучал неуверенно, почти смущенно. – Полковник Клэй мне уже не начальник вроде как.

– Вроде как? – переспросил Дженсен, отмечая, что имя «Клэй» не отозвалось не только узнаванием, но вообще ничем. Словно такого человека не существовало вовсе.

– Он запретил мне возвращаться сюда.

– И ты нарушил приказ.

– Можно и так сказать. Я дал ему в морду, – вот теперь в его голосе точно угадывалось смущение.

– Так ты это имел ввиду под «неофициально»?

Кугар неопределенно хмыкнул, кажется, так он делал, когда хотел уйти от ответа, и быстро сменил тему:

– Нам нужно добраться до города.

– И что потом?

– Для начала тебе нужно найти новую одежду. Ты слишком выделяешься.

– Как гринго, – подсказал Дженсен, гордясь, что хоть что-то запомнил из уроков истории.

Кугара его осведомленность не впечатлила.

– Как белый чужак в стране, наполовину контролируемой националистической группировкой. Члены которой уже идут по нашему следу.

– Так это они держали меня в плену?

Кугар кивнул, явно не собираясь развивать тему. Но Дженсен хотел знать обстоятельства, при которых оказался здесь. Хотя бы с чужих слов. Возможно, это подтолкнет воспоминания. Однако ничто из того, о чем рассказал Кугар, не отозвалось узнаванием. Несколько групп спецназначения участвовали в совместной с местными военными операции по устранению группировки, объявленной террористами. Проблема заключалась в том, что так называемая группировка представляла собой хорошо вооруженные формирования, которые фактически контролировали треть страны. Поэтому для выполнения миссии силам союзников пришлось рассредоточиться. Кугара и остальную часть их группы задание привело к границе с Бразилией. Там они и узнали, что Дженсен погиб. В здании, где он работал в тот момент, произошел взрыв такой силы, что не осталось даже камней. По официальной версии командования никто из находившихся внутри солдат армии США и местных военных не выжил.

– И что, нас никто даже не стал искать?

Спина идущего впереди Кугара закаменела от напряжения.

– Я был на месте взрыва, – хрипло сказал он. – Там некого было искать. Только пепел, Джей.

Дженсен все еще не помнил этого человека, но от тоски в его голосе грудь сдавило как обручем – не вдохнуть.

– Значит, меня там не было. Скорее всего, в последний момент мне дали какое-то другое поручение. Или я вышел, чтобы купить сэндвич. А начальство просто не знало об этом. Или меня похитили до взрыва? Хотел бы я знать, что там произошло. Но не помню ни черта. – Дженсен остановился и с силой потер виски. Так себе способ заставить память вернуться.

Словно что-то почувствовав, Кугар обернулся. Он больше не казался изможденным и усталым из-за серой утренней дымки. Он и без нее был изможденным и усталым. В его глазах Дженсен видел отражение своего собственного вопроса. Что если все так и останется? Если память не вернется вообще никогда?

– Что было после? – чтобы избавить их обоих от необходимости озвучивать его, спросил Дженсен.

– Все пошло не так. Наше начальство обвинило местные власти в саботаже. Те в свою очередь обвинили наших в игре на два фронта, в пособничестве террористам с целью раздела страны. Сотрудничество прекратили. Операцию свернули.

– И давно?

– Наших должны были отправить в Штаты неделю назад.

Демонстративное спокойствие Кугара с головой выдавало, что неделя у него выдалась в лучшем случае несладкой.

– Погоди-ка, если ты был на территории, подконтрольной местному правительству, а сейчас мы явно не там. Выходит, всю неделю ты…

Должно быть, мысли Дженсена очень красноречиво отразились у него на лице, потому что Кугар внезапно криво усмехнулся:

– Путешествовал. Назовем это так. – Он сверился с компасом и снова скомандовал. – Привал закончен. Нам еще далеко.

– Понял-понял, – вздохнул Дженсен и уже привычно отодвинул с пути ветку какого-то особенно сочного растения, так и норовившую сбить с него очки. – И почему у меня такое ощущение, что у нас часто все идет не так?

Кугар промолчал, скорее всего, сделал вид, что не услышал. А вот отпущенная ветка больно хлестнула Дженсена по голому плечу.

Примерно полчаса спустя деревья стали редеть, впереди показались крошечные хижины с бревенчатыми стенами и крышами из пальмовых листьев. Между ними сновали куры и сушилось на веревках белье, но людей видно не было.

– Это и есть твой город? Какой-то он, не знаю, маленький, – протянул Дженсен.

– Нет, это поселок. – Кугар дал знак остановиться. – Жди меня здесь. На этот раз я серьезно, Джей.

– Честное скаутское, – Дженсен поднял руки, давая понять, что не станет никуда дергаться без команды.

– Тебя выгнали из скаутов за поджог. – Закатил глаза Кугар.

Так называемый поджог – случайность, чистой воды случайность! – Дженсен помнил. Это усиливало веру в то, что и об остальном Кугар не солгал. Что он был одним из хороших парней. Очень не хотелось думать, что он собирается причинить кому-то вред. По прошествии неполных суток в его компании он казался Дженсену тем человеком, который переводит старушек через улицу и снимает котят с деревьев, но… Дженсен по сути даже не знал его.

– Что ты собираешься делать?

– Воровать, – просто ответил Кугар и, прежде чем Дженсен снова начал задавать вопросы, скрылся среди тропической растительности. Он вынырнул из нее на краю поселения почти бесшумно, ничем не выдавая своего присутствия. Двигался он и впрямь с грацией большой кошки, вышедшей на охоту.

Из своего укрытия Дженсен видел, как он скрылся из поля зрения между разноцветными тряпицами, развешанными на просушку. Только чтобы минуту спустя появиться с одеждой в руках.

Дженсен уже догадывался, что его ждет. Когда Кугар вернулся, его худшие подозрения полностью оправдались:

– Надевай.

Свободные штаны едва доставали до лодыжек, а цветастая рубашка была узка в плечах, но выбирать не приходилось. Кугар критически осмотрел дело рук своих и снова нахмурился. Он вообще когда-нибудь бывал хоть чем-нибудь доволен?

– Что? – наконец не выдержал Дженсен, когда стало понятно, что объяснений не последует. – Сейчас такое не в моде?

– Все еще выделяешься.

В задумчивости Кугар прикусил губу, и Дженсен залип на это зрелище так, что пропустил его следующую реплику. Очнулся он, когда на его голове оказалась шляпа.

– Вот это точно не модно.

– Можно еще повязать платок, – с нечитаемым выражением лица предложил Кугар, так что и не угадаешь: шутит он или нет. – Или могу предложить женское платье.

– Погоди-погоди, на такую конспирацию я не подписывался.

– Это почему же? – вот теперь в его голосе явно слышалась усмешка.

– Не подумай, что я не открыт новому. Но с ролевыми играми не ко мне. Женская одежда прекрасна, но на женщинах, не на мне, – поняв, что зашел опасно далеко, Дженсен попытался исправить ситуацию и ляпнул первое, что пришло ему в голову: – Кстати, все хочу спросить. У меня же есть подружка? Не может быть, чтобы одно неудачное свидание стало первым и последним в моей жизни?

Кугар помрачнел так резко, будто на солнце набежали тучи.

– Нет.

Он развернулся и пошел вперед, предоставив ничего не понимающему Дженсену догонять.

– Нет? Это значит, нет подружки, или свидание не стало первым и последним? Эй, Кугар! Да что я такого сказал-то?

Если до злополучного вопроса про девушку Кугар пару раз улыбнулся, то теперь внезапно замкнулся в себе. Он по-прежнему зорко оглядывал окрестности на предмет опасности, все так же следил, чтобы Дженсен не свалился в овраг или не сорвал ядовитые ягоды, но отвечал на вопросы лишенным всяких эмоций голосом. Почему упоминание гипотетической девушки оказалось столь болезненным? Дженсен что, отбил у него подружку? Насколько Дженсен знал себя, такой вариант полностью исключался. Скорее, он мог бы отбить у Кугара парня. Если, конечно, представить, что у Кугара был парень. Какие на это шансы? Правильно, один – на миллион! В армии подобное не приветствовалось. Вряд ли за то время, которое выпало из памяти Дженсена, это изменилось.

Сильнее всего отвратительное расположение духа сказалось на количестве произносимых Кугаром слов. За все то время, пока они шли, он обратился к Дженсену лишь трижды. Первый раз – когда предупредил о гигантском питоне на дереве прямо у них над головами. Второй – когда запретил напиться из ручья. После этого Кугар, конечно, нашел какие-то местные фрукты, водянистые и сладковатые на вкус, которые утолили жажду, только разговорчивее не стал.

Третья реплика последовала, когда они наконец выбрались к городу, утопающему в мягких вечерних сумерках. Впрочем, для выросшего в Нью-Йорке Дженсена слово город никак не вязалось с несколькими улицами двухэтажных построек в россыпи крошечных одноэтажных домиков. Спасибо, что не хижин. Ведущая к поселению пыльная грунтовая дорога тоже не способствовала тому, чтобы почувствовать возвращение к цивилизации.

– Тебе лучше дождаться меня здесь.

– А ты что собрался делать?

– Нам нужно достать денег. На еду, ночлег, телефон и проводника через границу.

Ого, кажется, за то время, пока они пробирались сквозь джунгли, Кугар успел составить план, который теперь методично претворял в жизнь. Еще бы он не забыл поделиться им с Дженсеном.

– Через какую границу?

– С Панамой.

– Мы собираемся в Панаму? Кстати, зачем нам в Панаму? Почему нельзя просто обратиться к местным властям? Или в ближайшее американское посольство?

– Ближайшее посольство, как и власти – в Боготе. Территория, на которой мы находимся, контролирует еще одна повстанческая группировка. Не та, члены которой держали тебя. Я не знаю, кому они сдадут нас – официальным властям или другим повстанцам.

– Как весело они тут живут, – присвистнул Дженсен. – И что конкретно ты задумал? Я могу не помнить тебя, но вижу, что ничего хорошего.

– Играть. Я же сказал, что нам нужны деньги.

– Не хочу тебя разочаровывать, но я не думаю, что тут много подают бродячим музыкантам. Да у тебя даже никакого инструмента с собой нет! На чем ты собрался играть, на губной гармошке?

Образ Кугара с губной гармошкой успел мелькнуть в воображении прежде, чем настоящий Кугар ответил:

– Не на чем. Во что – в карты.

– Ты настолько хорошо играешь в карты? – недоверчиво уставился на него Дженсен.

Видимо, сам того не ожидая, он попал в яблочко, задев самолюбие, потому что Кугар упрямо вскинул подбородок и неожиданно легко согласился:

– Идем. Но ты молчишь. Ни слова, никаких глупостей.

Или он просто прикинул, в какие неприятности мог влипнуть Дженсен, если оставить его одного, и решил выбрать меньшее из двух зол. В любом случае тот не собирался жаловаться. Дженсен изобразил, как закрывает рот на замок, и Кугар закатил глаза. Не улыбка, но уже что-то.

Первых людей с оружием в руках они встретили на окраине. Двое мужчин в поношенных камуфляжных куртках с автоматами наперевес, к счастью, не обратили внимания на двух медленно плетущихся по дороге парней. Должно быть, Кугар знал, что делал, заставив Дженсена переодеться.

С расстояния вытянутой руки город оказался совсем маленьким, но неожиданно многолюдным. Несмотря на сумерки и вооруженных людей, по окраинам сновали дети, подростки перебрасывались в мяч, за столами у домов переговаривались взрослые. Дженсен старался не рассматривать прохожих и не сильно оглядываться по сторонам, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И все равно нет-нет, а не мог удержаться от взгляда исподтишка: неужели он привык к такой работе, которая забрасывала его в самые дикие места на земном шаре?

Ориентируясь на одному ему понятные приметы, Кугар вывел их к улице, освещенной фонарями и яркими вывесками. Похоже, он заранее знал, что ищет. Тут же захотелось расспросить, проделывал ли он уже нечто подобное и при каких обстоятельствах. Но ради общего блага Дженсен, как и обещал, держал язык за зубами, гадая, вернутся ли воспоминания вообще.

Кугар выбрал не самый людный бар, с ярко-оранжевой неоновой вывеской в форме ананаса в солнечных очках.

– Ты ни во что не вмешиваешься, – еще раз напомнил он в дверях. – Если я дам знак – уходишь без лишних вопросов.

– Какой еще знак?

– Это и есть лишние вопросы.

Внутри было людно. Большая часть посетителей сконцентрировалась у подвешенного над барной стойкой телевизора, по которому шел какой-то футбольный матч. Похоже, сюда приходили в первую очередь за зрелищами, а уже потом за спиртным. Бокалы большинства пустовали, и все взгляды были обращены к экрану.

В другом конце зала расположились столики, вокруг которых собралась публика, безразличная к спорту. Несколько мужчин лениво перебрасывались в карты. Туда-то Кугар и направился, пока Дженсен присоединился к болельщикам футбола. Увлеченные игрой люди не обратили на него ни малейшего внимания. Должно быть, шляпа тоже сыграла свою роль.

Из-за их шумных выкриков Дженсен не мог слышать, о чем говорит Кугар на другом конце бара. Судя по тому, что никто пока не вскакивал и не хватался за оружие, все шло по плану. Вскоре Кугар уже занял место за столом, а пышнобородый мужчина в коричневой рубашке напротив него начал сдавать карты.

Некоторое время Дженсен разглядывал посетителей у барной стойки, оценивая их потенциальную опасность. Безоружные, большинство в пыльной, давно нестиранной одежде, некоторые сильно перебравшие – какая уж тут опасность. Поэтому вскоре он сосредоточил все свое внимание на Кугаре.

За игральным столом тот преобразился, как птица, расправившая крылья в полете. Казалось, Кугар контролировал все, вплоть до количества вдохов и выдохов. Словно фокусник, отвлекающий внимание зрителя, чтобы в решающий момент достать кролика из шляпы. Дженсен любовался каждым жестом и взглядом, выверенным до последнего дюйма движением. Раз они служили вместе, он должен был видеть Кугара за игрой много раз. Какая досада, что все это стерлось из памяти. Теперь Дженсен мог только гадать, любовался ли он так Кугаром раньше? Испытывал ли то чувство непрошенного предвкушения, которое охватило его сейчас?

Не мог не испытывать. Он же не был слепым.

В это время Кугар вежливо улыбнулся собеседнику, словно услышал хорошую шутку. Ни тени утреннего недовольства. Он лениво осмотрелся по сторонам, явно отслеживая происходящее в баре, и окинул Дженсена мимолетным взглядом, от которого у того пересохло во рту. Мгновение – и Кугар снова сосредоточился на игре. А Дженсен остался стоять, привалившись к стене, с бешено колотящимся сердцем и внезапно вспотевшими ладонями. Гул футбольных болельщиков, празднующих очередной забитый гол, доносился как из другой вселенной.

За игральным столом меж тем завершилась очередная партия. Толстяк с пышной бородой в раздражении отбросил свои карты и что-то сказал. В ответ на его реплику Кугар качнул головой, явно отказываясь от продолжения игры. Он неспешно собрал выигранные купюры и поднялся со своего места. Со стороны могло показаться, что он двигается спокойно, даже вальяжно. Хотя Дженсен чувствовал его напряжение, несмотря на разделяющую их толпу подвыпивших гуляк.

После шумного душного помещения улица оглушила тишиной и темнотой. Ночной ветер холодил спину, к которой прилипла промокшая от пота рубашка. Никто не обращал внимания на двух парней, вышедших из бара. Кугар молча кивнул, указывая направление. Дженсен так же молча подстроился под его шаг. Некоторое время они шли бок о бок по освещенной неоновыми вывесками улице, едва задевая друг друга локтями.

Стоило свернуть в проулок, как из-за спины донеслось:

– Не сильно ли ты спешишь?

Их ждали трое, которые полчаса назад играли в карты с Кугаром.

– Не хочешь вернуть нам деньги? – поинтересовался один из них, демонстрируя извлеченный из поясных ножен кинжал.

Дженсен поймал взгляд Кугара, на губах которого мелькнула хищная ухмылка, и как-то без слов понял, что тот собирается делать. Привлекать внимание выстрелами было слишком опасно.

– Не хочу, – спокойно сказал Кугар, незаметно перенося вес тела на левую ногу. Значит, сейчас.

Видимо, не найдя слов в ответ, первый игрок сделал выпад. Его руку с кинжалом Кугар перехватил, и, ударив под дых, толкнул на второго. Третий, тоже выхвативший нож, достался Дженсену. Драка вышла ожесточенной, но короткой. В основном потому, что их неудачливые новые знакомые не рассчитывали на сопротивление и не умели вовремя отступать.

Все было кончено меньше чем через десяток минут, по истечении которых Дженсен получил подтверждение, что разучиться ездить на велосипеде все-таки нельзя. Тело знало, как атаковать и защищаться в рукопашной, даже если опыт прошлых драк стерся из памяти. Он уходил от замахов и делал выпады сам, вполне успешно справляясь со своим противником.

– И часто мы так? – тяжело дыша, поинтересовался он у Кугара, когда все трое несостоявшихся грабителей оказались распростертыми на земле без движения.

– Время от времени.

Тот привалился к стене, одной рукой зажимая разбитую бровь.

– Повернись ко мне, – попросил Дженсен, подходя вплотную, и услышал короткий удивленный вдох.

Голос Кугара звучал настороженно:

– Зачем?

– На голову твою посмотрю. Стой и не дергайся, ты сейчас будешь весь в крови. Ты же собирался найти ночлег, верно? В таком виде тебе сдадут разве что пыточный подвал.

Насколько мог судить Дженсен, рана была несерьезная. Так, неглубокий кровоточащий порез. Это успокаивало. Хватит с них и одной травмы головы на двоих. Пока Дженсен краем собственного рукава осторожно вытирал Кугару лицо, тот не просто не шевелился, а кажется, вовсе забыл, как дышать. Запах крови и пыли кружил голову не хуже адреналина. В горле пересохло, а сердце частило так, словно Дженсен все еще дрался, а не помогал другу привести себя в порядок. Пока он стирал грязь и кровь с подбородка Кугара, тот неотрывно следил за каждым его движением из-под полуопущенных век. Теплая кожа, колючая щетина под пальцами – простое прикосновение, лишенное всякого подтекста. Так почему от него мурашки бежали по спине?

Возможно ли, чтобы подобное уже происходило, в другое время, при других обстоятельствах? Дженсен силился вспомнить, но тщетно. Он мазнул взглядом по испачканным губам, но притронуться не решился, – слишком интимным вышел бы жест. Из всего сказанного Кугаром следовало, что они напарники. Его безумная эскапада подтверждала, что они друзья. Не стоило одним неловким прикосновением переходить грань, которая могла разрушить эту дружбу. Тем более действуя вслепую в прямом смысле этого слова.

– Вытри с губ… – неловко обронил Дженсен. Чтобы не смотреть в лицо Кугара и скрыть непонятно откуда взявшееся разочарование, он нагнулся за упавшей во время драки шляпой. А потом, чуть поразмыслив, полез обшаривать карманы несостоявшихся головорезов.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Кугар.

Когда Дженсен снова поднял на него взгляд, тот уже вытер кровь с губ.

– Дообворовываю наших новых приятелей. Кугар, друг мой, то, как ты играешь в покер… Я даже не знаю, куда честнее было бы сразу вырубить их и взять деньги. И быстрее тоже. Что-то мне подсказывает, что я оставил в твоих карманах не одну сотню баксов?

В награду за свои старания Дженсен получил самодовольную ухмылку и пригоршню купюр. Ценность ухмылки значительно превышала любые купюры.

– Спасибо странам со свободным ходом наличных, – пропел Дженсен. – Банковские карты нам бы сейчас не сильно помогли.

Оттащив бесчувственные тела к дальней стене и для верности укрыв их мешками с мусором, Кугар и Дженсен поспешили покинуть переулок. Пора было искать ночлег. На соседней улице нашлись работающие даже в этот поздний час лавки, торгующие продуктами и едой навынос. Возможно, разумнее было дождаться утра, чтобы сходить на местный рынок, где проще затеряться среди толпы, но после драки в животе урчало особенно сильно.

– А сэндвичи у них тут ничего, – пробормотал Дженсен с полным ртом.

Лепешки с острой мясной начинкой, которые они купили, и правда оказались вполне съедобны. Аромат стоял такой, что первую Дженсен проглотил, почти не жуя.

– Это не сэндвичи, – возразил Кугар, критически осматривая надкушенную лепешку в своих руках.

– А что же это тогда?

– Точно не сэндвич.

– Уверен? Вот, ты не знаешь, что это такое и как оно называется, – с наставительным видом сообщил Дженсен. – Поэтому для простоты будем считать это сэндвичем.

Кугар закатил глаза, всем своим видом выражая недоумение, как его вообще втянули в этот спор, но выглядел при этом вполне миролюбиво. Если бы не гудящие от усталости ноги и легкий звон в ушах, Дженсен мог бы легко притвориться, что они просто на прогулке где-нибудь в Новом Орлеане. Однако в Новом Орлеане по улицам не прохаживались вооруженные люди в потрепанной камуфляжной форме. Не говоря уже о том, что прошлое не представляло собой потемки, непрогляднее тех, в которых утопали улицы этого города по мере продвижения от центра к окраинам.

Договариваться о ночлеге в местном мотеле Кугар отправился один, хотя испанским они оба владели одинаково хорошо. В отличие от Дженсена, он не только говорил как местный, но и выглядел как местный. Вряд ли кто-либо мог бы заподозрить в нем американского солдата в бегах. Скорее уж жителя деревни, выбравшегося в город на заработки.

До тех пор, пока не получил знак, что все чисто, Дженсен прятался в кустах, после чего забрался через окно внутрь номера. Комната, которая им досталась, оставляла желать лучшего: не самая большая кровать, душевая и туалет одни на весь этаж. Но сейчас это волновало Дженсена в последнюю очередь. Кажется, только сейчас, в относительной безопасности, его наконец нагнала вся усталость последних суток. Напряжение схлынуло волной, оставляя после себя свинцовую тяжесть в ногах и головокружение. Он опустился на колени где стоял, а потом и вовсе растянулся прямо на полу, не обращая внимания на отозвавшийся болью правый бок. Черт с ним, с ребром, он слишком устал, чтобы шевелиться.

– Дженсен.

В поле зрения показались тяжелые армейские ботинки Кугара. Он встал над Дженсеном, недовольно скрестив руки на груди.

– Мне и тут неплохо. Не хочу двигаться. Кровать все равно одна. Вот ты и ложись.

– Места хватит двоим.

Кугар молча протянул руку. Пару мгновений Дженсен разглядывал его снизу вверх: пыльная одежда, перепачканное все в той же пыли лицо, превратившиеся в сосульки, давно не мытые волосы. И глаза, взгляд которых заставил безропотно ухватиться за протянутую ладонь и позволить поднять себя на ноги.

Полчаса спустя, стоя под душем, вода из которого едва сочилась, Дженсен пытался заставить себя вспомнить хоть что-то. И не мог. Пробовал представить, как должна была повернуться его жизнь, чтобы кто-то смотрел на него так, как смотрел Кугар, чтобы ради него кто-то решился рискнуть всем. И тоже не мог.

Ширина кровати вынуждала лечь вплотную друг к другу. Дженсен не мог судить наверняка, но почему-то казалось, что такой человек, как Кугар, не пустил бы себе за спину того, кому не доверял безоговорочно. Знать бы еще, чем он заслужил такое доверие.

Несмотря на усталость, сон не шел. Дженсен ворочался, мысленно перебирая события, сохранившиеся в памяти. Глухо. Стена, возведенная между «сейчас» и «тогда», не желала поддаваться. За спиной Кугар лежал столь неподвижно и тихо, что это не оставляло сомнений – он тоже бодрствует. К удивлению Дженсена он и нарушил молчание первым:

– Воспоминания вернутся.

– А ты откуда знаешь, тоже смотрел «Скорую помощь»?

– Нет, только «Доктора Хауса», – если это была штука, то Дженсен не уловил отсылки, и Кугар продолжил: – Все солдаты спецподразделений проходят тренинг оказания первой помощи.

– Но я-то его не помню. Амнезия, все дела.

– Ты бы его не вспомнил и без амнезии. Теоретическую половину тренинга ты складывал оригами из учебных материалов. Практическую – пытался установить на манекен для реанимации голосовую программу, воспроизводящую стоны, – в голосе Кугара слышалась теплая улыбка, словно эти воспоминания доставляли ему удовольствие.

– И как, у меня получилось?

– Получилось. Думал, Клэй пристрелит тебя на месте, когда от него потребовали объяснительную, почему тренировочный центр выглядит как бордель для роботов. После первого раза тебе запретили там показываться.

– Это на меня похоже. Знаешь, сколько раз меня оставляли после школы в качестве наказания? – с наигранным весельем усмехнулся Дженсен, испытывая странное чувство ревности к самому себе. К тому человеку, о котором Кугар вспоминал с улыбкой.

Тот словно уловил что-то.

– Ты вспомнишь, – уверенно сказал он, приподнялся на локте и на мгновение сжал плечо Дженсена.

Хотелось бы, чтобы так и случилось. Однако Дженсен не без оснований полагал, что уверенность Кугара была того же сорта, что и его собственное веселье – еще одним способом протянуть очередной день.

Этим утром он уже не ждал, что память восстановится по мановению волшебной палочки, но все равно испытал острое разочарование. Его воспоминания о Кугаре по-прежнему начинались с полутора суток назад. О племяннице и сестре Дженсен вообще старался не задумываться, в противном случае внутри поднималась волна удушливой паники – что, если он так и не вспомнит?

Еще одну причину для тревоги добавил Кугар, который к чему-то готовился. С раннего утра он занимался тем, что методично почистил и перезарядил оружие, которое затем спрятал под полу куртки. Когда никаких объяснений так и не последовало, Дженсен поинтересовался:

– Куда ты собрался?

– Нам нужен телефон. Чтобы связаться командованием и запросить помощь.

– Это ответ на вопрос «зачем?» А я спрашивал, где ты собираешься его достать? Ладно, не важно. Дай мне пять минут, я иду с тобой.

– Нет. Ты ждешь меня здесь. На улицу не высовываешься, – отводя взгляд, возразил Кугар.

– А если ты попадешь в неприятности и тебе потребуется помощь?

– Из-за того, что твою верблюжью бородку заметят.

– Вчера вечером не заметили и ничего не случилось, – Дженсен вспомнил про драку и поправился: – Ничего не случилось со мной. Один бы ты не справился.

Судя по потемневшему взгляду, это он сказал зря, но сказанного было не вернуть. Кугар подхватил шляпу и не терпящим возражений тоном предупредил:

– Ты слишком выделяешься. Для нас обоих будет безопаснее, если ты останешься здесь. – Он задумчиво пожевал губу и добавил: – Если что-то случится и я не вернусь до следующего утра, тут не оставайся. Иди на север, тебе нужно добраться до Панамы.

Прежде чем Дженсен успел возразить, что за такой план он не голосовал, Кугар ушел, оставив его один на один с собственными мыслями. Это еще что за новости: иди на север, если я не вернусь до утра? Это даже не импровизация, а действия наугад. Хотя Дженсен готов был признать, один Кугар легко сходил за местного, но так же оставался без всякой поддержки, случись что аналогичное вчерашней потасовке. Не говоря уже о более серьезных проблемах, которые, судя по количеству вооруженных людей на улицах города, могли возникнуть легче легкого.

Мысль о том, что Кугар действовал вслепую с самого начала, почему-то не давала покоя. За этим определенно скрывалось нечто важное. По мере того, как солнце неспешно приближалось к линии горизонта, окрашивая небо закатными красками, Дженсен все больше ругал себя на чем свет стоит, что позволил Кугару пойти одному. Прошло уже достаточно времени, чтобы раздобыть телефон. Кто знает, что могло стрястись, а у Дженсена не было ни единого способа об этом узнать. Не говоря уже о том, чтобы вовремя прийти на помощь.

В попытке дать выход скопившейся тревожной энергии, не дающей ни на чем сосредоточиться, Дженсен принялся расхаживать по комнате. Путь занимал немного: четыре шага от стены до окна, выглянуть наружу, не увидеть ничего примечательного, развернуться, повторить все заново.

Когда в опускающихся сумерках из-за поворота наконец показался знакомый силуэт в надвинутой на глаза шляпе, Дженсен впервые за этот день вздохнул с облегчением. Сложив руки на груди, он наблюдал, как Кугар пересекает улицу и скрывается в мотеле. Через пару минут в коридоре послышались шаги, дверь открылась.

– Не маячь у окна, тебя могут заметить, – вместо приветствия сказал Кугар.

– Даже заключенным разрешены прогулки, – поддел Дженсен, но без особого азарта. Он опустился на кровать и поинтересовался: – Ну что?

Кугар бесшумно опустился рядом и продемонстрировал ему видавший виды мобильник. Цифры на кнопках стерлись, а пластиковый корпус покрывали трещины, так что Дженсен даже усомнился:

– Оно вообще работает? Кому ты собираешься звонить?

– Клэю. Они уже должны были вернуться на базу.

Однако номер Клэя отозвался длинными гудками, ровно как и телефоны Рока и Пуча, которые Кугар один за другим набрал по памяти.

– Что-то пошло не так? – догадался Дженсен. – Их не могли отправить куда-нибудь еще, на новое задание, например?

– Не так быстро. И не без двух членов группы.

– Можно связаться с начальством Клэя? Ну, как там называется тот, кто стоит над ним? Или, например, с моей сестрой. Она должна знать, что я жив. И вообще, разве нет какого-то протокола для подобных ситуаций? С кем там связываются солдаты, оказавшиеся на вражеской территории?

– Вообще-то есть, – Кугар в задумчивости закусил губу, не торопясь делиться информацией.

– И это? – поторопил его Дженсен.

– Наш куратор из ЦРУ. Кодовое имя Макс. По протоколу мы обязаны послать сигнал ему.

– И почему я слышу но?

– Это ЦРУ. Ребята из разведки всегда найдут способ налажать во имя секретности. – Вид у Кугара был такой, будто у него начинали ныть зубы при одном упоминании ЦРУ.

– Думаешь, они оставят нас здесь?

– Сейчас узнаем.

Кугар пожал плечами, видимо, на что-то решившись. Он набрал номер и, когда на том конце послышался звук соединения, называл свое имя, личный номер и код из трех букв. После этого он закончил вызов и повернулся к Дженсену:

– Теперь ждем.

А Дженсен внезапно понял, что до этого момента довольствовался «Кугаром», не удосужившись спросить имя. К сожалению, оно не отзывалось никакими воспоминаниями.

– Значит, Карлос Альварес. И откуда тогда взялся Кугар? За этим просто обязана скрываться длинная история. Если не хочешь рассказывать, я могу угадать? Я и правда могу.

– Только не снова, – с чувством высказался Кугар, но Дженсена было уже не остановить.

Сказывался день, проведенный в вынужденном молчании. Исключив связь с кошачьими, Дженсен быстро перешел на персонажей кино, литературы и комиксов. На все предположения Кугар с одинаково стоическим видом отрицательно качал головой. От совсем диких идей его спас звонок.

Они оба как по команде посмотрели на телефон. Входящий номер не определялся, что, наверное, было ожидаемо. Наконец Кугар ответил. Динамик работал так тихо, что Дженсен не слышал разговора полностью. Только реплики Кугара, который кратко докладывал о текущей ситуации. Оба их личных номера он продиктовал по памяти без запинки, не допустив ни одной ошибки. Дженсен специально сверился со своими жетонами.

На протяжении всей беседы лицо Кугара оставалось абсолютно бесстрастным. Только окончив вызов, он позволил себе недовольство.

– Дай угадаю, у тебя есть две новости: хорошая и плохая? – опередил его Дженсен.

– Всего одна, но так себе. За нами вышлют вертушку. Но прежде, чем это случится, нам надо своими силами добраться к границе с Панамой. Чертова разведка со своими секретами. Из-за напряженной обстановкой в отношениях США и Колумбии, сюда они не сунутся.

– И что же тут плохого? Это же не очень далеко, верно? Ты же буквально утром предлагал мне дойти туда одному, если с тобой, что-то случится.

– От границы нас отделяет река. Переправы через нее контролируются местными повстанческими силами.

Как понял Дженсен, от них требовалось найти неохраняемую переправу и оказаться на другом берегу в назначенном месте, в назначенное время. Для этой цели Кугар хотел нанять проводника с лодкой. Местное население не могло не найти вариантов переправы в обход вооруженных кардонов. Привлечение кого-то третьего сильно не нравилось Дженсену, да и Кугара, скорее всего, не вдохновляло. Однако это был наиболее быстрый способ оказаться там, откуда их могли забрать.

– А у тебя не будет проблем из-за Клэя?

– Мои проблемы мы решим потом. Мне показалось, Макс не в курсе. С Клэя станется откладывать рапорт до последнего.

– Неделю? – с сомнением отозвался Дженсен. Ему казалось, что в армии должен быть если не порядок, то субординация. – Разве в спецподразделениях нет правил на этот счет?

– И это говорит человек, который сдавал вместо отчета выдержки из шпионских детективов, – ухмыльнулся Кугар, но напряженная морщинка между его бровей никуда не делась.

Как и ночью накануне, они засыпали спиной к спине. На этот раз Дженсен вырубился почти сразу, только чтобы подскочить в полной темноте от странного звука. Он не сразу понял, откуда исходит тихий, на грани слышимости стон. А когда сообразил, не колеблясь тронул Кугара за плечо даже раньше, чем успел подумать, что прикасаться к тренированному оперативнику в такой ситуации может быть опасно.

– Кугар, это просто сон.

Вместо того, чтобы проснуться, Кугар напрягся еще сильнее, почти выгнувшись дугой на кровати. А вдруг у него припадок? Сколько бы серий «Скорой помощи» ни смотрел Дженсен, практических навыков это ему не прибавило. Не зная, что еще сделать, он как следует тряхнул Кугара за плечи:

– Черт возьми, ты начинаешь меня пугать. Кугар, просыпайся!

В момент пробуждения тот перехватил руки Дженсена, сдавив запястья до боли, даже раньше, чем открыл глаза. Но не ударил, только замер, тяжело дыша. И наконец позвал надтреснутым голосом, в котором слышалось головокружительное облегчение, словно Кугар не верил, кого видит перед собой:

– Джей? Дженсен...

Такой тон Дженсен уже слышал пару дней назад, когда валялся на полу камеры со связанными руками.

– Собственной персоной, – подтвердил он.

Несколько минут было слышно только хриплое дыхание Кугара.

– Прости. – Он отпустил Дженсена, да так и застыл с приподнятыми руками, словно собирался сделать или сказать что-то еще, но не смел. Очень медленно он отвернулся, чтобы снова улечься на бок, пряча лицо. – Мне показалось, что все это сон.

Несказанное «Мне показалось, что тебя нет» повисло в воздухе. Но Дженсен все равно услышал. Он буквально спиной чувствовал, как лихорадочно колотится сердце Кугара. Как тот заставляет себя задерживать каждый второй вдох, чтобы выровнять то и дело срывающееся на хрипы дыхание. Дженсен должен был сделать что-то, сказать что-то. Но он не помнил – что. А догадки в такой ситуации могли больше навредить, чем помочь.

– Но я здесь, – тихо сказал Дженсен, надеясь, что не ошибся.

Ответа не последовало. Постепенно дыхание Кугара выровнялось, но он еще долго лежал неестественно тихо и неподвижно, притворяясь спящим. Дженсен тоже не спал.

На этот раз он совершенно точно собирался отправиться на поиски проводника вместе с Кугаром. Никакие уговоры и объяснения не смогли бы его остановить. Остановить его смог лишь скользкий засранец, который умудрился улизнуть настолько бесшумно, что Дженсен, заснувший на рассвете, даже не проснулся. Видимо, Кугар и впрямь состоял в родстве с большими хищными кошками, гуляющими где им вздумается.

Даже записку оставил, предусмотрительный какой. Прочитав надпись на клочке оберточной бумаги от сэндвича, Дженсен закусил губу в нестерпимом желании что-нибудь пнуть. Или кого-нибудь. «Никуда не выходи. Скоро буду». Да он издевался, не иначе!

У Дженсена бы даже снова возникли сомнения, уж не заодно ли Кугар с местными повстанцами-террористами, не будь все так кристально ясно. Сейчас казалось странным, что два дня назад такие подозрения вообще возникли. Кугар и его блестящие затеи, которые грозят смертельной опасностью прежде всего ему самому. Как он при таком уровне планирования вообще нашел Дженсена и не погиб в процессе? А искал ли он? То, с каким удивлением он смотрел на Дженсена в той камере, указывало, что их встреча стала для Кугара полной неожиданностью. Как и довольно странный для спасательной операции выбор оружия. Какой идиот повесит на себя бомбу, собираясь кого-то спасать?

Начав выстраивать цепочку рассуждений, Дженсен уже не мог остановиться.

– Значит, так, – сказал он сам себе. – Если этот идиот действительно никого не ожидал там увидеть?

Мысль, пришедшая в голову, объясняла сразу и все: отсутствие жетонов, «неофициальную» операцию, конфликт с Клэем, который, разумеется, понял все сразу же. А также отсутствие у Кугара с собой чего-либо, кроме оружия и компаса. Любых средств связи и предметов первой необходимости, чтобы выжить и вернуться. Потому что он не собирался выживать и возвращаться. Как он сам и сказал, он считал Дженсена погибшим, потому их встреча и стала для него неожиданностью. Кугар никого не собирался спасать, он рассчитывал отомстить и самому погибнуть при этом.

– Да быть того не может, – сообщил Дженсен стене напротив себя – не самый отзывчивый слушатель, но за неимением альтернатив сгодился и такой.

Это объясняло все или почти все. Кроме одного – как гибель сослуживца, пусть и близкого друга, могла стать причиной для мести ценой в собственную жизнь?

– У меня не только амнезия. Да я брежу, – пожаловался Дженсен все той же стене. Стена ожидаемо молчала.

На ум приходил единственный вариант. Даже не помня последние десять лет, Дженсен не мог не заметить, как их с Кугаром тянет друг к другу. Как внутри все замирает при взгляде на его губы. Как мучительно Кугар заставлял себя разжать хватку на запястьях Дженсена прошлой ночью. И как сам Дженсен едва удержался от успокаивающего прикосновения. Могло ли раздражение Кугара на вопрос о мифической подружке быть вызвано банальной ревностью, потому что они… были вместе? От одной лишь мысли об этом голова шла кругом. Несмотря на то, что эта версия казалась вполне правдоподобной, Дженсен не мог поверить, что все так и есть.

К вечеру ему почти удалось убедить себя, что это лишь плод его богатой фантазии. Между ним и Кугаром не могло быть ничего, кроме дружбы, в противном случае тот бы давно сказал об этом. Но стоило увидеть его, как уверенность исчезла. Досада и тревога всколыхнулись вновь, приправленные изрядной порцией облегчения от того, что Кугар цел и невредим. И когда Дженсена стала так волновать безопасность парня, которого он все еще не помнил?

Видимо, что-то почувствовав, Кугар сообщил прямо с порога:

– Я нашел проводника. Выходим сегодня ночью.

Повисло молчание, в течение которого Дженсен смотрел на него – усталого, осунувшегося еще сильнее, чем два дня назад – и медленно свыкался с мыслью, что не ошибся.

– Это была не спасательная операция, ведь так? Ты был уверен, что меня нет. – Догадка обернулась уверенностью, стоило на мгновение поймать взгляд Кугара. Дженсен мог не помнить его, но успел научиться читать его заново. Для такого молчаливого человека у Кугара были слишком выразительные глаза. Самые выразительные, которые Дженсен когда-либо видел в своей жизни. И сейчас эти глаза говорили ему, что…

– Это была месть. Клэй знал, что ты задумал, потому и запретил. Потому ты избавился от жетонов, GPRS-навигатора, рации, ото всего, что могло сохранить тебе жизнь. Ты не собирался возвращаться. Ты, черт тебя возьми, собирался сдохнуть!

С каждым словом становилось все труднее сохранять видимость самообладания. Какое уж тут, к чертям, самообладание! Тем более, когда Кугар даже не пытался возражать и не выглядел хоть сколько-нибудь виноватым. Словно он искренне не понимал, что сделал не так. Непробиваемый тупица. Твердолобый осел. Дженсена трясло, как в лихорадке, так что зуб на зуб не попадал. Чертов идиот хотел отомстить и умереть, потому что решил, что Дженсена больше нет. И едва не погиб сам. Чудо, что все вышло так, как вышло. Дженсена собирался сказать так много, как только закончит с ругательствами, что так и не смог определиться, с чего начать, и выдал только:

– Какого черта?! Это что, какой-то ритуальный суицид во славу Санта Муэрте? – он кивнул на кольцо с черепом, которое красовалось на пальце Кугара.

Тот встретил его шторм непоколебимым спокойствием:

– А хорошо же вышло? Надо бы не забыть принести в жертву выпивку и сладости.

Слова ударили наотмашь, отозвавшись внутри болезненно острым узнаванием. Дженсен повело в сторону. В голове загудело. Эту самую фразу, сказанную тем же самым тоном, он уже слышал в похожих обстоятельствах. Только не от Кугара. Так Дженсен сказал в тот день, когда его едва не пристрелила бывшая пассия Клэя. Помнится, Кугар шутку не оценил.

Сейчас он наблюдал за Дженсеном с напряженным выражением лица, в равной степени готовый подхватить, если тот вдруг решит потерять сознание, и блокировать удар.

Руки и правда чесались. Только не для удара. Кугара хотелось схватить за грудки, чтобы хорошенько встряхнуть и трясти до тех пор, пока в бедовой голове не останется даже мысли о самоубийственных затеях. А потом… Дженсен поймал шальной, полный сумасшедшей надежды взгляд Кугара и понял, что тот понял, что он понял… Да чтоб его!

Так Дженсен и сделал. Лацканы рубашки треснули под пальцами, когда он дернул Кугара к себе, почти сбив с ног, но тот оказался быстрее. Чертов снайпер. Всегда действует на опережение. Воспользовавшись тем, что руки Дженсена заняты, Кугар обхватил его лицо ладонями и поцеловал первым. Прикосновение губ к губам отозвалось моментальным узнаванием. Как пароль, который наконец-то подошел, и система дала отклик. Мир сдвинулся, становясь на положенное ему место, там, где всего пару минут назад была пустота, снова были воспоминания. Дженсен хорошо знал это чувство предвкушения, бурлящее внутри. В памяти вставали сотни, если не тысячи таких же поцелуев – ленивых и сонных в постели во время увольнительных; осторожных, украденных в темноте армейского дома на базе; невесомых взглядов, которые ощущались почти как прикосновение.

Неопределенное время спустя, когда Дженсен смог найти в себе силы, чтобы оторваться от зацелованных губ, он выдохнул:

– Как ты мог ничего мне не сказать? Как тебе в голову пришло молчать, притворяясь моим сослуживцем?

Он все еще держался за лацканы рубашки Кугара и с каждым вопросом слегка встряхивал его, чтобы до непроходимого тупицы быстрее дошло и лучше запомнилось.

– Технически я и есть твой сослуживец.

– Технически, – передразнил Дженсен и быстро поцеловал, прикусив Кугара за нижнюю губу так, что тот издал глухой гортанный стон. – И мы еще поговорим о том, что ты творил. Думаешь, я скоро забуду, как ты собрался отправиться на тот св…

Теперь договорить ему не дал сам Кугар, затыкая новым поцелуем, который длился и длился, и не собирался заканчиваться, кажется, никогда. Облегчение накатывало волнами, оставляя легкое головокружение и слабость в ногах. Из-за окна слышался шелест проехавшей мимо машины, кто-то на противоположной стороне улицы ругался на неизвестного Хорхе. Все эти звуки доносились сквозь гул крови в ушах и лихорадочное дыхание, как из другого мира, неважные и бесконечно далекие. Вселенная сузилась до здесь и сейчас. Дженсен с трудом смог отпустить многострадальные лацканы, чтобы наконец обнять Кугара двумя руками. Поцелуй давно превратился из яростной борьбы за прикосновение в осторожные касания, призванные убедить их обоих, что происходящее так же реально, как пол под ногами. Они все еще цеплялись друг за друга, не желая разрывать объятий, даже когда опустились на кровать.

Кугар улегся сверху так, чтобы пристроить голову у Дженсена на груди, над самым сердцем. Привычное положение, знакомое обоим, сейчас ощущалось по-новому, как в первый раз. Возможно, потому что теперь Дженсен испытал на себе, каково это – не знать наверняка, что было, а что нет. Возвращение воспоминаний оказалось похоже на то, как будто в темной комнате, где идешь наощупь, внезапно включили свет, и больше не нужно вести рукой вдоль стены, прокладывая себе путь вслепую.

Минуты текли лениво и неспешно. Необходимость выбираться отсюда, проблема переправы через реку и все, что неизбежно настанет потом – отошло на второй план. Осталось только здесь и сейчас. Теплая тяжесть на груди, волосы Кугара под пальцами, его дыхание, размеренное и ровное. Дженсен настолько сосредоточился на этих ощущениях, что почти задремал.

– Тебя не было. Что еще мне оставалось делать? – внезапно проронил Кугар, будто продолжал давно начатый разговор.

Потребовалась пара мгновений, чтобы понять, о чем вообще идет речь. А когда до Дженсена дошло, воздух застрял в горле. Он вдруг очень ясно представил, как поступил бы сам, случись им поменяться местами. При мысли о том, что ему пришлось бы жить в мире, где больше никто не ворчит, не выигрывает все партии в покер, не ухмыляется самодовольно, не целует так, будто завтра не наступит, внутри поднималась глухая тоска. Кугара больше не хотелось как следует встряхнуть, только прижать к себе как можно сильнее, что Дженсен и сделал.

– Ты помнишь, что случилось? – снова подал голос Кугар.

Дженсен помнил. Не все, некоторые моменты оставались покрыты густым туманом, но последовательность основных событий снова была при нем. Догадка о том, что в разрушенное взрывом здание он тем утром так и не попал, оказалась верна. Его и еще одного техника отправили с поручением на другой конец города. По дороге туда их автомобиль перехватили люди с оружием. Дженсен не мог с уверенностью сказать, принадлежали нашивки на их форме официальным войскам Колумбии или повстанческой армии. Попытка сопротивления ни к чему не привела. Так, с мешком на голове и связанными руками, Дженсен оказался в каком-то здании в окружении все тех же боевиков. От него требовалось перенастроить программу ввода координат наведения на цель ракет класса земля-земля. Сперва он решил, что здесь какая-то ошибка, потому что начинка программы, которую ему подсунули, принадлежала новейшей ракетной установке «Апач», которой просто не могло быть у повстанцев. Однако он видел то, что видел. Сообразив, что как только он выполнит требования, его пристрелят, Дженсен сделал то единственное, что мог.

– Ты заблокировал пусковой механизм? – в голосе Кугара слышалась гордость. Он все еще лежал головой на груди у Дженсена и, кажется, не собирался двигаться в ближайшее время. Не сказать чтобы тот хоть сколько-нибудь возражал.

– Установил на него пароль. Что еще мне оставалось делать? Теперь у этих ребят очень дорогая и громоздкая, но совершенно бесполезная установка для пуска ракет. Если им сильно захочется, они могут раскрасить ее в розовый цвет и поставить в качестве памятника собственной тупости.

Стоило ли говорить, что им не понравились такие фокусы. Однако цена жизни Дженсена автоматически возросла до нескольких миллионов долларов. Столько стоила установка, пароль к новодящей системе которой теперь знал лишь он.

– И какой пароль?

– Не представляю, – легко отмахнулся Дженсен. – Когда я понял, к чему идет дело, то не глядя ввел комбинацию букв и цифр. Теперь я не воспроизведу ее даже под угрозой смерти. Вообще-то, уже не воспроизвел. Когда до этих ребят дошло, что случилось, они попытались выбить пароль. Результат ты можешь видеть.

Он почувствовал, как объятия Кугара стали крепче.

– Идиот, – глухо буркнул он.

– Кто бы говорил. Я удивлен, что Клэй не связал тебя.

– Он пытался. Не связать, но помешать.

– И поэтому получил в морду.

– Он сказал, что тебя больше нет. И это не исправить. Он ошибся.

Дженсен хотел указать на нестыковку логических выводов, но осекся. Готовые сорваться с языка слова о суицидальных действиях застряли в горле, когда Кугар приподнялся на локтях и посмотрел на него. В горле защипало. Чувствуя, что вот-вот ляпнет что-то непозволительно сентиментальное, Дженсен притянул его за затылок и снова поцеловал. Все равно ни одни слова даже приблизительно не отражали того, что он чувствовал.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Чувствуя, как внутри разливается предвкушение чего-то большего, чем поцелуи, Дженсен облизнул губы и посмотрел на Кугара. Взъерошенный и зацелованный, тот представлял собой дивную картину.

– У нас есть пара часов…

– Чтобы поспать, – с сожалением возразил Кугар, являя буквально чудеса выдержки. Его взгляд то и дело останавливался на губах Дженсена.

Соблазн провести это время более приятным образом кружил голову. Достаточно одного-единственного прикосновения – и уговаривать Кугара не придется, он не сможет устоять. Но Дженсен понимал, что им обоим нужен отдых. Особенно Кугару, который почти не спал прошлой ночью и вскочил ни свет ни заря. Горестно вздохнув, он откинулся на спину. Кугар лег рядом, пристроив голову на сгибе его локтя.

– Не мог я вспомнить все пораньше? Тогда бы у нас было время заняться сексом. Целый день или даже два. Какую возможность упустили.

– Джей, невозможно постоянно думать о сексе.

– Невозможно, но я очень стараюсь. И даже не пытайся прикидываться, что не думаешь о сексе сам прямо сейчас, – парировал Дженсен и, судя по тому, что возражений не последовало, попал в яблочко.

Через несколько минут уютной тишины Дженсен спросил:

– Как думаешь, они уже известили Джен?

– Скорее всего, да.

От одной мысли о том, что она должна была чувствовать, когда получила известие о его гибели, сердце болезненно сжималось в груди. Хорошо, что Кэтлин едва исполнилось три, и она вряд ли полностью понимала происходящее. Хотелось не ждать, а тут же воспользоваться телефоном, чтобы связаться с сестрой. Но Дженсен не смог бы ей объяснить всего за те несколько минут, которые позволял такой звонок. А самое главное – не смог бы гарантировать ей, что он уже в безопасности и с ним ничего не случится. Кроме того, в спецподразделениях, которые работали под началом ЦРУ, такие вести до родных доносили не сразу. Существовал пусть крохотный, но шанс, что Джен еще не в курсе.

Будто услышав эти сомнения, Кугар провел раскрытой ладонью по его плечу:

– Ты жив. Скоро она об этом узнает.

Казалось, сам он до сих пор все еще не может в это поверить. Поменяйся они местами, Дженсен бы вообще не выпустил его из рук с самого начала. И наверняка пересказал бы все прошедшие десять лет в деталях, что точно не способствовало бы установлению доверия между ними. Кто знает, как бы все обернулось в таком случае. Вот и причина, по которой Кугар молчал. Дженсен мог только позавидовать его самообладанию.

В половину второго ночи Кугар поднялся как по команде и растолкал сонного Дженсена. И кто из них спал накануне всего несколько часов? Немногословность Кугара указывала на то, что он видит возможные проблемы их затеи, но не хочет пока их озвучивать. Что ж, у Дженсена никогда не было проблем с тем, чтобы называть дерьмище дерьмищем.

– Почему у меня такое чувство, что твой план сумасброден, трудно выполним и я об этом еще обязательно пожалею?

– Это наш план. Решение пересечь реку мы приняли вместе.

– Вообще-то, это план нашего куратора. Что мне, признаться, не очень нравится.

Видимо, тревожился Кугар все-таки не так сильно, потому что ухмыльнулся и ловко перехватил у Дженсена шляпу.

– Эй, это что, память вернулась – и шляпа мне больше не положена? А как же конспирация?

– Сейчас глубокая ночь, Джей. Когда рассветет, мы будем уже далеко отсюда.

– Не вешай лапшу мне на уши. Ты просто соскучился по шляпе. Я всегда знал, что между вами что-то есть.

Окинув Дженсена молчаливым взглядом, Кугар вдруг надел шляпу ему на голову.

– Я польщен, я впечатлен, я тронут!

– На всю голову тронут, – буркнул Кугар, но не смог сдержать улыбку.

Мотель они покинули только после того, как он перезарядил собственное оружие и лично проверил пистолет Дженсена, будто тот сам не мог это сделать. Патронов на двоих оставалось прискорбно мало, надежды, что все пройдет гладко и ими не придется воспользоваться – еще меньше. Под прикрытием темноты они рука об руку отправились по пустынным улицам к оговоренному месту встречи с проводником. Как и было условлено, перед этим Кугар отправил сообщение куратору. Ответ пришел незамедлительно, всего два символа – скобка и двоеточие.

– Это веселый смайлик или грустный смайлик? – заглядывая через его плечо в телефон, поинтересовался Дженсен.

– Какая разница?

– Не знаю. Просто думаю, этот тип так рад, что его солдаты живы. Или так не рад, что ему пришлось организовывать спасательную миссию?

Последним, что Дженсен ожидал от плана Кугара, были ослы. Наверняка тот и сам не рассчитывал на подобный поворот событий. Но у нанятого ими проводника, худого мужчины неопределенного возраста и рода занятий, который взялся переправить их на тот берег, иного способа передвижения до реки не нашлось. Он уверял, что так быстрее и безопаснее.

Дженсену ослы не понравились сразу. Справедливости ради, он им тоже. Ничем иным он не мог объяснить причину, по которой упертое животное пыталось скинуть его при попытке оседлать, а потом и зажевать штанину, попутно зацепив зубами ногу. В многозначительном молчании Кугара слышалась невысказанная усмешка. К счастью, Дженсен давно умел переводить с кугаровского на человеческий, поэтому незамедлительно взвился:

– Тебе-то смешно, но я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда этот монстр доберется до тебя! Это самый ненормальный способ транспортировки, который был в моей жизни. А я, между прочим, регулярно оказывался в транспорте с Пучем в роли водителя.

Теперь Кугар фыркнул уже в открытую. Но не успел Дженсен возмутиться такому предательству, как ушастый монстр, словно по команде, повернул морду в сторону Кугара и попробовал на зуб уже его штанину. Тихое ругательство на испанском утонуло в смехе Дженсена.

– Хороший мальчик.

– Это самка, – мрачно отозвался Кугар.

– А я не о животном.

Он не видел в темноте, но не сомневался, что Кугар нехорошо сверкнул глазами. Дженсен заранее предвкушал, как ему припомнят эту шутку в ближайшем будущем. Главное теперь – чтобы будущее наступило. Разговоры закончились, когда они выбрались на проселочную дорогу. Кугар весь подобрался, враз став серьезнее. Как и обещал их проводник, животные действительно знали куда идти. Немного попетляв по узким улочкам, они вынесли своих наездников к незаметной в темноте тропке, ведущей в джунгли. Как им удавалось не сбиться с пути, ориентируясь только на слабый фонарь проводника впереди, Дженсен не представлял, но факт оставался фактом. Городок быстро остался позади, растворившись за пышными зарослями растительности. Во влажном воздухе стоял сладковатый аромат преющей листвы и тропических цветов. Двигались в тишине, их сопровождали лишь редкие крики ночных животных да шорохи листвы. Когда над макушками деревьев забрезжил рассвет, запахло водой, и вскоре впереди показалась река. Не очень быстроходная, широкая и с заболоченными берегами. Лучшее место на земле для обитания крокодилов, бегемотов и прочей живности, с которой категорически не хотелось сталкиваться.

Из прибрежных зарослей тростника их провожатый вытащил старенькую лодку. За все время путешествия он проронил едва ли пару слов.

– Знаешь, что мне это напоминает? – вполголоса поинтересовался Дженсен у стоящего рядом Кугара, который напряженно разглядывал темнеющий лес на противоположном берегу.

– Только не начинай опять про Гарри Поттера.

– И в мыслях не было. Вообще-то я хотел обратиться к куда более древнему и легендарному литературному источнику. Если ты понимаешь, о чем я.

– Харон? – без всякого выражения предположил Кугар.

– И пять очков получает Карлос Улисес Гоито Альварес-Рамирес.

– Не думал, что скажу такое, но я уже жалею, что ты все вспомнил. Вот это мог бы и забыть.

– Как я могу забыть твое имя?!

Кугар только покачал головой, видимо, в знак того, что человек не может получить сразу и все.

Их молчаливый проводник, и правда отдаленно напоминающий стража переправы подземного мира, довез их до противоположного берега, получил свою плату и отчалил обратно. Кугар и Дженсен остались одни, если не считать галдящих по случаю рассвета птиц.

Вопреки самым худшим ожиданиям, все складывалось как по нотам. Даже точку эвакуации они нашли быстро. Покрытая лесом скала возвышалась над зеленым морем, притягивая к себе взгляд. Как раз когда полностью рассвело, они туда и выбрались. Большая прогалина перед скалой, оставшаяся после лесного пожара, как нельзя лучше подходила для посадочной площадки. Не прошло и пары часов, как у линии горизонта вверх по течению реки появилась едва различимая темная точка. Спрятавшись среди деревьев на краю джунглей, Кугар и Дженсен наблюдали, как она приближается, превращаясь в вертолет без опознавательных знаков.

– Да неужели? – Дженсен с надеждой разглядывал опускающийся на свободную от деревьев площадку вертушку, но оружие на всякий случай прятать не спешил.

– Ждем. Нужно удостовериться, что это за нами.

Телефон ожил, когда вертолет приземлился. Выслушав короткое сообщение, Кугар отключился и кивнул Дженсену. Кажется, у них получилось. Оставалось только пересечь поле, и каких-то полчаса спустя их доставят на американскую базу.

Пригибаясь от бьющего в лицо ветра, они бегом направились к распахнувшейся двери. Кроме пилота, внутри их ждали четверо: трое вооруженных мужчин в камуфляже и один безоружный в светлом костюме-тройке.

– Капитан Дженсен и сержант Альварес, я полагаю? – приветствовал он, перекрикивая шум винтов.

– Да, сэр.

– Зовите меня Макс.

Кугар и Дженсен переглянулись и забрались внутрь. Спутники Макса, вооруженные до зубов, молчали, напряженно поглядывая на лес. Неплохое подкрепление на случай непредвиденных осложнений. Видимо, никто из них не испытывал удовольствия оттого, что их сдернули вытаскивать двоих солдат. Никто не сдвинулся ни на дюйм, и Дженсену с Кугаром пришлось рассаживаться по разные стороны от одного из них.

Вертолет заложил вираж и, набирая высоту, плавно понес их вдоль реки. Дженсен с интересом разглядывал Макса, который, кажется, не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. С каждой минутой молчать становилось все сложнее. От них пока никто не требовал ни рапорта, ни хоть каких-либо объяснений. Но это пока. По опыту Дженсена, когда с тебя начинали требовать подробности, говорить что-либо было уже поздно.

– Разрешите обратиться, сэр? – подал голос Дженсен и тут же поймал на себе предупреждающий взгляд Кугара, который до этого незаметно посматривал на сопровождающих их солдат.

У него буквально на лице было написано, как сильно он не хочет, чтобы их выкинули из вертолета. Но Дженсен ведь не собирался говорить ничего такого. На случай, если Клэй все-таки отправил рапорт, он хотел сразу донести до начальства, что действия Кугара преследовали цель спасения его жизни пусть и в нарушение прямого приказа. Ложь, но ложь во спасение. Главное – действовать на опережение.

Получив ленивый кивок, Дженсен продолжил.

– Я хотел сказать спасибо вам и вашей команде, сэр.

– О, не стоит благодарности, – отмахнулся Макс таким тоном, словно не сделал ничего примечательного.

– Вы лично отправились к нам на помощь.

– Если хочешь выполнить работу правильно, выполни ее сам, – произнес он все с тем же скучающим выражением лица. – Скажите, капитан Дженсен, как вам удалось выбраться из плена?

– Никак. Если бы Кугар, в смысле, сержант Альварес не пришел за мной, я бы так и оставался в плену. Я тогда даже не помнил, что служу, представляете? Получил по голове – и вот, амнезия.

– Но сейчас-то вы все помните? – казалось, впервые за все время Макс проявил искреннюю заинтересованность.

– Сейчас – да.

Вертолет начал заходить на посадку. Дженсен поймал напряженный взгляд Кугара и послал ему ободряющую улыбку.

– Это хорошо. Тогда, капитан Дженсен, мы поговорим о том, как вы испортили мою игрушку. Очень дорогую игрушку.

Дженсен даже дернуться не успел, когда ему в бок уперлось автоматное дуло, у Кугара дела обстояли не лучше. Сопротивляться прямо сейчас было бесполезно. На земле их уже ждали вооруженные солдаты. Не американской армии, а одетые кое-как в старые камуфляжные костюмы разношерстные местные боевики. Пришлось подчиниться и позволить себя разоружить.

Когда пилот заглушил двигатель, а шум винтов стих, Макс пожаловался:

– Местные идиоты способны все сломать, а то, что не могут, они теряют. Сперва я организую им оборудование. Вы даже не представляете, каких трудов мне стоило доставить сюда установку! Затем оказывается, что никто из этих идиотов не в состоянии ею управлять. Но мало того, они ломают настройки системы, необразованные обезьяны. Пришлось искать человека, способного все наладить. Подстроить вашу смерть, к слову, тоже было весьма непросто. И что в итоге? Эти идиоты сперва не могут от вас ничего добиться, а потом и вовсе теряют вас. Неслыханно. Как хорошо, что сержант Альварес был так любезен, что доставил вас мне.

По лицу Кугара пробежала судорога, красноречиво показывающая, что бы он сделал, не будь у него связаны руки.

– Думаю, больше сержант Альварес нам не нужен, – Макс уже посмотрел на одного из своих головорезов, готовый отдать команду, когда Дженсен нацепил самую свою широкую улыбку и сказал:

– Вообще-то, он нам очень нужен. Я бы даже сказал, необходим, как воздух.

Все, включая Макса, уставились на него. Даже вооруженные автоматами детины без проблеска интеллекта на лицах озадаченно переглядывались. Главное, что никто пока не собирался стрелять в Кугара.

– И зачем это?

– Думаю, вы хотите, чтобы я исправил то, что сделал? Так вот, если вы убьете Кугара, я ничего делать не буду. И у вас останется совершенно бесполезная груда металла за о-о-очень большие деньги.

– Уверяю, я умею развязывать язык.

– Нисколько не сомневаюсь, но вы же видите, у меня слабое психическое здоровье. Потеря памяти такая штука, которая может вернуться в любой момент. Вы что, не смотрели «Скорую помощь»?

Судя виду Макса, «Скорую помощь» он точно не смотрел, иначе бы не купился на этот бред. Он задумчиво перевел взгляд с Дженсена на Кугара и наконец распорядился:

– Тащите обоих. Живо.

«Что ты задумал», – одним взглядом спросил Кугар. «Понятия не имею», – так же ответил Дженсен, пожав плечами. Что тут еще можно было сказать? Все складывалось слишком хорошо, чтобы не скатиться в полную задницу.

Ну, их хотя бы не убили. Пока что.

Зато теперь с последним кусочком мозаики сложилась целостная картина того, что тут творилось. Во взрыве действительно была повинна американская сторона, как и в поставках оружия обеим сторонам конфликта. Ну, в некотором роде. Пока их вели вдоль самодельных бараков из подручных материалов, Макс не переставал жаловаться на сложности работы с местным населением. Тот факт, что его вряд ли кто-то слушает, включая пленников, его не останавливал. Прямо сейчас Дженсену было все равно, даже если в планы Макса входило развязывание глобального военного конфликта посреди Южной Америки. Хотя бы потому, что если он не восстановит работу системы наведения чертовой установки, никто не сможет нанести ракетный удар ни по соседней Венесуэле, ни по столице Колумбии. Как бы того ни хотел Макс или его новые друзья из числа повстанцев.

Их небольшое путешествие через лагерь окончилось в ангаре, единственном здании на всей территории, которое не было построено из говна и палок. Здесь Дженсен увидел уже знакомую ракетную установку.

– Прошу, – указал на нее Макс.

Не считая его самого, в ангаре расположилось еще два человека из охраны. Один встал позади Кугара, другой прошел следом за Дженсеном к установке. Еще двое вооруженных лбов остались на входе, но думать о них было рано. Как-нибудь потом, когда и если до входа получится добраться. Пока не оставалось иных вариантов, кроме как тянуть время и ждать подходящего момента.

Кугар снова поймал взгляд Дженсена и незаметно кивнул, подтверждая, что согласен с его оценкой ситуации.

С прошлого раза ничего не поменялось. Разве что… Как и большинство устройств подобного рода, программа предусматривала режим самоуничтожения, о котором ни Макс, ни тем более его телохранители, судя по всему, не подозревали. Иначе бы не подпустили Дженсена к установке и на милю. Или никто из них не думал, что он рискнет воспользоваться этой возможностью? Дженсен рискнул. К счастью, для этого не требовался пароль от системы наведения на цель. Однако, чтобы его план сработал, сперва нужно было отключить голосовое оповещение, чтобы Макс не понял раньше времени, что происходит. Этим Дженсен и занимался.

– Разрешите сперва вопрос, сэр? – невозмутимо поинтересовался он, пока система обрабатывала введенные им команды.

Кугар вскинул на него вопросительный взгляд, в котором читалось: какого черта ты сейчас задумал?

Макс среагировал примерно так же:

– Ну что там еще?

– Я понимаю, что после того, как я завершу процесс восстановления системы, вы нас убьете, – не отрываясь от своего занятия, продолжил Дженсен. – Так вот, мне хотелось бы узнать напоследок, почему вы используете столь примитивное оружие, когда в вашем распоряжении новейшие технологии пришельцев. Это же просто старье. Ненадежное, опасное в работе, которое того и гляди взлетит на воздух от одного неудачного движения. – Он постучал костяшками пальцев по металлическому корпусу установки, надеясь, что следящий за каждым его движением Кугар поймет.

– Каких еще пришельцев?

– Из других галактик, конечно же, – бодро отрапортовал Дженсен, глядя на Макса самыми честными глазами, на которые был способен. Примерно так же он сообщал Пучу, что не трогал его арахисовую пасту.

В отличие от Пуча, сразу переходившего к угрозам челновредительства, Макс уставился на него как на ненормального. Сам Дженсен смотрел только на Кугара, который медленно прикрыл глаза, показывая, что понял, какую именно глупость на этот раз тот планирует, и готов участвовать. Конечно, готов. Других-то вариантов не осталось. Главное – выбраться из ангара до того, как грянет взрыв.

– Что за бред ты несешь?

– А, значит, ваш уровень доступа не позволяет вам видеть эти файлы? Прискорбно.

– Не ломай комедию.

– Нет, я вполне серьезно. Я взламывал ваше ведомство не один раз, защита у вас, кстати, никудышная. Так вот, я видел данные о зоне сорок семь, где хранятся обломки инопланетных кораблей, попавшие на Землю. Вот там – техника. А это, – Дженсен уничижительно кивнул на установку, – так, детская игрушка.

– Он всегда такой? – наконец не выдержал Макс, подходя к Кугару. Будто так мог произвести на него более угрожающее впечатление.

На лице Кугара отразилась искренняя скорбь. Дженсен бы поаплодировал его актерской игре, если бы не был занят тем, что пытался продумать свои действия на тот случай, если Рок вместе с остальными не поторопятся и не вмешаются прямо сейчас.

– Травма головы, – печально сообщил Кугар.

– У него?

– У тебя. – Едва слова сорвались с губ Кугара, здание содрогнулось от взрыва. Из окон посыпались стекла, стены заходили ходуном, а тяжелые металлические двери со скрежетом сорвались с петель. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Кугар ударил Макса лбом в переносицу и, пока тот падал, достал охранника, стоявшего позади.

В творящейся неразберихе Дженсен бросился на второго боевика и повалил его на землю. Пока они боролись за оружие, он не видел, что происходит позади. В ушах все еще звенело от взрыва, за стенами слышались крики и звуки выстрелов. Или не за стенами, а гораздо ближе? Когда Дженсен, тяжело дыша, поднялся на одно колено, сбросив с себя бесчувственное тело охранника, Кугар стоял с пистолетом во все еще связанных руках. На земле перед ним лежали двое – один в камуфляже и второй в светлом костюме.

Прямо сейчас врываться внутрь никто не собирался. Кажется, у повстанцев нашлись дела посерьезнее. Интересно, кто на них напал? Хорошо бы регулярная армия, а не другие повстанцы. В любом случае пора было уносить отсюда ноги – звуки перестрелки и крики снаружи не стихали, даже наоборот, становились ожесточенней. Дженсен как раз заканчивал разрезать узел, стягивающий запястье Кугара, когда грянул еще один взрыв, от которого заложило уши. Больше всего это походило на прямое попадание снаряда в непосредственной близости от них. Дженсен успел еще подумать, что на слух это очень напоминает выстрел из танка, и удивиться: откуда здесь взяться танку? А на территорию склада, сминая слетевшие с петель металлические двери, как бумагу, уже въезжал самый настоящий танк. Древний даже на первый взгляд, но вполне рабочий, судя по всему.

– Это что еще за черт? – из-за грохота вопрос Кугара Дженсен не слышал, а читал по губам. И всей душой был солидарен: это что еще за черт?

Из танка, лязгнув крышкой люка, высунулся широко улыбающийся Пуч и заорал:

– Чего стоите, давайте внутрь!

Приглашать дважды не пришлось. Но на полпути к танку Дженсен кое-что вспомнил и кинулся обратно. Кугар перехватил его за руку:

– Ты куда?

– Минуту. Мне нужно установить таймер.

– Какой еще таймер?!

Вдвоем с Кугаром они метнулись к установке, и Дженсен лихорадочно застучал по клавишам.

– Ты же сказал, что не помнишь пароль?

– Для этого он и не требуется. Эти идиоты уже зарядили установку. Сейчас я установлю время для самоуничтожения, и…

Кугар молча снял одним выстрелом сунувшегося внутрь через пролом в двери боевика и поторопил:

– И чего ты ждешь?

Дженсен просиял и нажал на «применить» в диалоговом окне.

Когда они один за другим юркнули в кабину танка, Пуч заворчал:

– Что вы там так копались, а?

– И я тоже рад видеть тебя, Пуч. Как жизнь, как дела? У меня была потеря памяти, но прошла. Наш куратор из ЦРУ переметнулся на темную сторону. Кстати, нам лучше убраться отсюда в течение десяти минут.

– Или что?

– Или все взлетит на воздух!

– Черт тебя возьми, Дженсен, – высказался Пуч, но послушно дал задний ход и, снеся часть стены, вывел танк на улицу. – Пуч всегда мечтал покататься на такой крошке! – Он включил передатчик и объявил: – Они у меня. Оба. Дженсен тут что-то натворил, говорит, все взлетит на воздух в течение десяти минут.

– Понял, – отозвался Клэй под треск выстрелов, после чего сразу отключился.

Пуч перевел взгляд с Кугара на Дженсена, которые устроились бок о бок прямо на полу.

– Даже не знаю, что и сказать.

– Скажи – здравствуйте, – предложил Дженсен и почувствовал, как плечо Кугара подрагивает от едва сдерживаемого смеха.

– Больные вы ублюдки, – пожаловался Пуч, и танк медленно покатил вперед, сминая куски стен, валяющиеся на земле, и прочий мусор.

– Откуда вы узнали, что мы здесь? – подал голос Кугар.

– Случайно. После того, как ты свалил, Клэй запросил разрешения остаться для завершения миссии. Запрос отклонили. Если ты сейчас гадаешь, подал ли он рапорт о тебе, то нет, не подал. В процессе попыток тебя найти мы заподозрили, что кто-то проворачивает свои дела под прикрытием Управления. К примеру, торгует дорогостоящим оружием. Представь наше удивление, когда мы обнаружили, кто это.

С Роком и Клэем они встретились на выезде с территории. Те выскользнули из-за обгоревшей стены, которая до этого была одним из бараков. Когда они забрались внутрь, Дженсен широко улыбнулся в знак приветствия:

– Как приятно, когда все в сборе.

– Просто молчи, – посоветовал Клэй.

Под его левым глазом красовался поблекший желто-зеленый след заживающего кровоподтека. Видимо, подарок, оставленный Кугаром.

За взрывом и последовавшей в бывшем лагере паникой они наблюдали с холма в отдалении. Куча мусора и остатки деревянных бараков, которые не успел уничтожить Пуч, горели что надо. Языки пламени и серый столб дыма взвились высоко в безоблачное небо.

– Рассказывайте, – бесстрастно приказал Клэй, отворачиваясь от зрелища.

Дженсен взглянул на Кугара, без слов спрашивая, все ли они собираются рассказывать? Тот кивнул: все. Все так все.

Когда рассказ подошел к концу, Клэй похлопал Дженсена по плечу:

– Неплохо.

Потом он повернулся к Кугару. Тот встретил немигающий взгляд своего командира прямо и твердо, с упрямо вскинутым подбородком. Кугар молчал, но и без слов было понятно, что он ни о чем не сожалеет и, кажется, не собирается приносить извинений. Сделав полшага влево, чтобы оказаться с ним плечом к плечу, Дженсен замер. Взгляд Клэя стал задумчивым, будто он только что получил окончательное подтверждение того, о чем раньше только догадывался. Лишь полный идиот не догадался бы. Клэй идиотом не был. Но Дженсен уже принял решение: к черту. Какими бы последствиями ему это ни грозило, он всегда будет стоять плечом к плечу с Кугаром.

Одной рукой Клэй залез во внутренний карман куртки, откуда достал жетоны. Он взвесил их на ладони и наконец обратился к Кугару:

– Ты сказал, что увольняешься.

– Сэр, по поводу этого…

Договорить он не успел. Коротко, без замаха Клэй ударил его в челюсть. Кугар пошатнулся, но устоял, из разбитой губы хлынула кровь, пачкая шею и пыльный ворот рубашки.

– Считай, ты восстановлен, – усмехнулся Клэй.

И Кугар улыбнулся окрашенными красным губами.

– Так точно, сэр.

Кажется, они с Кугаром только что получили индульгенцию. Вряд ли Клэй поступил так по доброте душевной. Ему просто не хотелось искать нового техника и нового снайпера разом, а еще больше – возиться с бумагами. Клэю и без того предстояло написать мили отчетов, чтобы объяснить все произошедшее, как и всем им.

Чтобы не испытывать удачу, Дженсен отвел взгляд от губ Кугара, пока не совершил какой-нибудь глупости. Например, пока он не поцеловал Кугара при всех. Тем более, что время для этого еще найдется. И для глупости, и для поцелуя.