Work Text:
На столе в кабинете виднелось темное чайное пятно, расползающееся в разные стороны и подбирающееся опасно близко к стопке чистой бумаги.
Моблит выдернул из кармана носовой платок и промочил чайную лужу. Затем огляделся. Выжать платок было особо некуда. Он ногой подтянул из-под стола урну. Мусора было немного, да и тот — бумажки.
Собрав всю жидкость со стола и отжав платок прямо на порванные бумаги в мусорке несколько раз, Моблит кинул его следом и задвинул ее обратно.
Чай был уже остывшим, но определить, когда Ханджи Зое ушла со своего места, по такой незначительной улике было невозможно.
Он внимательно изучил рабочий стол: все было ровно так, как они оставляли вечером, покидая лабораторию. Значит, Ханджи с утра так и не приступила к записям. Да и чай не попила, судя по тому, что по краям наполовину полной белой чашки не было видно никаких следов, кроме небольших подтеков.
Утром он ушел на проверку лаборатории и встречу с отделом поставок, когда она обещала, что сейчас займется отчетом.
Интересно, что ее могло отвлечь? За несколько месяцев совместной работы Моблит уже хорошо изучил привычки Ханджи Зое — та была по-настоящему увлечена их делом и свои эксперименты предпочитала записывать сразу же, по горячим следам. А вчера у них случился прорыв — однозначное достижение, которое перечеркивало многие недели неудач. И все же она почему-то не поспешила с утра законспектировать все течение опыта и свои наблюдения.
Это было странно.
Моблит еще раз оглядел стол — нет, тут все было кристально чисто, он ничего не упустил.
Выдвинул ее стул, словно надеясь, что он что-то подскажет. На сидении лежала пачка сигарет — видимо, выпала из кармана. Моблит поднял ее и сунул в карман форменных брюк вместо выброшенного платка.
Он собирался вернуть сигареты владелице, как только сможет ее найти. А он достаточно хорошо ее изучил, чтобы знать, где она может быть, или хотя бы построить вполне реалистичное предположение.
Моблит еще раз оглядел кабинет, но тут больше не было ничего, за что бы его взгляд зацепился. Затем он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
***
Насколько он знал, Ханджи Зое обычно курила в трех случаях:
а) Эксперимент прошел удачно.
б) Эксперимент прошел неудачно.
в) Ей скучно.
В общем-то достаточно было знать Ханджи, чтобы, учитывая эти три пункта, считать ее заядлой курильщицей, но Моблит против ничего не имел. Далеко не каждый курильщик обладал таким же блестящим умом, как Ханджи Зое. А ради такого табачный дым можно было и потерпеть. Да и просто ради того, чтобы постоять рядом хоть чуть дольше, чем обычно, потерпеть можно было и большее. Они работали вместе, и все же Моблиту иногда отчаянно не хватало времени наедине. Это было глупо, но он ничего не мог с этим поделать.
Он выглянул через стеклянные двери, ведущие на открытую высокую террасу. Ханджи стояла там, и сейчас ей было явно скучно. Она оперлась о каменную ограду и иногда рассеяно проводила рукой по карманам лабораторного халата, но, как знал Моблит, они были пусты.
Моблит едва сдержал улыбку. Иногда его удивляло, как она, такая блестящая во всем, что касалось науки, была настолько растеряна в обычных мелочах.
Не найдя сигарет, Ханджи еще сильней облокотилась на каменные перила открытой террасы и как будто бы что-то сказала. Возможно, выругалась. Моблит подумал, что сейчас самый удачный момент появиться рядом, и был уже готов это сделать, как сзади его окликнули:
— Так ты может определишься, куда ты? Замер как котик у самых дверей, — прозвучало резко и ровно так, как можно было услышать в этих стенах только от одного человека. Моблит обернулся: Леви Аккерман, офицер по работе с кандидатами. Ну, конечно, кого еще могла принести нелегкая.
— Аккерман, — сухо поприветствовал его Моблит.
— Ну так ты проходишь? — не обращая внимание на приветствие, указал на двери Леви. — Или свежий воздух уже не так сильно манит, как возможность наблюдать за Зое исподтишка?
— Я… — Моблит осекся. Нет, ему ни в коем случае не надо начинать оправдываться, он не делал ничего такого, за что ему следовало начать объясняться. Они с Аккерманом были равны по званию, а уж что он делал, стоя у дверей, вообще только его дело. — Пойдем.
Он открыл дверь и шагнул на улицу. Ханджи все еще стояла к ним спиной, и Моблиту почему-то бросилось в глаза, как неестественно прямо она держалась. Может, он был и не прав, может, ей и не скучно, что-то ее раздражает?
Но эти мысли тут же исчезли — заслышав шум, Ханджи обернулась и улыбнулась им обоим:
— Весь цвет офицерского состава, ну надо же, — воскликнула она. — У нас внеочередная планерка или что?
От ее улыбки в груди Моблита стало тепло. Он не знал другую женщину, которая одним движением могла вселить в него радость. Не сказать бы, впрочем, что он вообще знал много женщин, но Ханджи почему-то казалась ему особенной. С самой их первой встречи.
— Ты бы хоть раз на них сходила, — пробурчал Аккерман, вытаскивая из кармана сигареты. — Будешь?
— Ты мой спаситель!
Моблит сжал пачку в кармане.
— А я свои где-то потеряла, представляете? Жалко, почти полная была, — обратилась к нему Ханджи.
«Вот черт, надо было быть быстрее», — подумал Моблит раздраженно. Теперь ему было жалко, что он потерял столько времени, стоя у дверей. Ханджи закурила и с наслаждением выпустила дым в сторону.
— Вот, — Моблит вытащил пачку из кармана. — Шел отдать.
— О! Нашлась потеря! — обрадовалась Ханджи. — Спасибо, Бернер, ты настоящий друг, — она выхватила у него из рук пачку, спокойно и равнодушно скользнув по его пальцам теплой ладонью.
— Да, стоило вытягивать его из штаба, чтобы он таскал тебе сигареты, — хмыкнул Аккерман.
— Завидуешь, потому что своих детишек никак не приучишь даже шагать в строю нормально? — тут же отозвалась Ханджи, еще прежде, чем Моблит вообще успел осознать и обидеться на слова Аккермана.
Они друг друга не очень любили с самого первого дня. Причин для этого много и не требовалось. Моблит понимал, что он для бывалого вояки Аккермана что-то вроде бельма на глазу безупречной марлийской армии. Внук генерала, из семьи потомственных военных, после медицинского университета пристроенный на теплое место. Не хватающих звезд с неба, что уж тут. Никогда не видевший реального боя, пусть даже и служил в медицинской части.
Штабная крыса.
Да, между ним и Аккерманом, поднявшимся до звания через окопы и бои, лежала просто пропасть. Моблит не лез на рожон и вообще предпочитал с Аккерманом не пересекаться лишний раз, но тот все равно успевал показать свое пренебрежение в те редкие случаи, когда избежать встречи не получалось.
Но и от защиты Ханджи почему-то тоже легче не стало. Хотя она (и не только она) действительно вытянула его из штаба — и он ей был благодарен, потому что если бы не она, так бы и сидел, задыхаясь от пыли и скуки, на своем месте военного медика, которого даже на поле боя никто не пускал. В лаборатории ему скучно не было.
Тяжело — было. Но тут он хотя бы был причастен хоть к каким-то победам и прорывам, кроме бумажных.
— Кстати, о детях, — решил перевести тему он. — Слухи ходят, какие-то проблемы возникли с утверждением кандидатов?
Аккерман затянулся сигаретой, затем пожал плечами:
— Нет, никаких проблем. Просто эти пидорасы из военного медцентра мне чуть главного кандидата не зарубили. Не устроило, что Арлерт такой мелкий. Да там в этой башке мозгов больше, чем у них всех вместе взятых! Хоть один умный в этой команде должен быть, иначе этим планом можно сразу подтереться и слить в унитаз.
— А Кирштейн? — спросила Ханджи. За выбором кандидатов она тоже следила достаточно пристально. Впрочем, это было совсем не удивительно.
— Слишком самонадеянный. Пока больше думает о том, как вернется и получит почетного, а не о том, как выполнить задание, — ответил Аккерман. — Он и эта заноза, Имир, — серьезная причина, по которой я бы отменил эту миссию как полный бред. Ботт еще ничего, но мямля.
— Кто о чем, а Аккерман о своих подопечных? — Моблит обернулся, хотя уже по голосу понял, кого увидит — к ним, как-то оставаясь незаметным, подошел Майк Захариус, офицер из разведывательного отделения, и теперь стоял, с легкой усмешкой глядя на собравшихся. — Когда мы с командующим Смитом предлагали этот план, мы не думали, что ты настолько проникнешься.
— Вам со Смитом просто нереально везет, что за ваши идеи вас не выгнали из армии, — ответил Аккерман. — До сих пор не верю, что мы отправим туда этих детей. Там в головах ума меньше, чем у голубя, и тот весь у Арлерта.
Моблиту захотелось тяжело вздохнуть. Это был тот редкий случай, когда он был с Аккерманом согласен, как бы тяжело это ни было признать. Но не про ум, нет.
Отправить детей на Парадиз? Заставить их найти способ вернуть похищенного семейством Тайберов титана? Это даже на уровне концепта звучало не как план, а как полный бред. Но Эрвин Смит явно умел убеждать, это Моблит признавал с чистой душой. В конце концов, в его переходе из штаба Смит сыграл одну из самых главных ролей.
Себе Моблит не льстил — при встрече Смит был достаточно честен, чтобы дать понять, что дело не в редких умениях Моблита, тем более, что таких особо не было. Жестокая правда, но одна из причин, по которой Моблит согласился на это предложение. Лесть он не любил, себя оценивал невысоко, а методы Смита вызывали у него интерес.
В конце концов, в его жизни давно было пора что-то поменять, и об этом решении он не жалел.
— Кстати о детях, — вдруг продолжил Майк Захариус и ухмыльнулся в усы. Затем извлек из кармана шинели свернутый в несколько раз газетный листок. — Аккерман, нянькой устроился? Рейсы предложили плату побольше, чем мы? Когда будешь объявлять об уходе?
Моблит с интересом взглянул на газетный листок. На фото действительно был Аккерман, окруженный детьми. Не кандидатами — ни повязок, ничего, что говорило бы о том, что это вообще были эльдийцы. На заднем фоне возвышался фонтан с воином, грозно держащим меч. Большую версию этой статуи Моблит видел достаточно часто — на городской площади. Теперь понятно, при чем тут Рейсы…
Аккерман поморщился, закуривая еще одну.
— Дай взглянуть, — он взял листок из фото. — Сраный фотограф выскочил, что твой черт, и давай фоткать. Говнюк.
— Вид у тебя еще более недовольный, чем обычно, — согласилась Ханджи, заглядывая через руку. — Но есть плюс, теперь у тебя есть групповое фото, где ты выше остальных.
— Очень умно, Зое, — поморщился Аккерман, но снисходительно улыбнулся.
— Так по какому случаю вечер? И что же ты не подсуетился и нас не пригласил? — спросил Захариус.
— Из Хизуру приехал четвероюродный... а в общем хер знает, в каком мы родстве. Короче, отдаленный брат с женой. Вот их мелкая, Микаса, — Леви ткнул пальцем в девочку, чье азиатское происхождение не могло скрыть даже плохое газетное фото. — Жена брата из семьи местной знати, Рейсы не могли не поручкаться, прислали приглашение. А родственнички потащили и меня.
— Это же Хистория Рейс тут? — узнал одного из детей Моблит. С Рейсами он был отдаленно знаком. После перехода из штаба родственники больше почти не отсылали ему приглашения на званые вечера, но старых знакомств хватало.
— Бедный ребенок, — вдруг вздохнула Ханджи. Все немедленно повернулись к ней. Ханджи пожала плечами: — Все эти слухи, что она приемная, так еще и полукровка… Вроде бы ее настоящая мать марлийка. Рейсы, конечно, даром что эльдийцы, по знатности обгонят нас всех вместе взятых, но это смешение… Сами знаете, таким детям тяжело. Мне кажется, жизнь у нее не сладкая. Я… встречалась с ней, вид у нее не слишком счастливый.
— К слову о полукровках, это же младший Йегер тут? — спросил Майк, тыча пальцем в темноволосого парнишку, чей восхищенный взгляд, устремленный на Аккермана, камера передала даже слишком хорошо. — Старший тут появлялся недавно у нас, хотел к нам прийти на работу.
— Старший, в смысле сам Гриша Йегер или его белобрысый отпрыск? — уточнил Аккерман сухо. Моблиту почувствовалось, что офицер по подготовке отчего-то не в восторге от того, о ком говорит.
— Сам Гриша Йегер, ну ты скажешь тоже. Он свои клиники не оставит, даже если на кону будет судьба всей Марли, — хмыкнул Захариус в ответ. — Старший сынок тут крутился. Что ему в отцовской клинике не сидится, не знаю, но очень интересовался, не нужны ли нам лаборанты.
— А нам они не нужны? — предположила Ханджи.
— Посмотрим, — коротко ответил Захариус. — Без разрешения отца мы с ним связываться не будем. Проблем не оберешься.
— Как я слышал, когда учился, первая жена доктора Йегера была эльдийкой, — сказал Моблит, вдруг понимая о ком они. Знаменитый доктор Йегер преподавал хирургию в то время, когда Моблит был в университете. Блестящий специалист, фанатик своего дела, Моблит даже восхищался им в то время. Впрочем, предложения поработать в клинике Йегера после практики он так и не получил. О старшем сыне знаменитого доктора Йегера он знал немного и сейчас свел информацию воедино. — Вроде это была неофициальная причина их развода? А потом то дело, лет пять назад, с ее убийством… Зик вроде очень похож на мать. И если это так, то, конечно, правило одной капли крови могло бы ему и жизнь сломать. Наверное, ему не очень легко пришлось, — посочувствовал он, но затем вдруг поймал задумчивый взгляд Ханджи и отчего-то вспыхнул. — То есть… Я имею в виду…
— А ты добрый, Бернер, — сказал Аккерман, сворачивая газетный листок и передавая обратно Майку Захариусу. — Парнишке действительно пришлось несладко. Но анализ крови ничего не показал, — Аккерман затушил сигарету и выбросил с террасы. — Анализ крови нас не подводит, не так ли? — он произнес это с каким-то нажимом, от которого Моблиту стало не по себе. Ощущение, что он сказал что-то не то, усилилось во много раз. Он ощутил, как они все смотрят на него, и кивнул с видом старательного ученика.
— А как он вообще нас нашел? — спросил Моблит. Это было интересно — не то чтобы они были очень засекречены, но, судя по всему, юноша, о котором они говорили, слишком уж хорошо знал, чем они занимаются.
— Слушай, только я замечаю в тебе что-то хорошее, ты тут же напоминаешь мне, чтобы я прекратил, — криво усмехнулся Аккерман. — Он сын Гриши Йегера. Этого достаточно, чтобы он знал гораздо больше среднестатистического юнца.
— Ладно, раз уж речь зашла о посетителях… Хистория Рейс к нам тоже приходила, — вдруг сказала Ханджи, будто после недолго размышления. — Назвалась Кристой, поймала меня у входа и просила принять в кандидаты. Видимо, что-то выяснила у сестры. Не исключу, если следила за ней.
Моблит почувствовал укол какого-то неприятного чувства в груди. Он об этом ничего не слышал и не знал. Ему вдруг стало жалко, что Ханджи не сочла нужным с ним этим поделиться. Моблиту хотелось, чтобы она ему доверяла. То есть про Фриду он знал — та, как он вмиг припомнил, часто назначала встречи с Ханджи, но вот остальное…
— А ей-то это зачем? — удивился Захариус. Моблит выдохнул: кажется, Ханджи об этом никому не рассказывала. Это была намного более приятная мысль, чем предыдущая, в которой все вокруг все знали, кроме него. — Рейсы и так владеют титаном. И не только им.
— Теперь понятно, почему она от меня не отлипала, — поморщился Аккерман. — Что вообще в этих дурных головах творится? Хлебнем мы еще дерьма с этой программой по полной.
— Мы отбираем кандидатов уже не первое и даже не второе поколение, — спокойно ответил Захариус, будто только и ждал подходящего момента, чтобы напомнить.
— Да, но впервые речь идет о вторжении на Парадиз, — возразил Аккерман. — Тайная программа не такая уж и тайная, а, Захариус?
— Хистория из королевской семьи Рейсов, они знают больше, чем другие. Не могут не знать, — с каким-то нажимом сказал тот. — А кроме них знаем только мы и семьи кандидатов. А эти болтать не будут.
— Рейсы стали так интересоваться нашей программой, это просто удивительно. Эта семья всегда, мне казалось, держалась вдалеке от любой политики, — сказал Моблит задумчиво. Он размышлял об этом уже достаточно давно. — И еще мне до сих пор странно, что эльдийцы так спокойно отдают своих детей, — добавил Моблит и чуть было не прикусил язык. В очередной раз за беседу все взгляды устремились на него. — Я имею в виду… Это же на несколько лет, опасные задания и… — он совсем стушевался. — …всего тринадцать лет жизни. Ну… это же как-то чудовищно? То есть… — Моблит совсем запутался. Вообще-то он не испытывал особой любви к эльдийцам. Он никогда с ними не общался, что, впрочем, было не удивительным. Но и ненавидеть не мог, к тому же просто не очень верил в массовое искупление. Только вот говорить об этом вслух… Это не штаб, конечно, но по головке за такое не погладят. И о чем он только думал? Совсем расслабился: неторопливый разговор, вчерашний успех, близость Ханджи…
Они работали в основном со взрослыми, с детьми ни разу. Взрослых ему отчего-то жалко не было — быть может, было в их глазах что-то неприятное, такое покорное, от чего воспринимать их людьми полностью никак не получалось. Да и в руки им попадались еще те экземпляры: убийцы, воры, насильники.
А вот с детьми Моблит не был уверен, что смог бы работать. Хотя может и смог. Это же работа для дела. Великого дела победы. Но пока он был рад, что ему не приходилось участвовать в таком.
— Искупление грехов — оно такое, — со странной улыбкой сказала Ханджи, нарушая неловкую тишину. — Эти дьяволы, — она как-то иронично выделила это слово, — за несколько веков знатно накуролесили. Или ты не ходил в школу?
— Так и запишем, Смит берет на работу полных идиотов. Зато добрых, — не промолчал Аккерман, подхватывая тон Ханджи. Майк хмыкнул, продолжая разглядывать Моблита, будто какую-то диковинку. — Или он из террористов?
— Тогда он только что провалился на этом поприще, — заметил Майк. — Из чего следует, что первое исключать не стоит.
В общем-то это было даже почти не обидно. Себя Моблит уже успел обозвать и худшим образом.
— Ну вообще-то Моблит не идиот, — вдруг заступилась за него Ханджи. — И, кстати, вчера я благодаря нему добилась кое-каких очевидных успехов, — она вдруг засветилась. Вчерашняя радость накатила на Моблита горячей волной.
— Так-так-так. А вот это уже интересней, — сказал Аккерман. — Чего же тебе стоило молчать все это время? Как же тебя не порвало?
— Леви, помолчи, — поднял ладонь Захариус. — Я же как раз шел узнать, что тут у вас. Твое послание встревожило Эрвина так, что он чуть не примчался собственной персоной. К счастью, у него встреча с советниками, а то тут бы уже был настоящий допрос.
— В общем… — Ханджи положила руку на плечо Моблита. — Мы вот с этим человеком вчера смогли найти оптимальный способ синтезировать кожу титанов, чтобы повысить ее прочность.
— Вот это да, — выдохнул Аккерман. Впервые за беседу он выглядел потрясенным. — То есть еще один смитовский план близок к воплощению?
— Да. Если мы сможем стабилизировать это состояние на продолжительное время, то у нас появится настоящий титаний десант, — Ханджи сияла так, что Моблиту действительно казалось, что хмурый день осветился. К тому же ее рука на плече приятно грела. И он даже порадовался, что вышел без шинели, которая неминуемо бы не дала бы ему ощутить это тепло.
— Да, это решит проблему с приземлением, — согласился Захариус с довольным видом. — И с бронебойными орудиями.
— Сколько там титанов по статистике не успевают раскрыть парашют до превращения или оказываются слишком неуклюжими, чтобы нормально приземлиться? — поинтересовался Аккерман.
— На учениях более восьмидесяти процентов или разбились, или попали под обстрел из-за того, что запутались в тросах и не смогли выбраться. В обычной ситуации это бы ничего не значило, сами знаете, какая у этих тварей регенерация, но в этих условиях удар оказывается достаточно сильным, чтобы повредить носителя. А это значит — минус боец.
— Значит, двадцати оставшихся процентов недостаточно?
— Чем больше, тем лучше, сам знаешь, — пожал плечами Захариус. — А ведь ими еще и управлять как-то надо…
— Только пока неясно, как воспроизвести сыворотку для превращения в титанов, — сказал Моблит. Его этот вопрос мучил почти с самого прихода в лабораторию, ведь Ханджи сразу сказала, что запасы у них небольшие. Эти месяцы они использовали специальную жидкость для титанизации почти постоянно, и Моблит тревожился, что эти расходы могут оказаться роковыми. Он пытался поговорить об этом с Ханджи, но она только отмахивалась и отшучивалась в ответ. — Да и мне не очень понятно, как управлять ими…
Моблит почувствовал, как все снова смотрят на него. В очередной раз. Правда, на этот раз он даже не знал, что именно сказал не так. Ладонь Ханджи сжала его плечо, будто она хотела ему на что-то намекнуть. Только вот идей на что, у него не было.
Возможно, просто велела заткнуться, чтобы не позорился.
— Ладно, хватит прохлаждаться, давайте по рабочим местам, — сказал Захариус, вмиг став серьезным. — Ждем подробного отчета. Я и сам с удовольствием взгляну.
— А я оставил Спрингера и Блауз за уборкой обмундирования, боюсь, потери могут быть катастрофические. Если остальные просто умом не блещут, у этих двух просто пустые картонки вместо черепной коробки, — кивнул Аккерман.
— Да, мы тоже пойдем. Надо оформить результаты и повторно провести эксперименты, — согласилась Ханджи. — Вперед, Моблит, нас ждут великие дела.
Она убрала руку с его плеча, отдала честь Захариусу и Аккерману и пошла к стеклянным дверям. Моблит повторил за ней и двинулся следом, все еще не понимая, что в его словах было такого, что заставило беседу так быстро завершиться.
***
— Проверил образец? — спросила Ханджи, как только они зашли в кабинет. Она не обратила никакого внимания на то, что Моблит протер стол от пролитого чая, но тот не сомневался, что она вообще уже об этом забыла.
— Да, отрубленная часть, как обычно, исчезла, стабилизировать ее не удается. На месте у титана отросла новая рука, но, судя по показателям, уже самая обычная, — ответил Моблит. Он прекрасно знал, что Ханджи, скорее всего, уже навестила титана и заглянула в бокс с экземпляром еще до того, как он вообще пришел на работу. И все же ее интерес почему-то приятно согревал.
— Сколько по времени обратных изменений в синтезе не происходило? — Ханджи выдвинула стул и взяла чистый листок бумаги.
— Около трех минут четырех секунд максимально, потом начинался распад, — Моблит сел на свое место.
— В целом, мы начали с двух секунд, так что прогрессируем, — улыбнулась Ханджи, вертя в руках ручку. — Ты молодец, Моблит. Без тебя у меня бы этого не получилось.
— Честно говоря, я что-то совсем не чувствую себя молодцом, — пробормотал он, невольно вспыхивая от комплимента.
— А, это, — Ханджи поняла его без уточнений. — Не бери в голову.
— Ладно, — согласился он неохотно. Вообще ему больше хотелось получить хоть какие-то объяснения.
— Так что там у нас сегодня? — перевела тему Ханджи. — Не напомнишь?
Моблит открыл записную книжку.
— Судя по всему, нам нужно решать, что дальше с проведением экспериментов — сыворотки для титанизации у нас почти нет, — ответил он. Запись об этом пересекала всю страницу — его действительно это волновало. Он вообще был удивлен, как того мизерного количества хватало на все проведенные исследования, учитывая, что дозу приходилось постоянно увеличивать, а порой и просто выбрасывать после неудачи. Затем он оценил страницу с делами. — И, судя по всему, у вас встреча с Фридой Рейс через, — он взглянул на часы, — полчаса. — Снова Рейсы. И как тут теперь не думать? Вчера, записывая это в их график, он даже не думал — зачем Фрида Рейс приходит к ним. Теперь это все казалось частью той тайны, в которую он не был посвящен. Моблит перевернул несколько страниц — да, как он и помнил, встречи с Фридой происходили далеко не в первый раз. Судя по графику, как минимум раз в неделю у них с Ханджи были назначены встречи.
Значит, Рейсы действительно заинтересованы в будущей военной операции. Но почему? Ответа не было.
— За полчаса, значит, надо успеть дописать отчет… Точней, написать, с утра я так и не приступила, — вздохнула Ханджи. — Что-то еще?
— После обеда привезут новых подопытных.
— С этим отдел транспортировки разберется, — отмахнулась Ханджи. — Нам нечего на это тратить время.
— Помечу, — согласился Моблит. — И передам им.
Он черканул короткую служебную записку и встал с места, собираясь отнести ее на пункт связи, чтобы передали дальше по назначению. Взял с вешалки шинель. Ханджи следила за его движениями с задумчивым видом.
— Ладно, Моблит, в конце концов, ты мой помощник, так что это мне решать, — вдруг негромко сказала она. — На встречу с Фридой пойдем вместе. Не знаю, во что это обернется, но, думаю, тебе будет интересно.
Моблит почувствовал, как щеки снова заливает теплом.
— Спасибо, — пробормотал он. — Но это совсем не…
— Я считаю, что уже обязательно. Да и ты мне там нужен будешь, — ответила Ханджи твердо. — Ты уже с нами сколько?
— Будет полгода через неделю.
— Полгода, да. Уже пора тебе не попадать впросак по незнанию, — она ухмыльнулась. — А то это уже становится нечестно. Все, иди, — она махнула рукой.
Моблит вышел за дверь, почему-то улыбаясь. Впрочем, на самом деле, улыбка была не из-за слов Ханджи, а из-за того, что за ними скрывалось.
Или ему хотелось верить, что скрывалось.
***
Он вернулся, как раз когда Ханджи сняла халат и переодевалась в форменную шинель.
— Готов? — спросила она, скользнув по нему взглядом. — Мы опаздываем.
— Да, — ответил он, стараясь говорить спокойно.
— Тогда возьми вот это, — она кивнула на небольшую сумку, стоящую на столе. Судя по весу, она была полной. Моблит подождал, когда Ханджи соберет бумаги и уберет их в конверт — видимо, отчет они должны были отправить по дороге на встречу.
— Пойдем, — Ханджи стремительно прошла вперед, не оглядываясь на него. Моблит поспешил за ней.
Спустившись по лестнице в холл их отдела, Ханджи передала конверт в руки секретаря:
— Это для Эрвина Смита. Отправьте как можно быстрее, — приказала она. Секретарь отдал ей честь и сразу же поднял трубку, вызывая военного курьера. — Мы с офицером Бернером уходим на встречу. Если будут срочные новости, присылайте человека в «Координат».
Секретарь снова кивнул. Лицо его не было удивленным, а вот Моблит совсем потерялся. Он думал, что встречи проходят где-то на их территории. «Координат» была небольшой гостиницей, расположенной по дороге к военным лабораториям, место не слишком приметное и популярное. Дело становилось все более запутанным.
— Удивлен? — спросила Ханджи, когда они вышли на улицу.
— Немного, — признался он.
— Погоди, тебя сегодня ждет удивительный день, — пообещала Ханджи. Прозвучало не очень добро, но она не стала ничего пояснять, только прибавила ходу, явно стараясь не опоздать на встречу.
В гостинице было пусто. Ханджи подошла к администратору и что-то тихо ему сказала. Тот кивнул и выдал ей ключ, не задавая никаких вопросов.
«Наверное, встречи всегда проходят тут», — сообразил Моблит. Вопросов он решил пока не задавать.
Они поднялись на второй этаж, и Ханджи открыла дверь.
— Я думала, вам не передали информацию о нашей встрече, — сказала Фрида Рейс, не вставая из большого кресла у окна.
— Добрый день, Фрида. Нет, у нас были кое-какие важные дела, — ответила Ханджи. Моблит молча кивнул в знак приветствия. С Фридой он был поверхностно знаком благодаря их родственникам, но прежде никогда не был с ней почти наедине. Впрочем, сейчас ему в глаза бросилось, что она выглядела уставшей: под глазами залегли круги, бледное лицо будто бы сливалось с сероватой темнотой комнаты.
Это было уже интересно. Моблит покосился на Ханджи — уж не какое-то заболевание Фриды привело к их постоянному общению? Он бы не удивился.
— Более важные, чем наши? — спросила сухо Фрида.
— Нет, но тесно с ними связанные, — Ханджи, казалось, совсем не замечала этого тона. — Это Моблит Бернер, мой ассистент, — представила она Моблита.
— Добрый день, мистер Бернер. Мы, кажется, с вами встречались? — узнала его Фрида. Или узнала фамилию, в любом случае это было одно и то же. Моблит кивнул:
— Несколько раз, если не ошибаюсь. Правда, тогда мы оба были еще детьми.
— Приятно увидеть знакомое лицо, — тон был равнодушно-светским, Моблит, впрочем, другого и не ожидал.
— Рада, что вы знакомы. Это позволит наладить… необходимое доверие, — подытожила Ханджи.
— Не думаю, что это действительно необходимо, — ответила Фрида. — Свою лояльность я доказываю хотя бы тем, что нахожусь здесь. Вот, — она указала на коробку на столе. — Думаю, этого будет достаточно.
— Моблит, будь добр, переложи содержимое в бокс для транспортировки. Он в сумке, — сказала Ханджи. Она к столу даже не приблизилась. Моблит подошел, поставил на стол сумку и вытащил бокс. Это здорово объясняло, что именно ему пришлось нести. Кроме бокса в сумке оказался небольшой чемоданчик, о назначении которого он пока ничего не знал.
Моблит открыл коробку и увидел ампулы с …
Сыворотка для титанизации. Это была она, он ни с чем бы не перепутал этот цвет и маслянистую консистенцию. Моблит искоса взглянул на Фриду Рейс. Та наблюдала за ним из-под прикрытых век.
— Этого должно хватить на пару недель. Не знаю, как будет потом. Последняя… процедура прошла слишком болезненно, — сказала она. — И мне уже не хватает сил, чтобы залечивать раны быстро.
— У меня, кажется, есть решение этой проблемы, раз уж вы не хотите приходить в лабораторию, — ответила Ханджи. В голосе у нее слышалось напряжение. — Мы можем проводить операцию на месте. Так вам не придется делать все самой.
Моблит переложил ампулы в бокс, закрепил их и защелкнул замок, убирая драгоценную ношу в сумку.
— Так вот зачем вы тут, Бернер, — почти по-доброму улыбнулась Фрида. Глаза, впрочем, у нее все еще были холодные. — Но это не имеет значения. Отпущенный мне срок подходит к концу, менять что-то сейчас уже не имеет смысла.
— Сколько вам осталось?
— Неделя. Две. Три. Не больше, — ответила Фрида. — Я бы хотела закончить это поскорее.
— Вы болеете? — спросил Моблит с огорчением, даже отвлекаясь от мысли о жидкости для титанизации. Ему вдруг стало жаль эту девушку. Неужели даже деньги Рейсов не могли ей помочь?
Фрида хмыкнула, но ничего не ответила. Ханджи тоже сделала вид, что ничего не слышала. Моблит снова ощутил, что он сказал что-то не то.
Черт, это уже становилось почти смешно. Перед ним решили открыть какие-то тайны, вот только менее загадочным все это не становилось.
— Мне жаль это слышать. Уже выбрали, кто… кто будет вместо вас? — спросила Ханджи.
— Хистория, — ответила Фрида. — Но она пока об этом не знает… догадывается, быть может.
— Полагаю, что так, — они обменялись многозначительными взглядами.
Моблит вдруг понял, что приход Хистории, о котором упоминала Ханджи, скорее всего был не настолько уж и случайным, как та хотела показать в разговоре.
— И все же мы можем помочь. Моблит может осмотреть ваши раны, — перевела тему Ханджи. И, не слушая ответа, тут же обратилась к нему: — В сумке есть все необходимое.
Моблит послушно достал медицинский чемоданчик и положил его на стол. Разумней всего, как ему показалось, было не задавать пока вопросов, Судя по тому, что Ханджи вообще взяла его, ответы он получит — в свое время. Сейчас ему надо было сосредоточиться на другом.
Фрида Рейс посмотрела на него, медленно расстегнула пуговицы на платье и, прикрываясь, неловко повернулась спиной.
Моблиту нелегко далось не вскрикнуть от ужаса: область поясницы у Фриды была болезненно вздутая, покрытая сукровицей и кровью, он заметил неаккуратные проколы, будто она хотела сделать самой себе пункцию, но никак не могла попасть в нужное место. Он открыл чемоданчик и надел перчатки.
— Мне нужно осмотреть, — вежливо и мягко сказал он. — Вы позволите?
Фрида кивнула. Моблит притронулся к воспаленной коже — сомнений не было, это действительно была попытка, крайне неудачная и не одна, люмбальной пункции. Вся область вокруг позвоночника была исколота, местами казалось, что иглу с силой вырывали и втыкали обратно, будто в приступе ярости.
Кто вообще мог сотворить такое с несчастной девушкой? Он посмотрел на Ханджи, которая так и стояла в стороне.
«Не задавай вопросов», — казалось, попросили ее глаза, и Моблит подчинился.
Он вернулся к чемоданчику и достал антисептик. Затем аккуратно, стараясь не причинить лишней боли, протер место уколов, стирая кровь и ссохшуюся сукровицу. Затем достал бинт, нанес мазь и приклеил к коже. За все время Фрида не издала не звука, только тяжело дышала.
— Все. Поменяйте повязку, как будете дома, — он стянул перчатки и положил их на стол. — Лучше делать это каждые два-три часа до полного заживления. Если хотите, я могу выписать рецепт на обезболивающее.
— У вас хорошие руки, офицер Бернер, — сказала Фрида вместо ответа. — Надеюсь, с Хисторией вы будете так же аккуратны, — она взяла его за руку. — Я надеюсь, что сестре повезет больше.
Моблит кивнул, чувствуя холодную липкость рук Фриды. Рука ощущалась уже неживой, пусть Фрида еще дышала. От этого повеяло такой тоской, что он с трудом удержался, чтобы не вырвать свою ладонь.
— Если мы больше ничем не можем помочь, то нам пора, — заговорила Ханджи. Фрида отпустила руку Моблита.
— Можете идти, — кивнула она.
— Я была рада работать с вами. И я очень это ценю, — сказала Ханджи с грустью.
— Не стоит благодарить меня, Ханджи. Это был мой долг, и я была рада послужить на благо Марли, — Фрида прикрыла глаза, показывая, что устала. Моблит собрал вещи и взял в руки сумку. — Удачи вам.
— Мы не подведем, — пообещала Ханджи. Моблит только кивнул.
***
На обратном пути Ханджи шла так быстро, что Моблит еле за ней поспевал. Также стремительно она поднялась на их этаж и ворвалась в кабинет. Казалось, в ней кипит какая-то безумная ярость.
— Убери в запасы, — коротко бросила она на пороге кабинета. Моблит кивнул и прошел дальше — к лаборатории, где аккуратно переложил сыворотку для титанизации в холодильник. Ампулы поблескивали в белых внутренностях, никак не собираясь раскрывать свой секрет.
От всех этих секретов голова просто шла кругом.
Он вернулся в кабинет. Ханджи стояла у окна, куря в форточку. Такого он не припоминал, но предпочел промолчать, просто сел за свой стол в ожидании. Оставить его без ответов она не могла, он хорошо ее знал. Для чего-то он был нужен, а, значит, мог рассчитывать на объяснения.
— У Фриды титан Рейсов, — не поворачиваясь сказала Ханджи.
Моблит кивнул:
— Да, это я понял, — он действительно был не удивлен. Он уже успел сопоставить слова про Хисторию и выходящий срок жизни с тем, что вообще знал о Рейсах и титанизации. Волновало его другое: — Зачем у нее брали спинномозговую жидкость? И почему так грубо?
— Она проводит изъятие сама, — Ханджи затушила сигарету о блюдце чайной чашки, так и стоящей на столе с утра. — Я хотела ей помочь… Но у меня не было помощника, а потом надо было убедиться, что ты нормальный.
То, что она в этом убедилась, было приятно. Только вот ответа на вопрос «зачем» он пока еще не получил, а потому подождал с ответом. Ханджи бросила на него понимающий взгляд и села на подоконник.
— Даже не знаю, с чего начать. Знаешь, как эльдийцы превращаются в титанов? В лабораторных условиях для этого им нужна спинномозговая жидкость человека, владеющего разумным титаном. Фрида стала нашим донором.
— Да, но обычная спинномозговая жидкость — она…Мы берем ее у воинов, да ведь? — уточнил Моблит. — В ней нет ничего… особенного.
— В обычной — нет. Но Фрида из рода Рейсов, которые, в свою очередь, не кто иные, как Фрицы… но об этом ты и без меня знаешь. Их силы другие. Эта мысль пришла мне в голову, когда я наткнулась на информацию, что Фрицы могли повелевать неразумными титанами. Никто из других разумных на это не способен. Я связалась с Рейсами… Смит связался, если быть точнее, и они любезно поделились тем, что знали. Им принадлежит некая… Они назвали это «Координата» — особая сила подчинения. Благодаря ей они могут заставлять титанов подчинятся себе и… делать некоторые другие вещи.
Она явно дала ему передышку — обдумать сказанное, и он ей с благодарностью воспользовался. Вспомнил ампулы, которые совсем недавно держал в руках. Затем мысленно сопоставил с тем, что уже знал. Ответ пришел сам.
— Значит, сыворотка для титанизации — это спинномозговая жидкость Фриды. И она выглядит иначе… И ее так мало, потому что она… — он замялся, потому что мысль еще не сформировалась и пока висела в воздухе, без воплощения. Ханджи пришла ему на помощь:
— Я попросила Фриду поэкспериментировать. У нас понемногу стало получаться… получать сыворотку, в которой есть небольшая примесь Координаты.
— То есть Координата — это нечто физическое? — не совсем понял Моблит.
— Нет, это… Это как сила, энергия. Она влияет на процессы внутри и меняет… Не сильно, но заметно, структуру обычного биологического материала.
— Так вот почему титаны смогли… — догадался Моблит, но Ханджи перебила его еще раз:
— Да, покрытие, которого мы добивались — это действие Координаты. Фрида отдает приказ и берет жидкость, пока он действует в ее организме. Но… Как ты знаешь, это не всегда… успешно. Черт, — Ханджи стукнула кулаком по подоконнику, — у нас ведь только начало получаться…
Моблит увидел, как она потерла ладонью лоб. Его она могла не обманывать: да, конечно, Ханджи расстроилась из-за того, что эксперимент был под угрозой. Но больше ее расстраивало состояние Фриды. Точнее, ее скорая кончина, смириться с которой у Ханджи явно пока не получалось.
— Значит, дальше это будет Хистория… — задумчиво сказал он. — А почему Фрида отказалась от помощи в лаборатории?
Ханджи как-то странно улыбнулась.
— Ну, тут было несколько причин. Не думаю, что в это пока стоит углубляться, — неожиданно сухо сказала она.
— Хорошо, — согласился Моблит. Он всегда знал, когда стоит отступить.
Ханджи помолчала, и было не похоже, что разговор закончен.. Но затем она выдохнула и отвернулась обратно к окну.
— Сходи проверь, что там с новыми подопытными. Я сегодня уже не выдержу еще и эту встречу, — сказала Ханджи. Моблит кивнул: да, он сделает это, без проблем. Ему так было бы даже спокойней.
Неделю назад один из привезенных из гетто преступников вдруг начал кричать, что узнал Ханджи, вцепился в ее руку, когда она проверяла его пульс и попытался ударить ее, обзывая предательницей эльдийской расы и марлийской шлюхой. Сцена была безобразная, и Ханджи совершенно растерялась. Моблит в последний момент успел перехватить его руку, занесенную для удара.
— Наверное, ему померещилось, что он меня знает, — предположила бледная Ханджи, как только Моблит усмирил эльдийца. На взгляд Моблита это нисколько его не оправдывало, но он согласился, что лучшее, что они могут сделать — титанизировать прибывшего как можно скорее. Возможно, дело было в том, что Ханджи не очень походила на типичных марлийцев, но Бернер не считал, что это дает повод для оскорблений. Откуда бы ни была Ханджи, свое место она занимала за заслуги. И этот эльдиец тоже оказался в подвале не просто так.
— И можешь быть свободен, — продолжила Ханджи, вырывая его из раздумий. — Ты говорил, у тебя сегодня встреча с семьей. Надеюсь, мне не надо напоминать, что все сказанное — только между нами?
— Нет, конечно, — пробормотал Моблит, неожиданно смущенный.
Ханджи явно не хотела общаться сегодня. Впрочем, она уже рассказала ему многое. Моблит даже почувствовал легкую и очень слабую гордость: значит, он сумел доказать, что достоин доверия. Это чувство неожиданно окрыляло.
***
— Эй, Бернер, — Аккерман окликнул его, когда Моблит уже собирался выйти за ворота здания лаборатории.
Он успел поговорить о новых подопытных, проверить списки и убедиться, что на сегодня с неожиданностями для него было покончено. Сейчас он собирался пойти домой, переодеться, а после — на семейный ужин. Дед-генерал продолжал приглашать его в свой дом, и пусть Моблиту совсем не хотелось туда идти, он никак не мог набраться духу для того, чтобы отказаться.
В конце концов, потерпеть несколько часов с людьми, которые его не понимают, — не такая большая цена, чтобы не видеть их каждый день. Пусть поглядят, убедятся, что из него так и не вышло ничего путного, и отстанут до следующей попытки наставить на истинный путь, как они его представляют. В конце концов, он сам не сахарный, от чужого презрения не растает.
Да и после полученного доверия от Ханджи перетерпеть это было бы гораздо проще.
— Да? — Моблит для приличия остановился.
— Пройдусь с тобой, пожалуй, — бесцеремонно сказал Аккерман. — Ну чего встал? Пойдем.
Аккерман прошел вперед, так что Моблиту пришлось плестись сзади. Ощущение было не из приятных, и он снова задал себе вопрос: почему Аккерман настолько его презирает?
Он, конечно, не был великим солдатом, да и вообще был больше ученым, чем военным медиком — склонность к науке появилась у него еще в детстве, — но это ведь не должно было автоматически означать такое отношение?
— Значит, вы с Ханджи добились успехов, — голос Аккермана вытащил Моблита из мыслей.
— Ну, скажем так, есть подвижки, — Моблит почувствовал себя скованно. Узнанное сегодня жгло где-то изнутри, но Аккерман был последним человеком, с которым ему хотелось бы это обсудить. Если говорить честно, то ему совершенно не с кем было это обсуждать, но это был не тот случай, когда сойдет кто угодно.
— Ясно, — Аккерман обернулся, но посмотрел не на Моблита, а на лабораторный комплекс позади. Моблит тоже обернулся. Трехэтажный дом в сумерках выглядел еще более несуразно. Приземистый, будто какой-то раздавленный, он был тем более уродлив, что высокая терраса с третьего этажа выдавалась вперед, словно гигантская челюсть, накрывая собой остальные этажи. Дальше темнело длинное здание основных лабораторий и военной разведки — там Моблит бывал редко, это была вотчина Смита и Аккермана — вояк, которые приняли экспериментальную лабораторию под свое крыло. Моблит вернулся к разглядыванию здания лабораторий: на третьем этаже, в их кабинете, горел свет. Ханджи явно не торопилась домой. Он вообще часто замечал, что она остается в лаборатории допоздна. Иногда, приходя утром, он видел, что она так и заснула на рабочем месте. — Она тебе рассказала? — поинтересовался Аккерман, понизив голос.
Моблит внутри похолодел. Это еще что? Какая-то проверка?
— Не понимаю… — промямлил он. Аккерман сузил глаза и добавил уже совсем другим тоном, более деловым и сухим:
— Про сыворотку? Вижу, что да. Не ссы, я в курсе. Я ходил с ней к Фриде, когда проект только-только начался.
— Это было опасно? — спросил Моблит. Это было первое, что пришло ему в голову.
— Что?
Моблит почувствовал, что краснеет.
— Ну, раз вы сопровождали Ханджи… Это было опасно? Были какие-то проблемы? Нападения?
— Нет, Ханджи же… — Аккерман вдруг осекся. Криво улыбнулся, затем кивнул, будто бы сам себе. — Ну знаешь, она не очень ловкая. На всякий случай нужен был человек, чтобы все проконтролировать.
Моблит не считал Ханджи неловкой. Даже более того. Но перед глазами почему-то возникло утреннее чайное пятно на столе, будто в подтверждение слов Аккермана.
— А кто еще в курсе? — спросил он.
— Смит, Захариус, его секретарь — Нанаба, не знаю, знаком ли ты с ней.
— А другие ученые?
— Нет, это закрытый проект. От него слишком много зависит, а вероятность провала слишком высока, чтобы втягивать слишком много людей. Да и Рейсы попросили держать все в секрете. Их статус… сам понимаешь, не дурак же ты, — Аккерман замедлил шаг. Моблит почти наткнулся на него, не успев приспособиться к смене темпа. — Чтобы не случилось, Бернер, главное — сохранить все в секрете. Не знаю, почему Зое так к тебе трепетна и не совершает ли она ошибку, но если ты ее подведешь — не жди, что это пройдет мимо меня. Понял?
У Моблита в голове эхом повторились слова «так к тебе трепетна», заставляя губы дрожать от дурацкой улыбки. Хотелось бы ему в это верить!
— Бернер? Ты совсем идиот? Я с тобой говорю, — Аккерман щелкнул пальцами, привлекая внимание.
— Да-да, я понял, — сказал Моблит, не очень понимая, что отвечает.
Аккерман посмотрел на него с нескрываемой насмешкой, потом махнул в сторону:
— Мне туда. Увидимся завтра. Или нет, — после чего быстро ушел, оставив Моблита стоять посреди дороги.
***
За столом царило молчание, но Моблит делал вид, что не замечает, насколько грозовой была атмосфера. Он с детства привык так делать — в его семье никогда не было скандалов, они умели наказывать совсем иначе. Вопрос, в чем именно он провинился на этот раз, перед ним даже не стоял.
Во всем. Он всегда был во всем виноват.
После горячего дед отодвинул в сторону тарелку и придвинул к себе бокал, который тут же наполнил стоящий за спиной адъютант. Моблит отпил воды, вина ему в этом доме не наливали.
— Итак, — дед не стал тянуть. — Значит, ты все еще работаешь в военных лабораториях на этих... разведчиков.
Моблит мысленно взвыл: сколько можно было обсуждать это? Да, конечно, он разочаровал всю семью, когда ушел с теплого места, за которое, как ему постоянно намекали, многие были бы готовы перегрызть друг другу глотки.
Но то — другие. Не он.
— Да, — кивнул он. Дед отпил вина, внимательно следя за ним из-под нависших век. Тяжелые густые брови, похожие на две старые зубные щетки, сошлись вместе, демонстрируя степень неприятия этого ответа.
— Твоя мать не хочет иметь с тобой ничего общего.
— Я знаю, — еще бы Моблит этого не знал! Мать не очень-то стеснялась в выражениях, когда поняла, что он не шутит о своем переходе.
Это было всего полгода назад, но, к счастью, время и работа с Ханджи уже сгладили прошлое. Маму Моблит не винил — отношения у них всегда были сложные. Она имела полное право чувствовать себя разочарованной. Но все же вспоминать об этом ему все равно было не очень приятно.
Дед сухо откашлялся.
— Ты можешь вернуться в штаб. Они держат твое место.
— Это не обязательно, — покачал головой Моблит. — Я не вернусь туда.
— Перспективы твоей работы крайне сомнительны. Смит, конечно, умело ведет работу, даже выбивает вам стабильное финансирование, — об этом Моблит не знал, но что-то такое подозревал, — но он лишь более или менее умелый пройдоха. И сколько это продлится? Год? Два?
— Я вполне доволен своим местом, — Моблит утер рот салфеткой. Как он и подозревал, приглашение на обед было не простым. Он понял это сразу, как зашел в дом. «Семейная встреча» подразумевала встречу с одним только дедом. Родные все еще не оставляли попыток вернуть паршивую овцу в стадо и были готовы прибегнуть даже к самым главным авторитетам.
Только вот Моблит точно знал, чего хочет. И ничего общего с теплым местом в штабе эти мечты не имели.
— Хорошо, — дед откинулся на спинку стула, не сводя с него взгляд. — Может, тогда расскажешь, чем же таким вы там занимаетесь?
— Не думаю, — Моблит покачал головой. За кого он его принимает? За наивного студента? С этим он опоздал уже лет на десять.
В семнадцать слово деда было бы законом. Но теперь Моблит уже был уверен, что готов сам отвечать за свои решения.
— Ясно, — дед снова пригубил вина.
Повисло молчание.
Моблит сложил салфетку и положил рядом с собой. Затем снова отпил воды: бравада бравадой, а дед до сих пор внушал ему страх. И он, и этот темный огромный дом, слишком большой для одного человека и слишком связанный в мыслях Моблита с семьей.
Утешение приносила мысль, что как только этот разговор будет закончен, Моблита ничего больше не будет удерживать тут.
— Что дальше? — нарушил тишину дед.
— Дальше? — Моблит посмотрел на собеседника. — В каком смысле?
— После университета ты захотел пойти в коммерческую медицину к этому… доктору Йегеру, — в голосе деда прозвучала отчетливая неприязнь. — Потом ушел из штаба, куда тебя взяли по моей настойчивой просьбе. Чем еще ты нас порадуешь? Спутаешься с эльдийкой и настругаешь ублюдков-титанов?
Моблиту вообще-то хотелось ответить «да» — просто чтобы посмотреть на реакцию. Но он уже не был мальчишкой, чтобы так развлекаться.
— Мне пора, — он встал с места. — Спасибо за обед. Передай родителям, что я как-нибудь их навещу.
— Стой, — дед, казалось, был совсем не удивлен. У Моблита даже мелькнуло подозрение, что старику понравился его ответ — точнее, избегание ответа. — Если ты хочешь к Йегеру, я могу это устроить.
— Он не взял меня после практики, почему бы ему слушать тебя сейчас? — ответил Моблит. Неудача после университета до сих пор его немного мучила. Тогда ему казалось, что доктор Йегер к нему благоволит и вполне готов предложить место доктора в одной из своих клиник. Но, кажется, Моблит просто все не так понял.
— Я попрошу его об этом, — ответил старик.
— Вряд ли он готов будет менять свое мнение.
Дед пригладил усы, не сводя темных глаз с лица Моблита.
— Он был готов предложить тебе место, когда ты был зеленым юнцом, не думаю, что годы поменяли его мнение о тебе. Он всегда хорошо о тебе отзывался.
Моблит почувствовал, будто его ударили под дых. Что-то такое он подозревал — не думал всерьез, нет, но ему хотелось верить, что отказ доктора Йегера был как-то связан с решением семьи. Теперь он получил подтверждение этому.
От гнева к лицу прилила кровь.
Моблит заставил себя успокоиться, хотя чувствовал, как внутри внутренности дерет нечто темное, жуткое, неприятное.
— Вот, значит, как, — выговорил он. Перед глазами встала Ханджи: вот она заснула за своими записями, вот стоит в углу лабораторного зала, закутанная в защитный костюм, курит в окно, стремительно пробегает по коридорам, что-то неразборчиво объясняя ему на ходу…
Да. Она была его якорем, он знал это. Она взяла его под свое крыло, когда он был разбит и потерян, поверила в него — а сегодня… сегодня она доверила ему важную тайну. Открылась с новой стороны, дала понять, что он важен. В отличие от всего, что делала все эти годы его семья, Ханджи Зое смогла внушить ему уверенность в своих силах.
— Ну, что скажешь? — старик продолжал наблюдать за ним, словно сам проводил какое-то опыт.
— Я доволен своим местом. Это было лучшее решение в моей жизни, — сказал Моблит сухо. — Я могу идти?
— Разве ты об этом не мечтал? Что такого в этой твоей лаборатории, что ты так вцепился в нее?
Моблит мог бы начать объяснять. Но не стоило, и он не стал. Только покачал головой:
— Не думаю, что ты поймешь.
— Ясно, — дед кивнул. Затем повторил: — Ясно, — лицо у него напоминало маску. — Надеюсь, что хотя бы вся эта ваша шайка работает на славу Марли.
— Нет ни единой причины сомневаться в этом, — ответил Моблит, хотя сейчас на все это ему было плевать.Он качнулся с пятки на мысок. Не терпелось уйти. — До свидания.
Ответа Моблит дожидаться не стал.
***
Моблит залюбовался тем, как Ханджи ловко переходит от одного образца к другому, делая записи быстрым, резким почерком (разбирать его было мучительно даже для нее самой, но Моблиту нравилось наблюдать, как Ханджи честно пытается это делать, прежде чем со вздохом отодвинуть блокнот и начать по памяти восстанавливать свои наблюдения). Относительную тишину огромной лаборатории то и дело нарушали ее шаги и тихое бормотание. Для Моблита это была почти музыка.
С утра у него трещала голова — встреча с дедом не прошла бесследно. Вернувшись домой, он вылакал бутылку вина и сейчас упрекал себя в этом. Но работа быстро выветрила остатки похмелья, и сейчас головная боль только слегка давала о себе знать.
Но все можно было перетерпеть, тем более что работа не давала отвлекаться на что-то, кроме нее.
— Что у тебя? — обратилась к нему Ханджи. Моблит так увлекся, наблюдая за ней, что даже не сразу понял, о чем вопрос. Затем перевел взгляд на дымящуюся из-за уже начавшегося распада руку на столе.
— Пока нет изменений, кроме обычных, — отчитался он. — Внутренние ткани мягкие, сохраняют температуру и гибкость. Твердость кожного покрова пока стабильна.
— Сколько уже? — глаза у Ханджи вспыхнули. Моблит посмотрел на часы, чтобы быть точным:
— Около семи минут.
— Идем на рекорд, — Кажется, под защитной маской Ханджи широко улыбнулась. — Проверь регенерацию особи, ладно?
Моблит кивнул, отходя от лабораторного стола.
Особь находилась за закаленным стеклом, прикованная для большей безопасности к стене: не очень крупная, около четырех метров. В их лабораторию они все равно не могли вместить никого крупнее шести. Моблит снял с рук перчатки и вошел внутрь. Приблизившись к титану, он внимательно изучил дымящуюся плоть на месте отсеченной правой руки. Там уже начала расти новая, и скорость восстановления в очередной раз Моблита восхитила.
«Может быть, когда-нибудь мы разгадаем этот секрет», — подумал он. Это помогло бы многим солдатам Марли. Сколько людей можно было бы спасти, если бы они раскрыли тайну регенерации тканей и смогли бы ее применить на всех людей, а не только эльдийцев!
— Моблит, ну что там?
Моблит потрогал рукой отрастающую ткань. Кожный покров уже разросся, и Моблит почувствовал под пальцами его твердость.
— Кожа твердая. О большем пока говорить рано, — ответил он. Титан издал какой-то едва различимый звук — нечто среднее между хныканьем и рыком. В его чертах лица, искаженных превращением, безобразных, гротескных, еще прослеживалось сходство с человеческим оригиналом.
Но титаном этот эльдиец Моблиту нравился больше. Этого парня им отдали, как и многих других, в качестве замены смертной казни: многочисленные кражи, антисоциальное поведение, в досье упоминалось также упоминалось убийство.
Не самый приятный человек, зато очень полезный титан.
Моблит вышел из-за стекла и закрыл за собой дверь.
— Надо будет забрать ткани, как только восстановление завершится, — сказал он. — И проверить по данным. Если у нас получилось создать восстанавливаемость при регенерации, то мы…
— Огромные молодцы! — закончила Ханджи вместо него. Она всегда работала в маске или костюме защиты, потому Моблит не мог видеть ее лица, но не сомневался, что она сияла. — Сейчас можем прерваться. И надо не забыть все добавить в журнал, сделаешь? И, пожалуйста, убери следы сыворотки.
— Конечно, — кивнул Моблит.
Ханджи по какой-то причине никогда не работала с сывороткой напрямую. Странная брезгливость для человека, который действительно в прямом смысле иногда копался в кишках.
— Ты лучший помощник, который у меня когда-то был, — ответила Ханджи.
— У тебя были другие помощники? — об этом Моблит никогда не слышал.
— Нет, но мне и не потребуется, если только ты не решишь уйти от меня.
— Вряд ли я на такое пойду, — Моблит невольно подхватил ее легкомысленный тон. — Я буду с тобой до конца. В горе и радости, с чем бы ни пришлось столкнуться.
Сказал и тут же почувствовал, что что-то он ляпнул не то, потому что между ними вдруг прошел какой-то холод. Ханджи будто бы отстранилась, хотя расстояние между ними не увеличилось. Она формально кивнула, ничего не ответила и пошла к выходу.
Моблиту оставалось только приступить к уборке, гадая, что именно он сделал не так.
***
— …Смит настаивает, — раздалось, когда Моблит толкнул дверь кабинета.
Ханджи сидела за столом, а вот вездесущий Аккерман боком сидел прямо на ее столе, закинув ногу на ногу.
Моблит остановился на пороге, испытывая странное чувство, будто ему нельзя было заходить.
— Тебе даже замок нельзя доверить? — повернулся к Ханджи Аккерман. Та пожала плечами, словно признавая свою вину. — Потрясающе, — он ехидно улыбнулся и посмотрел на Моблита: — Входи и не забудь про дверь, — почти приказал он ему.
Моблит подчинился, защелкивая ручной замок.
— Присоединяйся, у нас тут увлекательная беседа, — поприветствовала его Ханджи, будто уже забывшая о том холоде, который промелькнул между ними в лаборатории. — Хотя еще не поздно открыть дверь и сбежать, если посчитаешь, что слишком многие знания — многие печали.
Моблит определенно не хотел сбегать. Он прошел на свое место и сел, готовясь слушать.
— Так что там с командующим Смитом? — спросил он.
— О, ну раз ты уже в курсе, то не будем тянуть, — хмыкнул Аккерман. — Командующий Смит хочет, чтобы вы с Ханджи глянули на будущих воинов. Нужны подробные исследования, кому какого титана в итоге отдавать.
— Вроде ничего сложного? Не совсем наш профиль, но… — Моблит посмотрел на Ханджи. Та приподняла бровь и жестом показала слушать дальше.
— Потом мы передадим им титанов, а вы проведете исследование на них с сывороткой, — добавил Аккерман.
Моблит моргнул, не веря в только что услышанное.
— Но они же дети, — сказал он.
— Какой ты внимательный, — саркастично ответил Аккерман.
— Мы будем ставить опыт на детях? — Моблит посмотрел на Ханджи. Лицо у нее было серьезным, но ничего особо не выражало, словно давая Моблиту самому принять решение. — Я не уверен, что это возможно.
— Вторая часть пока не приказ, так что время вернуться в штаб у тебя есть, — сказал Аккерман.
— Ханджи, что ты думаешь? — Моблит повернулся к ней.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Я не хотела бы проводить эксперименты с детьми.
— Ну не сахарные же они, — пробурчал Аккерман. — Тем более, лучше вы, чем костоломы из медицинского центра. Боюсь, если отдать воинов им, то это опять будут бесконечные опыты. Вот радость, да? Когда тебе много раз по живому отрезают руки и ноги.
— Но мы… — начала Ханджи, затем вдруг осеклась и нахмурилась. — Ладно. Давай начнем с малого. Составим медицинские характеристики. Потом решим.
— Отлично. Пришлю их к вам в ближайшее время. Сама знаешь, Смит ждать не любит, — Аккерман спрыгнул со стола.
— Ты можешь даже не объяснять, — поморщилась Ханджи.
Когда за Аккерманом закрылась дверь, они с Ханджи переглянулись.
— Не совсем то, на что ты подписывался, да? — сказала она.
— Не совсем, — согласился Моблит. — Но, может, Аккерман прав.
— Да, он знает, как бить по-больному, — кивнула Ханджи. Затем вздохнула. — Пойдем покурим.
***
Ханджи закурила, облокотившись спиной на ограду террасы.
Моблит снова поймал себя на том, что любуется ей. Ее жестами, выражением лица, умными теплыми глазами, скрытыми очками в тонкой серебристой оправе, волосами, которые, казалось, не так-то и просто было усмирить даже скромным пучком.
Все это давало ему какое-то чувство тепла и будто бы обещало, что он сможет справиться со всем на свете. Если она будет рядом, то Моблит не видел препятствий для того, чтобы быть счастливым.
«Опасная мысль», — напомнил он сам себе. На свою долю он отводил только восхищение, идти дальше в своих мечтах не стоило.
— Как твой семейный обед? — спросила она вдруг.
Моблит пожал плечами.
— Не стоит того, чтобы о нем говорить, — ответил он. При мысли о деде вдруг будто солнце перестало светить, а на душе повис камень.
— Семья — это непросто, да? — хмыкнула Ханджи.
— У тебя тоже с ней проблемы? — спросил Моблит. Он ничего не знал о семье Ханджи. Так, мог предположить по обрывкам разговоров, что она не поддерживает с ними никакой связи. Правда, как-то она обмолвилась, что не местная. Моблит по умолчанию сделал вывод, что Ханджи приехала в Марли из какой-то другой страны. Да, наверное, родные не оценили ее переезд. Кто знает, может она откуда-то из тех стран, которые пострадали от марлийских войн. Моблит никогда не углублялся в эти вопросы.
— У меня никого не осталось, — ответила Ханджи.
— О, — Моблит растерялся. Так далеко в своих разговорах они еще не заходили. — Сочувствую.
— Не верю, что искренне, — Ханджи улыбнулась. — Я наслышана про твою семью, ты бы, наверное, не отказался побыть сиротой.
— Не совсем так, — неловко улыбнулся Моблит. — Я не отказался бы от другой семьи, но смерти никому из них не желаю.
— Ты добрый человек, Бернер. Добрее, чем можно представить, исходя из семейной истории, — подытожила Ханджи.
Моблит продолжал неловко улыбаться. Наверное, надо было что-то добавить, но в голову ничего не приходило. Ханджи тоже улыбалась, глядя на него. Но в ее глазах он видел какую-то растерянность.
Затем она отвернулась и посмотрела вниз.
— Аккерман ведет уже своих подопечных, — сказала она.
— Уже? — не поверил Моблит. Он подошел и встал рядом с ней, глядя вниз. Это было действительно так — Аккерман шел впереди небольшой группы воинов, что-то строго выговаривая на ходу высокому светловолосому пареньку. Тот выглядел вполне почтительно, но стоило Аккерману отвести взгляд, как лицо его тут же становилось крайне скучающим.
— Кирштейн, — Ханджи ткнула по направлению паренька рукой с недокуренной сигаретой. — Та еще заноза, но что бы Аккерман ни говорил, крайне неглупый и способный парень.
— Только очень самоуверенный, — заметил Моблит.
— Ну да сколько ему? Подростками мы все — повелители мира. А это Имир, — она указала на высокую девушку, с крайне независимым видом шагающую чуть в стороне от других. — Армин Арлерт, золотой мальчик командующего Смита. Мозгов в этой голове много, но характер подкачал, — Ханджи затянулась сигаретой. — Но если работают в паре с Кирштейном, то успех гарантирован. А это Марко Ботт, совесть этой компании, — высокий темноволосый парень даже с этого расстояния казался олицетворением всех моральных ориентиров, которые только можно представить у подростка. — А эти двое — персональная головная боль Аккермана. Спрингер и Блауз. — обритый парень и темноволосая девчушка спешили за остальными, но постоянно останавливались, начиная спорить друг с другом. — Понятия не имею, кто отобрал их в кандидаты в воины, но этот человек точно не пытался облегчить Аккерману задачу.
— Ты хорошо их знаешь, — заметил Моблит. Сам он кандидатами не очень-то интересовался. Будучи с собой честными, Моблит признавал, что в целом не очень поддерживал всю эту программу.
— Мне пришлось поработать уже с ними на этапах отбора и отсева. Смит настоял, — сказала Ханджи. — Да и Аккерман постоянно про них свои байки травит.
— Что нам нужно будет делать? — спросил Моблит. Он не очень представлял, что именно от них требуется.
— Ничего. Обычный осмотр: здоров, пригоден. Аккерман хочет перестраховаться после того, как медцентр ему чуть не завернул Арлерта, — скучающим тоном пояснила Ханджи. — А Смит пытается перетянуть на нашу сторону больше власти по этим вопросам.
— Унылая подковерная борьба? — с иронией предположил Моблит. Ханджи кивнула без особого энтузиазма:
— Ну а куда без нее?
***
«Здоров. Пригоден»
Моблит отпечатал это поверх бланка о проверке кандидата в воины Марко Ботта и закрыл папку.
— Больше ничего не нужно? — Марко застенчиво улыбнулся ему, застегивая форменную бежевую рубашку. Кандидаты явно привыкли к постоянным медицинским осмотрам, но новые люди все же вызывали у подростков интерес.
— Нет, — Моблит тоже улыбнулся, надеясь, что его улыбка будет ободряющей.
— Хорошо, — открытое лицо Марко выглядело олицетворением слова «облегчение».
Моблит представил, как именно изменятся эти черты, когда произойдет титанизация. Марко предназначался титан Челюсть, выбор был вполне удачный: может, в нем не было столько мощи, как в других, но он точно мог быть незаменим в коротких боях на ограниченной территории, в отличие от Колосса, к получению которого готовился Армин Арлерт.
Тринадцать лет.
Моблит посмотрел на мальчика перед собой.
Марко Ботт едва-едва вошел в подростковый возраст, но жить ему оставалось немногим больше тринадцати лет, о чем они оба знали. Как только решение будет подписано, он получит титана, огромную задачу и умрет раньше, чем достигнет даже сегодняшнего возраста Моблита. Думать об этом было неприятно.
— Удачи, — Моблит поглядел на него, пытаясь не думать о смерти. Марко неловко улыбнулся, как будто разгадал его мысли:
— Спасибо.
Он вышел и попридержал дверь, чтобы пропустить в кабинет Аккермана. Вслед за Аккерманом в кабинет зашла Ханджи.
— Итак, все?
— Вроде еще Спрингер и Блауз? — спросил Моблит. Он успел проверить только двоих: Арлерта и Ботта. Кирштейна и сироту Имир на себя взяла Ханджи. Неужели она настолько быстро работала? Моблит почувствовал себя неловко, будто подвел ее.
— Да кого эти двое интересуют? — хмыкнул Аккерман. — Получат своих титанов в свой черед… когда-нибудь. Или нет.
— Зачем ты их тогда вообще притащил? — спросила Ханджи.
— Это менее разрушительно, чем оставить их одних, — фыркнул Аккерман. — Ладно, что с бумагами?
— Все подписал, держи, — Моблит протянул папку с документами. Аккерман схватил ее и пролистнул краткий отчет об осмотре.
— Вот, учись, Ханджи, смотри как все аккуратно, — пробурчал он, показывая листы с отчетом.
— Тогда пусть в следующий раз все Моблит делает, — беззаботно ответила та. Упреки Аккермана она будто бы никогда не воспринимала всерьез. Моблит хотел бы так же.
— Ладно, в любом случае, спасибо, ребята, подсобили, — сказал Аккерман. Моблит почувствовал странную радость, что они даже почти нормально могли разговаривать друг с другом. На его памяти это было в первый раз.
Неужели недоверие постепенно начало сменяться в сторону принятия? Наверное, на Аккермана подействовало, что Ханджи решила раскрыть ему тайну сыворотки, не иначе. Других причин не было.
— В таком случае… — но закончить Аккерман не успел, дверь кабинета открылась еще раз, и на пороге появился сам командующий.
Эрвин Смит оглядел их троих и поднял руку в знак приветствия.
— Аккерман, Зое, Бернер, — кивнул он каждому по очереди. Моблит резко встал со своего места, но Смит рукой показал, что не стоит. — Это не официальный визит, скорее просьба.
— Многовато у нас стало просителей, а, Моблит? — пробормотала Ханджи. В глазах у нее была улыбка, что Моблита тут же успокоило. Он не очень хорошо до сих пор понимал, какое отношение Смит и его подчиненные имели к лаборатории, знал только, что если бы не его инициатива, ничего бы этого не было, и этого было достаточно, чтобы испытывать легкий трепет.
— У хороших работников можно и побыть просителем, — ответил Смит.
— Ладно, если я тут не понадоблюсь... — Аккерман захлопнул папку с делом Марко Ботта и отдал честь, направляясь к выходу.
Смит дождался, когда дверь захлопнется, и продолжил:
— К нам хочет присоединиться один молодой и многообещающий ученый. И мне, скрывать не буду, хотелось бы, чтобы у него это получилось. Он нам важен. По многим причинам. У него отличный ум и полно идей. Он готов работать и идейно отлично подходит к нашей команде. Но есть нюанс.
— Иначе бы тебя тут не было, — ответила Ханджи. Моблит мог только догадываться, насколько давно она знакома со всеми этими людьми, что обращается даже к командующему на «ты», наплевав на все военные чины.
— Скорее всего, он не пройдет анализ крови, — закончил Смит, даже не поменявшись в лице.
— Ого, — выдохнул Моблит. — Но тут же вариантов не так уж и… — он осекся.
— Ясно, — сказала Ханджи. Лицо у нее было задумчивое. — Зик Йегер? — уточнила она.
— Да, — кивнул Смит.
— Но обойти анализ крови… Это будет… — заговорил Моблит.
— Предательством? — предположил Смит со странной улыбкой.
— …трудно, — закончил он, а потом задумался над словами Смита.
Предательством? Он никогда не рассматривал это с такой точки зрения. Ну, если быть с собой честным, он никогда не сталкивался с такой постановкой задачи. Насколько он знал, обойти результаты анализа не получалось никому. Точнее, кажется, он никогда даже не слышал, чтобы кто-то такое делал.
Правило капли крови было основой многих вещей в Марли. Полукровки и чистые эльдийцы не могли… много чего не могли. Не могли работать на правительство, не могли жить за пределами гетто, не могли отказаться от воинской службы, но и высокие чины тоже были им недоступны. Это просто всегда работало как-то так, и прежде Моблит не сталкивался с какими-то исключениями.
— Трудно, да, — протянула Ханджи с непонятной интонацией. Они со Смитом переглянулись и тут же отвели взгляды. Моблит понял, что все снова встает с ног на голову. Кажется, он снова был не в курсе.
— В любом случае, он должен получить правильный результат, — сказал Смит после недолгого молчания. — У меня нет уверенности, что для этого потребуется что-то, кроме капли его крови. Вполне может быть, что слухи окажутся слухами.
— Но ведь Зик Йегер проходил тестирование крови, — вдруг вспомнил Моблит. Да, буквально день назад они обсуждали это, и Аккерман заметил, что анализы крови старшего сына доктора Йегера были чистыми. Другое дело, что для некоторых отраслей его следовало пересдавать — так и сам Моблит, хотя совсем не сомневался в своем происхождении, сдавал анализ повторно, когда перешел под крыло Ханджи.
— Да, — без каких-либо эмоций подтвердил Смит. — Что ж. Зое, дальнейшее на твое усмотрение, — обратился он к Ханджи. Та кивнула. — Мне пора. Хорошего вечера.
Когда он ушел, Моблит встал с места, обошел стол и встал рядом с Ханджи, все так же пребывающей в непривычном молчании.
— Странный визит, — заметил он.
Ханджи вместо ответа серьезно посмотрела на него. Он сдержал порыв сказать какую-нибудь глупость: например, пригласить ее на ужин. Он совершенно не был уверен в ответе. Да и это было точно не очень удачное время.
— Пойдем, — сказала она. — Я кое-что тебе покажу.
***
В лаборатории было тихо. Ханджи включила свет и кивнула в сторону титана, так и сидящего прикованным у стены:
— Проверь его, я пока все подготовлю.
Моблит пока совершенно не понимал, что она собирается делать, но, не задавая вопросов, пошел к стеклянному отсеку.
Он вошел внутрь и дотронулся до отросшей руки. Она явно ничем не отличалась от остального тела — а это значило, что они смогли добиться стабилизации сыворотки, чтобы приказ Координаты сохранялся на протяжении всего времени существования титана. Это однозначно был прорыв, но радости почему-то совершенно не было.
Он вышел из отсека и закрыл дверь. Ханджи стояла у стола, перед ней было несколько пробирок. Все было похоже на то, будто она собиралась сделать анализ крови.
— Поздравляю, сыворотка стабильно наращивает крепкую кожу. Мы это сделали, — сказал он, стараясь прозвучать радостно. Она кивнула, на миг вдруг вся сосредоточенность с нее слетела, но тут же вернулась.
— Дай руку, — попросила она. — Больно не будет, просто укол, — она как-то через силу улыбнулась.
Моблит протянул ей ладонь. Ханджи коснулась его пальцев и ловко проколола один из них, затем забрала необходимое количество крови. Моблит вообще ничего не почувствовал, кроме тепла ее ладони, скрытой перчатками.
— Твоя кровь, — она показала ему пробирку. Затем стянула одну из перчаток и проделала то же самое со своим пальцем. — Моя кровь.
— Ханджи, я…
— Погоди, сейчас будет самое интересное.
Она быстро смешала необходимые ингредиенты и разлила реагенты в две пробирки. Затем добавила кровь Моблита в одну из них.
Никакой реакции не было. Естественно. Ее и не могло быть — реагенты были чувствительны только к особенностям белка крови эльдийцев. Капля просто растворилась, оставив едва уловимый след.
— Поздравляю, ты марлиец, — сказала она. Моблит покачал головой:
— Ну или кто угодно, кроме эльдийца, — сказал он, надеясь, что это отвлечет Ханджи. Но та, кажется, даже не слышала. Она сжала губы и добавила во вторую пробирку свою кровь.
Изменения пошли сразу: раствор поменял цвет, а затем песчаного цвета хлопья опустились на дно, образуя осадок.
— Понимаешь? — спросила она одними губами.
Моблит не понимал. Он смотрел на осадок, и у него в голове крутились какие-то странные мысли. Что произошло? Он попытался воспроизвести действия Ханджи, но по воспоминаниям она точно не могла успеть подмешать в реагенты что-то, что могло бы так среагировать.
— Нет, — честно сказал он.
— Я эльдийка, — сказала она.
«Спутаешься с эльдийкой и настругаешь ублюдков-титанов?», — голосом деда прозвучало в голове. Моблит посмотрел на Ханджи. Видимо, он должен был ответить в тот вечер «да». Но тогда он еще не знал.
Да и Ханджи пока точно не была готова обсуждать его планы.
А сам Моблит не был уверен, что то, что приходит к нему в голову — это однозначно нормальная реакция.
— Ясно, — сказал он. — Значит, анализ крови можно подделать. Никогда в голову не приходило, — честно сказал он.
На лице Ханджи было замешательство.
— Ну, есть несколько путей. Можно попросить знакомого марлийца сдать кровь. Если есть доступ к лаборатории, как у доктора Йегера, например, можно нарушить пропорции в реагенте. Главное, не перестараться, — ответила она.
— Ну тогда Смит может не волноваться, — проговорил Моблит.
— Ты в порядке? — спросила Ханджи резко.
— Да… вроде как, — Моблит неуверенно улыбнулся.
В общем-то, он привык думать о Ханджи, как о чем-то экзотическом. И то, что она оказалось эльдийкой, пусть и не приходило в его голову раньше, но никак не мешало видеть в ней то, что он успел узнать.
Может, у него что-то в голове было устроено неправильно, но это было совсем не страшно. То есть, нет, он чувствовал, как все усложнилось, но…
— А ты? — спросил он. — Это, наверное, тяжело — работать с эльдийцами… так? — он кивнул в сторону титана. — Это твое искупление коллективной вины?
— Я не верю в коллективную вину, — резко ответила она. Затем добавила уже мягче: — Я верю, что нас можно от этого избавить, — Она потерла рукой лоб. — И провожу… некоторые опыты.
Моблит вспомнил все те разы, когда видел Ханджи, спящую за рабочим столом. Вот, значит, чем она занималась! Теперь все встало на свои места.
— Есть успехи? — поинтересовался он.
— Не очень большие. Я не могу работать с сывороткой — материал от Фриды не слишком стабилен, и потому одного неудачного эксперимента будет достаточно, чтобы утром ты вместо меня обнаружил бы титана.
Это объясняло ее постоянное ношение защитного костюма и отказ от работы с сывороткой напрямую. А также помощь Аккермана на встречах с Фридой Рейс.
— Я благодарна каждому, у кого отняла жизнь, чтобы приблизиться к решению этой загадки. Я не стыжусь своего происхождения, но мне надо его скрывать — не я придумала правила этого мира. Но если хочешь — ты можешь меня сдать. Я не буду тебя останавливать, — на одном дыхании добавила она.
Моблит покачал головой.
— Я помогу тебе. Мы можем работать над этим вместе, — он взял ее за руку. Затем приложил все еще кровоточащий палец к ее. — Ну вот, смотри. Теперь ты чуть-чуть марлийка, а я чуть-чуть эльдиец.
— Это так не работает, — серьезность мигом с нее слетела, и она хмыкнула. Но руку не отняла.
— Ну да, не работает. Но много что сначала не работает, а потом оказывается вполне себе рабочим, — философски ответил Моблит. Вопреки всему он вдруг почувствовал себя счастливым.
— Ладно, убедил. Не зря я тащила тебя из штаба, — улыбнулась уже по-настоящему своей улыбкой она.
— Я так и не понимаю, почему меня, — признался Моблит.
— Смит заметил тебя, когда ты был еще практикантом у Йегера. И вспомнил о тебе, когда задумал свой глобальный план.
— А ты?
— Смит вытащил меня из гетто во время Гюнтеровской резни в Либерио. Затем мы придумали мне легенду. Так я стала Ханджи Зое — человеком из самой далекой страны, которую только можно найти на карте. Такой далекой, что даже сама не знаю ее названия. Люди не так уж и много задают вопросов, — Ханджи вздохнула. Моблит сжал ее руку.
— Я думаю, что ты очень храбрая, — сказал он, не очень думая, о чем говорит.
Она покачала головой:
— Я не могу понять, Моблит, ты святой или все же Аккерман прав, и ты идиот? — спросила она. Моблит хмыкнул:
— Поговори с моей семьей и узнаешь, что между ними и Аккерманом очень много общего в оценке моих способностей.
— Я воздержусь и останусь при своем мнении, — спешно ответила Ханджи.
— Не могу сказать, что я очень огорчен, — сказал Моблит. Держать руку Ханджи в своей было очень приятно. — Ладно. Надо переходить к делам. Что будем делать с Зиком?
— Пойдем самым простым путем — проведем анализ, узнаем правду сами, а ему нарисуем великолепный результат, — сказала Ханджи Она несильно дернула рукой, и Моблит тут же выпустил ее. — У Смита на его счет большие планы. Пока Хистория будет осваиваться с силами, Зик нам точно не помешает.
Моблит не стал уточнять, о чем она. Очевидно, все в свое время станет понятно и ему.
— Ладно. А что с твоими опытами? Расскажешь?
— Расскажу, — кивнула она. — Ты уверен? — она пристально посмотрела на него.
Моблит все еще ощущал тепло ее ладони.
— Уверен.
Он никогда и ни в чем не был уверен настолько сильно.
Моблит сжал кулак, чтобы не отпускать тепло от руки Ханджи как можно дольше, чувствуя радость от того, как заметил, что она повторила это движение.