Work Text:
— Ты бы свечку зажег?
В кабинете было темно. Густая темнота эта будто давила на глаза. Рогожин и створки на окнах закрыл. Князь скользнул взглядом по штофной зеленой занавеске, за которой в алькове стояла кровать, и вздрогнул. Рогожин застыл рядом с ним черной тенью.
— Не надо. Присядь, Лев Николаевич.
— Почему ты так шепотом говоришь? Что с тобой?
Потянув его за руку, Рогожин усадил князя на стул, а сам сел напротив. Их колени почти соприкасались. Взгляд Рогожина ему не понравился, а вроде пристальный, как всегда, только на этот раз — болезный уж совсем.
Шумный выдох — это Рогожин наклонился и что-то звякнуло, матово блеснуло серебром. На круглом столике между ними теперь лежал небольшой садовый нож.
— Рогожин, ответь мне еще раз, — князь почувствовал, как тело его затряслось мелкой дрожью. — Настасья Филипповна у тебя?
Но Рогожин смотрел туда, в сторону занавески, неестественной прямой, застывшей в вязкой темноте вместе со всем остальным. Он был бледен.
— Еще бы немного, князь, и не выдержала душа моя, — зашептал он неспешно и тяжело, по-прежнему отвернув лицо. — Я ее почти уничтожил, — кулаки его сжались на коленях.
Хотелось подняться рывком на ноги, да только не слушались они более.
— Что же ты сделал?
Рогожин наконец-то посмотрел ему прямо в глаза, взгляд вспыхнул, померк, на губах проступила усмешка и исчезла.
— Ничего. Потому как... Потому как, Лев Николаевич, не могу я больше. И она больше так не может, — Рогожин низко склонился к столику, будто его свело судорогой; князь наклонился следом, и они застыли друг напротив друга, лицом к лицу. — Совсем ей плохо, не в себе она, не как раньше, князь, а будто все. Я хотел ее отвезти к учительнице, а она говорит «Нет, там меня он найдет! Вези к себе, ты меня скроешь». И мысль у меня... Мысль у меня одна только и была — как бы закончить всё. Понимаешь, князь. Одним ударом и закончить. Я ведь уже даже знал, куда, как правильно бы сделать.
— Да, — горячо согласился князь, прислушиваясь к своему быстрому громкому сердце — удар за ударом, вместе с дрожью, отчего лицо окатило жаром. — Да. Ты потому меня привел? Что не хочешь...
— Ты меня просил человеком стать. Я тебе даю возможность, — Рогожин взглянул на него исподлобья.
— Так значит же.. Значит же она здесь, да?
— Тут она, — он дернул головой в сторону постели. — Спит, наверное. Плохо ей, весь день и всю ночь стонала, плакала, жизни никакой нет ни у нее, ни у меня.
— Тише, тише, — князь положил ладонь на плечо Рогожина и сам удивился, как же у него так ладно получилось — без запинки, неловкости. — Думаешь, слышит нас? Хочу на нее взглянуть.
До странного тихо было в кабинете. Усомнился князь в том, что Рогожин говорил правду. Чутко прислушался, пытаясь уловить шорохи или мягкий звук дыхания. Ничего. Садовый нож так и остался лежать развернутым. Крови на нем не было. Наверное, вытер. Рукавом рубашки иль прямо о простыни...
— Ты что наделал? — знакомый голос, только хриплый и до того искаженный, будто чужой, послышался за занавеской. Рогожин застыл, сжал губы. Князь замер вслед за ним, только ладонь сползла с плеча и безвольно повисла, мазнув пальцами по столешнице.
— Ты его зачем привел? Зачем? — вскричала Настасья, прорывая тишину. Занавеска всколыхнулась, в проходе застыла белая фигура — молочное хрупкое плечо выглянуло из-за мятой ночной рубашки, волосы растрепаны, а глаза горят — даже в темноте виден был их безумный блеск. — Да как ты смеешь!
— Настасья, — умоляюще промолвив князь и осекся под злыми ее глазами. Только успел почувствовать, как дрожь унялась. Настасья вихрем пронеслась мимо, босая, шлепая пятками по голому полу. Сорвалась с места и исчезла — только скрипнула дверь, да звякнул замок ей вслед.
Что же это... Он и сам не заметил, как поднялся на ноги — комната пошатнулась.
Мрачно уставившись в пустоту, Рогожин обхватил свою голову руками. Что-то всколыхнулось внутри теплом, когда князь посмотрел на него сверху вниз.
— Беги за ней, — прорычал Рогожин сквозь зубы, прячась за ладонями.
Князь не сдвинулся с места.