Work Text:
В динамиках шлема звучит низкий глухой рокот. Время застывает на месте.
Он смотрит на свои руки, поворачивает ладони с мёртвыми стёклами погасших репульсоров. Паники почему-то нет. В голове пусто, в груди тоже, как будто все чувства тоже разом резко погасли.
В узкие прорези визоров маски видно мало; он убирает руки и видит размытый мерцающий свет, который уходит вдаль с каждой секундой. Он пытается сморгнуть, навести резкость, но это бесполезно.
Он снова протягивает руку к свету, но тот продолжает отдаляться. Он падает, как падал однажды наяву и тысячу раз - во сне, заключённый в неподвижном титановом красно-золотом гробу. Во сне он спасался. Инстинкты включались на полную мощность, адреналин ударял в голову, и воля к жизни заставляла проснуться, выйти из смертельного замкнутого круга.
Сейчас инстинкты молчат.
Он сдавленно выдыхает и только теперь чувствует, что вода давно сочится в щели брони, неотвратимо заливая её изнутри; но всё, на что хватает силы воли - приподнять лицо, чтобы дышать. Фильтры не работают, как и всё остальное, воздух внутри спёртый и тяжёлый, но это он отмечает лишь мимоходом, как безразличный факт - потому что дышать почти не хочется.
Он успевает испугаться только на пару секунд последнего вдоха, прежде чем шлем полностью заполняет вода; потом медленно подносит руку к лицу и снимает маску. Она больше не нужна, она только заслоняет мерцающий уже где-то в недостижимой выси свет.
После плена у Десяти Колец он боялся воды. После Нью-Йорка он боялся падать.
Свет окончательно меркнет вместе с последней мыслью.
Он больше ничего не боится.
30.06.17