Work Text:
Оказывается, чтобы заставить окружающих краснеть и смущенно прятать взгляд, Игорю и Сереже вовсе не нужно вести себя пошло или вызывающе. Не нужно делать двусмысленные намеки, откровенные жесты или даже флиртовать друг с другом. Достаточно просто… общаться так, как они делают это обычно.
***
На дворе жаркий июльский день, а они сидят над очередным висяком без каких-либо подвижек уже не первые сутки. Игорь передвигается по участку мрачнее тучи и огрызается на любое неуместное слово в свою сторону. Впрочем, в таком состоянии каждое слово кажется ему неуместным, поэтому с самого утра все коллеги стараются держаться от него подальше, чтобы не попасть под горячую руку.
Дима сидит за соседним столом, в сотый раз перебирая документы по делу, а Игорь задумчиво катает по столу извечный мячик, глядя в одну точку на мониторе. В глаза будто песка насыпали, в висках ломит, спина затекла от сидячей позы, а тридцатиградусная жара совсем не способствует умственной деятельности.
— Может, еще раз проверить соседа? — выдвигает предложение Дима.
— Железное алиби, — отрезает Игорь. — Три раза проверили — не прикопаешься.
— Изображение с камер-
— Слепая зона.
— А если он сам-
— Дубин, ты все проверенные варианты перебрать собираешься? Нам нужны новые идеи, а не то, что мы опровергли уже сто-
Игоря прерывает громкая трель собственной древней нокии. От одного взгляда на экран черты его лица вдруг смягчаются, и он тянется ответить.
— Да, дорогой? — даже голос звучит на тон ниже.
Из трубки что-то звонко и бодро вещают, а Игорь невольно расплывается в улыбке.
— Да, конечно, — отвечает он на какой-то вопрос. — Понял. Во сколько? Да, сегодня придется немного задержаться, но постараюсь не допоздна. Хорошо, пообедаю — ты тоже не забудь. И тебе удачи. До вечера. Люблю тебя.
Телефон возвращается на место, а Игорь довольно потягивается. Поворачивается к притихшему и внезапно покрасневшему Диме, которому кажется, что он услышал что-то, не предназначенное для его ушей, и переводит взгляд на его блокнот с заметками.
— Так что ты там проверить еще раз хотел? Показывай, сейчас разберемся.
***
— Душа моя, все в порядке? — звучит знакомый хрипловатый голос над самым ухом.
Сережа дергается от неожиданности, но тут же расслабляется, поворачиваясь к Игорю. Светские мероприятия все еще даются ему тяжело, и в присутствии Грома он чувствует себя в разы спокойнее, поэтому тот сопровождает его, по возможности, на каждое мероприятие, хоть сам и ненавидит их всей душой.
Игорь успокаивающе сжимает его пальцы, передавая бокал с шампанским. Он отошел за ним всего пару минут назад, а рядом с Сережей уже образовалась толпа потенциальных бизнес-партнеров, прессы и просто тех, кто хочет поглазеть на популярного разработчика.
Сережа кивает благодарно и делает большой глоток. Широкая и теплая даже через костюм ладонь Игоря лежит между лопаток, вроде бы едва касаясь, но приятно заземляя.
Они не замечают, но люди вокруг них, совсем недавно наседавшие на молодого гения, неловко переглядываются и отводят взгляд. В сцене, в общем-то, нет ничего необычного — на мероприятии много супружеских пар, и некоторые из них даже способны так же демонстрировать заботу. Кто-то, не стесняясь, ведет себя более откровенно, кто-то флиртует с посторонними прямо на глазах у своих партнеров — все это не смущает толпу, состоящую во многом из людей, для которых правила приличия и морали — пустой звук.
Но вот от таких невинных по сути своей, не переходящих никакие рамки, жестов Громов-Разумовских они готовы краснеть, будто увидели развратнейший фильм для взрослых.
— Все хорошо. Спасибо, что быстро вернулся, — отвечает Сережа, разглаживая на Игоре лацкан пиджака. — Не сильно устал, милый? Еще полчаса и можно будет уходить — большинство уже не в кондиции для дел.
Игорь — его прекрасный, готовый для него на все, терпеливый Игорь, который поехал с ним на это мероприятие в свой единственный на неделе выходной после ночной смены, — только жмет плечами.
— А я-то чего, это ты тут работаешь, а я так, в качестве моральной поддержки. Будем тут, сколько нужно, и уедем, как решишь.
Вокруг них уже никого не осталось — искренняя нежность смущает сильнее, чем показушная страсть.
Сережа не может удержаться и кладет ладонь на игореву щеку, покрытую мягкой щетиной. Тот довольно жмется к руке теснее и смотрит на него во все глаза — его муж такой невероятно красивый в этом костюме (хотя, вообще-то, всегда), что ему кажется, будто тот нереален — какое-то сказочное существо, которое в любой момент может исчезнуть, словно мираж. К счастью, он прекрасно знает, что этого не случится — годы отношений все же смогли убедить его в этом.
— Все равно через полчаса поедем, — решает Сережа. — Хочу домой… и поцеловать тебя наконец.
Игорь широко улыбается.
— Обещаю сразу же предоставить такую возможность.
***
Выйдя из участка, Игорь тут же замечает знакомый автомобиль, не вписывающийся в ценовую категорию машин, обычно паркующихся здесь. Федор Иванович, лично выпроваживающий его из отделения, легко подталкивает его вперед.
— Иди-иди, вон Сережа уже за тобой приехал.
Игорь хмурится недовольно, но послушно передвигает ноги.
— Ну зачем вы его дернули, Федор Иваныч, ну работает же человек. Я бы и сам добрался, не маленький.
— Конечно, а по пути еще пять дел бы себе нашел, знаю я тебя. Нет уж — сейчас лично в руки передам и буду спокоен, — усмехается в усы генерал.
Игорь этого всего, конечно, не понимает. Ну подумаешь, попал в стычку, ну подмяли ему бока, ну прилетело по лицу. Так разве ж в первый раз? Да и не в последний. Идти сам может, в конце концов, да и над отчетом бы еще посидел, а то пришлось все на бедного Диму оставить.
Дверь с водительской стороны открывается и наружу высовывается Сережа — кажется, в тех же штанах и кофте, в которых часто работает в своем офисе. Игорь еще раз вздыхает — действительно, прямо с работы вытащили.
Сережа привычно жмет руку Прокопенко и осторожно обхватывает Игоря за локоть.
— Здравствуйте, Федор Иваныч, — он уже давно не стесняется грозного с виду генерала, привыкнув, что они теперь одна семья. — Спасибо, что позвонили.
— Да уж как иначе — этот оболтус бы сам не стал. Заладил все: зачем отвлекать, зачем напрягать… Ты уж объясни ему, он же кроме тебя никого не слушает.
Сережа смотрит возмущенно — и все равно тепло.
— Приложу все усилия, — обещает он.
— Уж постарайся, — довольно кивает Федор Иванович и направляется обратно к участку.
Игорь смотрит так виновато, что Сережа даже ругаться на него не может.
— Солнце мое, ну что ты придумал, — со вздохом все же говорит он. — Мы же уже обсуждали — если у тебя проблемы, ты звонишь мне. Работа мне и вполовину так не дорога, как ты.
Прокопенко, не успевший отойти достаточно далеко, улыбается и качает головой — молодые, влюбленные, совсем как они с Ленкой были — и торопится к крыльцу. Чужое счастье не смущает, но вторгаться в него не хочется.
— А теперь домой. В душ, есть и отсыпаться не меньше двенадцати часов, — распоряжается Сережа.
Он осторожно усаживает Игоря в машину под его пламенные заверения, что с ним не случилось ничего страшного, и снова садится за руль. Когда машина трогается с места, тот непривычно тихо подает голос со своего места.
— Сереж?
— Да, родной?
— Спасибо, что ты у меня есть.
Ответа Игорь уже не слышит, потому что, вымотанный, засыпает, откинувшись головой на спинку сидения, а Сережа с нежностью смотрит на свалившееся на него несколько лет назад счастье, и снова благодарит судьбу за главный подарок в его жизни.
***
…но окружающие даже представить себе не могут, что то, что они слышат в разговорах Громов-Разумовских — лишь мизерная часть ласковых обращений, которые те говорят друг другу уже не один год.
— Любимый, ты не засиделся? Не забывай об отдыхе, прошу тебя.
— Сердце мое, возьми шарф, а то простудишься.
— Милый, я закончил, заехать за чем-нибудь вкусным в фильму?
— Родной, давай я сам, ты же устал.
— Солнце, завтрак готов. Принести сюда или выйдешь на кухню?
— Любовь моя, с тобой я самый счастливый человек в мире.
Кто-то сказал бы, что все это слишком слащаво и наиграно. Более того, так сказал бы и сам Игорь несколько лет назад, а Сережа счел бы все это ерундой, ведь главное — не слова, а поступки. Но простой секрет в том, что они говорят все это абсолютно искренне — Игорь для Сережи уже давно стал сердцем, а Сережа для Игоря — душой. Поэтому им не нужно что-то выдумывать, достаточно говорить то, что они чувствуют. И им совершенно все равно, как это звучит со стороны.