Chapter Text
Первый раз Гарри Харт увидел его на похоронах Джеймса.
Эггзи стоял рядом с Рокси, племянницей покойного. Гарри часто видел её, каждый раз приходившую к дяде с букетом цветов и книгой в подарок. Даже когда Джеймс не мог читать и просто не узнавал её, она продолжала приносить Толстого, Пратчетта, Брэдберри. Она садилась и читала вслух, стараясь не смотреть на дядю, не замечать его недоуменного взгляда. Джеймс никогда не просил её прекратить. Какая-то его часть, наверно, всё ещё помнила красивую девочку, сидевшую на краю стула рядом с койкой.
Джеймс умер во сне, буквально через час после того, как Рокси дочитала последнюю главу «Старика и моря» Хемингуэя.
Гарри тоже хотел умереть, как он. Свои последние минуты Гарри хотел провести, не помня ничего — ни боли, ни самого себя. Верил ли он в жизнь после смерти? Нет. Никто не мог дать ему гарантий, что в раю боль отступит. Да и попадёт ли он туда?
Поймав себя на том, что слишком долго рассматривает незнакомого молодого человека, Гарри пристыжённо опустил глаза на гроб. В своём завещании Джеймс запретил кремировать тело. Он боялся огня после пожара в своем флигеле, вызванного падением зажжённой спички. Тогда Гарри и Ли спасли его. Ли ценой своей жизни вытащил Джеймса из огня. Из-за ожогов Харт потерял способность ходить. Быстрее, чем это случилось бы по воле болезни.
С той страшной ночи Джеймс стал быстро терять контроль над своими мыслями и памятью. Наверно, он и сам не хотел помнить того, что случилось. К сожалению, Гарри помнил всё. До мельчайших деталей. Ему часто снился огонь, и боль усиливалась от таких снов.
Гроб медленно и торжественно опустили. Пришло время отдать последние почести. Харту была отведена главная роль. Ему следовало подъехать ближе, чтобы первым бросить горсть земли. Он хотел уступить эту честь Рокси, но она настояла на своём.
Когда до могилы оставалось меньше метра, коляска зацепилась левым колесом за камень. Раздался скрип, горизонт резко перевернулся. Гарри громко охнул, готовясь к тому, что упадёт прямо вниз, на гроб, вслед за слетевшими с носа очками. Однако чья-то сильная рука схватила его поперек груди и посадила обратно, отодвинув коляску подальше от края, от опасности.
Харт намертво вцепился в кресло, переводя дух. Гости церемонии отступили, тихо и взволнованно переговариваясь. «Вы в порядке, сэр?» — спросил молодой и полный жизни голос, звучащий крайне обеспокоенно. Гарри поднял глаза, постаравшись в улыбке передать благодарность. Он не мог и не хотел говорить. По правде говоря, он не разговаривал ни с кем уже больше года. Однако, увидев перед собой того самого юношу, стоявшего рядом с Рокси, Гарри забыл об этом. «Да. Спасибо, молодой человек», — прохрипел он, смотря в живые, голубые глаза своего спасителя. Собственный голос, казалось, звучал где-то в отдалении, среди верхушек полуголых деревьев. Не осознавая того, что делает или говорит, Харт попросил Эггзи подвезти его к могиле. Тот с радостью согласился.
«Мистер Харт, Вы точно сможете?» — Рокси ласково провела ещё дрожащей от испуга ладонью по плечу Гарри. Тот кивнул и нагнулся, чтобы зачерпнуть горсть слегка влажной, холодной земли и кинуть её прямо на собственные очки. Всё равно ему никогда не нравилась их модная легкомысленная оправа.
Я понял тебя, Джеймс. Не волнуйся — мы скоро встретимся. Обещаю.
***
Лекарства часто позволяли забыться и вспомнить отдельные мгновения жизни отчётливо и ясно, словно всё происходит здесь и сейчас. Иногда Гарри представлял Лазурный берег, ателье, своего терьера. Старый добрый мистер Пиклз, надеюсь, уж для собак наверху есть какое-нибудь особое местечко? Ты был хорошим другом.
Лучшим другом Гарри был Мерлин с «чёрной звездой». Мерлин — так его прозвали медсёстры за чудаковатость и любовь к старой английской литературе. Когда-то Мерлин был выдающимся инженером и изобрёл много полезных вещей. Иногда он чинил будильники или другие вещи жителей «Зелёной долины», закрепив за собой славу настоящего волшебника. Гарри любил играть с Мерлином в шахматы на веранде, когда было тепло, или спорить о личности Шекспира в холодные вечера.
Хоспис «Зелёная долина» был самым страшным местом на земле. Здесь у смерти были плазменные телевизоры и роскошный розовый сад. Аромат цветов заглушал гнилой запах смерти, пропитавший пледы и шторы в каждой комнате. Многие умирали не из-за своей болезни, а из-за того, что попали сюда по желанию родственников, желавших избавиться от человека, неспособного существовать без их вмешательства. Бесконечное чувство вины перед семьёй, нежелание смириться с собственной ненужностью — лучшие друзья смерти, они лишали людей способности сопротивляться.
Все здесь были одиноки. Когда становилось совсем плохо, можно было пострадать вместе. Так они и подружились: Ли, Гарри, Мерлин и Джеймс. Ли был самым молодым и рассказывал анекдоты на пару с Джеймсом, который был ненамного его старше. Гарри и Мерлин редко смеялись, но если такое происходило (чаще всего во время воскресной службы), то они были обязаны этим именно своим младшим друзьям по несчастью.
Харт не мог винить Мерлина в том, что тот не смог прийти на похороны. Из своей комнаты он не выходил третьи сутки. Никого не пускал к себе, кроме любимой медсестры Кэтлин. Почему-то Гарри думал, что скоро и Кэт ему не понадобится. А интуиция у Гарри была отменная.
Как только закапывать закончили, Харт резко развернул коляску и поехал прочь. Он выполнил своё обязательство. Дальше следовала вереница людей, желающих поскорее уже избавиться от своих букетов. Гарри и не представлял, что у Джеймса было столько родственников. Однако Харт даже думать более не желал об этом. Все эти уроды плакали. Он видел их в первый раз за всё время пребывания Гарри здесь. Семья Джеймса даже не пожелала увезти его и похоронить рядом с сестрой, как он хотел. К сожалению, с вниманием такие родственнички относятся лишь к завещаниям. А в своём Джеймс написать о желаемом месте своего погребения, видимо, позабыл.
Дорога уходила всё дальше и дальше в лес, становясь неровной. Местами она вообще пропадала, превращаясь в тропинку с ямками, похожими на старческие залысины. Трава постепенно выцветала, скрываясь под покровом из умирающих листьев. Гарри вдыхал их грибной запах всей грудью, пытаясь перестать чувствовать смерть, которая, как ему казалось, гналась за ним по пятам.
***
В свой корпус — один из центральных, в спальнях которого все окна выходили на ненавистный Гарри розовый сад — Харт вернулся, когда начало темнеть. Медсёстры грозились подать жалобу, но Гарри проехал мимо них, желая лишь одного — принять снотворное и отрубиться до завтрашнего дня. Пустой коридор кончился быстро, и Харт с удовлетворением закрыл за коляской дверь. Пока они доберутся до него, он ещё успеет насладиться тишиной комнаты. Гарри привыкал к четырём стенам, к небольшим окнам и своему халату на краю постели. Он ненавидел его. Он тоже пропах смертью, словно табачным дымом.
Сейчас бы затянуться...
Кэтлин нашла его задремавшим. Присев на стул, она дала ему проснуться. Гарри уважал её за понимание. Хотя, возможно, всё объяснялось повышением жалования в прошлом месяце. Харт верил, что это не так. Кэтлин тоже присутствовала на похоронах — по приглашению Рокси. Эта девочка и правда была хорошим человеком. Стоило позвонить ей и попросить передать какую-нибудь книгу.
«Кто это был?» — спросил он у Кэтлин. Та невольно вздрогнула — отвыкла от того, что мистер Харт разговаривает с персоналом — но затем улыбнулась и спросила, о ком именно он спрашивает. Тот парень, который помог ему удержаться? Так это её лучший друг, Гэри Анвин. Он часто подвозил Рокси и ждал её в машине, раскуривая сигаретку-другую. Неплохой парень, только вот проблемный. Откуда она знает? Так у неё на таких глаз. Но сигареты у него хорошие.
Гарри вспомнил, как Рокси называла парня. По-другому. Эггзи? Что за странное имя. Харт попробовал имя на вкус пару раз, шёпотом, пока Кэтлин помогала ему переодеваться. Эггзи... Почему именно так?
Снотворное заставило мысленного Гэри закрыть глаза и раствориться во тьме.
***
Через день Рокси перезвонила и сказала, что передаст целую стопку книг из библиотеки Джеймса. Гарри помнил, с каким восторгом тот о ней отзывался, рассказывал, что не может жить без шелеста страниц и скрипа винтовой лестницы на второй этаж, занимаемый философскими и историческими трудами прошлого века. Однако Рокси привозила в основном романы и детективы, изредка пьесы. Тогда Мерлин и Ли помогали ей, а Гарри с Джеймсом всегда сопровождали конец громкими аплодисментами.
Гарри отказался от дневной прогулки и отправился смотреть телевизор вместе с остальными обитателями хосписа. Ему нужно было побыть один на один со своими мыслями. Во время просмотра новостей всё внимание было обращено на голубой экран, а он сам мог насладиться отсутствием интереса к себе. За время проживания здесь Харт почти научился получать удовольствие от одиночества, но хорошая компания не давала ему этого сделать. Мерлин всё так же не выходил из комнаты, и Гарри понимал, что, кажется, пора завершить курс утверждения в реальности. Человек умирает в одиночестве — особенно, если находится здесь. Тешить себя иллюзиями было напрасной затеей.
Из головы не выходил тот парень. Гарри ничего не мог с собой поделать: он снова и снова чувствовал, как сердце уходит в пятки, очки летят вниз, и он было вслед за ними, но тут снова всё встает на свои места. Это не было похоже на объятье или вообще какое-либо проявление чувств, но только одно прикосновение Гэри подарило Харту гораздо больше тепла, чем любой поцелуй. Словно сама Жизнь снова повернулась к нему лицом.
Гарри закрыл глаза и попытался снова в деталях вспомнить лицо. Отчётливо в темноте проступали лишь глаза, немного — улыбка, но всё остальное скрывалось в сумраке. Так оно и бывает с воспоминаниями — постепенно они исчезают, словно старая краска стирается с жестяной поверхности сознания. Голоса превращаются в однотонные звуки. Запахи остаются дольше остального, но и от них, в конце концов, остаётся лишь лёгкое дуновение.
В холле корпуса громко хлопнула дверь.
«Я приехал к мистеру Харту. Нет, чёрт возьми, ему просили передать лично. Лич-но. Эй, а что ты так пялишься?»
Гарри поспешил на голос, заставляя прекратить себя улыбаться.
***
— Отвратительные очки. Зря Вы не разрешили мне достать старые.
— У меня не было возможности выбрать оправу.
— Те всё равно были лучше.
Гэри сам вывез Гарри в сад. Они доехали до самой беседки в центре. Розы почти потеряли свой цвет, поэтому Харт смог превозмочь себя и подышать воздухом здесь, а не у самого леса. Медсёстрам было лень отвозить его туда, поэтому вскоре Гарри мог наслаждаться природой уже только с террасы. Однако Эггзи сам настоял, что стоит прогуляться. Да Гарри и не был против. Совсем не был.
— Спасибо, что нашли время приехать и привезти книги. Передайте Рокси мою искреннюю благодарность за её хлопоты.
— Я сам выбирал. Она не может зайти в эту библиотеку. Ревёт третий день. Не могу её винить, сам ненавижу все эти дела с кладбищами. Стараюсь не соваться на подобные мероприятия, но Рокси была в таком раздрае, что я не мог оставить её наедине со всеми теми придурками. Будь их воля, они бы закопали Рокс вместе с дядей Джимом.
Данный комментарий не требовал объяснений. Гарри догадывался, что Джеймс завещал всё свое имущество Рокси и её старшему брату, Персивалю. По правде говоря, это было очень верное решение, и Харт был несомненно рад, узнав, что его предположения были верны.
— Эпично Вы тогда полетели.
— Я сделал это нарочно.
Гэри покосился на Гарри. Тот смотрел вдаль. Понимал ли он, что говорит? Анвин в этом очень сомневался.
— О чём это Вы?
— Нарочно хотел упасть. В яму.
— Юмор, я посмотрю, у Вас так же как ноги работает, а? Каким дерьмом они Вас здесь поят?
Гарри вздохнул, невольно усмехнувшись. Насчет дерьма этот парень точно не промахнулся. Эггзи, посмотрев на свою сигарету, вдруг протянул её Харту, озорно заулыбавшись.
— Будете? Я видел, как Вы смотрели.
— Нет, что Вы...
— Да ладно, затянитесь уже!
Пришлось. Однако Харт совсем не пожалел. Сделав несколько затяжек подряд, Гарри наконец расслабил плечи, прикрывая глаза. Выглянуло солнце. Гэри рядом напевал что-то себе под нос. Гарри почувствовал, как что-то внутри него потеплело. Мотив казался отдалённо знакомым, но он никак не мог вспомнить, где слышал его.
— «Поменяться местами»?
— Неа.
— Может, «Красотка»?
— Мимо.
— «Никита»?
— «Моя прекрасная леди», блин! С этим явно пора что-то делать, мистер Харт. Знаете, что? Давайте-ка я приеду завтра, часиков в двенадцать, и мы что-нибудь придумаем, о'кей?
Гарри вспомнил, что у него в полдень назначены процедуры. Анвин, небрежно затушив сигарету о перила беседки, вначале заметил, что ему насрать, но после строгого взгляда Харта всё-таки решил, что они смогут что-нибудь придумать. Проводив Эггзи, запоминая черты его лица получше, нежели в прошлый раз, Гарри спрятал пачку сигарет в карман брюк и поспешил к себе в комнату. Одна только мысль о том, что его могут поймать с ней, будоражила рассудок и щекотала под сердцем. Это не было похоже на выброс адреналина, но Харт наслаждался этим чувством.
Оказавшись один, Гарри подъехал к окну и, сумев справиться с замком, тихонько закурил.
Это было божественно. Нет. Эпично.
***
Гарри отказался от снотворного. Всю ночь он пролежал, не сомкнув глаз, но теперь даже был рад этому. Боль отступила на несколько часов, вопреки любым разумным объяснениям. Харт «прогонял» разговор с Эггзи у себя в голове раз за разом, смакуя каждое слово, каждый взгляд. Ему нравился Гэри. Тот просто не мог не нравится. Он отличался остальных, он был умён. Это Гарри понял сразу. Но почему же он «проблемный», как с уверенностью высказалась о нём Кэтлин? Харт видел синяки на запястьях и шее Гэри, но не придал им такого большого значения. После слов медсестры Харт задумался, да так крепко, что не сразу заметил Мерлина, наконец вылезшего из своего угла.
Мерлин плохо отнесся к идее Гарри подружиться с «этим молодым человеком».
— Таких, как он — предостаточно. Вполне мог просечь, что тебе нужна компания. Когда башка не варит, такие, как мы, часто совершают глупости и отдают всё проходимцам. Откуда ты знаешь, что он не такой, как они? Я видел его. Он шпана, Гарри!
— Рокси знает его. Я не верю, что она могла связаться с подобным человеком.
Своего мнения Мерлин так и не поменял, а Гарри, не желая ссориться с другом, не настаивал на продолжении спора. Достав шахматную доску, они играли партию за партией всё утро. Харт часто поглядывал на часы, чем очень раздражал Мерлина, но, в конце концов, тот отчаялся и просто перестал обращать на это внимание, опасаясь снова проиграть.
Эггзи так и не появился. Он "вышел" через три дня под залог. Сумма была полностью внесена Гарри. Мерлин, узнав, что это Рокси поставила Харта в известность о случившемся, отказывался с ней разговаривать. Вначале, увидев Эггзи на пороге своей комнаты в тот же день, Гарри и сам начал жалеть о содеянном, но тот так виновато улыбнулся, что Харт не смог сдержать ответной улыбки.
— Простите меня. Обещаю, отдам всё, как только отдам долги и достану денег матери. И так, блин, неловко вышло.
— А твой отец? Мне не нужны деньги, Гэри. Я давно не тратил такие суммы, так что не отнимай у меня этого удовольствия. Присядь, не путайся под ногами!
Гэри уселся на стул и с любопытством оглядел комнату. Увиденным он явно был не особенно-то и доволен, однако стыд, наверно, ещё имевший место, не дал ему съязвить об этом. Вопрос об отце заставил Анвина первый раз за долгое время подумать, прежде, чем ответить.
— Отец недавно погиб. Хотел помочь другу. И погиб. Я, собственно, не видел его давно. Папа постоянно работал, а потом заболел и... Мама не хотела, чтобы я видел его таким. Кстати, папа тоже жил здесь. И познакомился с папой Рокси тоже здесь. Вот такая у нас, блин, компания.
Гарри медленно поднял голову, прервав чтение. Гэри испуганно поднялся, увидев, что Харт стал белым, как лист бумаги.
— Как... Как звали твоего папу, Эггзи?
— Ли. Ли Анвин. Что, Вы его знали?
Смех на секунду наполнил уши Харта. Потом наступила полная тишина. Он просто смотрел на Эггзи, не знавшего, звать ему на помощь или просто не двигаться. Гарри моргнул через минуту, когда в глазах начало жечь. Как же Эггзи был похож на Ли... Конечно, как он мог забыть его фамилию? Лекарства съедали мозг. Осознав это в который раз, Харт почувствовал страх.
— Да. Твой папа был хорошим человеком. Он помогал мне не помереть здесь от скуки. Да и от всего остального заодно...
Эггзи выдохнул и, снова оглядевшись, тихо произнёс:
— Тогда почему бы мне тоже не попробовать?