Work Text:
— Станцуй для меня.
И кинул веер, небрежно так, но вложив в бросок больше силы, чем требовалось. Словно с намерением этим самым веером проломить голову. Зная брата, это не стало бы удивительным открытием, будь вместо Хуайсана кто-то другой. Но и брата он щадить не собирался.
— Станцуй. Для тебя же это привычно, так? Веера, танцы и прочая чушь.
Беззлобно, но с насмешкой. Нельзя ведь сказать, что Минцзюэ в него не верит, нельзя сказать, что давно махнул рукой и забыл, оставил, как сам Хуайсан забывает свою саблю в неприметном углу комнаты. И поэтому Хуайсан танцевал. Пока ноги не начали дрожать от напряжения, а уставшие руки перестали удерживать веер. Он танцевал — летал — по тренировочной площадке до самого вечера, когда младшие адепты уже отошли ко сну, танцевал, пока ночь не накрыла своим рукавом Нечистую Юдоль. Это было красиво — ночь, порхающий веер, легкие одежды (не тренировочные, что вы, он даже не думал сегодня из комнаты выходить и на глаза попадаться) и то яркий-яркий, режущий глаза, то тусклый, обманчивый свет фонарей.
Веер перекидывался, взлетал — и падал, каждый раз оказываясь пойманным у самой земли.
Хуайсан чувствовал эту игрушку лучше, чем Минцзюэ мог представить.
Хуайсан любил ее, а Минцзюэ эту любовь намеревался обернуть пользой.
А-Сан, как ласково порой звал его брат, действительно был влюблен в искусство. Любил каллиграфию и расшитые яркие ткани, картины, написанные небрежно, но чувственно, как и картины, погружающие в момент умиротворения и покоя. Любил расписывать веера и получать их же в подарок, дарить самому, и, если удавалось выкроить минутку из вечных побегов и увиливаний от тренировок, любил делать их сам, с наслаждением перебирая сандаловые «перья» и плотную, ещё чистую бумагу. Или металлические пластины, которые он с особым трепетом крепил к прочной деревянной основе.
Быть может, Не Хуайсан многого не знал, в том числе и что сделать с родовым проклятием.
Но Не Хуайсан хорошо танцевал. Привносил в завораживающий взгляд танец несвойственные ему резкие движения, явно подсмотренные у брата и других адептов. Нет, не подсмотренные. Разученные именно с этой целью, именно ради танца.
Светло-карие глаза растекались медом и горели золотом в слабых отблесках фонаря. В руках порхало безобидное лишь с виду оружие.
В тот вечер дагэ, кажется, впервые остался им доволен. Хлопнул по спине обессилевшего Хуайсана. И сказал что-то, что теперь не вспоминается, что-то важное и такое же теплое, как подставленное плечо и жесткая ладонь, опущенная на худую спину. Хуайсан и рад бы вспомнить, что брат тогда сказал, да не может — провалился в спасительный сон, не дослушав. Потом стало не до разговоров.
А потом Не Минцзюэ умер спустя месяц после этого разговора.
Тренировочный танец слишком стремительно превратился в закулисную игру со смертельным исходом. Веер не падал как когда-то, веер обрывал нитки жизней, почти ласково тушил — или, наоборот, раздувал пламя, чтобы до самого солнца достало. А привычную бумагу и запах сандала вытеснили металл и привкус крови во рту.
Не Хуайсан уже не понимал, чьей именно. И не знал, что сделать, лишь бы не захлебнуться ею самому.
— Станцуешь для меня? — этом голосе не было стали, вместо сильного броска — шаг назад, чтобы осталось пространство для свободных, нескованных движений. Внимательный взгляд, не острый, но как у Хуайсана — почти потухший. И злости не осталось, только боль, ноющая незаживающей раной. И от этого становится даже страшнее.
Не Хуайсан скрывает за веером скривившиеся губы, кивает, и пытается найти-найти-найти этот маленький островок суши, островок, не потопленный кровью. Мужчина замечает и этот безмолвный поиск.
— Может тогда, — теперь наоборот, сокращает расстояние, стоит так близко-близко, что можно сосчитать каждую морщинку на лице — и сцеловать ее, в мыслях, — станцуем вместе?
Веер падает в траву, чтобы про него забыли, сломали неосторожным шагом. Тонет где-то в траве, а руки сжимают чужие, теплые, не липкие и почти такие же как у дагэ. А может и нет. Хуайсан вряд ли вспомнит это теперь, да и неважно совсем.
Важно теперь другое: ему больше не нужно бояться.