Archive of Our Own ^beta

Если жизнь можно описать, как человека, то у Кудо Шиничи (он шипит с явным отвращением и выражением лица, будто его сейчас стошнит) это женщина.

Невероятно красивая с выдающимися формами. Огненно-рыжая с пухлыми губами, обмазанными броской ярко-красной помадой, той самой, которой постоянно красятся чистейшие дряни в красочных фильмах, где наигранного пафоса и пошлости больше, чем намёка на сюжет. От его жизни несёт алкоголем за версту, несмотря на то, что она душится дорогими духами с резким и долго держащимся запахом, выливая почти весь флакон.

Его жизнь — стерва, самая настоящая. Курящая Lucky Strike* и пьющая D’Amalfi Lemencello Supreme*. Иногда подрабатывающая шлюхой рядом с каким-нибудь дорогим баром.

Ему кажется именно так.

Он тяжело вздыхает и с громким шорохом садится на диван, окидывая голову на спинку. С горечью, вставшей камнем в горле, Шиничи смотрит на разбросанные бумаги на столе, где поверх всего этого мусора лежит папка. Скользя в очередной раз глазами по названию, он закусывает губу до крови.

Если бы жизнь была женщиной, Кудо непременно врезал бы ей по лицу.

Кайто стоит у огромного окна, упираясь спиной к стеклу и чувствуя холодок, распространяющийся по телу. Ему уже двадцать семь, а жизнь всё ещё непроглядное чёрное. На его голове шляпа расположена так, что закрывает пол лица и отчего-то ему весело. Он оттягивает подтяжку, смотря в пол, и резко отпускает. Раздается хлопок, и он улыбается. Всё ещё идиот, что сказать.

Дверь открывается неслышно. Женщина от силы лет тридцати проходит в комнату, постукивая длинными каблуками, и останавливается прямо перед Куробой. Усмехнувшись, она снимает с него шляпу и надевает на свою макушку. Ей в самый раз.

Кайто поднимает глаза медленно и пристально смотрит своими сапфирами на вошедшую. У женщины радужка — янтарь, блестит и переливается, а русые волосы — кудри, точно пружинки, немного покачиваются.

— Кампари, я всё приготовила, — она смотрит ему прямо в глаза и улыбается линией тонких губ. — Радуйся. А-то рожа у тебя, будто крысу съел.

Вздохнув, измученно, Куроба встаёт прямо и засовывает руки в карманы брюк. Девушка на полголовы ниже его.

— Марсала*, я не в настроении, — Кайто устало хмурится и утыкается лбом в чужое плечо в кожаной куртке. — Мне надоело. Я хочу домой.

— Но у тебя нет дома, — мурлычет она, с напускной язвой в голосе, и гладит его по голове. — Только эта гниль.

Кампари поднимает голову и смотрит в виски, плавающие в глазах женщины. Вздыхает и отворачивается к окну, зарывшись пальцами в собственные волосы.

— Марсала, я хочу встретиться с ним, — он просит у неё с голосом настолько отчаянным, что сердце сжалось бы у любого.

Она улыбается, по-матерински, и упирается руками в бёдра.

— Предсмертное свидание?

— Предсмертное желание, — поправляет он.

— Вермут твоя идея не понравится, — Марсала берёт ключи от машины со стола.

— Будет уже слишком поздно, когда ей «не понравится», — Кампари усмехается.

Марсала лишь закатывает глаза и, поправив шляпу, уходит.

— Кудо Шиничи? — окликает незнакомый голос, и детектив поворачивается.

Они стоят посреди улицы напротив книжного магазина. На ней летнее белое платье с голубой ветровкой и красным платком, подвязанным на шее, а на голове всё та же шляпа, из-под которой вьются её русые кудри. Улыбается, хищно, как плотоядное животное.

— Именно ты-то мне и нужен, — восхищённо говорит незнакомка, и голос у неё невероятно громкий.

— Кто вы и зачем я вам нужен? — спрашивает Шиничи, смотря на женщину и пытаясь понять хоть что-нибудь о ней, но ничего не приходит на ум.

Она кто-то без единой зацепки, и Кудо морщится. Такого не бывает.

— У меня есть для тебя сюрприз, Кудо Шиничи, — воркует она, точно певчая птица.

Он закатывает глаза и готовится уйти, когда её улыбка становится такой ужасно холодной, что его пробирает дрожь. Не понаслышке Кудо Шиничи знает, кому принадлежит этот изгиб губ.

— Кампари ждёт тебя. Ты со мной? — она крутит на своём тонком указательном пальце ключи.

Кампари.

Сердце Кудо мгновенно начинает биться так быстро и тяжело, что он на мгновение замирает в оцепенении от волнения.

Снова встретиться с ним спустя столько лет.

— Я думал, что остались только Кампари, Джин и Вермут, — горько усмехается Шиничи, фыркая, и делает шаг ей навстречу. Это согласие.

— Ох, ну, я тёмная лошадка, — смеётся она и идёт к своей великолепной чёрной детке, которую полюбила за пять лет. — Марсала, будем знакомы.

Машина пискнула на мгновенье, оповещая, что открыта. На секунду замерев, женщина бросает взгляд на детектива.

— Только без детективных штучек. Это приватная встреча. Джина не будет.

Кудо лишь кивает и садится в машину.

В здании еле-еле горят огни свечей, и, оказавшись у двери, которая ведёт к тому, чего он так сильно желает, он не уверен, что готов сделать этот чёртов шаг. Его жизнь, в конце концов, — стерва, и он не удивится, если те слова были ложью, а на той стороне стоит Джин, готовый выстрелить ему прямо в голову, как только он зайдёт.

Но есть вероятность, что Кид… нет, Кампари там.

Комната за дверью — кошачья коробка, а он — Шредингер, проверяющий жива кошка или мертва. Будет ли он жив и встретит Кампари или отхватит пулю и отойдёт в мир иной. Неплохая перспектива для двадцатисемилетнего детектива, чьё имя прогремело уже на весь мир.

Дверь почему-то открывается со скрипом.

Здесь темно, и освещение хуже, чем во всём здании, но этого достаточно, чтобы разглядеть черты парня, кажется, спящего в кресле, склонив голову вправо. И его достаточно, чтобы у Кудо Шиничи зазвенело в ушах от трепета.

Одурманенный, Шиничи думает, что Кампари — точно статуя эпохи ренессанса*. Такая же идеальная и прекрасная, что нельзя отвести взгляда. Его личный Аполлон* во плоти.

Собственные шаги как никогда громко звучат в ушах и кажутся ужасным шумом, портящим этот момент. Момент, которого он так ждал.

Кудо садится на подлокотник, касается чужой щеки рукой и хочет коснуться губы, когда на его запястье появляется хватка, а сапфировые глаза игриво смотрят прямо в его ультрамариновую радужку.

— Это сексуальное домогательство, меитантей, — Кайто облизывается, усмехаясь.

Эта фраза обычная, но Шиничи кожей чувствует подвох.

— Это первое, что ты говоришь мне спустя шесть лет, — детектив вздыхает, нехотя убирает свою руку и утыкается лбом в грудь Куробы, одетого в чёрную рубашку, так прекрасно сидящую на нём. — Собираешься убить меня?

— Оу, нет, — смеётся бывший вор, театрально махнув рукой в сторону. — Просто мой эгоизм, не беспокойся. Захотел увидеть тебя, — Кампари хватает ладонь Кудо и путает их пальцы в замок.

И отчего-то всё невероятно естественно и правильно.

Но Шиничи помнит — его жизнь стерва.

— Возвращайся, — голос Шиничи, кажется, звучит намного тише, чем обычно. — Тебе не нужно быть с ними. Ты не убийца.

— Я — убийца, Кудо Шиничи-сан, — Кайто утыкается подбородком в волосы Кудо, и они щекочут его лицо. Он готов даже засмеяться. — Мои руки по горло в крови. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы быть оборванной, а на моей совести таких много. Это не стирается.

Шиничи поднимает голову, глядя на лицо Куробы, в котором нет ни единого просвета, лишь отчаяние, которого полны оба, и хочет что-то сказать, но Кампари чувствует и пальцем затыкает его.

Бывший вор бы с радостью слушал этот голос всю жизнь, но не сейчас, когда он точно знает, что Шиничи хочет сказать, и он знает наверняка, что слушать его не будет. У него всё готово, и он всего лишь хотел побыть с тем, кто всех спас.

— Не нужно ничего говорить, пожалуйста, — просит Куроба и проводит рукой по чужим волосам, невероятно мягким, касаться которых — невероятное наслаждение, и он мог бы делать это вечность. Вечность с ним.

Шиничи внезапно встаёт с подлокотника и садится на колени Кайто, от чего последний удивлённо вылупляет глаза. Он уверен, что сейчас похож на сову. А затем объятия. Нежные и тёплые. Куроба молится, чтобы детектив не услышал, как бьётся его глупое-глупое сердце. Но обнимает в ответ. И чувства, которые он испытывает в этот момент — лучшие за шесть лет.

Сколько они так просидели, Кампари не знает, но когда смотрит на часы, висящие справа от них на стене, хмурится.

— Тебе пора, — грустно сообщает он.

— Что?! — возмущается Шиничи, но дальнейшее недовольство выразить не даёт взгляд Кайто. Отрешённый. Мёртвый. Молящий. — Хорошо… — Кудо шипит сквозь зубы и поднимается.

Атмосфера между ними удушенная руками своими же. Точнее руками Куробы Кайто. Потому что он фактически мёртв.

Кайто повторяет за ним и провожает до выхода. Это в последний раз.

У входа дома уже стоит Марсала с открытой дверью машины и странно улыбается Куробе, что не остаётся незамеченным Шиничи, который тут же поворачивается к нему лицом.

— Спасибо, что пришёл, меитантей, — говорит он, а в следующую секунду целует детектива, от чего у последнего голова идёт кругом. Но вскоре Кайто отрывается и толкает Кудо прямо на сидение, не забыв захлопнуть дверь после. — Марсала, остальное на тебе.

Кудо Шиничи не понимает. Теряется. А затем слышит щелчок.

Марсала сидит за креслом водителя, улыбается, а на её левой руке красуется кольцо от наручников, второй же — на правой руке Шиничи. Она давит на газ и отъезжает от дома на несколько десятков метров.

— Что это за хрень? — почти кричит Кудо, пытаясь отпереть дверь. Он хочет пробить стекло, но вспоминает, что главная проблема на его правой руке. — Сними.

— Не могу. Это его просьба, — Марсала говорит серьёзно и холодно. Сейчас она — точно член организации, а не девчушка, какой могла показаться. — Смотри, — она показывает на фигуру, приближающуюся к дому, и у Шиничи от страха бегут мурашки по спине.

Она солгала.

— Джин…

Шиничи поворачивается лицом к Марсала, понимая всё. Она лишь печально улыбается.

Его жизнь радуется и выкуривает новую сигарету, смеясь в голос.

Джин заходит в зал, где очень ярко из-за огромных окон, на которые навалился Кайто. Длинноволосый мужчина сжигает парня взглядом, в ответ на что тот лишь фыркает.

— Знаешь, Джин: кровь не отмывается, — Куроба смотрит в окно и прячет руки за спину. — Такие, как мы, не могут жить в этом несовершенном идеальном мире, — он усмехается и нажимает на кнопку в наручных часах.

Кудо Шиничи смотрит на взрыв и полыхающее алое пламя, не желая верить в увиденное.

Лучше бы он сегодня не встречался с этим вором вообще. Ещё лучше бы не знать его в помине. А идеально бы не любить его никогда.

Его жизнь самая настоящая стерва. Самая ужасная. Самая отвратительная. Его правда от неё тошнит, и он не видит смысла продолжать этой паскуде дальше существовать.

Марсала зовут Иммаколета*, она ассистентка Кампари с чистыми руками. У неё два билета в Сицилию, паспорт Куробы Кайто и дом, где она жила с ним пять лет.

Шиничи сжигает папку в таком же красном огне, в которой сгорел он сам.

От его стервы пахнет ликёром.