Work Text:
Цзян Чэн сражался на войне и в бесчисленных битвах, он вдыхал ядовитый дым, глотал кровь и слезы на поле брани пока вел своих людей к победе. Он видел несчетное количество смертей, миллионы ран и ожогов на чужих телах. Он держал солдат за руку в то время, когда свет в их глазах угасал.
Так что Цзян Чэн знал, что его раны смертельны.
Он каким-то образом еще держался, но они не смогут добраться до целителя вовремя - хотя особого значения это уже и не имело. Рана глубокая и сильно кровоточила, Цзян Чэн мог чувствовать медный привкус во рту, а его зрение затуманивалось все больше с каждой секундой. Ему не нужно было быть гением, чтобы понимать: шансов остаться в живых у него не было.
Цзинь Лин плакал, говорил, что все будет хорошо, что они все исправят, когда его дрожащая рука осторожно сжимала запястье дяди. Но Цзян Чэн знал правду. И где-то в глубине души Цзинь Лин тоже знал эту правду, как бы сильно он ее сейчас ни отрицал.
Цзян Чэн смотрел на своего племянника, видел насколько подавленное у него лицо, насколько он в нескольких шагах от потери всего. У Цзинь Лина всегда был только Цзян Чэн: он его единственный родитель, его друг, его наперстник*. Как только Цзян Чэн умрет, у него действительно никого не останется.
Цзинь Лин сломается без Цзян Чэна. Как только Цзян Чэн осознал это, он понял, что именно должен сделать.
Цзинь Лин все еще рыдал, когда Цзян Чэн внезапно обнял его, крепко прижимая племянника к груди, не заботясь о сильной дрожи из-за боли в боку. Цзинь Лин замолк и напрягся. Он чувствовал как кровь его цзюцзю пропитывала его одежду, но теплые руки отвлекали. Слезы жгли глаза, а в горле образовался комок.
— Я люблю тебя, А-Лин, — сказал Цзян Чэн и воспользовался моментом, чтобы насладиться теплом Цзинь Лина, мягкостью его одежды, естественным запахом его кожи; прежде чем он отстранился, его тело пошатнулось.
Цзинь Лин в отчаянии наблюдал за ним: "Цзюцзю..."
Цзян Чэн рукой закрыл глаза Цзинь Лину. Он кашлял кровью, но его губы растягивались в нежной улыбке так отличающейся от обычного хмурого вида.
— А-Лин... помнишь ту игру, в которую мы играли, когда ты был маленький? Сосчитай до трех и тогда боль исчезнет?
Это была глупая игра. Когда юный Цзинь Лин падал и обдирал колени, Цзян Чэн предлагал сыграть в нее. Он садился перед ним, дотронувшись пальцами до царапин, выражение его лица становилось мягкими. Боль исчезала, так как Цзян Чэн использовал свою ци для исцеления, но Цзинь Лин не знал этого и думал, что это волшебство. Наблюдать за ним было странно занимательно.
Цзинь Лин кивнул, вспоминая эти события, из его груди рвался крик, но даже если его рот приоткрылся - не вырывалось ни звука.
— Давай сыграем еще раз. Когда я досчитаю до трех, ты не будешь больше чувствовать боли, — шептал Цзян Чэн, его конечности дрожали, и последние силы покидали его. - Ты готов? Один... Два...
...
Три.
С лица Цзинь Лина исчезла рука. Цзинь Лин снова открыл глаза.
Перед ним никого не было. Цзинь Лин растерянно озирался, не понимая, почему он стоял один посреди леса. Тогда его внимание привлек фиолетовый отблеск на земле.
Он наклонился и поднял предмет. Это кольцо — нет, духовное оружие. Оно казалось странно знакомым, но он не мог вспомнить почему. Цзинь Лин не понимал. Что он здесь делает? Почему он один? Почему он весь в крови?
Он отвлекся, когда услышал крики Вэй Усяня в далеке. Цзинь Лин наблюдал как Вэй Усянь пробирался ближе, с обезумевшим лицом, и широко распахнутыми от беспокойства глазами.
— Цзинь Лин, ты в порядке? Где Цзян Чэн? — спросил Вэй Усянь, испуганно осматриваясь по сторонам. Его черно-красные одежды развевались на ветру. Он особенно забеспокоился, когда заметил количество крови вокруг, но Цзинь Лин, похоже, не был ранен. Так откуда...
Цзинь Лин в растерянности моргнул, сбитый с толку:
— Цзян Чэн?.. Кто это?
В глазах Вэй Усяня зажглась искра гнева. Он стиснул челюсти, а его ярость заставила Цзинь Лина вздрогнуть.
- Цзинь Лин, сейчас не время шутить…
Он запнулся, когда заметил кольцо на ладони молодого человека.
— Это же... Цзыдянь... — голос Вэй Усяня осекся, а сам он замер. Воздух стал чуть холоднее; кончики его пальцев едва ощущались.
Цзинь Лин с пренебрежением взглянул на кольцо. Какое-то воспоминание засело на задворках разума, но, как бы он ни старался, он не мог его достать.
— Я нашел его на земле, интересно, кто...
Что-то мокрое капнуло на его щеку.
Цзинь Лин запрокинул голову, думая, что, возможно, начинался дождь, но небо было ясным. Сбитый с толку, он поднял руку и провел ей по лицу.
О.
— Я... плачу? — прошептал Цзинь Лин, прежде чем острая боль внезапно вспыхнула в его груди. Он упал вперед, рыдания сорвались с его губ, а слезы свободно потекли по щекам.
— Цзинь Лин? — Вэй Усянь коснулся его плеча, но Цзинь Лин только сильнее затрясся.
— Я-я не з-знаю, н-но... — Цзинь Лин схватился за грудь, кольцо горело в его руке. Кто-то умер, он умер! Но кто этот он такой? Почему он не может вспомнить?
Вспомнилась фиолетовая вспышка, сердитый хмурый взгляд, но прежде чем Цзинь Лин успел опознать его, он исчез из его сознания...
— Я чувствую, будто... Я только что потерял кого-то важного для меня!..
Глаза Вэй Усянь округлились и он немедленно заключил Цзинь Лина в объятия, позволяя парню рыдать на своей груди; печальный крик эхом разносит по лесу.
Вэй Усянь поддерживал дрожащее тело Цзинь Лина, но не замечал нескольких слез, текших из его собственных глаз. Вэй Усянь проклял свой острый ум за то, что слишком быстро понял произошедшее.
О, Цзян Чэн, ты - идиот, ты действительно должен был уйти в расцвете лет, а?
Цзян Чэн знал, что дух Цзинь Лина будет сломлен, если он умрет. Он решил пожертвовать собой в последний раз. Таким образом он использовал остатки свой ци, чтобы сотворить последнее заклинание.
Заклинание, стирающее все воспоминания о человеке из чьего-то разума.
Лишение Цзинь Лина воспоминаний было величайшим проявлением любви, которое Цзян Чэн когда-либо мог проявить к своему племяннику.
Поскольку Цзян Чэн так сильно любил Цзинь Лина, он предпочел бы, чтобы его племянник продолжал жить, не помня о нем, а не превратился в подобие своего прежнего "я" из-за неспособности защитить цзюцзю.
Но такого никогда не произойдет, ведь Цзян Чэн полностью стер себя из памяти Цзинь Лина.
Это был последний дар Цзян Чэна Цзинь Лину.