Work Text:
1
— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
Судя по голосу, второй дядя был спокоен и то, что я сказал, его не шокировало. Он бросил эту реплику как бы мимоходом. Но я чувствовал на себе этот взгляд, которым можно было забивать гвоздки в крышку грома. Наверняка у него в голове зрел план моего похищения.
Сейчас он прикажет кому-нибудь вырубить меня, а на следующий день я окажусь пристегнутым наручниками к кровати рядом с сомнительной красоткой, которой я должен буду сделать наследника (желательно мальчика), и только тогда дядя даст мне жить спокойно.
Я поставил чашку на стол, чтобы не разбить ненароком, иначе дядя затребует потом с меня её стоимость (и стоимость чая заодно). Закрыл глаза и приготовился ждать своей участи.
2
Известие о том, что отец попал в больницу, застало меня в кабинете, где я клевал носом над очередной пухлой папкой, набитой пожелтевшими документами из архивов «Южного бюро»(1).
Я невидящим взглядом уставился в окно. В трубке мать устало и без истерики говорила о том, что у отца случился микроинфаркт, но опасности для жизни нет. Она не просила приехать, но мне показалось, что от меня этого ждут.
— Бля, ну что ты телишься, Наивняш, поезжай, конечно, — бросил Толстяк под равномерный стук ножа. — На пару дней я сам справлюсь с рестораном, тем более туристов сейчас почти нет. Грёбанный ковид!
Действительно, последнее время в нашем заведении большая часть столиков пустовала, да и то приходили в основном местные. Но я не волновался о падении доходов. Наоборот, радовался возможности отдохнуть и наслаждаться тишиной.
Я кивнул. Всё-таки задолжал я родителям визит, учитывая, что они терпели все мои прошлые выходки, не задавая никаких вопросов.
Выехать я собрался рано утром. Толстяк не вышел меня провожать, похоже, он ещё спал. Собираясь, я едва не забыл, что пообещал ему привезти родителям нашего домашнего вина и кое-что из приготовленной им снеди.
«Они решат, что ты — моя жена», — усмехнулся я в ответ на предложение. «А что, не так? Я твоя вторая жена!». На этой фразе он шлёпнул меня по заднице и гордо удалился. Мои ругательства разбились об его широкую спину. Я виновато покосился на Молчуна и мысленно вздохнул с облегчением, увидев, что он улыбается.
От ревности в нашей странной семейке чаще всего страдал я сам.
Молчун ждал у машины. Он был налегке, стоял, спрятав руки в карманы толстовки и облокотившись спиной о дверь со стороны пассажирского сидения.
От неожиданности я чуть не споткнулся на ровном месте. Чего это на него нашло? Разговор-то он слышал и знал, почему мне придётся уехать, но ничего по этому поводу не сказал и не выразил желания присоединиться.
Мы переглянулись.
После вчерашнего звонка меня нагнали мысли о том, какой я паршивый сын. Я считал, что из-за специфики жизненного опыта давным-давно смирился с тем, что люди могут уйти из твоей жизни в любой момент.
В определённый период мне хотелось стать таким же отрешённым и равнодушным к миру, как Молчун. Будто таким образом буду лучше его понимать. Мне казалось, что я достаточно ожесточился, но это был самообман.
Сидя за рулём, я почувствовал, как у меня дрожат руки, и беспомощно посмотрел на Молчуна.
Я привязал этого бессмертного полубога к миру и эгоистично радовался, что оставил следы в его сердце и на его теле.
Что он будет делать, когда нас с Толстяком не станет?
Я задавал себе этот вопрос тысячу раз, но никогда не решался спросить у него. Боялся услышать равнодушный ответ: «Я всё забуду». Но ещё больше меня пугала перспектива, что, оставшись один, он ничего не забудет и навсегда уйдёт за Врата.
Возможно, в тот момент я что-то сказал или всхлипнул, но Молчун вдруг положил ладонь мне на затылок и притянул к себе. Наши лбы соприкоснулись, я поймал ртом его дыхание. Он запустил пальцы мне в волосы и успокаивающе погладил по голове.
От этого незатейливого жеста у меня в груди словно распустился тугой узел. Тело обдало волной тепла. Потом Молчун отстранился, и я разочарованно хмыкнул. Зря надеялся на поцелуй.
— Поехали, — сказал он, откинувшись на кресло, и явно приготовился дремать.
Я выкинул ненужные мысли из головы (до следующего приступа самокопания) и завёл машину.
3
При виде отца на больничной койке и сидящей рядом на табуретке мать меня охватило странное чувство нереальности. От слабого, но вездесущего больничного запаха нахлынули неприятные воспоминания.
Я по привычке обернулся к Молчуну, но потом вспомнил, что тот остался ждать за дверью.
Мать чистила яблоки, отец лежа разминал правую руку эспандером. Он выглядел осунувшимся, но достаточно бодрым. Заметив меня, он попросил мать помочь ему сесть, я поддержал его с другой стороны.
— Врачи говорят, можно какое-то время уже сидеть в кровати, ещё упражнения делать, чтобы застоя не было. — Отец похлопал меня по плечу, за что мать на него шикнула. — Извини уж, что тебе пришлось приехать.
Я покачал головой и сел на незанятую соседнюю койку.
Разговор клеился не очень хорошо. Мать натянуто улыбалась и стала расспрашивать меня о жизни в деревне и о ресторане. Отец отмалчивался, они время от времени переглядывались. Похоже, что они о чём-то договорились перед моим приездом или хотят о чём-то спросить.
В своих ответах я расписывал всё в радужных красках и старался показать, как я доволен жизнью. Возможно, даже слишком старался, чтобы показать — обо мне не нужно беспокоиться. Показал им вино, которое они обещали попробовать, когда отца выпишут из больницы. От моих слов и видя, что со мной всё хорошо, они ощутимо расслабились. Но продолжали переглядываться.
Я нахмурился и немного занервничал.
— Вы что-то ещё хотели узнать? Если нет, то я бы хотел уже поехать обратно. — Нащупав телефон в кармане, я посмотрел на время и собрался уже встать.
В этот момент они оба заговорили одновременно, потом замолчали и снова посмотрели друг на друга. Потом поочерёдно вздохнули и уставились на меня. То ли с надеждой, то ли с опасением. Первой молчание нарушила мать.
— Малыш Се. Мы тут общались недавно с твоим вторым дядей… — Она снова посмотрела на отца, будто ища поддержки, но тот упрямо поджал губы и покачал головой.
— Сколько ещё ты собираешься жить вот так, бобылём, а? — выпалил он в сердца и одарил меня грозным взглядом.
Вот оно что. Я криво усмехнулся и поднялся.
Значит, разговора не избежать. Время совершенно не подходящее, но они сами подняли этот вопрос. Спасибо тебе, мой дорогой второй дядя.
«Ошибусь так ошибусь, но буду идти дальше»(2). Если промолчу сейчас, потом придётся врать всю оставшуюся жизнь.
— Мама. Отец. — Я весь подобрался и старался придать себе серьёзный и торжественный вид, но получалось плохо. Впервые за долгое время я дико нервничал. — Хочу вас кое с кем познакомить. Хотя, вы этого человека наверняка узнаете.
4
Молчун изучал мою старую комнату с таким же внимательным и отрешённым интересом, с каким он обычно рассматривал древние артефакты. А я при этом следил за ним, особенно за его пальцами, когда он касался мебели, стен, стола, на котором когда-то был мой компьютер, но теперь его место занимали аккуратные стопки книг и папок. Молчун трогал и корешки книг на полках, вбирая взглядом названия, которые, скорее всего, ему ничего не говорили.
Я мысленно поблагодарил мать за то, что она исправно тут убиралась, поэтому не пришлось смущаться из-за пыли.
Осталось ли в комнате что-нибудь компрометирующее, особенно с подростковых времен? Я почесал затылок и тоже принялся оглядывать окружающую обстановку. Но не мог припомнить ничего, что могло еще тут лежать, кроме учебников по архитектуре, детективных романов и…
Ой бля, хорошо, что я в своё время успел избавиться от распечаток с определённого рода… картинками — грубо говоря, с гейским порно. Что в свое время удовлетворяло моё любопытство, когда я понял, что мне нравятся не только женщины.
Но кого я обманываю, в молодости мне не везло ни с кем, вне зависимости от пола и ориентации. Да и времена были другие(3). Мне и в голову не пришло бы, что однажды я приведу в дом родителей… своего любимого человека.
Вспомнилось, что на первых порах он меня дико бесил. А что теперь? Я не представляю жизни без него. И без Толстяка.
Я вздохнул и прикрыл глаза. И побоялся их открыть вновь и увидеть, что Молчун исчез, и всё, что произошло за последние семь лет, нереально. На самом деле я умираю у подножия Бронзовых врат и мне снится, что я наконец набрался смелости признаться, а Молчун ответил мне взаимностью.
Возможно, на мне лица не было, и Молчун это заметил. Я почувствовал прикосновение его пальцев, за которым последовал поцелуй, такой же лёгкий и дразнящий, когда мы впервые поцеловались той ночью в ресторане. На следующий день Толстяк обнаружил нас спящими на полу кухни и на радостях потребовал отпраздновать, что двое его лучших друзей «наконец вытащили головы из задницы (это он про меня сказал) и сошлись».
Почему я такой болван, что так поздно всё осознал?
Какое-то время мы стояли обнявшись. Я любил обнимать его, а когда он меня обнимал, я чувствовал абсолютное спокойствие и безопасность. Но я больше не желал умереть в его объятиях, теперь мне хотелось прожить рядом с ним как можно дольше.
Стук в дверь и голос матери выдернули нас в реальность. Молчун неохотно меня отпустил, но продолжал пожирать глазами.
— Я хочу, чтобы ты оттрахал меня до потери сознания, — прошептал я ему на ухо и поразился собственному бесстыдству. — Хочу чувствовать тебя внутри. Хочу оставить на тебе свои метки. Хочу тебя.
Зрачки Молчуна расширились, он судорожно выдохнул. Когда-то я гадал о том, мог ли он испытывать плотские желания и как бы выглядел во время оргазма. Представлял, как он удовлетворяет себя и сам дрочил на эти картины.
Только когда мы первый раз занялись любовью, я понял, что он хотел и ждал именно меня, а не кого-то ещё. А я был идиотом.
— Дома. Я сделаю всё, что ты захочешь, когда вернёмся домой, — прошептал он в ответ и прикоснулся губами к шраму на моём горле.
«Ты — единственное, что связывает меня с этим миром».
Почему я раньше не осознавал до конца значение этих слов?
Меня повело, и я чуть не рухнул, снова в его объятия. Но надо было идти на кухню и помогать матери с готовкой. Поэтому сначала я заглянул в ванную и умылся холодной водой.
5
— Малыш Се, и что мне с тобой делать?
Судя по голосу и насмешке в конце фразы, второй дядя не злился. Пока.
Я осторожно приоткрыл глаза. Ничего не произошло. Меня не отравили и не похитили. Конечно, в случае чего, Молчун бы меня нашёл и вытащил, но всё равно следовало бы опасаться неожиданных ходов со стороны дяди.
— Не надо делать то, о чём ты бы потом пожалел, — улыбнулся я, скрестив руки на груди. — Ты ведь знал о том, почему я не хочу жениться, но всё равно настоял на разговоре с моими родителями.
Второй дядя спокойно наслаждался дорогим чаем Тегуаньинь(4), его прищуренный взгляд за стёклами очков говорил: он что-то решил, но ему очень хочется меня подразнить.
— Я могу задать тебе встречный вопрос. — Ошалев от собственной смелости, я не подумал, что, переводя стрелки, мою судьбу не решить. Но отступать было уже поздно. — Ты сам никак не женишься по той же причине, что и я?
Надо отдать дяде должное — на его лице не дрогнул ни один мускул. Он отпил глоток и кивнул, как бы между делом.
Я в тот момент тоже решил смочить пересохшее горло и поэтому чуть не поперхнулся.
— Поэтому, малыш Се, веришь ты мне или нет, но я тебя понимаю. Не могу сказать, что не одобряю твой выбор. Связать судьбу с бессмертным патриархом семьи Чжан — на такое способен решиться либо влюблённый идиот, либо гениальный стратег в отчаянии. Ты же в равной степени бываешь и тем, и другим.
Второй дядя уже давно пытался с помощью разных лазеек и шантажа заставить меня делать то, что он считает нужным. Так и на этот раз. Я, как воистину влюблённый идиот, предоставил ему шанс на блюдечке.
— Я не буду тебе препятствовать, живи, как захочешь. Всё равно твоё упрямство не перешибить. Однако… есть кое-что, что надо обсудить и желательно в ближайшее время. Ты понимаешь, о чём я?
Речь о наследнике. Моя роль будет состоять в том, чтобы убедить этого будущего наследника стать частью нашей семьи. Я догадывался, кого имел в виду дядя. Уговорить этого парня будет очень непросто… но это уже совсем другая история.
6
Мне пришлось курсировать между деревней Юй и Ханчжоу туда и обратно ещё пару раз. Я отвёз Молчуна домой, собрал кое-какие вещи и вернулся к родителям на следующий день. Я решил, что побуду с ними, пока отца не выпишут.
Никто не задавал вопросов, никто не поднимал тему моего «каминг-аута». И я был за это родителям благодарен, хотя знал — теперь они не хотят видеть нас с Молчуном вместе, чтобы лишний раз не вспоминать о том, что их сын не такой как все.
В тот вечер мать приготовила нам ужин, в том числе и мои любимые креветки в чае Лунцзин(5). Молчун отвечал на её вопросы не так односложно, как обычно — я от него не ожидал. Думал ли он тогда о своей матери? Я не знаю. Но от его грустного взгляда у меня было тяжело на сердце.
Позже я терзался сомнениями, стоит ли перед ним извиниться. Все эти социальные нормы и предрассудки для такого как он не имели значения.
Но я должен был хоть что-то сказать. В ответ на мою серьёзную, заготовленную речь Молчун только покачал головой и спокойно улыбнулся.
«Тебе это было важно», — вот что он сказал.
Каждый раз, когда я думал, что не заслуживаю того, что у меня есть сейчас, не заслуживаю этих людей рядом, они словом или делом доказывали обратное.
На нашу жизнь мои переживания никак не повлияли. Незаметно подошёл к концу май. Вся округа готовилась к Празднику драконьих лодок(6), а мы с Толстяком по традиции до хрипоты спорили, каких цзунцзы приготовить — сладких или солёных, и устроили соревнование, кто сделает большее количество. Причем Молчун помогал нам обоим, хотя я всеми средствами пытался сжульничать, чтобы он помогал только мне. В итоге получилась ничья.
Деревенский староста уговаривал нас участвовать в заплыве, но я вежливо его спровадил. Мы наблюдали за соревнованиями с берега, но через какое-то время нам это наскучило, и мы вернулись домой.
Праздник для нас закончился посиделками на крыльце и холодным пивом. Молчун дремал, положив голову мне на колени, Толстяк воодушевленно говорил о том, что засиделся дома и хочет, чтобы мы отправились в путешествие.
Я почти уже согласился, но разговор пришлось отложить — мне на телефон стали приходить странные сообщения. Я показал их Толстяку. Он прочитал, потом посмотрел на меня.
— Может, тебе консультации, советы в отношениях давать теперь? За отдельную плату.
— Какие к чертям собачьим советы? Откуда они вообще узнали? — фыркнул я и покосился на Молчуна. Тот продолжал дремать.
Толстяк поклялся, что никому ничего не говорил. Я ему верил. Возможно, кто-то просто подслушал наш с дядей разговор, а потом слухи и сплетни разлетелись со скоростью жуков-трупоедов, слетающихся на свежий труп.
Вздохнув, я отпил ещё пива и положил руку на плечо Молчуна. Он накрыл мои пальцы своими.
7
От: Малышка Бай
Как вы могли от меня такое скрыть! Я знала, я знала!
А можно у вас совета попросить? Кажется… мне всё-таки нравятся девушки.
* * *
От: Чёрные Очки
Вот это я понимаю достижение, ученик. Я по-хорошему завидую Немому Чжану.
А ещё благодаря тебе я выиграл пари.
* * *
От: Хо Сюсю
Братик У Се, я от тебя этого не ожидала. Храбро, очень храбро. Если бы у меня хватило смелости на что-то подобное, но я не могу пойти против семьи.
Желаю вам обоим счастья.
* * *
От: Цветочек
Из-за тебя я проиграл пари.
Почему я чувствую себя твоим бывшим?
* * *
От: Хо Даофу
Надеюсь, мне не придётся лечить твою спину и всё, что ниже.
Поэтому ради бога обойдись без экспериментов на старости лет.
* * *
От: Чжан Хайке
Поздравляю, брат, теперь ты не отвертишься от обязанностей «второй половины» патриарха. Вам обязательно нужно приехать в Гонконг до конца года. Устроим там свадьбу.
Будь осторожен, кое-кто из нашей семьи уже точит на тебя меч.
* * *
От: Ван Мэн
Босс, вы только не обижайтесь, если я вам на свадьбу ничего не подарю. Повысьте мне зарплату сначала!