Chapter Text
Когда-то, когда земля переживала перерождение, и на ней воцарился хаос, там, на небесах, бог сотворил волка. Люди молили всевышнего даровать им с небес заступника, что защитит их. Так появились волки. Первые из них, белоснежные звери, спустились с небес вместе с первым снегопадом. Редкостные создания, сотканные из чистейших душ, восстановили порядок на земле. Бог даровал им крылья, дабы отметить их, приравнять к ангелам.
Прошли тысячелетия, и люди забыли, кто спас их. На Земле росла злоба, смерть… Жизнь перестала иметь цену. Бог дал волкам новую миссию — апокалипсис. С тех пор и у волков нет крыльев. Они отдали их, впитав в себя все муки Земли и людей. Так появился наш мир. Все снова переродилось. Теперь волчья награда была не крылья — а простая, смертная жизнь. Поэтому их и забыли, забыли, что они спасли жизнь всех людей, и тех, кого когда-то звали ангелами, теперь величают демонами, несущими смерть.
Но однажды всё изменится, когда последний ангел сделает свой выбор и подарит единственный шанс…
Да будет так.
Сехун нахмурился, разглядывая смазанное фото животного на сайте «Сиднейского утреннего вестника», и перешёл на нужную страницу, взглядом пробежавшись по статье, которая посреди ночи подняла на уши весь управляющий совет Северного-Западного клана. Похоже, о фотографиях уже знали абсолютно все, скорее всего, также собравшись в своих кабинетах с огромными окнами, дорогой дубовой мебелью, кожаными креслами, книжными шкафами, заполненными трудами политиков, философов и историков, и атмосферой неимоверной важности, напряжённо решая, как поступить дальше.
Сехун глянул на дорогие напольные часы, стоящие в углу кабинета, которые в этот самый момент пробили восемь часов вечера, и подсознательно прибавил в уме к канадскому времени ещё четырнадцать часов, прикинув, что в Сиднее уже 10 утра, и, значит, кто-то увидел статью в ежедневной газете ещё пару часов назад и сразу же доложил своему главе о возникшей проблеме.
«В Тасмании сфотографировали исчезнувшего 90 лет назад сумчатого волка».
Подобные новости в официальных источниках не спрятать и не умолчать о них, а потому газетные фото стремительно разбежались по миру как тараканы по полу при включенном свете. Скрыв собственное напряжение и нестерпимое желание прямо сейчас сорваться с места и купить билет до Сиднея, Сехун спрятал свои мысли за повышенным интересом к статье и постарался не обращать внимания на тихо и нервно переговаривающихся других советников. Вновь опустив взгляд на экран планшета, он продолжил пристально вглядываться в фото и, кажется, по сотому кругу перечитывать информацию, которую знал наизусть и при желании мог сам рассказать, причём со всеми подробностями и нюансами, коих было слишком много и о которых знали немногие.
«Стеф Райан, фотограф из Австралии, утверждает, что ему удалось сфотографировать тилацина, или, как его ещё называют — тасманийского волка, который считается вымершим с 1930 года. Мужчина предоставил несколько снимков в Музей Тасмании и теперь ждёт вердикта учёных».
Сехун расслышал за спиной звук открывающейся двери и следом стук подошв модельных туфлей о деревянный паркет кабинета — вошедший обошёл длинный овальный стол и встал в его главе, упёршись ладонями о полированную столешницу.
— Доброго всем вечера, — поприветствовал он присутствующих в кабинете, на что в ответ получил пессимистичное:
— И бессонной ночи, — от собственного первого советника, который отодвинул в сторону чашку с недопитым кофе.
«С той поры за тасманийскими волками ведётся фотоохота, ведь учёные и энтузиасты уверены, что им удалось выжить в непроходимых лесах. В марте 2005 года австралийский журнал The Bulletin предложил 1,25 миллионов австралийских долларов награды тому, кто поймает живого сумчатого волка, но награда до сих пор не востребована».
Едва не хмыкнув от прочитанного, но скептически поджав губы, Сехун отложил планшет и наконец обратил полноценное внимание на главу клана. Тот дёрганно расстегнул пуговицы на пиджаке и грузно опустился в кресло, импульсивно проведя ладонью по волосам.
— Кто такой этот Стеф Райан, и почему статья вышла именно в «Сиднейском вестнике», а не в каком-нибудь «National Geographic»? — мужчина мрачно глянул на Сехуна, и все остальные также повернулись к нему, настороженно молча.
— Райан — ведущий фотограф «National Geographic», — совершенно спокойно пояснил Сехун. — В «Сиднейском вестнике» работает его университетский одногруппник. Думаю, статью запустили именно в нём, по той причине, что газета ежедневная и всегда можно оперативно внести изменения в ближайший выпуск. Для статьи в «National Geographic» нужно было бы ждать полноценную вёрстку всего журнала — тот выходит раз в месяц.
— Что будем делать, если фото окажутся правдой? — уточнил первый советник, разложив перед собой распечатанные фотографии животного и пристально вглядываясь в каждый кадр, непонятно что пытаясь на них рассмотреть.
— Для начала пусть это окажется правдой, — грубо ответил глава, сцепив вместе пальцы обеих рук.
— Я уверен, что это не остановит другие кланы, и те уже направили в Хобарт своих для проверки информации. — Сехун кивнул на планшет.
— О, не подливай масло в огонь! И без тебя тошно! — сорвался глава, хлопнув ладонями по полированной поверхности стола и резким движением поднялся на ноги, отходя от стола и подходя к небольшому бару. — Дураку понятно, что раз его запечатлели каким-то чудесным образом в Тасмании, значит он там точно не был проездом. Не в Хобарте. Не вблизи их родового гнезда. — Рваным движением он откупорил одну из стоящих там бутылок и налил себе на треть бокала, судя по всему, чего-то очень крепкого. — После этих новостей в Хобарте будут шерстить каждый куст всем волчьим миром! — он обернулся, смерив Сехуна гневным взглядом.
— А если это обычный сумчатый? Не ликан, — предположил Сехун.
— Значит, для волков так ничего и не поменяется, а идиотская легенда так и останется обычной легендой. Жили мы с ней столько столетий, и дальше будем жить.
— Ну… — задумчиво протянул первый советник, — обычная легенда, написанная на пергаменте, который нашли в стене монастыря в Праге во время ремонта, — озвучил он то, что и без него знали все присутствующие, но предусмотрительно молчали. Словно молчание могло что-то изменить или отменить написанное. — И спрятанная в защитный тубус с изображением волка на металлической крышке.
— Этот пергамент уже почти сотню лет никто не видел, так что легенда — всё ещё просто легенда, — осторожно напомнил Сехун.
— Я не удивлюсь, если его исчезновение — дело рук этих тварей в надежде на то, что волки забудут о ней.
— Формально, тилацин тоже волк, — вздохнул Сехун.
— Только формально, — выдавил из себя глава, и если бы взглядом можно было закапывать, он уже постукивал бы лопатой по земле, утрамбовывая яму с Сехуном. — А потому, если на фотографиях действительно окажется тилацин, — мужчина залпом выпил алкоголь, даже не поморщившись, — мы должны всё проконтролировать и приложить максимум усилий. И даже больше.
— Странно, что он засветился у себя на родине, — вновь озвучил свои мысли первый советник, — именно там, где его ждали больше всего.
— Согласен, — кивнул глава, — странно. Но с другой стороны, их чёртов семейный дом стоит, и, скорее всего, волкам в него по-прежнему нет хода. Так что… в этом всём следует разбираться на месте. О, — он налил себе ещё порцию алкоголя и вернулся к столу, сев в кресло и со стуком поставив бокал, — готовься к вылету. Хочу, чтобы ты докладывал мне абсолютно всё: кто из глав прислал туда своих волков, что предпринимают и как глубоко копают. Будь готов к тому, что остаться незаметным ты там точно не сможешь.
— Как пожелаете. — Сехун поднялся из-за стола и двинулся на выход, прекрасно зная, что дальнейшие обсуждения ему вряд ли будут интересны и свою работу на ближайшее время он уже получил. А вот забронировать билеты для длительного перелёта, собрать чемодан и выспаться было бы неплохо. Даже, скорее, в приоритете. Полуночные разговоры ни о чём, учитывая мизер имеющейся информации, были бременем старых советников, которые уже и не помнили, каково это — принимать облик волка.
Сехун уже почти преодолел длинный кабинет, ухватившись за ручку тяжёлой двустворчатой двери, когда глава вновь окликнул его:
— О, — Сехун послушно обернулся, — сообщи мне, когда доберёшься на место. — Мужчина глубоко вдохнул, прищурившись. — Он должен быть стёрт с лица земли любыми способами.
— Конечно, глава Джонсон.
— И я тебя очень прошу, не лезь в их семейную развалюху, ты мне нужен живым.
***
«… волк — существо двуединое. С одной стороны, он тесно связан с солнечными божествами, мудрый и верный спутник, могущественный прорицатель. С другой — хищный демон, чужой зверь из мира мёртвых…»
Хань встряхнул головой, выкидывая из мыслей высказывания, которые знал буквально наизусть, и устало потёр лицо руками, похлопав себя по щекам.
— Хань, может, ты всё-таки поедешь домой? Справимся мы без тебя, да и посетители уже больше расходятся, чем прибывают.
— Всё в порядке, — попытался изобразить обнадёживающую улыбку Хань, но то ли усталость давала о себе знать, то ли он не очень-то старался показать, что в норме.
— В порядке у него всё, — пробубнил шеф-повар, одёргивая на выступающем животе белый фартук и складывая руки на груди. Детский сад, честное слово.
— Не бери в голову, я только покурить и голову проветрить, — Хань продемонстрировал пачку сигарет, что держал в руке.
— Только не теряйся, я тебя очень прошу.
— Да понял, я понял, — устало улыбнулся Хань, засунув сигареты в задний карман строгих брюк и накинул поверх светлой рубашки ещё одну — клетчатую байковую, кутаясь в неё.
— Не появишься через пятнадцать минут…
— Со мной всё будет хорошо, обещаю. Я не собираюсь делать глупости. Честное слово.
«Я их уже натворил столько, что хватит до конца жизни».
— Ладно, — вздохнул, но всё же кивнул мужчина. — Просто не заставляй меня волноваться.
— Не буду.
Шеф-повар потоптался на месте, возможно, не до конца уверенный в словах Ханя, но вернулся обратно на кухню, почти сразу принимаясь за работу, а уже через минуту Хань расслышал, как тот отдавал указания для приготовления нового заказанного блюда. Не спеша выйдя через заднюю дверь ресторана на улицу, Хань полной грудью вдохнул прохладный вечерний воздух, в котором пахло запечёной рыбой, морем и совсем немного волками. Чужими. Это он мог сказать наверняка, пусть уже пару лет как пытался не акцентировать на этом своё внимание, понимая, что тех в мире слишком много, чтобы шарахаться от каждого, кто проходил мимо. А эти, либо приехали к ним в ресторан отдыхать, либо… Либо приехали за ответами на вопросы. Вернее, на один-единственный вопрос, который не давал волкам покоя уже очень долгое время.
Обойдя сложенные в несколько рядов деревянные ящики, оглядевшись по сторонам, Хань двинулся в сторону ближайшего пирса, вдоль которого были пришвартованы маленькие яхты. Вода тихо плескалась об их борта, а на поверхности отражались блики вечерних фонарей, освещавших набережную.
Здесь, в стороне от ресторана, в котором Хань работал администратором, было намного тише, даже дышалось в какой-то степени легче — солоноватый лёгкий бриз отвлекал от основных запахов. И, хотя за значительное время жизни здесь Хань привык к тому, что к ним постоянно наведываются как местные любители морепродуктов, которые их шеф-повар отменно готовил, так и гости острова, наслышанные о разнообразии местной кухни, но всё же предпочитал относительное спокойствие.
Опустившись на край пирса и свесив ноги, Хань достал из кармана сигареты, чтобы не смять их, и положил рядом, смотря перед собой в темноту, в которой море нельзя было отделить от неба, лишь светящиеся бортовые огни на дальних кораблях обозначали стёртую ночью линию горизонта.
«Что ж…», — Хань поджал губы, до сих пор не в состоянии смириться с тем, что облажался. Очень по-крупному. И, возможно, бог с ним, если бы он подставил только себя, ведь частично это могло решиться обычным отъездом — очередным и не последним в жизни, — хотя не факт, что местные ищейки не окажутся настолько глупыми, чтобы не сопоставить его личность с внезапным незапланированным переездом в другую часть страны или вообще на другой континент. Но Хань умудрился напомнить о своём существовании и былом существовании своего рода. Хотя это даже существованием не назовёшь.
— Безмозглый придурок, — прошептал Хань, крепко зажмурившись и опустив голову.
Рваным движением он схватил пачку сигарет и вытащил одну, обхватив губами сладковатый фильтр со вкусом вишни, и похлопал себя по карманам, нащупав зажигалку в нагрудном. Та поддалась раза с пятого, и то ли отсырела и стоило бы купить новую, то ли у Ханя нервно подрагивали пальцы от постоянных тяжёлых мыслей. Следовало подождать ещё пару дней, не привлекая к себе внимания, но приглядываясь к новым людям в Хобарте и будучи постоянно начеку. Не хотелось позорно бежать лишь из-за одного страха, а Хань боялся, потому что знал, чем всё закончится. Именно к этому всё целенаправленно и шло.
Но панику следовало погасить и как можно быстрее, потому что именно она помешала почувствовать чужое присутствие до того, как рядом прозвучало:
— Не поделитесь огоньком?
Хань вздрогнул всем телом и едва не закашлялся, чувствуя, как вишнёвый дым царапнул горло. Поднял голову, на автомате щёлкая зажигалкой, пытаясь выдавить из неё искру — всё-таки завтра нужно будет купить новую, — и протягивая её присевшему рядом на корточки незнакомцу. Но его рука так и застыла в воздухе, когда он в свете маленького огонька разглядел в темноте чужое лицо, что наполовину было скрыто козырьком чёрной кепки, и осознал, чей запах вдыхает.
Хань глянул на мужчину широко открытыми от изумления глазами.
— Се…
— Докуривай и иди на стоянку. EQ 7119, — очень тихо сказал тот, — Хань, скорее, прочитал по его губам сказанное, — и громче добавил: — Благодарю. — Глубоко и шумно затянулся — взгляд Ханя переместился на ярко вспыхнувший кончик сигареты, — и выдохнул горький дым, выпрямляясь и неспешно уходя дальше от пирса, в противоположную сторону от стоянки ресторана.
Хань сам медленно затянулся, чувствуя лёгкое головокружение, и невидящим взглядом уставился перед собой, всё больше осознавая, насколько ситуация не радужная, раз вновь встретился с этим волком спустя столько лет.
Сделав, как просили и стараясь не оглядываться по сторонам, Хань выкинул окурок в мусорный бак, чудом не промахнувшись из-за дрожи в руках, и двинулся на стоянку, хаотично взглядом бегая по многочисленным автомобильным номерам. Один раз его ослепило светом фар, когда к ресторану подъехал очередной автомобиль, высаживая на улице четверых громко переговаривающихся людей, и Хань решил дождаться, когда компания войдёт внутрь, но нервно вздрогнул, когда где-то неподалёку хлопнули дверцей и кашлянули, а потому ускорил шаг, лавируя между машинами.
EQ 7119 принадлежало серебристому Ниссан Тиида с затемнёнными стеклами, и Хань почти сразу уловил внутри движение и знакомый запах, открыв дверь на свой страх и риск, но… всё ещё доверяя, учитывая, что больше доверять было некому.
— Ну, здравствуй, пропажа, — услышал он сразу, как только сел на переднее пассажирское и окунулся в витающий в салоне навязчивый запах карамельного освежителя и волка. Уже не чужого.
— Привет, Ёль, — выдохнул Хань, чувствуя как внутренние тиски немного отпускают, хотя дышать по-прежнему было тяжело. — Вы все здесь?
— А ты сомневался?
— Прости. Я очень виноват.
— Дело сделано, значит, следует думать о последствиях, а не о том как могло бы быть.
— Дай мне пять минут, я предупрежу, что уезжаю, — Хань схватился за ручку, намереваясь выйти, но его остановили как всегда спокойным, но твёрдым:
— Тебя не будут искать, я уже предупредил твоих официантов.
Чанёль включил фары и завёл двигатель, трогаясь с места уверенно выводя машину из парковочного ряда, и Хань съехал на сиденье ниже, закрывая лицо ладонями. Давно ему так сильно не хотелось провалиться сквозь землю или вообще исчезнуть со всеми навалившимися проблемами. И даже при том, что он знал Чанёля много лет, знал все его привычки, и давно привык к его постоянному хмурому взгляду и скептическому молчанию, этот волк всё равно вызывал чувство опасности. Умножив это чувство на осознание вины в содеянном, вообще желалось удавиться или открыть дверь и выпрыгнуть на ходу. Хотя ни первое, ни второе Чанёль не позволит ему сделать, причём ценой своей же жизни.
Их автомобиль быстро отдалялся от моря, и Хань смутно замечал пролетающие рядом небольшие жилые дома, в которых предпочитали жить местные. А минут через пять они выехали на Тасманов мост, который соединял центральную часть Хобарта — столицы Тасмании — с восточными районами. Хань очень хорошо знал эту часть города, потому что вырос здесь. Можно было свернуть на следующем перекрёстке, проехать метров двести и ещё раз свернуть возле магазина с рыболовными снастями, и сразу увидеть маленький дом с облупившейся белой краской, в котором уже много десятилетий никто не жил, но ключи от этого дома Хань всегда носил на связке с ключами от квартиры, что снимал в двух кварталах от. А недавно не сдержался и тайком пробрался внутрь, проведя там всю ночь. Ночь, которая по внутренним ощущениям гармонии и безмятежности была лучшей за последние несколько лет.
Ночь накануне смерти Стефа.
— Хочешь спросить, зачем я опять так опрометчиво появился здесь, раз однажды сбежал? — нарушил тишину Хань, смахнув со лба светло-русые пряди и повернувшись к Чанёлю.
— А смысл? Ты ведь сам не хочешь говорить об этом.
Нет. Он не хотел. И Чанёлю не нужно было быть телепатом, чтобы догадываться об этом.
Хань приподнялся и вытащил из заднего кармана джинсов всё-таки помявшуюся пачку сигарет, попытался выбить одну, но как назло не получалось ухватить, каждая выскальзывала, оставаясь в пачке.
— Не стоит, — дрожащие пальцы Ханя накрыла большая и горячая ладонь Чанёля.
— Извини, я забыл, что ты не переносишь сигаретный дым. — Хань открыл окно и на ходу выбросил пачку, а следом за ней и зажигалку, на мгновение прикрыв глаза, когда прохладный ветер ударил по лицу.
— Всё будет в норме.
— Если только в Хобарте ещё не гостят волки со всего мира.
— Уже. Они просто стараются не соваться в центр города, чтобы не спугнуть тебя, если ты, конечно, действительно существуешь.
— Твою… мать.
Чанёль дотянулся до бардачка, открыв его и вытащив из маленького пакетика клубничный леденец, и молча протянул Ханю. Крепче ухватил руль и свернул с главной дороги, аккурат за указателем в сторону придорожного мотеля. Над администраторским помещением ярко светилась вывеска о наличии свободных номеров, на обоих этажах в нескольких из них горел свет за занавешенными окнами, а вдоль длинного здания были припаркованы с десяток автомобилей.
— Нам точно сюда? — неуверенно спросил Хань, теребя в руках не развёрнутую конфету и оглядываясь по сторонам, когда Чанёль остановил машину напротив одной из входных дверей, в окне рядом с которой виднелся тусклый свет ночника. Не то чтобы мотель не выглядел респектабельным, в Хобарте можно было найти жильё на любой туристический кошелёк, но один бы Хань наверняка не стал бы здесь появляться. И он в этом лишь больше уверился, когда на втором этаже дверь с глухим стуком распахнулась, ударившись о стену, и из номера, шатаясь, вывалился толстый мужчина, одной рукой держа бутылку с пивом, а большим пальцем второй пытаясь что-то набрать на телефоне, и судя по едва разборчивой, но громкой нецензурщине, у него это плохо получалось.
— Бэкхён прислал мне этот адрес. Надеюсь, он знает, что делает.
— Как он?
— Ты о Бэкхёне или…
— О Бэкхёне.
— Без понятия. Сейчас сам у него спросишь.
Чанёль первым покинул салон, сначала осмотревшись и принюхавшись, скорее всего, удостоверившись, что в округе больше нет подобных ему, и только после достал из багажника свою спортивную сумку, обошёл автомобиль и открыл дверь Ханю, продолжая наблюдать за улицей.
— Быстрее, — поторопил он, включая сигнализацию и проверяя что-то на поясе под широкой выправленной рубашкой.
В несколько шагов они преодолели расстояние до нужной двери и Чанёль постучал — сначала четыре раза быстро и затем два раза с большим промежутком. Дверь открылась почти сразу, и Хань едва не разревелся, увидев на пороге Бэкхёна. Боже, он оказывается скучал по нему просто безмерно!
— Иди ко мне. — Бэкхён моментально потянул Ханя на себя, заключая в крепкие волчьи объятия, оставляя обязанность закрыть дверь за Чанёлем. И Хань прикрыл глаза, окунаясь в почти забытый запах этого волка, от которого даже спустя несколько лет по-прежнему пахло коричной туалетной водой, которой он не изменял, и ещё совсем немного клубничными конфетами, которые очень любил.
— Мы всё разрулим, обещаю тебе.
— Бэк, я облажался.
— Будет нелегко, я знаю. Но мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Я так…
Бэкхён ухватил Ханя за плечи и чуть встряхнул, пристально заглянув ему в глаза.
— Каждый из нас прекрасно знает твою ситуацию, понимает тебя и ни в чём не винит. Поэтому я очень прошу тебя — перестань и ты это делать.
— Бэк…
— Пойдём поговорим? — Бэкхён осторожно сжал плечи Ханя.
— Да, — одними губами ответил Хань. Бэкхён не Чанёль, с ним единственным Хань готов был разговаривать обо всём на свете, и порой казалось, что у этого непоседливого болтливого белого волка всегда находился правильный выход из любой сложившейся ситуации. Хотя, возможно, так было на самом деле, учитывая что Бэкхён активно участвовал в семейном бизнесе, который требовал выверенных решений.
Бэкхён обнял его, но вдруг обернулся, глянув на до сих пор стоящего возле двери Чанёля.
— Рад вновь видеть тебя, Большой чёрный волк, — негромко сказал он сквозь грустную улыбку.
Чанёль промолчал, смерив его хмурым взглядом, но кивнул в ответ.
— Идём в ванную, там есть окошко на улицу, — предложил Ханю Бэкхён с лёгкой игривой улыбкой на губах, — выкурим с тобой по сигаретке-другой, — и демонстративно добавил, опять смотря на Чанёля, но продолжая обращаться к Ханю: — Вдвоём. — Чанёль лишь фыркнул и отошёл к одной из трёх кроватей, что стояли в номере, кинул на неё свою дорожную сумку и расстегнул её, принимаясь вытаскивать какие-то вещи. Хань лишь разглядел один запасной магазин патронов и ещё какое-то техническое приспособление. Он не очень разбирался в них, но трое волков, которые оберегали его, точно знали, что делать и как.
Если бы в их кланах знали, кого они скрывали — уже давно жестоко наказали бы, а возможно, и убили бы, не задумываясь и считая предателями, но Сехун, Чанёль и Бэкхён, даже находясь на разных континентах и занимаясь своими делами, всегда держали руку на пульсе, заботились и помогали.
Порой слишком…
Особенно…
— А где…
— Сехун? У тебя в квартире. Проверяет, не вышел ли кто на тебя и не следит ли за ней. — Бэкхён настойчиво подтолкнул Ханя в сторону ванной комнаты. — Потому что за родовым домом уже следят, и я надеюсь, что обойдётся без тупиц, которые опять попытаются проникнуть внутрь.
— У меня в квартире? — с горечью в голосе переспросил Хань и прижал ладонь ко лбу.
— Он увидит или найдёт там что-то такое, что ты не хотел бы ему показывать?
— Бэк…
— Господи, горе ты наше.