Chapter Text
Предисловие
Рождаясь, мы обрекаем себя и других на страдания и освобождаемся от них только когда умираем. Как бы мы ни пытались сделать жизнь комфортнее и проще, мы только усложняем ее. В мире, в котором я живу сейчас, ценность личности каждого определяется практически с самого рождения. Твоя судьба принадлежит не тебе, а системе, установленной в обществе. Кто бы мог подумать, что человечество придет к чему-то еще хуже, чем капитализм. Любая утопия, в конечном счете, становится антиутопией хотя бы для одного человека. Ведь идеальный мир, создаваемый одним, не может быть идеальным для всех.
В какой-то момент общество слишком устало нести на себе груз эмоций, которые могли его контролировать. Люди устали от ненависти, глобальных катастроф, беспричинных войн и следующих за этим эмоциональных потрясений. Эмоции перестали быть определяющей человека, а человек перестал был заложником своих эмоций. Иронично, но пытаясь вернуть себе контроль, мы его потеряли. Человек стал не тем, кто движет систему, а тем, кем она движет. Общество пришло к тому, что лучше не чувствовать эмоций, не иметь амбиций, которые мешают всеобщему прогрессу и миру. У всего есть своя цена. Жизнь - это выбор, нужно отказаться от одного, чтобы получить что-то другое. Людям пришлось пожертвовать многим: жить в монохромном кадре без теней с заранее размещенными декорациями и сливаться с антуражем. Отбросить эмоции в тень и отказаться от них.
Ученым удалось прийти к формуле психологического состояния - “цвету души” и свести его в условность из трех: серый, белый (серебряный класс) и черный (теневой класс). С этого момента психологический паспорт каждого человека можно было прочитать по индикатору, расположенному на руке. Вживленный чип считывал показатели биохимического баланса и в соответствии с этим отражал состояние в установленном монохромном спектре.
Спектр выстроил иерархию классов: цвет души становился индикатором личности и определял положение человека в обществе.
Серый цвет - призрачный класс - “механизм движения”, люди, которые создают реальность, они подвержены цветовым изменениям (эмоциональным проявлениям).
Белый цвет - серебряный класс - “надежда общества”, их выдающиеся способности определяют реальность.
Черный цвет - теневой класс - “границы нормы”, пример тех, кто подвергает реальность сомнению и крайне нестабилен.
Контролировать изменения самостоятельно было сложно, от человеческой природы никак нельзя уйти. Необходимо было определять и отслеживать состояние цвета. Для чего стали применять специальные вещества в виде инъекций или таблеток - стабилизаторы - в случае отклонения от установленной нормы (из белого и серого в черный цвет) или выхода из предписанного спектра (из монохрома в полихром). Если бы люди относились к цветовым индикаторам как к лакмусовой бумажке настроения человека, а не определению его сути, безэмоционально устанавливая и поддерживая культ “белых одежд”, мы бы не боялись себя и окружающих, прячась за холодным белым или безразличным ко всему серым. Мы бы сами определяли себя, свое место и будущее.
Не все могли отказаться от эмоций. Одни отвергали использование стабилизаторов, другие прибегали к запрещенным препаратам, стимулирующим определенные эмоции.
Исследования продолжались… Одни стремились к тому, чтобы устранить пробелы в познании. Черный цвет личности все еще был недостаточно изучен и крайне нестабилен. Другие пытались выйти за установленные рамки. Все это подрывало выстроенную стабильность и вызывало сомнения в установленной системе. Исследования свернули. Часть ученых стала “цветотерапевтами” - теми, кто помогает людям контролировать собственные эмоции и цвет, не выходить за установленные рамки монохромного порядка. Мой цветотерапевт, Итан, был одним из них. Он часто упоминал о цвете с точки зрения исследователя и это помогало мне чувствовать себя лучше. Другая часть отказывалась признавать установленный порядок, распространяя на черном рынке препараты, позволяющие испытать любую эмоцию, или продолжая исследования, что уже считалось незаконным. О них было известно не так много: от каких мест в городе стоит держаться подальше и с какого вида людьми никогда не разговаривать, чтобы не подвергнуть опасности не только себя, но и свое положение в обществе.
Мое положение в обществе было крайне неустойчивым. С 14 лет мой белый индикатор постепенно начал темнеть, перечеркивая будущее, которое за меня запланировали мои родители, и относительно неплохие отношения, выстроенные с окружающими. К моменту поступления в университет мой цветопаспорт был уже черным и скрывать это стало практически невозможно, что в разы ухудшало мое состояние. Рейтинг каждого студента включал в себя оценку и его психологического состояния. Самые дорогие стабилизаторы не помогали и меня отправили к цветотерапевту с хорошей рекомендацией и большим опытом в этой области. Он сам выбирал себе пациентов и я до сих пор не могу понять, почему после нашей первой встречи он не отказался работать со мной. Мои сны стали становиться частью реальности в виде галлюцинаций. Я был действительно пугающим и окружающие пугали меня еще больше, чем я их.
Люди всегда казались мне чужими. Холодными, искусственными и пластиковыми. Манекены на витрине магазина, продающие образ жизни, которую тебе захотелось бы купить. Но мне всегда хотелось стать другим человеком не из-за его жизни, а личности. Такое не продается и не покупается. В детстве мне хотелось прочувствовать каждого, дотронувшись до него. Обмениваться мыслями и чувствами через прикосновение и держать человека на расстоянии вытянутой руки, чтобы всегда можно было дотянуться, быть ближе и не отпускать. Но даже находясь ближе я чувствовал себя еще дальше от точки, где мой мир пересекается с миром окружающих.
Невидимая граница, отделяющая меня от других людей, постепенно приобретала цвет и стала черной стеной между мной и остальными.
Глава 1. The Beginning of Spectrum
Белое пространство пронзает яркий свет, лучи проходят через окно, попадая в комнату и открывая танец пылинок в воздухе. Две живые точки соединяются невидимой линией диалога. Один, со светлыми волосами с серебристым отливом, в свободных белых одеждах практически сливается с пространством. Пустым, лишенным предметов, крадущих внимание и место. Светлая рубашка, штаны по щиколотку того же оттенка, белоснежный кроссовки. Координаты точки - два ярких пятна: сине-красные носки. Другой - темноволосый в мрачных одеждах. Чёрный свитер, длинные штаны, слегка потертые конверсы. Чёрная точка в белом пространстве. Никаких опознавательных координат. Белая точка выражает спокойствие, чёрная - нерешительность. Человек в черном, согнувшись и уставившись в пол, пытается вжаться в кресло до ничтожных размеров. Но даже это не помогает избежать диалога. Нервно натягивая рукава свитера и сцепляя тонкие пальцы рук, он неуверенно приподнимает взгляд. Зелёные глаза пронзительно смотрят из-под нависшей чёлки. Человек, в светлых одеждах, расположившись в кресле с блокнотом в руках, мягко смотрит в ответ и нарушает тишину.
— Доминик, как обстоят дела с цветом твоей идентичности? Есть какие-то изменения? Ты принимаешь цветовые стабилизаторы, которые я прописал? - светловолосый парень преобразует поток мысли в код и отправляет его в виде звука в другую координату. Мягкий взгляд и спокойный голос выстраивают чёткую и прямую линию от одной точки к другой. Находят отклик и приносят ответ.
— Никак. Идентификатор постепенно чернеет, без изменения оттенка в сторону белого, стабилизаторы не помогают. Мысли становятся яснее, но более пугающими, чем образы окружающих.
На чистый поток звуков приходит едва уловимый шум. Как будто неполадки на другом конце трубки. Черные полосы эмоций пробегают по лицу и тихий голос неуверенно продолжает, прорисовывая к собеседнику прерывистую линию дрожащими звуками.
— Мне продолжает сниться все тот же сон. Ни одна деталь не меняется. Не хватает воздуха, но я продолжаю бежать в полной темноте. И хотя ничего не видно, я чувствую, как множество рук тянется за мной, пытаясь схватить. Постепенно вместе с окружающей темнотой меня охватывает всепоглощающая тревога. Чем быстрее я убегаю, тем длиннее становятся тянущиеся за мной руки. Как быстро бы я ни бежал, как бы далеко не отрывался от них, это безнадежно. В тот момент, когда они меня настигают, я резко падаю в бездну и просыпаюсь.
Темноволосый собеседник выплевывает вихрь мыслей как скомканную бумагу с порывистым почерком.
— Стабилизаторы не помогают изменить цвет личности, твоё состояние определяет его. Я говорил тебе, что считаю твой цвет не критичным с точки зрения психологического состояния. Проблема в социальном принятии. Чёрный цвет личности ещё не изучен и давал неоднозначные результаты в ряде экспериментов. Встречается он редко, но ты не можешь не иметь права на существование, если уже существуешь, как думаешь? - мягкая улыбка ошеломляет сидящего напротив.
- Что касается твоих снов, - спокойно продолжает человек в белом, беззвучно переворачивая страницу своего блокнота, легким касанием тонких пальцев, - это твое восприятие реальности. Те чувства, которые ты в себе подавляешь каждый день проявляют себя через твои сны. Изменение цвета твоего идентификатора связано именно с этим. Что именно беспокоит тебя? Изменение твоего цвета или изменение отношения окружающих людей к тебе из-за него?
- Разве это не взаимосвязано?
- Да, - мягко отвечает светловолосый мужчина, - но всегда есть первопричина, - так что же это?
- Люди, - неуверенно отвечает парень в черном свитере, натягивая рукава до костяшек побелевших пальцев и вжимаясь в стул. - Кажется, что окружающие видят меня тенью, тем монстром, который приходит ко мне во сне.
- Монстр, которого ты видишь во сне, чем-то отличается от других, преследующих тебя? Возможно, он вызывает у тебя другие чувства?
- Тень… То есть этот монстр всегда находится вне поле моего зрения, я больше чувствую его, чем вижу. Но это чувство не страх. От тени не исходит никакой враждебности. Все же есть то, что пугает меня в ней. Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь в этом предположении...
Иногда мне кажется, что эта тень пытается стать частью меня.
***
По словам родственников, проблемы со сном у меня были с самого детства. Но лично я с ними столкнулся будучи подростком. С тех пор сон давался мне тяжелее, чем бодрствование. Хотя я считал, что последнее, как правило, с возрастом становится все более невыносимым.
Первый раз это случилось, когда мне было 14 лет. Я проснулся от лунного света, падающего прямо на мое лицо через щель не полностью задернутых штор, и обнаружил себя в пугающей тишине темной комнаты.
Было настолько темно, что привычное пространство показалось мне незнакомым, таящим в себе нечто неизвестное и пугающее, чего мне видеть не стоит. Гробовая тишина без единого звука, будь то скользящий шорох положения предметов, скрипучий вздох старости дома, стук течения времени настенных часов, вызывала во мне чувство тревожности. Я вглядывался в темноту пугающей меня неизвестности, пытаясь распознать в ней знакомые предметы, что могло бы снизить постепенно нарастающий страх и вернуть моему мышлению ясность, но имело совершенно обратный эффект.
Внезапно из темноты начал вырисовываться неестественно человеческий силуэт и в этот момент обволакивающая комнату тишина была нарушена громким звуком моего учащенного дыхания и сердцебиения. Мой наполненный испугом вздох стал разоблачением для нас обоих: для меня - присутствием незнакомца в моей комнате, и для него - подтверждением, что он был мной замечен. Меня бросило в холодный пот. Силуэт будто развернулся и обратил своё внимание на меня. Я чувствовал его взгляд на себе. Прямой, неизбежный и холодный. Затем тень начала двигаться в мою сторону. В панике я попытался вскочить с кровати, но не мог пошевелить даже пальцем, и судорожно глотал воздух ртом, которым не мог издать ни звука.
Я даже не понял, что напугало меня больше: осознание того, насколько беспомощным я был перед своим страхом, или внезапно нависший передо мной силуэт. Вблизи я наконец смог его разглядеть и он никак не походил на человека. Невероятно высокий с удлиненными конечностями и черным пятном вместо лица. Не то чтобы я не мог разглядеть черты его лица из-за темноты, когда он стоял под лунным светом прямо надо мной, их просто не было. Силуэт выглядел как ожившая непрозрачная тень. В момент, когда он протянул ко мне руку, я резко закрыл глаза и почувствовал леденящее душу прикосновение, а затем едва уловимый звук над ухом. Трескучий шепот как помехи на экране старого телевизора. Я сильнее зажмурился, бормоча что-то вроде «уходи».
Силуэт прошептал что-то ещё раз от чего я удивленно распахнул глаза, но его уже не было. А на утро я уже не помнил, что тогда услышал.
***
Светловолосый в белых одеждах, сидящий перед ним, напоминал чистый лист, дотронуться до которого не мог никто как бы ни хотел. Недосягаемый ни для кого. Доминик опустил взгляд на свои руки: черная вязкая жидкость стекала с них на пол, образовывая лужу, засасывающую в свою пустоту. Длинные костлявые пальцы вцепились в его ногу, поднимаясь все выше.
- Доминик? - обеспокоенный голос напротив вырвал парня из потока навязчивых мыслей. - Как ты себя чувствуешь? Тебя снова преследуют эти образы?
Темноволосый встряхнул головой и вновь включился в диалог:
- Простите… Я задумался… Где проходит грань между отклонением от нормы и исключением из правил?
- Самая точная в науке, в обществе границы размываются и устанавливаются исходя из восприятия отдельной личности. Я подхожу к твоей проблеме с точки зрения исследователя, я принимаю, потому что она существует и изучаю из-за недостатка информации. Общество не принимает её, она не существует в его сознании и не зарегистрирована в системе. Моя цель внести тебя в базу данных. Твоё восприятие реальности несколько другое. Самая удивительная вещь заключается в том, что ты действительно видишь окружающих в искаженной оболочке и принимаешь их даже такими. В то время как они видят тебя таким же, как они, человеком, но принимают за тот образ класса, который общество им навязало. Очень важно, чтобы ты понимал, что индикатор определяет твое состояние, как человека тебя определяют только твои поступки. Наша с тобой задача отследить момент и причину изменений.
Их диалог прерывает резкий звук таймера, цветотерапевт приподнимает руку и смотрит на часы. Немного удивляясь и вздыхая, он бросает взгляд на пациента напротив и с легкой улыбкой говорит:
- Увидимся на следующей неделе, хорошо?