Work Text:
Эдди опрокидывает в себя остатки третьей по счету бутылки пива и ворчит при этом что-то о личном пространстве. Стивен думает, что он, должно быть, говорит с черной слизью внутри него, которую он называет своим мужем.
Сам же Стивен последние полчаса отпивает понемногу от своей маргариты, отвечая при этом на вопросы своего друга-журналиста и египетского бога луны, развалившихся на одном из двух диванов в квартире.
Марк сейчас не на поверхности, и Стивен понимает, что тот спит, и ощущается это где-то в области ребер. После того, как он выполнил еще одно из поручений Хоншу, он этого явно заслуживает. Поручение это было не особо приятным, насколько понял Стивен, но теперь у него стерты костяшки пальцев, и они точно будут саднить, когда выветрится алкоголь.
— Тебе когда-нибудь хотелось врезать Марку во время ссоры? Если бы вы были в разных телах? — вопрос Эдди возвращает Стивена в реальность. Он раздумывает над этим, опуская взгляд на свой коктейль, чтобы не видеть череп, который точно сейчас на него смотрит.
— Иногда. Насилие — это больше по части Марка, а не меня, но иногда он и правда меня раздражает.
Только теперь Стивен поднимает взгляд на Хоншу, а птичий божок смотрит на него, как он и предполагал. Даже учитывая, что у него не лицо, а череп, Стивен видит там усмешку. Чертов засранец.
«Понимаю твое недовольство, дитя мое. Марк Спектор — долбаный паршивец».
Стакан чуть не выскальзывает из руки Стивена, но если его он как-то удерживает, то глоток во рту — нет, проливая алкоголь на штаны. Шипя и пытаясь отмахнуться от суетящегося Эдди, который хочет помочь, Стивен зло смотрит на бога. Хоншу только что в одном предложении успел и выругаться, и назвать Марка паршивцем.
— Что там сказал этот старый голубь?
— Он обозвал Марка долбаным паршивцем.
Эдди на это взрывается смехом, и Стивен видит, как липкий черный отросток крепко обвивается вокруг его груди, а улыбающаяся голова с острыми зубами появляется над левым плечом Эдди. Если бы Стивен не видел Венома уже кучу раз за эти годы, он бы точно закричал.
«Может, съедим его?»
Эдди отмахивается от головы, парящей рядом с ним в воздухе, но она со смехом уворачивается. Хотя, скорее это похоже не на смех, а на едва слышное урчание.
— Нет, мы не будем есть бестелесного египетского бога, идиот.
Стивен с нежностью смотрит на эту сцену, думая о том, что тоже хотел бы перекидываться такими шуточными репликами со своей лучшей половиной.
«Он прав, если честно. Я действительно долбаный паршивец». Голос Марка низкий и обволакивающий, а его дыхание опаляет ухо. У Стивена по спине бегут мурашки, а внизу живота ощутимо теплеет.
«Ты и правда паршивец, детка, но ты — мой паршивец. Никого другого мне и не надо». Стивен победоносно улыбается, когда чувствует, что у Марка краснеет лицо. Он любит иногда развлечься тем, что пытается тем или иным образом пробиться сквозь серьезность, которую выстроил вокруг себя Марк. И он всегда потом чувствует какую-то эгоистичную гордость, когда ему это удается.
«Да перестаньте уже вести себя как два влюбленных идиота. Я вообще-то тоже тут, паршивцы».
Ночь заканчивается тем, что они впятером отрубаются на разных стадиях опьянения. Те двое из них, что хостят в себе исцеляющих сущностей, пьяны ровно настолько, насколько это вообще для них возможно, думает Стивен.
***
— Убери своего склизкие руки от моего чертового стейка, скотина.
По сравнению с атмосферой, эти слова произнесены очень спокойно. Марк пытается отмахнуться от громадного монстра боевым полумесяцем, полностью одетый в свой костюм, только без маски на лице. До этого монстр попытался дотянутся до его стейка через весь стол, а теперь они стоят и глазеют друг на друга из-за этого куска мяса. Они вообще и до этого часто срывались друг на друге, но обычно этого не происходило из-за еды.
«Но Стивен ведь не ест мясо. Дай, я его съем».
Если бы Марк мог различить какие-то другие интонации монстра, кроме глубокого ворчания, он бы сказал, что в его голосе послышалась мольба.
— Мне похер, что Стивен не ест мясо. Сейчас я контролирую тело и я хочу свой стейк. Иди сожри людей каких-нибудь, раз тебе так хочется, кретин, — Марк подносит полумесяц, который держит в кулаке, ближе к руке из слизи, которая опять тянется к его тарелке.
«Эддииии! Я хочу крови».
Наконец, Веном опускается на стул, сложа руки на груди и посылая в сторону Марка злой взгляд. Видимо, журналист, которого Стивен называет своим другом, приструнил пришельца. Марк, ухмыляясь, садится на место, позволяя костюму раствориться в воздухе. Он наконец начинает есть свой стейк, и выпускает стон от того, насколько тот вкусный.
«Может, просто убьем этого пришельца?»
Марк закашливается и ударяет кулаком по столу, из-за чего Веном удивленно на него смотрит. Марк переводит взгляд на Хоншу, который стоит в углу кухни, сгорбившись. Он был слишком большим, поэтому не поместился бы в комнате, если бы стоял ровно.
— Нет! Мы не можем убить мужа лучшего друга Стивена. Это настолько неправильно, насколько это вообще возможно, придурок.
Хоншу фыркает и опять исчезает, возвращаясь туда, где он обычно бывал, когда не доставал Стивена и Марка.
— Эмм, спасибо, что не дал голубю убить Венома? — неловко произносит Эдди. Он не особо любит Марка, и поэтому обычно выпускает вперед Венома, когда Марк контролирует тело. Марк закидывает в рот еще один кусок стейка, а потом смотрит на него. Ему точно нужно сделать так, чтобы Стивен уговорил этого журналиста носить что-то кроме заляпанных худи и джинс.
— Мне как-то вообще плевать на твоего паразита. Я терплю его только потому, что Стивен меня кастрирует, если Хоншу с ним что-то сделает. А мне больше нравится иметь свои яйца при себе, — пожимает плечами Марк и опять берется за еду.
— Да, он назвал тебя паразитом, Ви. Нет, ты не станешь его есть! По той же причине, по которой я не хочу злить Стивена. Заткнись, — Марк посмеивается, слушая этот односторонний разговор. Если бы паразит съел его, он ведь съел бы и Стивена. Его это забавляет.
В груди разливается тепло, и он ощущает присутствие Стивена, понимая, что он разделяет его сознание в этот момент.
«Ты просто идиот.»
«Что есть, того не отнять, милый».