Work Text:
В Камар-Тадже завёлся призрак.
Ученики его не замечали. Ещё бы, никаких «паранормальных явлений», которые могли бы натолкнуть их на мысль о призраках, не происходило. По коридорам никто не бродил, ржавыми цепями не гремел…
Мастера изредка улавливали странные колебания энергетических полей, но предпочитали не искать систему, а списывать сбоящие матрицы заклинаний и непредсказуемое поведение артефактов на какие угодно причины, от слишком плотного завтрака до ретроградного Меркурия. Даже между собой почти не обсуждали, а если разговор заходил в эти опасные воды, его быстро сворачивали, обмениваясь натянутыми улыбками.
Древнюю одинаково раздражали и те, и другие. Пожалуй, в воспитательных целях следовало бы отправить всех скопом в горы, но она отдавала себе отчёт в полной бессмысленности этой затеи.
Сама она проснулась среди ночи несколько дней назад и долго лежала, вглядываясь в темноту. Астральный всплеск пришёл из-за горизонта событий, с лёгкостью пронзив все измерения и поселив дрожь в солнечном сплетении. Человек суеверный сказал бы: кто-то прошёл по моей могиле.
Древняя суеверной не была. Да и человеком… Двуногое, лишённое перьев? Хмм… Ей нравилось вести эти мысленные пикировки с тем, кто ещё, вероятно, даже не появился на свет. Жаль, что после встречи им останется так мало времени. Впрочем… Кое-что, похоже, удастся наверстать.
Вибрация, поселившаяся в некоторых артефактах, не утихала, и сильнее прочих реагировал Глаз Агамотто, подтверждая её догадку. И всё же она ошиблась.
Сочтя, что времени прошло достаточно для закрепления урока, Древняя дождалась очередного усиления вибрации и шагнула в зеркальное измерение. Он действительно был там, их загадочный призрак, но это оказался вовсе не тот, кого она ожидала увидеть.
Несомненно похож. Бородкой. Умом. Любопытством. Самомнением. Но не тот, кого она всё отчётливее видела в линиях грядущего.
Интересно.
***
С посмертием вышла какая-то лажа. Нет, могло быть и хуже, например, абсолютная чернота небытия или адские котлы со сковородками. Райских кущ или пиршественных залов Вальхаллы он тоже не ждал, хотя от глотка вина сейчас не отказался бы, но мир без кофе — это перебор. Лучше уж котлы со сковородками.
Посмертие оказалось до обидного обыденным. Тони просто пришёл в себя в каком-то незнакомом помещении, сначала дико обрадовался тому, что у него ничего не болит, потом вспомнил присказку, что если после тридцати ты проснулся, а у тебя ничего не болит, значит, ты умер, и фыркнул, отмахнувшись от страшного подозрения. Зря.
Очень быстро выяснилось, что с окружающим пространством происходит нечто странное. Пока Тони был сам по себе, все предметы вели себя чинно, но стоило в поле зрения появиться другому человеку, как всё шло наперекосяк. Предметы разом теряли плотность, беспрепятственно пропуская пальцы сквозь себя — или себя сквозь пальцы, — Тони не был уверен, как правильно квалифицировать этот феномен.
Попытки контакта тоже провалились все до единой. Словно он существовал в одном измерении, а привычный мир — в каком-то другом.
— Браво. Прийти к верному выводу за такой короткий срок, не имея практически никакой информации, кроме наблюдений. Впечатляет. Вы действительно гений, мистер Старк.
Тони не заметил, откуда появилась эта женщина, был слишком занят попыткой — кому рассказать, не поверили бы! — сдвинуть с места обычную ложку, лежащую на столе. Не взглядом, просто рукой. Но оказалось, врут все, и Патрик Суэйзи не исключение.
— Угу, а ложки не существует, — буркнул Тони, покосившись на бритую голову и странную одежду незнакомки.
— Разумеется, ложка существует. Просто она находится в обычном мире.
— А мы с вами, можно подумать, нет.
Она кивнула и одобрительно улыбнулась. Улыбка у неё оказалась на удивление приятной.
Тони посмотрел на ложку, затем на собственную руку. Разные… миры? измерения? реальности? Это имеет смысл. Медленно поднося палец к ложке, Тони сумел отследить момент, когда воздух пошёл мелкими трещинами, словно он продавливал тончайшее невидимое стекло.
— Зеркальное измерение, — с нескрываемым удовольствием от его понятливости сказала женщина. — Мы называем его так.
— Из-за внешнего вида границы. Что это, поверхностное натяжение?
— Что-то вроде того. Но я не знаю силы, способной его преодолеть, — безжалостно подрезала крылья вспыхнувшей в его сердце надежде она.
— Ладно. — Тони потёр затылок, сжал переносицу. Голова не болела, но эти привычные действия помогали сконцентрироваться. — А вы, значит, тоже умерли, так, леди? Что вы уже пробовали, чтобы выбраться?
— Мне нет нужды что-то пробовать, — качнула головой она. — Я могу вернуться в реальность, как только пожелаю. Но вы ей больше не принадлежите, мистер Старк.
— Меня зовут Нео, — пробормотал Тони. — В смысле, просто Тони.
— Меня называют Древней.
Она умолкла с таким видом, словно хотела бы задать ему уйму вопросов, но признавала его право сделать это первым. Тони с усилием отогнал вертящееся на языке «и сколько же вам лет?». Древняя так Древняя.
— Вы знаете, что со мной случилось?
— Могу предположить. Судя по остаточным следам в вашей ауре, вы пропустили через себя поток энергии, на порядки превышающей возможности нетренированного организма. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что в этом был задействован Камень бесконечности.
— Все шесть, вообще-то, — уточнил Тони.
В глазах Древней появилось нечто вроде восхищения, смешанного с азартом исследователя. Тони невольно поёжился, от всей души надеясь, что его нынешний статус исключает лабораторные опыты.
— Это объясняет устойчивость фиксации. Видите ли, Тони, в момент смерти ваше астральное тело выбросило из физического. Зеркальное измерение крайне пластично.
Древняя подняла руки ладонями вверх, и всё вокруг вдруг пришло в движение, приобретая причудливые формы, противоречащие как законам геометрии, так и законам физики. Тони едва успел уцепиться за ножку стола — как, чёрт возьми, это возможно, если стол в другом измерении? или он и там, и там? — чтобы не съехать по вставшему дыбом полу прямиком в окно, распахнувшееся под ногами наподобие портала, открывая шикарный вид на город с высоты птичьего полёта. Портал — читаури — падение — подступающая к горлу дурнота… Хотя, стоп. Он же мёртв, так? Он, как его там, астральное тело. Тогда чего ему бояться?
— Но только остаточной энергией всех шести камней можно объяснить тот факт, что ваше представление о себе воплотилось в объект, который с некоторой натяжкой можно считать реальным, — как ни в чём не бывало продолжила Древняя.
Тони разжал пальцы, перевернулся на спину, затем сел, ошалело разглядывая ничуть не изменившуюся комнату. Ложка преспокойно лежала на столе. Может, у него предсмертные галлюцинации? Улыбка Древней стала чуть более явной и слегка усталой. Похоже, его мысли не были для неё секретом. Или чем-то новым.
— Давайте пропустим диалог с Архитектором, — предложил Тони, поднимаясь на ноги и усаживаясь на так удачно ставший осязаемым стол. — Что мне нужно сделать, чтобы выйти из Матрицы?
— Не думаю, что это разумно, — покачала головой Древняя. — В лучшем случае это закончится новой, на сей раз окончательной потерей физического тела. В худшем… Милосерднее всего было бы добить вас прямо сейчас, — неожиданно закончила она.
— Но-но-но! — Тони соскочил со стола, выставляя перед собой кулаки. Нелепая попытка защититься от существа, только что шутя повелевавшего всем вокруг.
— Но я вполне могу подождать, пока вы сами явитесь ко мне с этой просьбой, — пожала плечами она.
— То есть от голода я не умру?
— Я же сказала: можно считать реальным лишь с некоторой натяжкой.
Тони хотел вставить непристойную шутку, но не стал. Было не смешно даже самому. Терять лицо, начав просительно заглядывать в глаза и жалобно спрашивать, что же теперь делать, тоже не хотелось.
— Ладно, несите вашу Распределяющую шляпу. Хотя нет, — передумал Тони. — Я же могу пойти, куда захочу?
— Вы? — Древняя глянула оценивающе. — Вполне вероятно.
— Тогда счастливо оставаться. Я…
… хочу повидаться с семьёй. Договорить Тони не успел, стоило желанию оформиться, как окружающее пространство подёрнулось дымкой, а через миг он уже был в кабинете Говарда Старка. Того самого, молодого, который жаловался на капризы беременной жены и так трогательно беспокоился, сумеет ли стать хорошим отцом своему будущему малышу.
Так. Кажется, он промахнулся не только с пространством, но и со временем. И теперь, чтобы увидеть Пеппер и Морган, придётся ждать десятки лет? А отпущено ли ему столько времени? Или для него время теперь закольцовано, и в момент смерти он снова попадёт сюда, к началу своего личного времени?
В его воображении кольцо перехлестнулось, превращаясь в бесконечную ленту, и Тони, ещё не успев толком додумать мысль, рванулся всем своим существом против течения времени. Зажмурившись, преодолевая вполне ощутимое сопротивление, как от потока воды или бьющего в лицо ветра. Споткнулся обо что-то и с грохотом свалился на пол. А открыв глаза, едва удержался от крика.
Морган и Пеппер. Они обе были тут, в спальне Морган, и смотрели прямо на Тони.
— Наверное, ветер, — сказала Пеппер, закрывая книжку и целуя дочь в макушку. — Пойду посмотрю, все ли окна закрыты. А ты спи давай.
Морган послушно легла и даже закрыла глаза, но едва за Пеппер закрылась дверь, одеяло было отброшено в сторону.
— Я знаю, что ты здесь, — сказала Морган, снова глядя прямо на Тони.
Он с усилием сглотнул и сделал пару шагов в сторону. Увы, чуда не произошло. Взгляд девочки был направлен в ту же точку.
— Ну же, пап, — с лёгким нетерпением сказала Морган, — мама говорит, что те, кого мы любим, остаются с нами.
Она прижала ладошку к груди, как, вероятно, делала при этих словах Пеппер, подразумевая, что любимые люди остаются в сердце.
— А я люблю тебя очень-очень сильно. В три тысячи раз сильнее!
«В три тысячи раз сильнее», — в унисон шевельнулись губы Тони. Глаза заволокло слезами, а рука сама собой потянулась погладить встрёпанную макушку дочери. Но между его рукой и её волосами был проклятый барьер, грань между мирами, которую никто не в силах перешагнуть.
Если только… В три тысячи раз сильнее. «Любовь — это единственная в мире сила, которая может проникать сквозь пространство и время наравне с гравитацией». В каком фильме он это слышал? Впрочем, неважно. Когда-то люди не могли преодолеть земную гравитацию. Это казалось абсолютно невозможным. Но ведь не было таким, верно?
Что-то происходило. Граница в виде потрескавшегося зеркала, столь безжалостно разделившая миры, где теперь существовал Тони и где остались самые дорогие ему люди, проявилась зримо. Однако когда он попытался ударить в эту стену кулаком, кулак попросту прошёл насквозь без какого-либо сопротивления. Но ведь оно должно быть! Тони вновь зажмурился и мысленно ударил в зеркальную стену всем телом. Вот теперь он почувствовал сопротивление, да ещё какое!
Словно муха, влетевшая в каплю застывающей смолы.
— Папочка… — позвала Морган.
Сковывающая Тони субстанция дрогнула, и он удвоил усилия. Ещё, ещё! В три тысячи раз сильнее!
— Что у тебя тут происходит? Морган! Я же велела тебе…
Пеппер остановилась на пороге, прижав руку ко рту. Ещё никогда она не казалась Тони такой прекрасной. Ноги подкосились, и он сел, почти упал, на пол, больно стукнувшись коленом.
— Я знала! — воскликнула Морган, соскакивая с кровати и бросаясь ему на шею.
За плечом Пеппер вспыхнули яркие золотые искры. Тони обнял дочь ещё крепче, торопясь насладиться её теплом и родным запахом макушки, пока его не потащили в какую-нибудь межпространственную тюрьму для особо опасных нарушителей законов мироздания. Но вышедший из портала Стрэндж лишь кивнул, улыбнулся так, словно вот теперь-то наконец всё в этом мире пошло как надо, развернулся и ушёл обратно в портал. Эй, а объяснять-то кто будет?
— Пеп, я понятия не имею, как так вышло! — виновато начал Тони.
— А это абсолютно неважно, — солнечно улыбнулась она.