Work Text:
Аркус № 1843
Огонек не греет. Такой маленький, такой блеклый.
Разумеется. Этот огонек и не может греть. В конце концов, разжигали его не кремнем и не спичками, а у Микаэлы — как назло — вечно холодные руки.
Слезы зато горячие. Жгут глаза, текут по щекам. Она стирает их ладонями, размазывая грязь по своему лицу, и та, высыхая, мерзко стягивает кожу. Точнее, хотелось бы верить, что это грязь, а не кровь.
Кровь тоже ссыхается быстро. Тоже стынет и тянет, как пленка, как… Да ну, глупо. Слова подбирать — глупо. Кровь — это кровь, она и есть кровь. Свежая, алая, когда льется из раны на шее. Темная, когда охотничий крюк распарывает бедро.
Ее ни с чем не спутаешь, и Микаэла не спутала бы, реши она хоть раз взглянуть на свои руки. Но на руки она не смотрит. Она не может оторвать взгляд о бледного лица Кейт, некогда такого живого, яркого, красивого… Замершего теперь. Навсегда?..
Микаэле говорили, что здесь, в этом месте, смерти нет. Настоящей смерти.
Ты умрешь. Очнешься заново. Нет, не другим человеком, всё тем же, и деревья вокруг, и костер, и даже эти самые кости, в которые она вдохнула жизнь — всё останется прежним. Статичным. Постоянным. Неменяющимся.
Может, эту байку придумали, чтобы не бояться. Чтобы было не так больно, не так страшно — умирать.
В Бога она не верила, хотя ей нравилось верить в бессмертие души. Рассуждать, философствовать было легко — там, в прошлой жизни, утекшей сквозь пальцы, испарившейся куда-то в один момент. Всё легко, когда смерть не дышит тебе в затылок, когда она кажется возвышенной и далекой.
Тогда, рассуждая о ней, Микаэла не думала ни о боли, ни о грязи, ни об ужасе, что замирает в глазах людей, испустивших последний вздох. У Кейт — жуткие глаза. Пустые. У ее отца, наверное, были такие же.
Когда он умирал.
Горит-горит огонек, порожденный ее руками. Сияет голубым светом во мгле, из которой никто не нашел выхода, и Микаэле кажется, что она не найдет его тоже.
Раз даже ее волшебство не смогло никого спасти. Раз даже ее надежды оказалось недостаточно, чтобы хоть кому-то подарить шанс.
Лязг железа слышится за ее спиной.
Сердце подскакивает к горлу и застревает в нем стылым мерзким комком.
Теперь — бежать.
Бежать.
Она умрет?
Быстро?
Она проснется?
Вновь?..
