Work Text:
«And the choice is yours, if you’re willing to choose
Seeing as you’ve got nothing to lose
.»
Тусклый свет отражается от снега, окутывая нетронутую людьми природу серебристым острым светом, мерцающим то там, то здесь, подобно упавшим звездам. Темно-синее пустое небо окутывает луну, будто шелковые простыни, безуспешно пытаясь согреть ее, борясь с жестокой зимой. Даже звезды боятся показать свое присутствие, ведь холод беспощаден ко всем одинаково.
Луна остается наедине с теми, кому не повезло оказаться на улице, и старается не смотреть вниз. Ведь, если она ничего не увидит, то возможно, не будет испытывать вины за происходящее.
И за то, что этой ночью она может лишь светить.
***
Тарталья приспустил свой шарф, делая глубокий вдох. Мороз заколол в носу и на щеках, но парень лишь улыбнулся и вдохнул еще раз, шумно и довольно выдыхая. Снежная. Его родина, во всем ее великолепии протянулась перед ним на многие километры, сверкая, как праздничные огни. Даже темные ели были почти полностью покрыты снегом. При виде них, всплывали размытые воспоминания из детства — как отец ставил его под самое большое дерево из тех, что они видели по пути с рыбалки, а затем несколько раз бил ногой по стволу, заставляя ель трястись, а снег падать на радостно хлопающего в ладони ребенка. Естественно, детям всегда мало развлечений, так что деревья осыпались одно за другим, снова и снова, пока ком снега не попадал за шиворот, заставляя маленького Аякса недовольно вытряхивать его из шубки.
Тарталья мог бы почувствовать ностальгию из-за этого пейзажа, но в мозгу пульсировала другая мысль, более сильная и подавляющая остальные:
«Идеальная картина для кровопролития».
Так уж вышло, что несколько преступников, собиравшихся украсть секретные документы из главного собора в Снежной, чтобы затем использовать их в качестве шантажа, улизнули прямо из-под носа охраны. Теперь правонарушители были в бегах, и последний раз их видели рядом с одним из лесов на границе. Их операция, как и отступление, были уж слишком продуманными и слаженными. Это наводило на определенные мысли. Необходимо было поймать покусителей на государственную собственность как можно быстрее, чтобы узнать, как именно им стало известно про особенности охраны в пределах собора. Тарталья, воодушевленный погоней, которая может выйти за пределы страны и привести его к очередным приключениям, сам вызвался в качестве добровольца, когда вопрос вынесли на обсуждение собрания Предвестников.
После очевидного и многозначительного взгляда Пульчинелло, направленного на Пьерро, было решено, что Тарталье необходим... сопровождающий.
«Кто-то, кто бы меня проконтролировал. Зачем же так шифроваться, причем без особого успеха?» — фыркнул тогда юнец у себя в мыслях и почти закатил глаза.
Чайлд понимал, что конечно же, беглецов следует вернуть целыми и невредимыми, чтобы с ними позже поработал Дотторе. «Разговорил», как он умеет. Но если Тарталья ввяжется с ними в небольшую драку, от них ведь не убудет? Как-то странно — заботиться о здоровье тех, кого собирались передать в руки Доктору. Человеку, о чьем садизме в кругах приближенных к Царице знали все. Чаще всего, против своей воли.
Возможно, что понятие «небольшая драка» у него и у фатуйцев ранга выше отличались? Вполне. Но это уже не его проблемы. Кто-то просто слишком закостенел, вечно придумывая все новые планы и строя козни, не участвуя в настоящих битвах, от которых кровь долбит в уши, а из-за адреналина из груди рвется победный вопль.
Пока за столом шло бурное обсуждение, с кем же именно он под ручку пойдет выполнять задание, Тарталья скучающе осматривал остальных предвестников, надеясь угадать раньше, чем объявят имя.
Пьерро сразу отпадает. Тратить силы их №1 на всякую мелочь, вроде этой — дикая глупость.
У Дотторе и Сандроне в разгаре их грандиозные проекты. Последнюю неделю их мало когда можно было увидеть за пределами их лаборатории и мастерской. Если сейчас их отправят непонятно куда непонятно на сколько времени, то оба зубами и когтями вцепятся в свои эксперименты. К тому же, Тарталья подозревал, что механица на дух не переносит холод. Не зря помогающий ей робот был всегда теплым на ощупь, даже в лютые морозы.
Панталоне... был бы неплохим вариантом. Несмотря на его образ разнеженного богача, которым он если и являлся, то в допустимых количествах, он спокойно реагировал на шутки Чайлда и время от времени усмехался с них в кулак, маскируя это кашлем (если это замечала Арлекина, то громко требовала не поощрять эти детские глупости). И даже если Тарталья не понимал и половины того, что экономист говорит про фонды, биржи, проценты и мору...
...это будет слушать намного приятнее, чем то, как Арлекина раздраженно одергивает его каждые пять минут, как непослушного пса. Нет, если их вновь поставят работать вместе, то ему самому придется податься в бега. Эта дама абсолютно не умеет веселиться, ходит постоянно с таким лицом, будто только-только проснулась (и с соответствующим настроением), а что самое худшее, наверняка прямо сейчас подобно ему перебирает все отрицательные (и абсолютно надуманные!) черты его характера и всем телом дает понять, что она — не вариант.
Встретившись с ее пронзительным взглядом, Тарталья широко улыбнулся и сощурился, изображая притворно-дружелюбную гримасу. Хотел еще и помахать, но сдержался. Слишком уж четко в глазах Арлекины читалось «моя комната достаточно близко, чтобы незаметно пробраться к тебе и задушить подушкой».
Сидящая рядом с ней Колумбина тоже почему-то смотрела на него и блаженно улыбалась. Чайлд надеялся, что и у нее есть какое-то задание поважнее. Не то чтобы он имел что-то против Колумбины, просто... Девушка почти всегда молчала, пристально наблюдала за всеми из-за маски и очень странно улыбалась. Ничто не могло стереть эти улыбку с миловидного лица, даже самые страшные известия. С учетом того, что в ранге она была под третьим номером, Тарталья не знал, что и думать. И их близкое знакомство хотелось отложить на потом. Когда он свыкнется. И эта улыбка перестанет вызывать у него мурашки.
Так выходило, что оставался лишь...
— Да, Капитано? — из транса Тарталью вывел подавший голос Пьерро, из-за которого обсуждение резко стихло. №1 Предвестник Фатуи указывал ладонью на Капитано, которому явно хотел что-то сказать.
— Мне необходимо отправиться с делегацией в Ли Юэ, но я могу начать поездку раньше, а заодно сопроводить Предвестника Тарталью до нужного места.
«И убедиться, что он все сделает правильно» наверняка хотел добавить капитан. Но не добавил. Приятно, приятно. Хоть к нему и приставляют няньку, по крайней мере, теперь это выглядит так, будто им просто по пути.
Они взяли повозку до окраины ближайшей к лесу деревни, а затем решили идти пешком. Во-первых, сугробы были слишком глубокими для лошадей, под конец путешествия выбивающихся из сил. Во-вторых, намного проще было выследить беглецов не привлекая внимания и на более низкой скорости.
Тарталья и Капитано шли без остановки последние сорок минут. Останавливаться в Снежной в такую погоду, еще и ночью, чревато тем, что можно и замерзнуть на смерть. Воодушевляло то, что почти в самом начале Чайлд заметил следы саней, ведущие в гущу леса. Снегопад еще не успел их замести, они прибыли очень вовремя. Главное, чтобы это не оказались какие-то отчаянные дети, решившие поиграть в лесной чаще.
Снег привычно скрипел под обувью, ели медленно, но верно приближались на горизонте, разбавляя бесконечное белое поле.
Тишина между ним и Капитано могла бы со стороны показаться натянутой, но на деле между мужчинами не было никакого напряжения. Со стороны Чайлда уж точно. Хоть фатуец и говорил, что служит исключительно Царице, а интриги и цели остальных предвестников его интересуют чуть меньше, чем мало, капитана было сложно не уважать. У него был шанс иметь нейтральные отношения с их №2, но все поменялось в тот день, когда им пришлось биться плечом к плечу. Конечно, на поле боя были и другие фатуи, и даже Арлекина с Пьерро, но каждый взгляд Тартальи после исполненного маневра или упавшего замертво противника падал именно на капитана.
Тот двигался с грацией и многолетней выдержкой. Ни одного лишнего движения, ни одной секунды на раздумье, ни одного неверного шага. Совершенный танец в снегу и крови, оседающих темными пятнами на его мундире. Со своим оружием он казался единым, не просто продолжением, а частью тела, которая была у него с рождения. Клеймор (который он держал одной рукой, время от времени перебрасывая то в правую, то в левую) победно поблескивал, будто подмигивая завороженному моментом Тарталье, двигаясь в унисон со своим хозяином, стойко вынося удары по себе.
Свои крио-атаки Капитано использовал редко. По какой-то причине он предпочитал полагаться на собственную силу. Но по тому, что успел увидеть Чайлд, его элементальная стихия была невероятно сильна — фатуец мог сбить с ног с десяток противников за раз мощным направленным вихрем снега.
Стоило Тарталье соприкоснуться с этой мощью на поле боя, практически вся его предвзятость испарилась. Вот он — настоящий противник. Достойный противник, которого он должен победить, чтобы доказать себе, Капитано, Царице, на что он действительно годен.
Спустя сорок минут их по большей части молчаливой прогулки, пальцы так и зудели, чтобы вытащить клинки и испытать мужчину вновь. Чайлд несколько раз пытался начать разговор и подвести его к мысли о дуэли, но капитан оказался чуть хуже, чем неприступная крепость, пресекая короткими ответами потенциальное общение. Разве ему действительно было веселее слушать гудящий позади них ветер?
Или...
—Осматриваете поле боя? — его голос прозвучал слишком громко после длительной тишины даже для него самого, но капитан не дрогнул. Лишь немного погодя повернул голову к Чайлду. По темноте за броней было непонятно, с какой эмоцией его сейчас рассматривают.
— Нет, — не успел Тарталья посетовать в голове на очередной короткий ответ, Капитано продолжил, — Почему ты так решил?
Ага! Значит, тема битв ему интересна.
—Видел, как вы сражаетесь.
— Да, я знаю, — Тарталья это запомнил, —И все же.
Фатуец изобразил задумчивое лицо, а затем ухмыльнулся, качая головой на пришедшие воспоминания.
— Вы выглядели весьма осведомленным о местности. Почти сразу заняли одну из возвышенностей, что, естественно, дало преимущество. Как будто успели заранее осмотреться. Я подумал, что сейчас происходит что-то подобное, хотел взять мастер-класс.
Капитано отвернулся, к разочарованию юного фатуйца. Он уж думал, что у них пошел контакт.
—Это было знакомое мне место. Достаточно знакомое, чтобы знать его сильные и слабые места, — Тарталья заметил расплывчатую формулировку, которая обычно не была присуща Капитано, но решил для начала прощупать почву, расспросив других Предвестников. Сейчас не время и не место для копания в чужом белье, оно наступит немного позже, — Но любой, кто хочет добиться победы, должен принимать во внимание свое окружение.
—Хммм... — задумчиво протянул Чайлд, потирая через шарф подбородок. Посмотрел налево, затем направо, сделал оборот на пятках, начиная идти спиной и рассматривая дрогу из оставленных ими следов, — И что можно сказать об этом месте?
—Если ты являешься Предвестником Фатуи, то наверняка можешь и сам ответить на свой вопрос, — какого-то раздражения или недовольства в голосе Капитано не слышалось. В нем вообще ничего не было, кроме почти незаметной заинтересованности. Юный воин предпочел думать, что ему не послышалось, и его ответ действительно ждут.
—Я хотел проникнуться чьей-то великой мудростью, но раз решили отлынивать, то хорошо, — Чайлд повернулся опять, наконец-то идя прямо, — Что ж, это снежное поле, сугробы глубокие, снегопада не наблюдается, — он на секунду взглянул на одинокую луну, покинутую облаками, — По возможности расчистить себе какую-то часть местности, чтобы быть в более устойчивом положении или предпочитать удары руками, так как снег может замедлить выпады ногами. Если использовать совсем уж грязные приемчики, то снег в лицо ощущается почти так же ужасно, как и песок, — Тарталья сначала тихо фыркнул, а затем несдержанно посмеялся, — А если вы любитель оригинальных убийств, то можно попробовать утопить противника в снегу. Чем не байка, м? —он почти ткнул острым локтем в броню капитана, но остановился в паре сантиметров от нее.
Капитано громко выдохнул, невразумительно качнув головой в сторону, от чего его подвески зазвенели об корпус с новой силой. Фатуец уже почти начал раздражаться от того, что не может понять, что именно мужчина прячет под этим мистическим шлемом. Наверняка, не будь этой железки у него на голове, он имел бы хоть какое-то представление о чужих эмоциях. Обычно Чайлд находил ее привлекательной, но сейчас юношеское нетерпение перевешивало.
—Ладно.
Тарталья чуть не остановился, как вкопанный. И это... все? «Ладно?» Он попытался всмотреться в язык чужого тела, но пусто, ничего, даже усталости от долгого изнуряющего маршрута.
—Ладно-ладно, — беспечным голосом ответил Тарталья, подытоживая диалог.
И сразу же его возобновляя:
— Я бы сказал, что это неплохое место для дуэли.
—Хммм...
—Вы во многих дуэлях участвовали?
— Не слишком, с тех пор, как присоединился к Предвестникам.
—Я хочу устроить дуэль. Прямо здесь и сейчас. С вами, —Тарталья остановился перед капитаном и вздернул голову,
Из недр шлема послышался звук, как будто кто-то резко выдохнул воздух. Смешок? Или вновь послышалось?
—Так что скажете? Заманчивое ведь предложение. Не может быть такого, что вам не скучно размениваться на обычных бандитов и мошенников, — заискивающе пробормотал Чайлд, сокращая расстояние между ними на половину шага.
— И что же делает тебя необычным бандитом и мошенником?
—Ха! — громко воскликнул Тарталья, не ожидающий от капитана юмора. Он даже хлопнул себя по бедру от восторга, —По крайней мере тем, что я во много раз их сильнее, и могу предложить достойную конкуренцию.
Капитано качнул головой в отрицательном жесте и сделал шаг в сторону, чтобы обойти Тарталью.
—Я не заинтересован, — Чайлд повторил его движение, вновь становясь на пути, как если бы это была детская игра.
—Вы должны понимать, что простой отказ меня вряд ли устроит.
—Не всегда мы получаем то, что нас устраивает.
Тарталья продолжал лишь потому, что Капитано не звучал раздраженным. Нисколько. Было ли это военной выдержкой или просто характерной безэмоциональностью? Или, возможно, намеком? Фатуец решил испытать судьбу.
—Я надеялся, что сегодня не такой случай.
Острие копья прижалось к скрытой под одеждой шее. Тихо зазвенели цепочки от того, что невозмутимый шлем слегка дернулся в сторону. Больше изучающе, чем в попытке избежать прямого прицела.
Повисла звенящая тишь.
—Значит, слухи правдивы, — теперь, когда Чайлд был так близок к мужчине, его голос из недр брони звучал еще звонче и проникновеннее, — Ты действительно упрям, когда дело доходит до сражений.
—Я предпочел бы «настойчив», — несмотря на игривость в его голосе, фатуец крепче сжал древко своего оружия. Он не двигался с места, ожидая хода своего оппонента.
Капитано медленно поднял руку и коснулся древка чуть выше, чем лежала рука Тартальи. Парню пришлось заставить себя не переводить взгляд на широкую ладонь, а продолжить с прищуром гипнотизировать фатуйца напротив.
—Что ж, если ты этого хочешь, — с этими словами капитан оттолкнул от себя копье, заставляя Чайлда сделать шаг назад, чуть приседая в коленях, чтобы не потерять баланс.
—Да, спасибо, — воскликнул парень с улыбкой на лице и сдвинутыми бровями, выпрямляясь и наблюдая за тем, как Капитано отходит на расстояние примерно трех шагов и лишь затем поворачивается к нему лицом.
Одернув полу шубы, капитан Фатуи явил свету свой клеймор. Серебряное лезвие, плавно изгибающееся с одного края (под конец изгиб переходил в резкий острый угол острия), с бело-синими узорами, напоминающими паутину инея, проступающую на окнах. Под разным углом и освещением можно было увидеть разный орнамент, каждый не похожий на предыдущий и никогда не повторяющийся, будто снежинки. На гарде гордо красовался знак Фатуи, подобный тому, что был на шлеме у командира, но в увеличенной версии, от которого на рукояти шел узлообразный рисунок, такой же холодный и сверкающий, как и узоры на клинке. К гарде и к концу рукояти крепилась тонкая цепочка, сразу дающая понять, кто хозяин этого оружия. С прямой стороны клинка была самая примечательная часть клеймора, по крайней мере на взгляд Тартальи —черная хромовая полоса металла, примерно в три пальца толщины с крупными зубцами. Стоило пройтись ими по чьему-то телу и можно было быть уверенным, что останутся страшные шрамы, не говоря уже о той боли, которую испытает проигравший в схватке. Клинок фиксировался на кожаном ремне, расположенном чуть ниже грудной клетки. Странное зрелище, учитывая размеры оружия, но, подумалось Чайлду, мужчина и сам не из маленьких. Возможно, ему такой груз нисколько не мешает. Возможно, наличие оружия всегда рядом с сердцем успокаивает. Не ему судить.
Капитано крепко взялся за свой клеймор и одной рукой перекрутил его несколько раз, разминая запястье, прежде чем без особого труда воткнуть сталь в промерзшую землю. Снег вмиг разлетелся в стороны, как от мощного порыва ветра, создавая подобие вьюги в метре от капитана и его оружия, готовых к бою.
Чайлд почувствовал покалывание в районе груди и тут же недовольно себя одернул. Он не может позволить себе волноваться. Не сейчас. Не в такой обстановке. Не перед битвой, которую не раз представлял у себя в голове.
...Если это все-таки волнение.
—У тебя есть шесть минут.
—Почему именно шесть? — Тарталья тактично поменял «всего» на «именно», чтобы не показаться отчаянным. Даже усмехнулся такому внезапному правилу, вздергивая рыжую бровь в вопросительном жесте.
—У нас есть задание, не требующее отлагательств, — ах да, точно... — Пяти минут достаточно, чтобы выяснить настоящую силу противника. Шести, чтобы при этом не показаться банальным.
—А вы шустрый, — Чайлд не может сдержать по-детски глупую ассоциацию за зубами, — Я запомню. На будущее, — несмотря на непрекращающиеся остроты, ограничение по времени его несколько смутило. Исключительно из-за неожиданности этого решения.
Парень встал в стойку, вызывая копье и легким движением разделяя его на двуручные клинки.
Мужчина напротив скинул верхнюю одежду и рукой сдвинул свои длинные волосы за спину.
Вдох. Выдох. Время пошло.
Воспоминания об этой битве сохранились очень странным образом. Тарталья помнил всю ее, но отдельные моменты оказались запечатлены в его памяти отдельными кадрами, застывшими перед глазами, будто время в этот момент замерло, пока он не запомнит все до малейшей детали.
На таком морозе его гидро-элемент быстро превращался из управляемого потока воды в острые режущие льдинки, хуже поддающиеся контролю, но наносящие больше урона. Первым моментом, отпечатавшимся на подкорке мозга были порезы на чужой перчатке и на воротнике от удачного удара. Тарталья был горд этим приемом, так как от него было сложно отклониться, особенно тем, кому приходилось работать с тяжелым оружием. Позже, он пытался повторить успех, нацеливаясь в центр шлема, все же отразили лезвием в другую сторону.
Следующий — как зазубренна сторона клеймора приближается опасно близко к его лицу. Тарталья успел уклониться. Он успел лишь услышать, как его серьга звенит об один из зубьев, отлетая в сторону с куском оборванной нити. Оборванной в миллиметрах от его уха.
Чайлд почувствовал, как расширяются его зрачки, а губы вытягиваются в бешеную улыбку. Его воспринимают серьезно, иначе не использовали бы прием, который запросто мог бы изуродовать, будь он менее быстрым.
Следующий — вовремя объединенные в копье клинки, на которые прямо над головой со звоном приземлилось оружие Капитано. Стоило капитану чуть надавить, как лезвие рассекает кожу над бровью. Чайлд злобно рычит и отпрыгивает назад, в отместку вскидывая руку в меткой атаке прямо в грудь, от которой Капитано все-таки пошатывается.
Следующий — цепочка клеймора, туго обвивающая его запястья и тянущая вперед, заставляя почти потерять баланс.
Следующий —его попытка совершить удар ногой, чтобы вырваться из хватки и снова войти в игру. Сильная ладонь хватает его за лодыжку, отправляя в полет затылком об землю.
И наконец.
Тонкая, смертельно-острая, недавно наточенная сталь нависает прямо над его шеей, наподобие гильотины. Стоит Капитано отпустить рукоять своего меча, как тот упадет, элегантным почти незаметным срезом отделяя голову от тела. Снег окропится кровью и начнет таять из-за ее тепла, глаза навеки останутся распахнутыми в благоговейном удивлении, с которым Чайлд наблюдает над капитаном, нависшим над ним и закрывающим измотанного мальчишку от холодной луны.
Тарталья начал быстро просчитывать в голове варианты, как он может выбраться из этой передряги. Перекатиться в сторону? А успеет ли? Ударить по мечу? Обхватить рукоять самостоятельно?
Говорят, перед смертью обычно перед глазами пробегает вся твоя жизнь. Мозг пытается хвататься за последнюю травинку, связывающую тебя с существованием — за воспоминания.
Тарталья видел лишь стратегию, возможные исходы, собственную кровь. Аякс не появился даже на его смертном одре.
Ему нечего терять, потому что все итак уже было потеряно. Слишком давно. Слишком необратимо.
Капитано наклонился к нему еще ближе, так что Чайлд почувствовал ледяное дыхание, исходившее из шлема и услышал гул, будто внутри был пустой бальный зал с высокими потолками. И вновь не увидел ничего. Лишь темную, темную бесконечность, которая с ним заговорила:
—Твое время вышло, парень, —Тарталья сглотнул застрявший в горле ком и отрицательно покачал головой (как смог), смотря в бесконечную темень с гордой решительностью революционера, идущего на плаху.
—Сомневаюсь, — прохрипел он, стискивая зубы.
Капитано хмыкнул (в этот раз просто нельзя было ошибиться, чувства Чайлда были слишком обострены, чтобы сомневаться в них), выпрямился и убрал от шеи юнца свой клеймор, отправляя оружие на законное место.
—Поднимайся, твои шесть минут прошли, —капитан поднял свою шубу, отряхивая ее от снега и надевая обратно. Было ощущение, что он только что вернулся со спокойной прогулки, настолько спокойно и умиротворенно выглядели все его действия, — Ты был прав. Такие сугробы действительно мешают приемам, выполняемым ногами.
В противовес все еще валяющемуся в снегу Тарталье, который только и смог, что поднять руку и ощупать сначала оборванную нить сережки, а затем порез прямо над бровью. Рана заныла при первом же прикосновении, поэтому фатуец сгреб горсть снега и положил себе на лоб. За яркой вспышкой дискомфорта, на которую он сдержанно зарычал, последовала умиротворяющая прохлада. Не лучший способ лечить подобные ссадины, но ничего больше у него под рукой нет.
Наконец поднявшись, Чайлд встретился лицом к лицу с Капитано. Осмотрев мужчину с головы до ног, он сощурился, затем усмехнулся, а потом вновь широко заулыбался, смотря прямо в темную бездну шлема. Как-то он с ней сроднился за последние пять... шесть минут.
—Я запомню не раскрывать перед вами всех карт в следующий раз, — в его взгляде блеснул бесовской огонек, прежде чем вновь погаснуть, возвращая парню слегка отрешенный взгляд, какой бывает у людей, прошедших через Бездну.
—Это предложение реванша?
—Я бы сказал, что «настаиваю», на нем.
Капитано обратил свой взор на луну. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из того, как поднялась его голова.
— Посмотрим. Если я смогу найти лишние шесть минут. А теперь нам надо идти. Долг зовет.
***
В эту ночь луна могла лишь светить.
Она не могла образумить дерзкого юношу, которому нечего терять.
Она не могла сдержать капитана предвестников, который хотел продавить своего противника до максимума возможностей.
Но каким-то невероятным образом, она стала свидетельницей не смерти...
...а зарождения.