Work Text:
Тайные свидания всегда были интересным концептом. Вечная классика: ночная тишь, густые рощи, запретная любовь и огромный простор для всяческих непристойностей. По крайней мере о чем-то таком Сара в юношестве иногда читала в любовных романах – при всей своей целомудренности правила клана Тэнрё не включали в себя целибат. Саре тогда еще виделось невероятно абсурдным так вот покидать дом под покровом ночи, будто преступница, пылко признаваться в любви, сохраняя в памяти целомудренные, почти детские прикосновения любимого, а с утра клевать носом, ведь добрую половину ночи организм был занят вовсе не положенным отдыхом – есть ли хоть что-то более нелогичное? Архонт знает. Еще страннее для нее было слышать рассказы о подобном лично; девушке вообще сложно было представить себе как она выбирается из хорошо охраняемого поместья ради какого-то мужчины. До какого-то момента Сара вообще не верила в любовь, потом из-за отсутствия этой самой любви в своей жизни начала думать, что с ней что-то не так, пусть и не придавала этим мыслям особенного значения, с головой уходя в работу.
А затем с ней случилась Куки Шинобу.
Упорядывающая все по букве закона Шинобу внесла в жизнь Сары самую настоящую смуту. Сначала девушка думала, что так ощущается зависть – крайне ненужное и даже в какой-то степени порочное чувство, чувство мешающее. Однако раздумывая над этим, Сара так и не смогла понять чему именно она завидует, чем именно хочет обладать. Не сказать, что они много общались, но если это все же происходило Кудзё держалась враждебнее, чем обычно, и даже подчиненные Сары стали шептаться о том, что начальница, судя по всему, крепко возненавидела негласную лидерку банды Араттаки. Ни Хейдзо, ни Итто, ни повстанцы с острова Ватацуми – никто еще не выводил ее на такую сильную отрицательную эмоцию. Их первая неформальная встреча прошла как в тумане и закончилась поцелуем – Сара готова поклясться под присягой, что ни за что не вспомнит и не объяснит как так вышло, что они вообще решили выпить вместе. Именно тогда, залпом осушив рюмку саке и еще раз вглядевшись в лицо Шинобу, Кудзё и поняла, что так ощущается вожделение – чувство еще более мешающее и порочное, но без горького послевкусия. Губы у Куки мягкие, а пальцы крайне шустрые; последнее Сара узнала в их третью встречу и, очевидно, не послушав как та играет на сямисэне, пусть секс в какой-то степени действительно сравним с игрой на музыкальном инструменте. От осознания произошедшего Сара тогда густо покраснела – девушка наконец полностью поняла свои чувства и так же всецело потеряла прежнее понимание любви, привязанности, отношений, брака и собственного места в жизни.
Так оно и продолжалось до сегодняшнего дня. Так оно и будет продолжаться еще долгое время после.
Никто из них не знала как отреагировала бы Инадзума, узнай, что они встречаются. Однако как отреагирует их ближайшее окружение каждая из девушек примерно представляла. Банда Аратаки точно удивилась бы такому повороту событий, однако их предводитель расхохотался бы без капли злобы, хлопнул бы девушек по плечу и, не думая, бросил бы фразочку про то, что теперь Сара не посмеет более арестовать его как дорогого друга ее любимой Куки. Губы Верховной Жрицы скривились бы в усмешке, окажись она в тот момент неподалеку, после чего Шинобу никогда бы в жизни не посмела зайти в Храм Наруками под страхом смерти; меньше всего ей хотелось, поддаваясь странным прихотям его владельцы, снова стать жрицей на день в обмен на то, что Яэ не расскажет об этом ее семье – Куки точно помнит, что они хотели выдать ее замуж (по крайней мере лет пять назад), хотя, может, не последняя должность ее возлюбленной в Комиссии Тэнрё и помогла бы им закрыть глаза на то, что Сара – леди из хорошей семьи, а не джентльмен. И почему-то у Куки даже не получалось всецело осуждать их за подобное отношение к ее счастью, уж слишком привычна была ей их консервативность, и порой казалось, что иначе быть и не могло. Родители Сары также были бы не в восторге от всей этой ситуации, однако сама Сара, в последнее время сильно сепаратировшаяся от их мнения, заранее решила, что это ее не волнует, по крайней мере настолько, чтобы эти самые отношения прекращать. Эта мысль даже немного ее удивила: генералка, строго следовавшая правилам и наказывавшая подчиненных за малейшее неподчинение, простила самой себе такое грубое нарушение субординации, и простила его достаточно давно – еще тогда, после ночи в гостинице при бане “Айса”. После каждой подобной встречи в ресторанчике неподалеку от кузницы, на побережье или в гостиничных номерах, Сара убеждала себя, что это было в последний раз, и больше не повторится, однако в какой-то момент факты пришлось принять: это повторится, и, если они решат сожительствовать, будет повторяться с еще большей периодичностью – такова человеческая природа. После признания самой себе Сара долго размышляла и пришла к выводу, что ради Куки она будет согласна быть разжалованной до рядовой, а в крайнем случае так вообще уйти из армии, пусть в глубине души она все же надеялась, что обойдется без этого. Смута, принесенная в ее сердце низкорослой и вечно раздраженной Куки Шинобу, разрослась до того, что ее безграничная преданность Сёгуну дала трещину – а если Сара начинала во что-то (или в кого-то) верить, то делала это самоотверженно, ставя объект поклонения во главу угла своего мировоззрения, и ни сантиметром дальше: любовь всей жизни или служба стране – ничего между, есть только черный и белый.
Все же рано или поздно придется рассказать.
Девушки ужинают в ресторане Киминами Анны, перед каждой из них – тарелка с якисобой. Маска Куки покоится на столе, чуть поодаль слева; перчатки и шейный амулет с отличительным знаком комиссии Тэнрё аккуратно сложены в шкафу Сары, там же лежит ее воронья маска и гэта на высоких каблуках. На тайные свидания в город Сара выбирается в одних лишь простом кимоно, подпоясанном сзади, и темно-коричневых деревянных гэта, заплетает волосы. Девушка сливается с толпой из простых жительниц Инадзумы – кому в голову придет заглядывать в лица каждой встречной? Скрываться у всех на виду – неписанное правило их тайных свиданий. План тоже всегда примерно одинаков – поход к Киминами на миску якисобы, прогулка до побережья и регистрация у портье гостиницы при банях. Про то, что происходит за закрытой дверью, Сара не расскажет даже под пытками: конфиденциальность, но больше, все же, смущение.
– Как ты смотришь на то, чтобы съездить со мной в Ли Юэ? – внезапно спрашивает Куки, подцепляя палочками крупный кусок курицы из тарелки с якисобой. По правде сказать, в какой-то степени это было ее маленькой мечтой: показать Саре горы и равнины Ли Юэ, познакомить ее со старыми подругами из училища (Кудзё сочла бы Яньфей невыносимой, и в чем-то возможна была бы частично права), угостить ее блюдами местной кухни и рассказать местные байки, вглядываясь в ночное небо.
– Не думаю, что я смогу отлучиться так надолго и остаться незамеченной, – произносит Сара своим классическим елейным голосом. И чуть погодя добавляет, – Но это не означает, что мне бы этого не хотелось.
– Разве после того, как был отменен приказ на охоту за глазами бога работы в комиссии не стало меньше? – вопрос риторический, однако Куки все же заинтересованно вскидывает брови.
– Даже если архонтка упразднит комиссию, бумажная работа будет с нами всегда. И ты не можешь этого не знать, – обеим очевидно, что это де-факто невозможно, и тем не менее, в голове Сары проскакивает мысль, что обернись события подобным образом, она не особо удивится.
– Оставь на помощниц, – Шинобу пожимает плечами и отправляет в рот очередной кусок курицы, – Сомневаюсь, что там есть что-то такое, с чем они не смогут справиться, и что за пару недель произойдет что-то потребует твоего прямого вмешательства.
– Никогда не знаешь, что будет завтра, – отрезает Кудзё: мысленно мнется, стадия третья – торг.
– Но можно посчитать вероятности, – продолжает аргументировать Куки, – Согласно этим самым вероятностям, именно после праздника фейерверков наступает летнее затишье. Сложно думать в такую жару. По крайней мере мне всегда было, – Сара сдается.
– Ты права. Но мне надо все обдумать.
– Я не прошу ответа сейчас, – непринужденно отвечает девушка, – Однако ближайший корабль с Рито отправляется послезавтра, и я поеду на нем, – и через секунду поправляет себя, – Мы поедем на нем. Конечно, если ты согласишься, – несколько смущенно заканчивает она.
Сара уже согласилась, однако скажет об этом только завтра, когда признается самой себе в том, что решает не дилемму буриданова осла, а упорно подавляет свои истинные желания. Вещей у девушки мало, а климат в Ли Юэ теплый – многого и не надо. Расстояние от порта до порта капитанка Бэйдоу преодолевает самое долгое за три дня – на борту “Южного Креста” распитие браги во время плавания уже своего рода традиция; Сара, все же, не фанатка, однако других развлечений, кроме как пить, слушать истории других пассажиров и матросов или же смотреть как корпус корабля разрезает однообразную толщу воды со скоростью двадцать узлов в час, на борту нет. Куки точно будет что рассказать другим; Сара же до последнего будет делать вид, что ее жизнь на суше не разнообразнее, чем на море. Конспирация: не очень хочется распространяться случайным попутчикам о том, что в изоляции Инадзумы она в свое время сыграла не последнюю роль. Встретить их обещали в порту, если корабль пришвартуется не позже обеда. Национальная кухня Ли Юэ – сплошь морепродукты, из сладкого – миндальный тофу, напротив ресторана “Народный выбор” продают монштадское вино из одуванчиков, чуть поодаль Острый Чжан подает блюдо из требухи. Сара – единственная в радиусе тысячи километров, кто может приготовить сладкий яичный омлет, от которого все остаются в восторге – это ее нехитрый презент дорогим сердцу Куки людиням, из Инадзумы с любовью. Подруги Куки все как одна пирокинетички, и все как одна почему-то напоминают Саре Йоимию Наганохару – загорелые, веснушчатые, экстравертки: ей тяжело сходиться с подобными людьми, однако почему-то именно рядом с ними она спокойно улыбается. Куки, снявшая маску еще в порту, тоже улыбается – непринужденнее, чем в Инадзуме, и лицо ее становится на пару лет моложе.
Впрочем, всё это будет потом.