Chapter Text
1300 г. н.э., провинция Йолнгу (позднее известная как Арнемленд), Австралия
Ангел,
Ты когда-нибудь пробовал полулапчатого гуся? Объедение! А ската? Омару не сравниться со скатом, настоящее лакомство. Наверняка тебе там наскучила подгоревшая оленина. Может, мне удастся соблазнить тебя приехать и попробовать что-нибудь новенькое?
Твой Змий
Кроули отлично проводил время в Австралии, но, похоже, пришла пора двигаться дальше.
Это самый обыкновенный ручей, убеждал он себя. Ручей перед ним был мутно-голубоватого цвета с примесью зеленого и серого, на его поверхности играли солнечные блики. Слишком уж назойливо он напоминал о мерцающих добрых глазах и залитых солнцем светлых волосах, и это было попросту несправедливо. Словно сам пейзаж задумал нарушить его покой.
Кроули ненавидел терзания любого рода, будь то душевные или физические, и для формально приговоренного к вечным мукам он прекрасно умел их избегать.
Он наклонился и прошипел на ухо девочке, которую держал за руку:
— Нанкия, только глянь, какую рыбу поймала Гулумбу. Гораздо больше твоей. Тебе-то сегодня похвастаться нечем.
В темных глазах Нанкии вспыхнули первые искорки зависти, одного из любимейших грехов Кроули наряду с леностью и тщеславием.
— Хм...
— Знаешь, — продолжил Кроули, — она сейчас так увлечена игрой… Она ни за что не заметит, если ты поменяешь их местами.
— Нехорошо так поступать, дядюшка, — строго заметила Нанкия.
— Да не сказал бы, — уклончиво ответил Кроули. — Я имею в виду, рыбы-то у нее будет столько же. И ей все равно не нужна похвала. Не то что тебе. У нее эта рыбища пропадет попусту.
— Хм, — повторила Нанкия. — Я лучше тоже пойду с ней поиграю.
Кроули смотрел, как удаляется маленькая нагая фигурка. Нельзя точно сказать, что через час рыбка Гулумбу по неизвестным причинам не окажется меньше. Но он хотя бы посеял зерно искушения. Не самого крупного искушения, но что есть, то есть.
А какие у него, собственно, варианты? В том, чтобы остаться в Австралии, полно преимуществ. Люди народа йолнгу такие же, как везде: с ними весело поразвлечься и обменяться историями, их интересно подталкивать к нарушению табу, кровной мести, беспорядкам и похоти. Весьма кстати пришлась полигамия: хороший фундамент для ревности и разочарований, и, конечно, демон просто не мог пройти мимо культуры, в которой превыше всего ценят гармонию и справедливость.
Ужиться с йолнгу Кроули оказалось проще, чем с монотеистами, тем более что в их системе верований легко нашлось место для озорного змея, способного менять облик и творить чудеса. Рептилий здесь было навалом. Впервые со времен духов-покровителей в Древней Греции Кроули мог со спокойной душой не прятать глаза и превращаться в змею, когда заблагорассудится.
Пейзажи тут будут не хуже, чем в первом Саду, животные — поинтереснее иных из Ковчега, а дети милы и сообразительны. И, что лучше всего, никаких кар небесных. Никаких крестовых походов, никакой инквизиции; ни разрушенных стен, ни соляных столбов, ни чумы, ни лягушек: неправильных ангелов тут никогда не бывало. Адско-Небесные Силы, исключая его самого, будто единодушно решили дать людям с этой части планеты спокойно пожить.
К тому же здесь было жарко, а жару Кроули любил. И не монотонный сухой жар пустыни, хотя его тут тоже можно найти, если уйти дальше на юг. Нет, там, где он остановился, случались не только теплые засухи, но и неистовые бури, тропическая духота и проливные грозы в сезон дождей, напоминающие о той самой первой буре в Эдеме и о порыве нырнуть ближе к ангелу, укрываясь под распростертым крылом.
В этом-то и была загвоздка. Неправильных ангелов здесь не бывало, но и правильных тоже. У Кроули зародилось ужасное, недемоническое подозрение, что он истосковался. Он будто разучился пробовать новые лакомства — морской огурец, тамаринд, местный австралийский мед от невзрачных безжалых пчел — и не воображать себе, как наслаждался бы ими Азирафаэль; как его щеки раскраснелись бы, а длинные золотистые ресницы затрепетали от незнакомого удовольствия. Кроули начал подозревать за собой фетиш, чего демону стыдиться, конечно же, не пристало, не о чем беспокоиться, даже если он так некстати задействует кого-то с Другой Стороны.
А вот тоска его и правда тревожила. Не хватало еще, чтобы Лорд Вельзевул пронюхала, что он сохнет по ангелу. Ведь все уши ему прозудит.
Азирафаэль, похоже, прочно обосновался на этом кошмарном сыром и дождливом острове у берегов Европы еще во времена короля Артура — и был полон решимости окопаться там так же надежно, как когда-то в Египте. В Австралии не было вин, за исключением тех, что Кроули сам себе наколдовывал, и совсем не было книг. Кроули с ужасом осознавал, что какими бы восторженными ни были его письма о непривычной еде, музыке и искусстве, с которыми ангел просто обязан познакомиться, без книг и вина у него практически не было шансов заманить его в гости.
Вот Кроули прекрасно обошелся бы без книг и рукописей. Он достаточно времени тратил, потакая неутомимой страсти Дагон к бюрократии — что, как подозревал Кроули, само по себе должно быть смертным грехом, столько непристойного удовольствия находила в этом его начальница. Сам Кроули предпочитал чуточку более личный контакт, возможный при устном общении… ну, Кроули в принципе не возражал против личных устных контактов, но это уже совсем другая история, к сожалению, пока имеющая мало общего с одним ангелом.
Однако Азирафаэль к письменности относился совершенно иначе. Кроули должен был предвидеть его одержимость, еще когда Азирафаэль впервые заметил человека, изрезавшего стилусом глиняную табличку, — как глаза ангела тогда округлились и загорелись как луны. К тому времени, как появился папирус, Азирафаэля было уже не спасти. Видимо, ангелам просто необходима какая-то безуминка, чтобы продержаться на Земле столько тысячелетий. Повезло еще, что он сам остался совершенно разумным и здравомыслящим, самодовольно раздумывал Кроули, оплетая хвостом трехлетнего Галарву, чтобы побить свой рекорд по совместному сползанию с двухсотметрового водопада в змеином обличии и не разбиться о камни внизу.
Что толку от Соглашения, если они друг другу совсем не мешают? Нет, ну строго говоря, наверно, все же мешают, но как-то совсем уж номинально, с разных-то полушарий. А вдруг Азирафаэль уже начал его забывать? В некоторых ответных письмах он казался ужасно рассеянным и безразличным и столько рассуждал о войнах и теологических спорах, что даже Кроули с его неустанным усердием не мог разглядеть в этом желанное «я соскучился по тебе, змий, вернись и поискушай меня чуточку».
Отстраненным. Добрым, вежливым и отстраненным казался Азирафаэль в своих письмах. Которые приходили, надо сказать, гораздо реже, чем хотелось бы. Как будто ему нужно напоминать, что где-то есть красивый и обаятельный демон, который вообще-то заслуживает море внимания, и нежных вздохов, и переглядываний, и споров, и неохотного восхищения, и немного ласки, когда он в змеином теле.
Кроули, вернувшийся в человеческий облик и увлеченный щекоточной битвой с оравой детей, понимал, что в Австралии таится и еще одно искушение. Он начинал чувствовать себя здесь как дома. А обретать дом опасно. От этого начинаешь привязываться к людям и грустить, когда они умирают, и немного стыдиться подбивать их на деяния, которые обеспечат им вечные муки. Нет уж, этот урок он усвоил еще в Содоме. Пропади пропадом Сандальфон и его наказания. Дом для демона — это ловушка.
Кроули знал, что на берегу неподалеку живет семья байджинских морских кочевников, промышляющих копченым трепангом. Их не придется долго уговаривать взять его с собой в Азию. Конечно, он будет скучать по детям, но, возможно, это еще один повод уехать.
Азия к Англии ближе, чем Австралия.
1302 г. н.э., Наньчжао, Юньнань, Китай
Ангел,
Я открыл совершенно необыкновенный напиток, и он даже не алкогольный. Местный народ Пу выращивает листья, сушит их и заваривает, получается такой листовой настой. Знаю, звучит не очень, но он очень ароматный и вкусный, к тому же удивительно расслабляет и одновременно проясняет мысли.
Когда я впервые его попробовал, то почему-то вспомнил о тебе. Он был такой золотистый и теплый, и особенный, и бодрящий, как солнечный свет, и да чтоб меня, нельзя это отправлять, я же похож на полного неудачника.
Ангел,
я возвращаюсь в Англию. Везу тебе подарок — напиток. Никуда не уезжай, скоро увидимся. Ты мне еще будешь должен.
Твой Змей.