Work Text:
Увидев, как стражник поднимает ногу, Мэн Яо закрыл глаза и приготовился к удару — но тут же рядом послышался шорох и крик: прекратить всякое такое насилие.
Он понадеялся было, что всё-таки произошла ошибка, и кто-то из ордена Цзинь поспешил сюда, чтобы наконец пригласить его внутрь, но стоило ему открыть глаза, как надежда тут же развеялась.
Крепко схватив стражника за лодыжку и подняв ее так, что тот с трудом удерживал равновесие, перед ним стоял высокий молодой человек в черно-фиолетовых одеждах. На вид он казался сверстником Мэн Яо, но благодаря флеру беззаботной самоуверенности выглядел младше. Кивнув в сторону Мэн Яо, он наконец-то отпустил стражника — тот с глухим стуком свалился на пол.
Юноша ухмыльнулся.
— Я выглянул посмотреть, отчего переполох — и что я вижу? Доводилось мне слышать, что орден Цзинь не церемонится с теми, кто не может заплатить, но даже не знал, что таких людей буквально выпинывают отсюда. — Он поглядел мимо Мэн Яо, на длинный лестничный пролет, ведущий вниз. Мэн Яо последовал за ним взглядом, и у него скрутило живот. Если бы пинок стражника достиг цели, он бы уже лежал внизу, как куча тряпья. Мог ли он вообще пережить такое падение?
Юноша с отвращением прищелкнул языком.
— Молодой господин Вэй, — проговорил второй стражник с почтительным поклоном; быстро сделалось ясно, что этого юношу ему нельзя просто так оскорблять. В отличие от Мэн Яо. — Вы всё неправильно поняли. Мы никогда и никому не собирались вредить. Но здесь такое дело, что мы не раз просили этого человека уйти, а он каждый раз отказывался, требуя встречи с главой нашего ордена – и именно сегодня, не в какой-нибудь другой день. Он даже пытался силой проникнуть внутрь. Вам надо понять, что мы всего лишь исполняем, что велено.
«Лжецы!»
Руки Мэн Яо сжались в кулаки под рукавами. Стражники только постоянно просили его подождать еще и еще, и он подчинился без лишних слов — подчинялся почти весь день, хотя еще не было полудня, когда он только пришел сюда. А они громко перешептывались между собой, и от них ничего больше было не дождаться, кроме презрительных взглядов. Мэн Яо обернулся к своему спасителю и попытался заговорить в свое оправдание — но в этом не было нужды.
— О, ну тогда конечно. Продолжайте. — Насмешливо протянул юноша. — Представить не мог, что орден Цзинь в таком жалком состоянии: не могут даже нанять одного-двух заклинателей, чтобы проводить молодого человека на пару ступенек вниз, или поставить какой-нибудь барьер от посторонних. Поистине прискорбное зрелище. — Он сверкнул улыбкой. — Хорошо, что я как раз направлялся к выходу и могу предложить посильную помощь.
— Молодой господин Вэй, спасибо вам, но в этом нет никакой нужды. Вы почетный гость, — процедил сквозь зубы первый из стражников. — Мы бы не посмели причинять вам такие неудобства. Пожалуйста, возвращайтесь на пир.
— Никаких неудобств, — ответил тот и обернулся к Мэн Яо с той же ослепительной улыбкой. — Друг, почему бы тебе не поведать этому почтенному предку, в чем твоя беда? Орден Цзинь не принимает просителей из бедных домов, но в моем ордене Цзян таких правил нет. Если твое дело достаточно интересное, я даже возьмусь за него бесплатно!
Орден Цзян…
Если бы не оцепенение, охватившее его, Мэн Яо, должно быть, раньше узнал бы эти пурпурные одежды. Ему доводилось видеть заклинателей из ордена Цзян на улицах Юньпина — но, по правде говоря, они вели себя не лучше прочих. Он сомневался, что им есть больше дела до обитателей бедных домов, чем ордену Цзинь.
Даже этому юноше, чьи слова больше походили на слова сомнительного торговца, чем утонченного бессмертного, в действительности не было дела до Мэн Яо. Ему просто нравилось злить стражников.
— Вэй Усянь! — рявкнул первый стражник. — Это не то дело, где нужно вмешиваться! Ступай внутрь, пока тебя не хватились.
— Меня не хватятся. Мне разрешили уйти — вот я и ухожу, — весело отозвался Вэй Усянь. — И ты ошибаешься сразу по двум пунктам. Во-первых, наши семьи очень близки. Как я покажусь перед дядей Цзяном, если он услышит, что я видел, как всё происходило, и отказался помочь? Во-вторых, сколько гостей со стороны сейчас в Башне Золотого Карпа? Вы правда думаете, что от них можно скрыть что-то настолько серьезное, как сброшенный с лестницы человек? Неужели вы двое действительно хотите навлечь такой позор на главу вашего ордена в такой благоприятный день?
Стражники, кипя от возмущения, открыли было рты, чтобы спорить дальше — но Вэй Усянь прошел мимо них и схватил Мэн Яо за запястье.
— Пойдем? — спросил он. — Все скоро будут здесь, и нам с тобой придётся труднее, если мы тут задержимся.
«Включали ли эти «все» моего отца?», подумал Мэн Яо. Теперь ему еще сильнее хотелось остаться — просто чтобы взглянуть, хотя бы мельком, — но Вэй Усянь настойчиво потянул его за собой, и в первый раз у него на лице отразилось что-то еще, кроме кажущегося высокомерия. У Мэн Яо не осталось выбора, кроме как последовать за ним.
Когда они начали спускаться, Мэн Яо снова услышал, как стражники перешептываются между собой. Они переговаривались тихо, но Мэн Яо расслышал слова: «Так и бывает: ублюдок липнет к ублюдку». Он посмотрел на Вэй Усяня, но тот не подал виду, что услышал.
И так Мэн Яо благополучно добрался до подножия лестницы. Он оглянулся вверх, на пройденный путь; лестница вдруг показалась раза в два выше, и ему снова сделалось дурно от мысли, как близко он был к тому, чтобы свалиться с этой высоты.
Только сегодня утром он поднимался наверх с сердцем, бешено стучащим под самым горлом, и высоко поднятой головой. Он знал, что столкнется с трудностями у ворот, но с каждым часом убеждал себя, что это просто испытание, которое необходимо выдержать. Что слуга, которого предупредили охранники, просто занят или небрежен, и как только его отец увидит драгоценный знак, что-то изменится.
Ему ведь даже не вернули жемчужину, дошло до него. У него упало сердце при мысли о том, что теперь могло случиться с сокровищем его матери. Она так наивно им дорожила, отказывалась продавать, как бы плохи ни были у нее дела… Она всегда говорила: однажды эта жемчужина приведет Мэн Яо к его отцу.
И вот как всё обернулось взамен.
С каждым шагом у Мэн Яо все сильнее дрожали ноги. Прежде, чем он просто сложился бы пополам, унизив себя еще пуще, он вырвал руку и быстро упал на колени в поклоне.
— Молодой господин, этот ничтожный благодарит вас за недавнюю помощь, — произнес он. — Я… не знаю, как отплатить вам.
— А, да не волнуйся об этом. — Вэй Усянь присел на корточки рядом с ним. — И давай дальше по-честному. Тебя надо куда-нибудь отвести?
— Дальше я справлюсь сам. И… у меня нет дела для вас. Прошу прощения.
— Ага, я так и понял. Но это ничего. Ты, как бы там ни было, дал мне хороший повод исчезнуть, так что это мне нужно тебя благодарить. — Он подхватил Мэн Яо под руку и попытался поднять, но Мэн Яо упрямо оставался на месте. — Ну же, поверь, нет смысла мне кланяться. Как тебя зовут? И сколько тебе лет?
— Этот ничтожный зовется Мэн Яо. Мне четырнадцать.
— О, ничего себе — по твоему росту я думал… В смысле, мне тоже четырнадцать! Ну, через пару месяцев, что с того. Кстати, меня зовут Вэй Ин, имя учтивости — Усянь. Я старший ученик ордена Юньмэн Цзян.
— Молодой господин Вэй. — Мэн Яо вновь склонил голову в жесте почтительности.
— Эй, а если так подумать — у тебя тоже юньмэнский акцент. Ты из наших мест? Точно не из Ланьлина, иначе бы знал, что от ордена Цзинь лучше держаться подальше.
Его тон был легким и саркастичным; вероятно, он хотел задеть орден, от которого они только что улизнули, но его слова всё равно ранили Мэн Яо.
— Вы правы, — резко ответил он, поднимаясь на ноги, хотя Вэй Усянь так и не убрал руку с его плеча. — Мне здесь не место.
— Я не это имел в виду, — поморщился Вэй Усянь. — Слушай, сегодня просто… не лучший день. Сегодня день рождения у Пав… молодого господина Цзинь, так что в Башне Золотого Карпа куча гостей, и… — Он замолчал, вероятно, поняв, что эту фразу никак не получится закончить чем-то хорошим.
Мэн Яо знал, о каком молодом господине Цзинь речь.
Хотя не знал, что сегодня у того день рождения.
Его судьба и впрямь была отвратительной, откуда ни глянь.
— У меня тоже день рождения. — Слова вырвались сами, прежде чем он успел овладеть собой.
Вэй Усянь изменился в лице еще сильнее.
— Шутишь! То есть… с днем рождения, что ли?
Было приятно это услышать, даже с поправкой на обстоятельства.
— В таком случае, я должен что-нибудь тебе подарить. Хм, посмотрим-ка… как насчет того, чтобы я тебя угостил? — предложил Вэй Усянь.
— Нет необходимости.
— Я настаиваю! — Вэй Усянь подхватил Мэн Яо под локоть. — Я и так планировал провести вечер в городе, и теперь у меня будет компания! Так что мы оба в выигрыше.
Нет, совсем не так. Вэй Усянь казался вполне порядочным человеком, но Мэн Яо по-прежнему очевидно был для него не более чем развлечением.
— Молодой господин, если у вас есть планы, прошу, не нужно откладывать их из-за меня, — начал он, вновь порываясь уйти, но Вэй Усянь отказывался пошевелиться.
— Никаких планов. Мне впервые выпала возможность вот так изучить Ланьлин, так что на самом деле я мало что здесь знаю. Обычно мы проходим через город только по пути к башне, а затем должны оставаться там, пока не уйдем. Дядя Цзян увидел, что мне стало скучно, и сказал, что я могу немного прогуляться один.
«Посреди празднования дня рождения Цзинь Цзысюаня?» Мэн Яо недоверчиво поднял глаза, но следом у него в ушах вдруг отдались эхом последние слова стражника:
«Ублюдок липнет к ублюдку».
Стражники держались с Вэй Усянем весьма приветливо, даже когда он разозлил их, и это указывало на его высокое положение в ордене: даже выше, чем положение старшего ученика. И хотя об этом не говорилось прямо, очень было похоже, что «дядя Цзян», о котором Вэй Усянь говорил с такой теплотой — ни кто иной, как сам глава ордена, Цзян Фэнмянь.
Мог ли Вэй Усянь быть?..
Мэн Яо всегда ориентировался на будущее в ордене Цзинь, и поэтому, к прискорбию, мало что знал об ордене Цзян, хотя именно их присутствие и было больше всего заметно в его родном городе. Заклинатели обожали сплетничать, и Мэн Яо многому научился, подслушивая разговоры в публичном доме и всевозможных гостиницах, но они всё еще сохраняли некоторое чувство приличия, когда касались внутренних дел, скрытых для посторонних, и многие из их слов не складывались ни во что вразумительное для непосвященных.
Мэн Яо вдруг сделалось любопытно, какую жизнь вел Вэй Усянь. Кем он был и как попал в орден Цзян? Почему ему позволяли быть таким высокомерным и улыбаться так раздражающе-ярко?
— Молодой господин Вэй, — снова начал он. — По правде говоря, я впервые в Ланьлине, но по пути к Башне Золотого Карпа я видел много торговых заведений. Если... быть может, если вам хочется чего-то определенного, то думаю, мне удастся вспомнить, проходил ли я мимо чего-нибудь наподобие…
— Правда? Отличная способность! — просиял Вэй Усянь. — Но день рождения у тебя, так что и выбор должен быть за тобой.
— Меня всё устроит.
— Уверен? — широко ухмыльнулся Вэй Усянь. — Тогда… какое-нибудь местечко, где подают еду в юньмэнском стиле? Или просто что-нибудь острое, это тоже годится.
Он это серьезно? Он — по его собственным словам — впервые проводил вечер в Ланьлине, и уже скучал по пище из Юньмэна?
— Не смотри на меня так. Мне пришлось весь день проторчать на этом их безвкусном пиру. Цзини такие богатые, но можно подумать, будто у них в обрез соли. Я погибаю без чего-нибудь вкусненького! — пожаловался Вэй Усянь. — Если, конечно, ты нормально переносишь острую пищу? Или я ошибся, что ты из Юньмэна?
По мнению Мэн Яо, любовь к острым пряностям и рождение в Юньмэне были никак между собой не связаны, но вопреки себе самому он всё-таки изобразил улыбку.
— У молодого господина Вэй острый слух. Я из Юньпина, — сказал он. — И относительно вашего вопроса, я действительно проходил мимо закусочной, где хвастали остротой блюд. Были эти блюда юньмэнскими или нет, я не припомню…
Не были, в этом Мэн Яо мог бы поклясться, но глаза Вэй Усяня сверкнули ярко, как звезды.
— Веди!
***
— Вот это я понимаю! Это — еда! — объявил Вэй Усянь.
Перед ними было больше блюд, чем Мэн Яо когда-либо видел на одном столе за всю свою жизнь.
— Мэн Яо, ешь! Не надо сдерживаться! Закажи еще, если этого не хватит.
Насколько бездонный у него желудок? Мэн Яо мог только зачарованно наблюдать, как Вэй Усянь поочередно пробует все разнообразные блюда, громоздившиеся напротив. А он ведь уже провел день на празднике Цзинь Цзысюаня. Неужели пища там и правда была настолько невкусная?
Мэн Яо, кроме того, уже понял, что не может полностью доверять словам Вэй Усяня насчет еды. Количество пряностей, которые тот наказал добавить поварам, поистине не поддавалось воображению. Вэй Усянь, не умолкая, расхваливал разные блюда и особенности их вкуса, но к этому моменту Мэн Яо уже сомневался, что существуют «вкусы» во множественном числе. Он попробовал несколько избранных блюд Вэй Усяня и не почувствовал ничего, кроме обжигающего вкуса перца.
Ничего такого, что он не мог бы вынести — тут Вэй Усянь был более чем рад своей правоте; но Мэн Яо хотелось бы попробовать и что-нибудь другое, так что он осторожно попросил принести несколько не таких острых блюд.
…Они были хороши.
Мэн Яо удалось сегодня урвать только скудный завтрак, а потом он провел весь день у ворот Башни Золотого Карпа. Ему полагалось умирать с голоду. И он знал, что должен поесть, чтобы еда — и щедрость Вэй Усяня — не пропали зря. Но каждый кусок застревал у него в горле и камнем оседал в желудке.
— Не заставляй себя, — негромко сказал Вэй Усянь. — Ешь столько — много ли, мало — сколько захочешь.
Мэн Яо хотел не столько есть, сколько исчезнуть.
— По правде сказать, эти Цзини просто бесят меня, — продолжал Вэй Усянь, уже громче и нахальнее. — Не впускать кого-то внутрь — это одно дело, но нельзя же быть такими жестокими. Зачем люди вообще идут к ним на службу?
— Уверен, у них есть на то причины…
— И это после того, как из-за них ты прождал весь день! Поверить не могу. Будь я на твоем месте, я поднял бы такой переполох!
«Ты и так поднял переполох», подумал Мэн Яо, но застыл, как только до него дошел смысл слов.
— Вы… знали?
— Ага, — сознался Вэй Усянь. — Чуть раньше с утра я подслушал разговор слуг: мол, кто-то слоняется у ворот, но я бы и не подумал, что спустя несколько часов ты все еще будешь там. Знаешь, тебе повезло, что я проходил мимо. Падение с этой лестницы могло бы серьезно повредить даже заклинателю. Обычный человек и умереть мог бы!
Мэн Яо понимал. Но у него не получалось думать об этом.
— Если… если вы знали, что я там, то, должно быть, знаете и…
— Кто ты такой? — закончил за него Вэй Усянь. Отложил в сторону палочки для еды. — Ну… да. Знаю.
— О. — Мэн Яо тоже отложил палочки, не зная, что еще говорить. Если Вэй Усянь это знал — означает ли это, что он знает и о том, что происходило внутри Башни Золотого Карпа? Знает, почему визит Мэн Яо закончился именно так?
— Не скажу точно, что было там внутри, — угадал Вэй Усянь направление его мыслей. — Но могу догадаться. Незаконный сын, который заявился на день рождения законного — для их репутации хуже и не придумаешь. Но даже если ты явился бы в другой какой-нибудь день, всё, вероятно, кончилось бы так же. Просто, может быть, немного быстрее.
— Тем, что меня приказали бы сбросить с лестницы? Так?
— М-м. — Вэй Усянь поджал губы, не зная, как ответить. — Я сам не знаком с главой Цзинь или его женой. Только видел их издали. Трудно сказать, приказывал ли это кто-то из них, или стражники просто хотели избавиться от тебя побыстрее.
Мэн Яо хотел бы надеяться на второе — но то, что Вэй Усянь не отрицал возможности такого приказа, говорило само за себя.
— Понимаю, — отозвался он. — Благодарю за честность, молодой господин Вэй. Этот недостойный действительно ценит ее.
— Да брось ты это, не нужно таких формальностей. Мы теперь приятели. Можешь обходиться без «молодых господ», если хочешь.
— Прошу прощения, но это будет неподобающе.
— Пфф. Ну ладно. — Вэй Усянь снова взялся за палочки. — Ты уже решил, что тебе делать дальше?
— Я что-нибудь придумаю.
— Если нужны деньги на дорогу или еще на что-нибудь…
— Не нужны.
Губы Вэй Усяня дернулись, но он только кивнул и вновь сосредоточился на ужине. Однако ел медленнее, как будто еда ему теперь тоже не лезла в рот.
Интересно, теперь со стороны Мэн Яо уместно будет спросить о его собственном происхождении?
— Надеюсь, это не прозвучит грубо, но я хотел бы узнать у вас кое-что.
— Давай. Даже если и грубо.
Многие бы так и сказали.
— Что же… каково это вам?
— Каково мне что?
— Прошу, не поймите меня неправильно, но когда мы спускались из Башни Золотого Карпа, я слышал, как стражники сказали… м-м…
— А, это. — Значит, он тоже слышал. Вэй Усянь пожал плечами. — Просто старый слух, его пустили какие-то враги ордена. Не обращай внимания.
Вэй Усянь с такой охотой отбрасывал это предположение, что у Мэн Яо голова пошла кругом.
— Некоторым больше нечем заняться, кроме как целыми днями трепать языком. Дядя Цзян был другом моих родителей и взял меня к себе после их смерти. Вот и всё.
Несмотря на его легкий тон и улыбку, Мэн Яо показалось, что он слышит нотку разочарования, и он быстро свернул разговор. В любом случае, он уже услышал всё, что ему было нужно. Они с Вэй Усянем были совсем не похожи.
— Прошу меня простить. Впредь я буду осторожнее относиться к таким заявлениям.
— Да нет, ты ничего не сделал. Люди, которые снова и снова к этому возвращаются — вот они раздражают. Этот слух приносит одни только недоразумения. Лучшее, что можно сделать — не обращать внимания на злопыхателей и доказать, что ты лучше их.
Из уст Вэй Усяня это звучало так просто. Быть лучше кого-то — одно дело, но доказать — совсем другая история.
— Так же думала моя мать… — прошептал он себе под нос.
— Правда? Тогда она, похоже, разумная женщина. Тебе стоит к ней прислушиваться.
— Она недавно скончалась.
— О… Жаль это слышать. — Вэй Усянь огляделся вокруг, как будто пытаясь быстро придумать более приятную тему. Мэн Яо, честно говоря, стоило позволить ему это, но когда он подумал обо всем, что произошло — как он ждал на улице, как лишился памятной вещи, как его едва не сбросили с лестницы, а потом он встретился с этим добрым незнакомцем, который купил ему горячей еды, — то не мог остановиться.
— Она долго болела, но сделала для меня всё, что могла, пока я рос. Это было ее желание — чтобы я поехал в Ланьлин и показался отцу. Она всегда думала, что он вернется за нами. До самого конца.
— А. — Вэй Усянь избегал встречаться с ним взглядом.
— Я не знаю, как теперь показаться ей. Она стольким пожертвовала, чтобы я получил хорошее образование — я даже немного занимался самосовершенствованием, чтобы подготовиться. И всё-таки случилось всё это. Я недостойный сын.
— Если родители любят своих детей, они должны заботиться об их будущем. Она поступила, как любой хороший родитель, — заявил Вэй Усянь. Но следом, после задумчивой паузы, добавил: — Занятия самосовершенствованием, говоришь? Так твоя мать хотела, чтобы ты стал заклинателем?
Она хотела, чтобы его признали в ордене Цзинь. Заклинательство должно было помочь, как она думала.
Позже Мэн Яо узнал, что тело заклинателя значительно сильнее и здоровее, чем у смертного, и лучше способно переносить неблагоприятные обстоятельства — к примеру, нехватку еды или теплой одежды. Он спрашивал себя: не потому ли матушка заставляла его так усердно заниматься?
— Думаю, да, — отозвался он.
— Ну, тогда я смогу помочь! — решил Вэй Усянь. — Для этого не обязательно вступать в орден Цзинь, правильно? Заклинательских кланов — столько же, сколько звезд на небе. Надо просто найти такой, который тебя примет.
И снова это у него звучало так просто.
— Жаль только, что мы не встретились вчера или хотя бы сегодня утром. Тогда я пригласил бы тебя поехать со мной в Пристань Лотоса, — сказал Вэй Усянь.
— У вас есть такое право?
— Я старший ученик. Искать одаренных людей для ордена — одна из моих обязанностей. И в любом случае, я мог бы спросить у дяди Цзяна.
— А теперь?
— А теперь ты пошел в орден Цзинь и дал о себе знать, — Вэй Усянь издал театральный вздох. — Тогда, в башне, я сказал, что кланы Цзян и Цзинь очень близки, но это не совсем правда. Кто в самом деле близок — это жены глав орденов. Они подруги детства и во всем поддерживают одна другую. Госпожа Цзинь будет в ярости, если мы примем незаконного сына ее мужа, так что наша госпожа Юй на это не согласится. И кроме того… мне и так придется кучу времени провести на коленях по возвращению. Если на нее от меня сверху свалится еще и это — кто знает, что может случиться?
— На коленях?
— За то, что раньше времени ушел с праздника Цзинь Цзысюаня.
— Я думал, что у вас было разрешение?
— Да, от дяди Цзяна.
Мэн Яо обдумал эти его слова и решил, что, возможно, это и к лучшему, если ему закрыта дорога в орден Цзян. Однако…
— Если сегодняшний случай вызовет столько проблем, могу ли я вообще рассчитывать на вступление в орден? Я оскорбил один из главных.
— Да, вероятно, тебе будет трудно найти место у кого-нибудь из вассалов Цзянов или Цзиней, — признал Вэй Усянь. — Вообще, насколько далеко ты продвинулся в самосовершенствовании? Честно скажу: чем позже начинаешь, тем потом хуже, и это может повлиять на желание некоторых орденов тебя обучать.
— У меня есть золотое ядро.
Вэй Усянь выронил палочки.
— Серьезно?!
— Всего месяц как, — уточнил Мэн Яо. — Я хотел закончить с его формированием, прежде чем показаться здесь. Но… мне уже говорили, что ядро, которое сформировано так поздно, всегда будет слабым.
— Ну, да, но… как тебе удалось? — чуть ли не выплюнул Вэй Усянь. — У тебя был наставник?
— Нет, я просто изучал кое-какие руководства, которые моя мать купила на сбережения, — сказал Мэн Яо. — К сожалению, от них было мало пользы. Большинство были подделками, а которые не были, почти ничего не стоили. Я усвоил больше, когда втайне следил за некоторыми заклинателями и повторял потом их движения.
Его мать, к тому же, использовала свое очарование на каждом из заклинателей, которых обслуживала, чтобы они писали для нее какие-нибудь заклинания или талисманы. Она тщательно приберегала их для Мэн Яо, как примеры для обучения.
— Да уж, усвоил так усвоил! — Вэй Усянь так и не поставил челюсть на место. — Неужели ты еще талантливее меня? Вот печаль. Как тебя еще не прихватил один из меньших орденов?
Мэн Яо пожал плечами. Благодаря усердию ему удалось узнать достаточно, чтобы сформировать золотое ядро, но его стиль в конечном итоге превратился в мешанину техник. Никто не похвалил бы его за это. И он никогда не пытался присоединиться ни к какому ордену, подозревая, что, как только там узнают о занятии его матери, его тут же выгонят.
Нет, после случившегося сегодня о его матери наверняка узнают вообще все. Ему просто повезло, что до Вэй Усяня это еще не дошло — иначе бы тот не стал раздавать таких серьезных советов.
— Молодой господин Вэй, — осторожно проговорил Мэн Яо. — Известны ли вам ордена, которые не смотрят на происхождение человека?
— Сомневаюсь, что такие найдутся среди приличных, — ответил Вэй Усянь. — А в чем дело?
— Род занятий моей матери… не таков, чтобы это легко могли принять благородные господа.
Он внимательно следил за реакцией Вэй Усяня, но тот только наклонился вперед в глубокой задумчивости, надув щеки.
— М, да, задача тут непростая. Может быть, клан Вэнь? Я слышал, что там примут любого, кто покажет способности, и им точно не будет дела, оскорбят ли они этим главу Цзинь. — Но Вэй Усяня, похоже, не очень радовала подобная перспектива. — По правде сказать, им вообще нет дела до чужих обид. Но, как бы то ни было, я бы посоветовал быть осторожнее, если выберешь этот путь.
Орден Вэнь был самым большим и известным среди великих орденов. Все, что говорил Вэй Усянь, Мэн Яо уже слышал, и многие заклинатели, проходившие через Юньпин, говорили о Вэнях тихим тревожным шепотом. Однако, будучи посторонним как для орденов, так и для Цишаня, Мэн Яо знал не слишком много подробностей и, честно говоря, не думал, что такое знание его остановило бы.
— В голову мне приходит еще орден Не, — продолжал Вэй Усянь. — Говорят, у их главы обостренное чувство справедливости и он высоко ценит усердный труд. Он, к тому же, не очень близок с Цзинями — его не было сегодня на пиру.
— Но? — подтолкнул Мэн Яо.
— Но он совсем молод. Лет на пять-шесть старше нас, по-моему. И я не особенно много знаю о нем или его ордене — не больше, чем все остальные. Они одни из более скрытных. А, и если подумываешь о том, чтобы пойти к Не, не ходи к Вэням! Глава ордена Вэнь, по слухам, как-то причастен к несчастью, которое случилось с предыдущим главой Не на ночной охоте, так что два этих ордена в очень плохих отношениях. Главе Вэнь наверняка будет всё равно, но вот глава Не точно придет в ярость, если услышит, что ты сначала пытался связаться с его врагами.
— Учту это. Благодарю, молодой господин Вэй. Вы, возможно, уберегли меня от жесточайшей ошибки.
Мэн Яо слышал о вражде орденов Не и Вэнь, но сведения, полученные от Вэй Усяня, в очередной раз напомнили ему, насколько плохо он разбирался в существе дел.
— Молодой господин Вэй весьма осведомлен, — сказал он. — Я начинаю понимать, насколько мало мне известно.
— Да откуда тебе было знать? — отвечал с усмешкой Вэй Усянь и принялся пододвигать к Мэн Яо новые тарелки. — А ты ешь, ешь. Тебе понадобятся силы, если ты собираешься отправиться на север. Если у тебя есть еще вопросы, то задавай, я отвечу.
У Мэн Яо было много вопросов. И неизвестно было, когда еще ему предоставится такой шанс. Что там еда — вот это оказался действительно невероятный подарок на день рождения. Вэй Усянь был гордым и высокомерным, но кроме того — увлеченным и честным. Он охотно разговаривал с Мэн Яо, как с другом, и счастлив был как поделиться своими знаниями, так и узнать что-то у Мэн Яо.
Наконец, они наелись досыта и отправились на поиски открытого места, чтобы показать что-нибудь из приемов и обменяться опытом. У Вэй Усяня, определенно, были основания задирать нос — он схватывал всё спустя пару-другую попыток.
— Нам надо достать тебе меч, — сказал он. — Я просто должен увидеть, как справлюсь против тебя.
— Молодой господин Вэй, вы слишком льстите мне. Как мое скудное мастерство можно равнять с вашим?
— Вот за этим и нужны поединки! Чтобы сравнить! — Вэй Усянь разочарованно застонал. — Эх, надо было и Цзян Чэна уговорить сбежать. Тогда, по крайней мере, ты мог бы позаимствовать его меч.
— Я… не уверен, что это было был уместно…
— Да ладно. Он же не запечатан или что-нибудь в том же духе. И Цзян Чэн любит хороший поединок ничуть не меньше всех прочих, — заверил его Вэй Усянь. — И кстати о нем… Он будет зол, что я бросил его наедине с Павлином. Нам надо захватить для него что-нибудь сладкое. Мэн Яо, знаешь какую-нибудь хорошую лавку?
— Вы и вправду не любите молодого господина Цзинь?
— Терпеть не могу.
Мэн Яо тоже не питал к нему добрых чувств, хотя и по другой причине, чем Вэй Усянь. Было приятно не скрывать собственного отвращения, даже если оно сводилось исключительно к быстрым понимающим ухмылкам.
Мэн Яо привел Вэй Усяня в кондитерскую, мимо которой проходил этим утром, и Вэй Усянь потратил остаток монет на россыпь сладостей для своего шиди.
— Мне, наверное, пора возвращаться, — сказал потом Вэй Усянь, с тоской глядя в сторону Башни Золотого Карпа.
— Боюсь, всё хорошее однажды кончается, — ответил Мэн Яо, хотя частью себя хотел, чтобы Вэй Усянь задержался с ним рядом еще немного.
— У тебя точно всё будет в порядке? Мы много говорили о том, что тебе делать дальше, но…
— Со мной всё будет хорошо, — пообещал Мэн Яо. — Я запомнил все ваши слова. Не знаю, сумею ли когда-нибудь отплатить за всё, что вы сделали для меня сегодня. Наверное, это один из лучших дней рождения в моей жизни.
И подумать только, что он начался, как самый худший. Изнурительные события прошедшего дня казались теперь далеким воспоминанием. Каждое мгновение осталось отпечатком в памяти, но легче было сосредоточиться на чудесном вечере, который он провел с Вэй Усянем.
— Отплати мне тем, что добудешь настоящий меч перед нашей следующей встречей. Ты должен мне поединок.
— Приложу все усилия.
Вэй Усянь широко улыбнулся.
— Удачи, Мэн Яо. И если кто-нибудь доставит тебе неприятности, скажи им, что ты знаком с Вэй Усянем из ордена Юньмэн Цзян. Посмотрим, будут ли они тогда так высокомерничать.
Мэн Яо был уверен, что никогда не скажет ничего подобного, но послушно опустил голову. Вэй Усянь хотел только добра, напомнил он себе. Он и представить себе не мог, как нелепо порой звучали его слова.
— Серьезно, если что-то случится, найди меня, — сказал Вэй Усянь. — Теперь ты мой друг. Я помогу тебе.
— Я это учту, — ответил Мэн Яо. — И если появится что-нибудь, что этот человек может сделать для вас, то надеюсь, что вы позволите мне помочь в свой черед.
Глубоко про себя он сомневался, что они когда-либо по доброй воле обратятся один к другому. Но когда пути Мэн Яо и Вэй Усяня разошлись, Мэн Яо поклялся себе, что никогда не забудет доброту Вэй Усяня, и если когда-нибудь высокомерие приведет того к неприятностям, Мэн Яо поможет ему.
***
Когда они встретились годы спустя, Мэн Яо остался верен своему обещанию.