Work Text:
Юля с Игорем живут на две квартиры, захватывая иногда участок — это Игорь, конечно. И ещё дачу Прокопенко по выходным — намного реже, чем хотелось бы.
Во время рабочих завалов Игорь до сих пор иногда привычно спит в камере и не любит будить Юлю своими возвращениями за полночь. Юля остаётся у себя для съёмок и затяжных монтажей — лучше всего ей работается по ночам и в одиночестве, она выставляет освещение, репетирует вслух и потом часами может гонять звуковые дорожки, не реагируя на окружающий мир.
Идут ночевать в ту квартиру, которая ближе, или каждый к себе, если их сумасшедшие графики не совпадают, Игорь старается встречать Юлю после поздних выходов, а Юля — подхватывать его на машине с работы. У обоих есть по два комплекта ключей на всякий случай и договорённость «в любое время». Это «любое время» — разрешение, которым не обязательно пользоваться, но которое уже дали — ощущается немного странно. Они вообще-то оба с трудом сходятся с новыми людьми, не доверяют, оберегают своё пространство, а если вспомнить их первые визиты друг к другу, то всё просто обязано было сложиться хуже некуда — но настоящего дискомфорта нет.
Всё как-то ново, и немного страшно настолько открываться, подпускать так близко и принимать другого человека в ответ — со всеми его мыслями, мнениями, устоявшимися привычками, достоинствами и недостатками, со всей его жизнью, которая теперь немножко и твоя тоже.
Сложно решить, какие границы нужно удерживать, чтобы не потерять своё, не раствориться в чужом, какие пути отступления нужно оставить, оберегая себя — но со временем получается успокоиться, не чувствуя опасности.
Их обоих устраивает такая жизнь, когда у каждого есть своя территория — и, наверное, именно поэтому оказывается неожиданно легко пустить на неё другого человека.
Отношения сами собой складываются из множества разрозненных эпизодов, собираются пазлом в картину, которая нравится, в которой все кусочки на своём месте и не царапают неправильностью.
***
Они одинаково увлечены своей работой, и работа у них во многом похожа. У обоих развешены рабочие материалы — у Юли распечатки компактно вокруг стола, у Игоря по всем ближайшим поверхностям, включая оконные стёкла.
Юля, кстати, определённо влюблена в огромное овальное окно — с неровной кирпичной кладкой вокруг, странными деревянными рамами с облезшей белой краской, застревающими щеколдами, пыльными стёклами с обрывками газетных листов.
Когда Игорь не развешивает там свои наработки, Юля под настроение любит вплотную подтащить кресло, забраться в него с ногами и смотреть-смотреть-смотреть. На небо с проплывающими облаками, на огни ночного города, на крыши, на устроившуюся на гнутом ограждении птицу.
Единственный — и очень существенный — минус Юля обнаруживает ближе к осени. Из окна немилосердно тянет холодным воздухом, рассохшиеся рамы очень слабо держат тепло внутри — зато прекрасно выпускают его наружу. Игорь безнадёжно машет рукой — он затыкал щели, утеплял зазор между рамами и по старинке проклеивал стыки тканью с мыльным раствором, но холодный питерский ветер не даёт ни единого шанса — и достаёт два тяжёлых ватных одеяла, а потом стаскивает с дивана шерстяной плед.
Из одеяльного кокона выглядывает только Юлин нос, всё равно немного мёрзнет, но потом можно уткнуться им в горячую шею Игоря — будет по-настоящему тепло — и сидеть в мягком полумраке. Любовь к маленьким светильникам у них тоже общая — в свой первый визит Юля насчитала у Игоря их штук семь, стоящих, висящих и кое-как пристроенных на честном слове, а у неё самой дома верхний свет не зажигается вообще никогда.
***
Они одинаково не хотят заводить домашних животных — кто выдержит их рабочие графики? У Игоря в квартире можно найти разве что повесившуюся в холодильнике мышь. Юля подозревает, что даже тараканы к нему не заглядывают, чтобы не умереть голодной смертью.
У самой Юли на роль домашнего питомца может с натяжкой претендовать только фикус, который Игорь уронил в свой первый визит — правда, потом с виноватым видом притащил новый горшок и даже помог пересаживать. Фикус такое издевательство пережил и продолжил радовать бодрой зеленью и общей неприхотливостью.
Юле почему-то вспоминается, как в студенчестве одногруппница Оксанка проверяла парней на готовность к совместной жизни с собой Иннокентием. Иннокентий был пауком-птицеедом, и это позволяло Оксанке с чистой совестью и честными глазами иногда говорить, что домашнее животное у неё маленькое и пушистое. Она невозмутимо заявляла, что без Кеши никуда — а потом наблюдала, как представления о котёнке, хомячке или, на худой конец, морской свинке разбивались о восьмилапую реальность.
Юля почему-то уверена, что если бы у неё был такой Иннокентий, Игорь бы с ним подружился.
***
Их жизни постепенно проникают друг в друга — на ум приходит смутно знакомое из курса физики слово «диффузия».
Замороженные пельмени от Прокопенко делятся на две порции и закидываются в обе морозилки — стратегический запас.
К Игорю переезжает Юлина любимая пижама с пингвинами, запасная телефонная зарядка, ягодный гель для душа и большая магнитная доска с набором маркеров — самая удобная для составления блок-схем.
Игорь, смущаясь, оставляет две футболки и носки.
Иногда они путают свои рабочие материалы — Юля однажды повесила себе на доску протокол чьего-то допроса и отсканировала результаты вскрытия вместо добытого правдами и неправдами незаконно выписанного технического акта, а Игорь пару раз утаскивал в участок страницы сценария, невесть как оказавшиеся в его папке.
Когда их дела пересекаются, приходится особенно внимательно перебирать бумаги, чтобы незапланированно не ошарашить судмедэкспертными подробностями и не порадовать спойлерами — ютуб-подписчиков и Прокопенко соответственно. Последний Юлины расследования очень уважает и часто зовёт её работать в полицию — Юля считает, что в шутку, а Игорь почти уверен, что нет.
***
Юле нравится у Игоря. Она не уверена, что захотела бы жить там постоянно — всё-таки в свою квартиру она вложила много труда и очень её любит — но ей по-домашнему спокойно и уютно.
Квартира Игоря необычная, несовременная и удобная, просторная и захламлённая, нелогичная, местами разваливающаяся, но по-своему очаровательная — и очень ему подходит. Юля не может внятно объяснить это ощущение, хотя обычно без проблем подбирает слова, не может — но чувствует. Эта квартира идеальна вот такой, безо всяких современных ремонтов, пластиковых окон и новой мебели.
Даже потрёпанная боксёрская груша на редкость органично вписывается в обстановку.
Юля трогает твёрдый шершавый бок, легонько качает, бьёт сжатыми кулаками раз, другой, третий — и едва успевает отскочить в сторону. На глухой удар из кухни выскакивает Игорь:
— Юль! Цела, не задело?
— Мимо упала, — Юля с опаской смотрит на грушу и поднимает взгляд вверх. Кажется, вон тот валяющийся кусок штукатурки подходит по форме к той дыре на потолке. — Сразу говорю — я её почти не трогала.
— Да там крепление неудачное, наверное, — морщится Игорь. — Ты прости, я ща перевешу.
— Ага, с хорошим креплением она в следующий раз вместе с потолком упадёт.
Игорь успокаивающе берёт её руки, гладит чуть покрасневшие костяшки:
— А ты чего так, разобьёшь же. Если хочешь, давай я хоть обмотки найду.
Грушу Игорь вешает заново, заботливо перематывает Юле руки, ставит самые простые удары, чтобы не травмировалась — и теперь у неё есть отличный объект для сбрасывания стресса. После пяти минут сосредоточенных ударов уже не так хочется придушить всех идиотов вокруг, мысли успокаиваются, уходит нервная энергия.
Приятный бонус — наблюдать за тренировками самого Игоря. Юля беззастенчиво любуется красивым сильным телом и чёткими движениями, слушает быстрое дыхание, мечтательно вздыхает, ловит довольную улыбку Игоря и преувеличенно-подозрительно щурится:
— Это ты так соблазняешь?
— Ну так, немного. Работает?
— Ещё как работает, иди сюда.
Юля прижимается к разгорячённому телу и думает, что эта боксёрская груша всё-таки полезная во всех отношениях штука.
***
А вот от нормальной ванны Юля бы не отказалась, если честно.
В собственной Юлиной квартире — просторная ванная комната с окном, водонагревательным баком и современной сантехникой.
У Игоря ванна почему-то на кухне, трубы и смеситель временами подозрительно дребезжат и шипят, а горячая вода идёт по какому-то своему расписанию — Юля помнит незабываемое ощущение внезапной ледяной струи на макушке при попытке смыть бальзам с волос. Игорь тогда спешно грел кастрюлю и чайник, пока Юля дрожала и ругалась под двумя полотенцами, а потом поливал тёплой водой из ковшика. Романтика общежитий и плановых отключений, чтоб её.
Ванна тесновата даже для Юли — торчащие из воды плечи и колени зябнут, покрываются противными мурашками, а уж Игорь со своим-то ростом вообще плохо помещается, но Юля знает, что для него иногда после тяжёлого дня только эти полчаса в тёплой воде могут хоть немного снять зажатость в мышцах.
Однажды Игорь приходит к ней после затянувшейся на сутки смены — вымотанный, уставший и до предела напряжённый от этой усталости — и Юля тянет его в ванную, сама поудобнее устраивается на бортике, со щелчком поворачивает насадку на душе, меняет мелкий распылитель на десяток мощных струй и направляет Игорю на спину, к плечам, спускается к пояснице, возвращается вверх, выводит горячие круги — брызги летят во все стороны, её одежда моментально промокает — и Юля видит, как из мышц Игоря уходит скованность, плечи расслабленно опускаются. Под конец опять переключает душ на обычный режим, ведёт мягкими щекочущими струями по всему телу.
Игорь медленно выбирается из ванны, кое-как вытирается и идёт в спальню, падает на кровать, сонными глазами смотрит, как Юля скидывает мокрые вещи, тянет её к себе, крепко обнимает — и как-то сразу проваливается в сон, будто переключателем щёлкнули. Юля гладит тяжёлую руку у себя на животе и отвлечённо мечтает о джакузи — чтобы можно было лежать вдвоём.
А пока Игорь ставит у себя рядом с ванной обогреватель, вешает шторку с узором из ромашек и гладит Юлины плечи тёплыми ладонями. Ну и ладно, джакузи подождёт.
***
А вот что дверь в туалет ждать не может — это они решают сразу. Игорь покупает крепления, вытаскивает из-под шкафа ящик с инструментами, и следующие полчаса проходят в безуспешных попытках повесить дверь на место.
Прерывает их Дима, забежавший к Игорю за какими-то старыми схемами времён академии, про которые узнал от Прокопенко. Восхищённо вздыхает над ними, пока Игорь и Юля делят на двоих принесённую в качестве взятки шаверму, радостно улыбается Игоревому «да какие копии, забирай себе». Смотрит на разбросанные инструменты и всё так же стоящую у стены дверь:
— Может, помочь?
— Ну давай, напарник, если не спешишь. По-моему, это надолго.
— Выходной же, можно и надолго.
Действительно надолго — крепления оказываются какими-то хитрыми и категорически отказываются становиться на место, после первого часа рабочий энтузиазм идёт на убыль, они больше дурачатся, чем работают, а потом и вовсе забрасывают инструменты и уходят на кухню варить пельмени.
Ближе к вечеру приехавший передать тётьЛенины пирожки Прокопенко окидывает взглядом устроенный ими беспорядок, одобрительно смотрит на непривычно расслабленного Игоря, на уставших смеяться Юлю и Диму, с усмешкой качает головой и берётся за инструменты сам.
Через десять минут дверь висит на законном месте, Прокопенко уходит под нестройное «спасибо, Фёдор Иваныч!», торопливо прощается Дима, сжимая в руках папку с бумагами и пакет пирожков — Прокопенко обещал подвезти до дома.
Юля вспоминает первый визит и передразнивает саму себя:
— А у вас теперь гости часто бывают, да?
— Почему? — улыбается Игорь. Тоже вспомнил.
Юля улыбается в ответ:
— Дверь в туалет есть.